Horse People Go Naked (Народ лошадей ходят голыми)

      Когда официант наконец счел нужным принести им еду, странная троица начала обедать в доме Даска, пока Томас искал ответы на вопросы, которые он никогда не находил времени задать, пока Луна была рядом. — Итак, чтобы резюмировать, полигамия в значительной степени является нормой из-за того, сколько больше кобыл, чем жеребцов, и нам, супругам, разрешено жениться, верно? — Вот и все, — кивнула Тэлон, откусывая кусочек яблочного пирога. — Так это нормально заниматься сексом вне отношений?       — Не совсем. Нет, — покачала головой Тэлон. — Это все еще измена, и не позволяй никому из моих бывших говорить тебе иначе. — Но тогда как насчет… — Ничего страшного, если мы пригласим помощь извне, — перебила его Тэлон. — Пока все согласны на конюшню, нет никаких проблем. Но красться за спинами своих любовников — это все равно нет-нет. — Окей. Но похоже, что такие отношения, как правило, производят много детей, жеребят, или что-то еще, — опытно проанализировал Томас. — Как вы не перенаселяетесь?       — Кобылы дурачки, дружище, — ответила Тэлон. — Много и много кобылок дураков и жеребят, пони согнуты только по душе одного пола. Между ними, маленькими семьями моногамистов и большими семьями стад, население остается довольно устойчивым. По крайней мере, так сказал мой старый школьный учитель. Конечно, у нас, грифонов, более четное количество самцов и самок, так что для нас это не такая уж проблема. Томас кивнул, колеблясь, прежде чем вернуться к ранее щекотливой теме. — А супруги наложниц действительно нормально относятся к тому, что они делают? — И все же я не понимаю, почему они этого не сделали, — ответила Мунлайт.       Томас напрягся, пытаясь придумать способ донести свою точку зрения. Здесь явно не получается общаться, но я просто не знаю, что сказать, чтобы она поняла. С другой стороны, может быть я тот, кто просто не понимает этого. Может быть, такое расслабленное отношение к сексу — это то, что происходит, когда вы сочетаете наготу, полигамию и пони, просто предопределенные быть распущенными. — О. Мне кажется я знаю, в чем тут дело, — пискнула Тэлон. — Он задается вопросом, ревновали ли ваши мамы к нему конюшни и профессионально приклеивали его к принцессе Солнцезадой. Мунлайт нахмурилась при этом слове, но ее глаза расширились от понимания. — Это то, о чем ты думал? — Я думаю, что это часть его. Что такое конюшня?       — Конюшня — это место, где вы преследуете более близкие отношения с кем-то, кто не хочет присоединиться к стаду. Как сказала Тэлон, Пока ты честен и открыт в этом вопросе, редко возникают какие-либо проблемы. По крайней мере, у моей семьи никогда не было проблем с конюшней моего отца для принцессы Селестии. Когда я стала старше, мама объяснила, что хотя она и чувствовала себя немного неадекватно в сравнении с принцессой, мой отец передал ее опасения упомянутой принцессе, и нас несколько раз приглашали в замок. Я до сих пор помню, как впервые попала туда, когда была маленькой. Сначала было страшно, но Селестия была так добра к нам. Она даже позволила нам называть ее "тетя Селестия". — Похоже, это было потрясающе, — заметил Томас. — Так и было. А когда я стала постарше, то узнала, что отец приглашал маму присоединиться к его обязанностям с принцессой, когда им заблагорассудится, — объяснила Мунлайт так, словно это была самая простая вещь на свете. Томас с сомнением уставился на кобылу единорога. — Твой отец ... пригласил твоих мам ... на оргию ... с принцессой Селестией? Мунлайт кивала между каждой паузой. — Довольно грубо, но я полагаю, что термин подходит. Недоверчиво моргая, Томас решил, что лучше всего просто вернуться к еде и взять на себя обязательство больше не принимать чувства и табу моногамии. — Но если подумать, — продолжила Мунлайт. — Была одна вещь, которую все мои мамы находили довольно странной.       Томас поднял голову с новой надеждой в глазах. — Им не очень понравилась идея моего отца рассказать принцессе о своих сексуальных похождениях с ними. — Доложить о чем сейчас? Тэлон толкнула Томаса в плечо. — Большая работа, как правило, требует немного домашней работы, — объяснила грифон. — Бухгалтерам иногда приходится приносить с собой домой незаконченную работу. Но наложницы должны рассказывать нашим принцессам о том, что мы делаем, когда уходим. Томас открыл было рот, чтобы заговорить, но голос подвел его. Тэлон кивнула. — Если твоя принцесса похожа на мою, она захочет услышать все грязные подробности о том, что вытворяют ты и твой особенный пони. — А вот это ... это неэтично, — наконец сказал Томас. — Вот как это работает в гареме Селестии, — пожала плечами Тэлон, прежде чем откусить еще кусочек. — Она всегда говорит мне и другим одиноким кобылам о том, чтобы найти очень особенного пони и успокоиться. — ... почему?       — Потому что она хочет, чтобы мы были счастливы, — ответила Тэлон, как будто это было очевидно. — Это наша работа — делать ее счастливой и между брыкаясь в постели, Селестия любит слушать, что такое супружеская жизнь. Она консультирует нас по любым вопросам, которые у нас могут быть, и оказывает нам поддержку в трудные времена. Странным образом, когда мы не прячем наши лица в этом удивительном сюжете, она ведет себя как наша мама. — Ты же понимаешь, как неправильно это прозвучало, да? — спросил Томас. — Согласна, — кивнула Мунлайт. — Ты могла бы выразиться и получше. — Да, — пожала плечами Тэлон. — Наверное, можно было бы выразиться и получше. О! Как будто мы — это она ... подожди... эм, неважно.       — Очень особенный пони? — удивился про себя Томас, сворачивая остатки еды, не обращая внимания на подозрительное заикание Тэлон. — Разве я не должен оставаться преданным ей? Хочет ли она, чтобы я нашел кого-то, или скорее кого-то, кроме нее? Мне нужен кто-нибудь еще? Могу ли я найти кого-нибудь еще? Думаю, нам с Луной придется поговорить об этом. Ужин закончился, и Тэлон оплатила счет. Но прежде чем кто-либо успел выйти из-за стола, она убедилась, что Томас наблюдает за тем, как она обводит сумму для его еды отдельно от общей суммы. Она также предложила ему заплатить чаевые. Когда ее спросили, почему, она сказала, что она старомодна и считает, что мужчина должен заплатить на первом свидании. Она ничего не услышит о том, что это не свидание, которое еще больше влезет в долги Томаса на двадцать три бита. После этого эмоционально изнурительного опыта, трио снова отправилось исследовать город.       — А вы двое не хотите сходить в клуб? — предложила Тэлон. — Я знаю одного ди-джея, который записывает самые больные биты, которые вы когда-либо слышали. Томас застонал и покачал головой. — Принцесса Луна сказала, что хочет полностью зарядить меня, когда я вернусь. Я почти уверен, что клуб, полный потных голых тел, танцующих вокруг, является антитезой тому, что она имела в виду. — Мы могли бы сходить в местный театр, — предложила Мунлайт. — Прошло много времени с тех пор, как я видела шоу, и думаю, что "Песня Мейнхеттен" находится в городе на этой неделе. — Звучит довольно мило, — улыбнулся Томас. — Серьезно? — сказала Тэлон. — Ты лучше пойдешь на этот праздник сна, чем на танцы? — Ты можешь пойти потанцевать, если хочешь, — предложил Томас с невинной улыбкой, не зная, что он только что сказал. Тэлон нахмурилась, глядя на маленького человечка. — Ты хочешь сказать, что мне лучше пойти в другое место?       Томас ответил не сразу, уверенный, что сказал что-то не то. Мунлайт толкнула его в плечо и взглядом попросила что-нибудь сказать. — Что? Нет. Я просто хочу, чтобы мы все хорошо провели время. Я не хочу, чтобы ты куда-то уходила, если хочешь заниматься чем-то другим. Тэлон с упреком посмотрела на Томаса. — Идиот, — она раздраженно повернула голову. Томас посмотрел на Мунлайт и молча попросила ее объяснить, что только что произошло. Единорог повторила выражение лица грифона и отвернулась.       — Дерьмо, — подумал Томас. — Что, черт возьми, я только что сказал? И почему Мунлайт тоже злится? Неужели я каким-то образом проник во вселенское подсознание женской обиды или что-то в этом роде? Надо что-то придумать... — Томас думал и думал, пока наконец не придумал что-то. — Как насчет того, чтобы пойти в парк? — В парк? — спросили обе женщины вместе. — Да, — сказал Томас. — Есть одно место у озера, которое я вижу из покоев Луны. Я всегда думал, что красиво будет смотреться в ночное время. Кроме того, поскольку сейчас ночь, вероятно, вокруг будет не так много пони, поэтому парк будет в нашем распоряжении. — Неплохая идея, — кивнула Мунлайт. — Мы можем просто посидеть под звездами и наслаждаться видом. — А между грифоном и лунным стражем, — добавила Дженни, — мы сможем отпугнуть любого потенциального грабителя. Пойдем. — К тому же это бесплатно, так что мне больше не придется влезать в долги. — подумал Томас. — Тогда в парк.       Парк действительно оказался именно таким, как и предсказывал Томас — красивым и в то же время пустынным. Наконец они нашли то место, которое Томас видел из замка, и все уселись на травянистом холме над озером. По тому, как Луна и звезды отражались от воды, казалось, что озеро держит свое собственное небо. — Красота, — прошептала Мунлайт. — Ночи никогда не были так великолепны до принцессы Луны. — Расскажи мне об этом, — удовлетворенно вздохнула Дженни. — Луна действительно усердно работает, чтобы сделать каждую ночь как можно лучше, — сказал Томас, откинувшись назад и опираясь на руки. — Надеюсь, мы не единственные, кто наслаждается этим прямо сейчас. — Я уверена, что нет, — успокаивающе добавила Мунлайт, не отрывая глаз от вида.       Все трое просидели в молчании добрых полчаса, прежде чем Тэлон решилась заговорить. — Что касается работы принцессы Луны, я хотел бы узнать, не могли бы вы двое рассказать мне о том, что случилось с эмиссарами Пренча. — грифониха лениво повернула голову к своим спутникам, которые с благоговением смотрели на дерзость, с которой она убивала настроение. — Я не знаю, о чем ты говоришь, — неубедительно соврал Томас. — Я в этом не сомневаюсь, — сказала Тэлон с озорной улыбкой на клюве. — Ты же там был, в конце концов. — Томас прав, — защищалась Мунлайт. — Было бы неуместно говорить о таких непристойных вещах. Зловеще ухмыляясь, Тэлон наклонялась все ближе и ближе к кобыле единорогу, в то время как Томас неловко вытягивал шею, чтобы избежать ее обнаженной груди. — Ясно, что ты еще новичок в охране, — проанализировала Тэлон. — Ты только что признала, что не только произошло что-то непристойное, но и ты была там, чтобы увидеть, что это было непристойно.       Эмили сердито посмотрела на грифона. — Я ничего такого не видела, _ запротестовала она. — Принцесса приказала нам отвернуться, пока она... — кобыла спохватилась и захлопнула рот, но было уже слишком поздно. Томас закрыл лицо ладонью, прежде чем посмотреть на пони охранника. — Правда? — разочарованно спросил он. — Подожди ... ты же была там!? — спросил Томас при этом неожиданном откровении. Покрасневшая единорожка не могла встретиться с ним взглядом. — Там для чего? — озорно спросила Тэлон. — Было бы крайне неуместно обсуждать личные дела принцессы таким образом, — решительно заявила Мунлайт. — То, что она сказала, — добавил Томас, все еще вытягивая шею, чтобы избежать теплого прикосновения грифона. — Ну что ж, — продолжала Тэлон. — Как насчет того, чтобы сделать из этого игру? Я догадываюсь что произошло, а ты говоришь мне, права я или нет. Договорились? — Не договорились, — хором сказали Томас и Мунлайт       — Ну ладно, — начала Тэлон. — Итак, основываясь на слухах, которые вы двое только что рассказали мне, и моем собственном опыте с принцессой Селестией, я думаю, что у меня есть довольно хорошее представление о том, что произошло. — она подождала немного, чтобы посмотреть, как ее спутники корчатся от страха. — Насколько я слышала, принцесса Луна либо забыла, что ребята Пренча придут, либо она была расстроена тем, как поздно они прибыли. Поэтому она приказала охранникам отвернуться, что они послушно и сделали, и к тому времени, когда они оглянулись назад, что так случилось, когда появились ребята Пренча, маленького шимпанзе нигде не было видно. — Я действительно не думаю, что Луна хотела бы, чтобы мы говорили о таких вещах, — неловко сказал Томас, не замечая, что его разум слегка затуманился, когда сидр наконец начал захватывать и снижать его запреты. — Селестия никогда не возражала, пока она оставалась с теми, кому можно было доверять. — возразила Тэлон . — И так как вы оба были там, я думаю, что вы подходите. Человек и единорог обменялись озабоченными взглядами. — Может нам просто сказать ей? — спросил Томас. Мунлайт была в растерянности. Все еще краснея, она повернулась к грифону. — Что именно ты слышала о случившемся? Тэлон игриво покачала головой из стороны в сторону. — Что некий некто действовал как подушка для другого некоего чьего-то королевского заговора. — Хорошо, — смягчился Томас. — Луна попросила меня в этот день быть ее подушкой. — Ура, — радостно воскликнула Тэлон. — Я знаю, к чему это приведет, но все равно расскажи.       Со стоном слегка подвыпивший Томас начал свой рассказ. — Как ты и сказала, мы ждали в ее офисе эмиссаров Пренча, но они действительно опоздали, поэтому Луна велела охранникам отвернуться, а мне — лечь на ее стул. — Лечь, — повторила Тэлон. — Не сесть? — Это большое кресло, — подчеркнул Томас. — Большое мягкое кресло для большого мягкого сюжета, — сказала Тэлон , мысленно рисуя эту сцену. — Да... в любом случае, я сравнил себя с отпечатком, который она сделала на стуле и… — Насколько мягкий? — перебила его Тэлон. — Я знаю, насколько тяжелыми могут быть аликорны, но у Селестии самый мягкий сюжет, который я когда-либо имела удовольствие смягчать. Как там у Луны? Томас отвел взгляд. — Это как быть задушенным самыми удивительными подушками после того, как они только что были распушены и нагреты. Я намного меньше ее, поэтому, когда мы это делаем, ее сюжет в значительной степени покрывает мою талию и большую часть моего торса. Человек посмотрел на Мунлайт, ожидая, что она будет протестовать. Однако она, казалось, находилась в трансе, загипнотизированная собственной мысленной картиной. — И, — сказала она ободряюще. — И буквально в тот момент, когда она собиралась сесть, — Томас сделал паузу в ожидании. — Появились эмиссары Пренча. — Воу — весело заскулила Тэлон. — Такое плохое время должно быть каким-то чудом. — С моей точки зрения, нет, — пожаловался Томас. — Но думаю, что там есть и худшие виды. — Значит, все это произошло так, что пони ничего не заметила? — спросила Тэлон       — Как я и сказал, — продолжил Томас. — Это был большой стул. К тому же Луне пришлось приподнять платье, чтобы я мог проскользнуть под него. Я был полностью скрыт от посторонних глаз. Ни один пони ничего не заподозрил. — Мы знали, — нарушила молчание Мунлайт. — На протяжении всей дискуссии Луна нервничала больше обычного. Время от времени она издавала стон, ерзая в своем... кресле. — Что ты делал в Тартаре с бедной кобылой? — взволнованно спросила Тэлон. — Все в моих силах, чтобы не кончить, — признался Томас. — Я был внутри нее в тот момент, когда она села и не мог пошевелиться из-за риска разоблачить меня. Я попытался вырваться, но она была такой тяжелой, что я не мог пошевелиться. Мои руки были свободны, но это только усугубляло ситуацию, так как я должен был сопротивляться поддразниванию этого удивительного сюжета, который, казалось, дразнил меня тем, что я не мог прикоснуться к нему.       Томас почувствовал теплое дыхание на своей шее и, обернувшись, увидел Мунлайт Щилд, тяжело дышащую под своей броней. Ее руки дергались, когда она заставляла их оставаться на бедрах и не двигаться. Затем он посмотрел на Тэлон, которая прямо перед ним массировала свою левую грудь. Так или иначе, ни он, ни Мунлайт не могли собраться с духом, чтобы сказать ей остановиться. — Итак, я был там, мой член внутри принцессы, в то время как ее заговор душил мою нижнюю половину, и я был бессилен толкнуть или вытащить. Это продолжалось два часа. Два ... долбаных... часа! — Ах ты бедняжка, — сочувственно проворковала Тэлон, проводя кончиком когтя по соску. — Должно быть, это была пытка. — Как будто ты не поверишь. — Но эй, — Тэлон ободряюще хлопнула Томаса по спине. — Два часа, чувак. Это чертовски большое достижение. Так вы двое когда-нибудь могли кончить. — В тот момент, когда Пренч был готов уйти, Луна попросила всех своих охранников сопроводить их. Я думаю, они знали, что она хотела уединения. — Да, — решительно добавила Мунлайт. — Тогда думаю, что Луна наложила заклинание на звуконепроницаемую комнату и начала подпрыгивать на мне, как будто завтра не было. — Хвала Селестии, — радостно воскликнула Тэлон, торжествующе поднимая свободную руку. — Я люблю счастливый конец. И да... это было сделано намеренно.