Horse People Go Naked (Народ лошадей ходят голыми)

      В то время как оставшееся время их пребывания в парке было мирно приятным, в конце концов свободный период закончился, и свита Луны должна была вернуться в замок. На обратном пути в экипаже некоторое время было тихо. У Томаса были вопросы, но он не знал, как их задать. Луна посмотрела на Томаса с небрежной улыбкой, не замечая его дискомфорта. — Как прошла твоя первая официальная встреча с прессой? — Честно говоря, я мог бы обойтись и без него, — простонал Томас. — Меня не сильно волнует жизнь как знаменитость. — Одно интервью вряд ли соответствует статусу знаменитости, — возразила Луна. — но мы понимаем твои чувства. Мы приносим свои извинения за то, что поставили тебя в неудобное положение. — Что? Нет. Это была не твоя вина. — Томас отрицал это. — Ты почти все время говорила, так что все было не так уж плохо. По крайней мере, я не выставил себя дураком и не поставил тебя в неловкое положение перед прессой. — Я очень ценю твою заботу, дорогой Томас. Однако мы не так легко открыли Эквестрии твое существование. Томас выжидающе посмотрел на аликорна. — В обычных обстоятельствах личности королевских наложниц не передаются так открыто, чтобы защитить их от желтой прессы, — объяснила Луна. — Именно по этой причине мы попросили тебя не надевать форму этой ночью и почему мы не вызвались добровольно присвоить тебе титул, пока тебя не попросят. Учитывая, что твоя ситуация уникальна и ты единственный представитель своего вида во всей Эквестрии, ты более склонный привлекать к себе внимание. Леди Аттентив Ай недавно привлекла наше внимание к некоторым дрянным статьям, говорящим о диком существе, бродящем по территории замка и преследующем нас повсюду как домашнее животное. Томас ждал, что принцесса объяснит подробнее. — Ну и что?       — Ну и что? — Луна усмехнулась. — Было невероятно неуважительно обращаться к тебе в такой манере. Еще хуже были предложения о том, чтобы тебя конфисковали власти дикой природы и либо поместили в зоопарк, либо выпустили в дикую природу. Глупцы даже не могли сказать, что ты мужчина, называя тебя "она" или даже "оно". — вскипела Луна. — Я не против всего этого, — солгал Томас, успокаивающе поглаживая руку Луны. — Я все равно не читаю большинство газет, так что, наверное, никогда и не узнаю. Кроме того, ты ведь никогда не отправишь меня в зоопарк, верно? — Конечно, мы бы этого не сделали! — рявкнула Луна, заставив Томаса отпрыгнуть назад. — Но это не имеет значения. Мы знали, что говорят бульварные газеты. Мы знали об этом и очень волновались, особенно вчера, когда получили письмо из зоопарка Кантерлота с просьбой прислать тебя к ним как можно скорее, чтобы их ветеринары могли проверить тебя на наличие болезней. — Эм, — Томас оглянулся на охранников с другой стороны кареты, прежде чем снова посмотреть на Луну. — Разве ты уже не проверила меня? — Это принципиальный вопрос, — фыркнула Луна. — Мы обсудили это с сестрой и согласились, что лучше всего было бы раскрыть природу твоего существования на наших условиях, чем позволить слухам выйти из-под контроля и потенциально привести к тому, что какой-нибудь неустойчивый пони попытается сделать что-то глупое. Не обращая внимания на свой страх, Томас взял руку Луны в свою и крепко сжал ее. —Все в порядке. Я все понял. Ты просто заботилась о моей безопасности, и я ценю это. Я принадлежу ей, поэтому неуважение ко мне равносильно неуважению к ней. Луна благодарно улыбнулась его пониманию, и он ответил ей тем же. Мунлайт ворковала при виде этого восхитительного зрелища, к большому неудовольствию Свифт Скаббарда, который заставил ее сжаться в своем кресле под тяжестью его пристального взгляда. Луна и Томас старались не хихикать. — Мунлайт? — Да, Ваше Высочество! — стражница подскочила. — Я надеюсь, что... ты продолжишь охранять моего маленького человека. Теперь, когда нет никаких сомнений в его статусе, более чем когда-либо важно, чтобы он был защищен. Мунлайт гордо кивнула. — Даю вам слово, принцесса. Когда они приблизились к замку, Томасу пришла в голову еще одна мысль. Если кто-то сделает что-то против личной секс-игрушки принцессы, это наверняка вызовет национальный скандал. Укусить его в задницу, как она это делала, было в основном просто для того, чтобы избежать хлопот, связанных с тем, что ее компетентность была поставлена под сомнение средствами массовой информации за неспособность защитить своих слуг. Это слово тяжело давило на душу Томаса, когда он его произносил. Слуга. Вот кто я такой. Вот и все, что я есть. Впрочем, в этом нет ничего плохого. Я почти уверен, что в принципе я выше многих других пони в замке, не говоря уже о том, что по крайней мере половина королевства, вероятно, завидует мне, но я никогда не должен забывать, что я все еще просто персонал замка. На мгновение он вспомнил предложение Талон спросить, что на самом деле означает вся его работа, но это могло подождать до другого раза. Они уже приехали.

***

      Свита Луны направилась в тронный зал, где она должна была остаться до конца вечера, чтобы провести остаток ночи при дворе. Как только они прибыли, их встретила небольшая толпа прекрасно одетых пони, все они кричали, чтобы привлечь внимание принцессы, но она проигнорировала их всех и направилась внутрь. Леди Аттентив Ай встретила их у дверей и жестом велела всем занять свои места. Луна заняла свое место на троне, стоявшем справа от трона Селестии и выделявшемся своей симпатичной меткой наверху, и посмотрела на ряды стульев перед собой со своего возвышенного положения. Стражники стояли на своих позициях у стен, как безмолвные часовые. Томас стоял у двери и ждал, когда его пропустят в одну из задних комнат по обе стороны от трона. Вместо этого Луна кивнула Аттентив Ай, и секретарь передал Томасу его книгу, жестом указав ему на стул в дальнем углу зала, где дворяне даже не заметят его. Я действительно сижу в ночном суде? — с ужасом подумал Томас, усаживаясь на свое место. Может быть, они просто проверяют воду, чтобы увидеть, как хорошо аристократы реагируют на меня. Они и раньше видели меня рядом с Луной, но, скорее всего, это будет первый раз, когда им придется иметь дело со мной, когда я не буду затенен аликорном. Аттентив Ай открыла дверь и приветствовала вошедших делегатов. Кобылы и жеребцы выглядели очень гордыми собой в своих дорогих одеждах, когда входили в зал, и старались не выглядеть так, как будто они спешили добраться до ближайших к трону мест. Общие дела обычно проходили в тронном зале или актовом зале, в зависимости от размера толпы, в то время как более частные встречи проходили в кабинете Луны. Томас попытался спрятаться, уткнувшись лицом в книгу, но это никак не повлияло на его слух. Он поймал не одного аристократа, упомянувшего "обезьяну" и то, как от нее воняло в комнате. Помимо того, что он не был так близок к Луне, главной причиной ненависти Томаса к амфитеатру было то, что он позволял самозваным пони говорить о нем все, что они хотели, и не быть услышанными принцессой. Сколько бы раз он ни убеждал себя, что их мнение не имеет значения, это все равно причиняло ему боль. Он был так сосредоточен на том, чтобы сделать себя как можно более невидимым, что не замечал, как ухо Луны дергалось каждый раз, когда произносилось оскорбление. Когда все расселись, заняв больше половины кресел в комнате, Аттентив Ай телепортировалась рядом с Луной, и они начали о чем-то шептаться. Томас несколько раз ловил на себе их взгляды. Делегаты погрузились в свои тихие разговоры, ожидая позднего начала ночного суда. В конце концов Аттентив Ай заняла свое место у подножия трона и прижала к себе блокнот. — Всем встать! Ночной суд сейчас заседает! Ее Высочество принцесса Луна председательствует! — объявила она. Делегаты встали по команде.       Луна приветственно склонила голову. — Всем добро пожаловать. Мы благодарим вас за то, что вы нашли время из вашего напряженного графика, чтобы встретиться с нами этой ночью, чтобы мы все могли стремиться служить нашей нации как можно лучше. Теперь вы можете сесть. Толпа сделала, как было велено, и терпеливо ждала, когда будет объявлено первое дело. Аттентив Ай развернула свиток и начала читать. — Пункт G-8-34-C-2-4-9, предложенный президентом Ривер Чейзером из МакВинни внести поправки в Кодекс оплаты труда рабочих в отношении часов, отработанных сверхурочно. — Сейчас мы выслушаем ваше предложение, — кивнула Луна. Душный на вид кремовый жеребец-единорог вытянулся по стойке смирно и негромко зевнул. — Ваше Высочество, — поклонился он. — Я прихожу сюда не только от имени МакВинни, но и от всех предприятий, которые предлагают гибкий график работы нашим сотрудникам, чтобы довести до вашего сведения вопрос о резко возросших трудозатратах за последние несколько месяцев с момента создания ночного суда. Поскольку все больше и больше пони выходят в ночное время, нам пришлось внести значительные коррективы в нашу ротацию рабочих, чтобы приспособиться к увеличению числа вечерних клиентов. Первоначально сотрудникам предлагалось работать в ночную смену на строго добровольной основе с гарантией того, что такие дополнительные часы будут засчитываться в сверхурочную работу. Однако, поскольку потребность в большем количестве ночных рабочих растет, мы больше не можем позволить себе эту систему. То, что я и другие пытаются сделать – это создать более широкий диапазон рабочих смен, чтобы только семь часов работы не считались сверхурочными просто потому, что эти часы находятся в ночное время. Однако многие профсоюзы отказывались вести с нами переговоры. Как по команде, в тот момент, когда он сделал свое дело, кобыла-единорог с такой же кремовой окраской, как у жеребца, заставила ее встать от имени рабочих профсоюза с другого конца зала. — Неразумно ожидать, что пони автоматически переключится с рабочего дня на ночь. Это стресс не только для тела, но и для отношений пони, которые больше не могут проводить столько времени со своими друзьями и любимыми. — Мои соболезнования пони, вносящим коррективы в жизнь, — начал Ривер Чейзер. — Однако личная жизнь пони – это их личное дело, а не бизнес. Мы заботимся о благополучии и производительности наших работников, пока они трудятся. Труд, который они предлагают ночью, ничем не отличается от труда в течение дня, и им следует платить соответственно. — Все, что мы просим – это справедливую компенсацию за этот период адаптации, — обратилась Стрим Чейзер к принцессе, даже не взглянув на жеребца.       — Прошло уже три месяца! — возразил Ривер Чейзер. — Когда я начал работать в качестве сотрудника МакВинни, я ежедневно работал в двенадцатичасовых сменах, потому что знал, что моя тяжелая работа в конце концов окупится. Вот так мне и удалось стать менеджером, в то время как некоторые пони довольствовались минимумом работы. — О, пожалуйста, — усмехнулась Стрим Чейзер. — Ты опять об этом заговорила? — Ни одного пони не заставляют работать в те часы, когда они не могут справиться, — Ривер Чейзер проигнорировал замечание кобылы. — Наших сотрудников просят работать там, где и когда они нужны. Многие предприятия в прошлом требовали, чтобы пони работали в ночную смену, и неразумно ожидать, что бизнес будет платить больше, когда стоимость труда не изменилась. — Стоимость рабочей силы изменилась, потому что спрос на ночных работников возрос, — усмехнулась Стрим Чейзер. — Вот почему мы наняли больше пони, чтобы работать по ночам! — возразил Ривер Чейзер. — У вас просто бомбит из-за того, что у вас не будет много бонусов на День Согревающего Очага, и вы пытаетесь обмануть и взять со своих сотрудников с трудом заработанные битсы. — Вы обвиняете меня в мошенничестве? Вот это богатство исходит от кобылы, которая получила свою кьютимарку с помощью интриг! — он указал на ее обнаженное бедро в виде мысленного пузыря, окруженного волнами. — Да как ты смеешь! Я хочу, чтобы вы знали, что моя кьютимарка символизирует мое творчество в придумывании решений проблем, с которыми не может справиться ни один пони. Так вот что это значит? — удивился Томас. Он пытался читать, но шоу было слишком увлекательным. Два пони оставили свои места позади и теперь выкрикивали друг другу непристойности, готовясь к встрече посреди зала. Окружающие пони тоже слышали их голоса, то ли объявляя о поддержке одного из будущих бойцов, то ли тщетно пытаясь успокоить ситуацию, крича еще громче, то ли говоря какую-то другую чепуху, которую нельзя было разобрать из-за хора их товарищей. В то время как все глаза были сосредоточены на кремовых единорогах, Томас поднял глаза и увидел Луну, которая нервно ерзала, глядя на эту сцену. Хорошо зная этот взгляд, он зажал уши руками и приготовился к тому, что должно было произойти. — ДОВОЛЬНО! — приказала Луна Королевским Кантерлотским голосом, вставая со своего трона, заставив замолчать всех в комнате и нескольких птиц на соседних деревьях. Даже кремовые единороги замерли на полушаге. — Ночной двор не опустится до анархии под нашим присмотром. — сурово сказала Луна. — Мы считаем, что несмотря на жеребячье поведение, оба вы представили свои аргументы адекватно. Есть ли еще какой-нибудь пони, которому есть что добавить к этому делу? — когда ответа не последовало, Луна утвердительно кивнула. — Тогда давайте вынесем решение на голосование. Кто выступает за смену вечерних часов с сверхурочных на обычное время?       Несколько пони подняли руки. — Есть против? Еще несколько пони подняли руки. — Движение проходит, — сказала Луна, откидываясь на спинку трона. — Следующий пункт. Томас невольно усмехнулся, увидев, как делегаты ворчат про себя, словно дети, которым велели съесть всю зелень или вообще не есть десерт. Всегда было приятно видеть, как пони, привыкшие всегда добиваться своего, внезапно вспоминают, что на самом деле они не на вершине. Остальная часть ночного двора была гораздо более трезвой, поскольку пони обсуждали проблемы, как разумные взрослые. Извините за демократию, но я не могу спорить с такой эффективностью. Когда Томас вернулся к своей книге, в последующих дискуссиях делегаты были гораздо более вежливы. На самом деле он был так поглощен этой историей, что не заметил, как кобыла прокралась на соседнее сиденье, заставив его подпрыгнуть, когда она закашлялась. — Прости, — с улыбкой прошептала кобыла. Это была серая земная пони с темно-фиолетовой гривой и в черном платье. — Я не хотела вас напугать. — Эм, н-нет проблем, — заикаясь, пробормотал Томас, нервно подумав о том, чтобы передвинуться на сиденье. — М-могу я вам помочь, Мисс?… — Лейс, — приветливо склонила голову кобыла. — Меня зовут Вельвет Лейс, и я не могла не заметить, что ты сидишь здесь совсем один. — Я ведь не беспокоил тебя, правда? — Вовсе нет. Я просто увидела кольта совсем одного и подумала, что ему не помешает приятная компания. — положив руки на колени, Велвет откинулась на спинку сиденья и выпятила грудь. — Итак, не хотите ли немного побыть в компании? Я с удовольствием побеседую с таким милым кольтом. Томас скептически прищурился. — Что именно обсудить? — Да о чем угодно, — Вельвет замолчала. — Мы могли бы поговорить о погоде, текущих событиях, экономике или, возможно, обо всех трех. Знаете ли вы, что моя компания в настоящее время работает над новой линией зимней одежды, которая является одновременно модной и защитной от холода? — Нет. Я этого не знал. — Ничего удивительного, — Вельвет закатила глаза. — Конкуренты моей компании довольно усердно работают над тем, чтобы наш продукт не попал на рынок. Они даже придумали какую-то нелепую ложь, что в нашей одежде используются "опасные" материалы, — засмеялась она. — Совершенно нелепо. Клянусь, они ведут себя так враждебно только потому, что я земная пони, пытающаяся вырваться вперед в городе единорогов.       — Звучит грубо, — Томас подозрительно кивнул. — И не говориии, — лицо Велвет просветлело от осознания происходящего. — Разве ты не старшая наложница принцессы Луны? — Именно так. — Ты наверное должен знать, каково это – быть подвергнутым дискриминации, будучи единственным в своем роде в городе. — Откуда ты об этом знаешь? Собеседование состоялось только сегодня вечером. — О, дорогой, я очень хорошо информированная пони, — хихикнула Вельвет. — В Кантерлоте нельзя преуспеть, будучи плохо информированным о других важных пони. Но если уж на то пошло, не мог бы ты поговорить с принцессой о моем ужасном жестоком обращении со стороны элиты? — когда Томас не сразу ответил, Вельвет добавила: — Я сделаю так, что это будет стоить твоего времени, — она подмигнула ему. — Спасибо, но я, пожалуй, откажусь, — поморщился Томас. — Все, что я прошу, это чтобы вы попросили принцессу, возможно, в блаженстве послесвечения, еще раз подумать о моем обществе, — взмолилась она, неловко наклоняясь ближе. Томас внимательно изучал кобылу, прикидывая, не станет ли она устраивать сцену, если не добьется своего. Аристократы в этой комнате уже не обращали на него внимания, так что если она выдвинет обвинение... он уступчиво вздохнул. — Повторите, как называлась ваша компания? Вельвет возбужденно засияла. — Бархатное кружево. И спасибо тебе за помощь, милая маленькая обезьянка. Томас едва успел увернуться от кобылы, наклонившейся для поцелуя. Он не заметил, что неодобрительный взгляд Луны задержался на нем и Вельвет уже довольно давно. И Луна не заметила, что этот Аттентив Ай заметила ее. Когда Ночной суд наконец завершился, Аттентив Ай и стражники проводили Томаса и Луну обратно в их комнату. Слуги сняли с Принцессы грязную одежду и подали им ужин. По-видимому, Селестия наверстывала упущенное в своем прекрасном сне, и до нее нельзя было добраться. После того как Луна закончила опускать Луну, слуги оставили их вдвоем и задернули шторы. Они поели и поболтали о событиях прошедшего дня. Томас поднял вопрос о Вельвет Лейс, убедившись, что Луна знает, что он знает, что им манипулируют, но Луна заверила, что это ее собственные королевские медицинские инспекторы определили опасные материалы в ткани, и Томас почувствовал удовлетворение от того, что выполнил свои обязательства. Томас подумал, не спросить ли Луну, не хочет ли она поэкспериментировать с чем-нибудь, но решил, что у него нет настроения экспериментировать. Вместо этого он предложил то, что, как он знал, им обоим понравится, и рассказал историю из фильма, на котором он вырос. Луна сидела на краешке кровати, а Томас ходил по комнате, разыгрывая сцены и изображая голоса, пока угощал ее "Королем Львом". Массаж, ванна и три оргазма спустя, аликорн и ее человек заснули в объятиях друг друга, а Луна нежно напевала мелодию "Ты почувствуешь любовь сегодня вечером".