Horse People Go Naked (Народ лошадей ходят голыми)

      — Тридцать четыре, — сосчитала Талон, нависая над учеником. — Давай, малыш. Ты можешь это сделать. Потратив несколько лишних секунд на то, чтобы отдышаться, Томас наконец собрался с силами, чтобы снова поднять себя. — Тридцать пять. Вот так-то! Ну же, шимпанзе. Давай дойдем до сорока. — Ты можешь это сделать! — подбодрила Мунлайт. Борясь с тяжестью штанги, руки Томаса дрожали, но все его усилия уходили на то, чтобы эта чертова штука не раздавила ребра. Когда Талон освободила его от груза и поставила обратно на подставку, наконец наступило облегчением. — Хорошая работа, шимпанзе. Хорошая работа, — она ободряюще похлопала его по плечу. — Тридцать пять повторений при тридцати пяти фунтах – это хорошая первая планка для тебя... я думаю. В любом случае, в следующий раз мы постараемся довести тебя до сорока. А пока давай поработаем над мышцами ног.

***

      Среда была довольно однообразной. Просыпаться, завтракать с Селестией и ее гаремом, заниматься уроками речи, встречи, перерывы, во время которых Луна снимала стресс, накопившийся после общения с раздражающими пони, обедать, снова встречаться, ужинать и заканчиваться ранними утренними историями и объятиями. Томас был человеком привычки и ценил привычную рутину. Он был таким еще до того, как его привычки включали общение с амазонской антропоморфной богиней. Несмотря на это, он с нетерпением ждал своего выходного дня, размышляя, не вернуться ли им в Кантерлот и не посмотреть ли еще что-нибудь. Однако у Талон были другие планы. Как и предсказывала Луна, выходные у Талон действительно совпали с выходными у Томаса. После короткой беседы в чау-холле, во время которой Талон неоднократно уклонялась от вопросов о том, почему носит спортивный бюстгальтер, шрифон чуть ли не потащила его в спортзал, все время улыбаясь маниакальной улыбкой. Он пытался умолять Мунлайт, но предательский единорог только схватила его за другую руку и понесла еще быстрее. Очевидно она согласилась, что небольшая разминка пойдет ему на пользу и поможет укрепить уверенность в себе. По прибытии Талон направилась к полю, где различные пони играли в хуфболл и другие игры в небольших командах. Вокруг поля тянулась дорожка, по которой бегали и резвились пони в любом удобном для них темпе. Жеребцы, к большому облегчению Томаса, все были одеты в спортивные ремни, в то время как кобылы носили спортивные лифчики, как у Талон. По словам Мунлайт, это не имело никакого отношения к скромности, а скорее держало гибкие части в узде. Там они сделали несколько разминочных упражнений на прохладном ночном воздухе. Ему было приятно вытягивать руки и ноги в этих знакомых позах, но он заколебался, когда они дошли до точки соприкосновения пальцев ног. К счастью, Талон стояла рядом с ним, так что ему не нужно было беспокоиться о том, что она... снова разоблачит себя; возможно, потому, что Мунлайт ясно дала понять, что будет следить за любым забавным делом. Охранник единорог, сняв несколько пластин брони, присоединилась к ним в их растяжках и беге, который последовал за ними. Обе женщины поощряли его бегать в любом удобном для него темпе, но это не заставляло чувствовать себя менее неловко из-за того, что они явно сдерживались, чтобы он мог не отставать. Он не знал, было ли это потому, что они оба имели военную подготовку, или просто была естественная разница в их способностях вида, или, возможно, все вышеперечисленное, а затем и некоторые. Как бы то ни было, бег рядом с двумя большими, сильными женщинами, которые могли легко превзойти его практически во всех отношениях, не делал ничего, чтобы заставить чувствовать себя более уверенно. Однако всякий раз, когда казалось, что Томас начинает расслабляться, Талон добавляла дополнительный стимул, угрожая ущипнуть его за зад. После получасовой разминки они перешли в, собственно, спортзал. Тренажерный зал был размером примерно с столовую и завален многочисленными тренажерами. Все они были знакомы тем, кого он видел в спортзалах дома, за исключением отсутствия какой-либо электроники. Пони, похоже, обладали такой же мускулатурой, как и люди. Единственными отличиями были машины, предназначенные для крыльев. Талон была наблюдателем, в то время как Мунлайт предпочитала наблюдать подбадривая Томаса. Было бы неуместно быть пойманной с гантелью в руках, если бы ее подопечная нуждалась в защите. Оба проделали прекрасную работу, побуждая человека раздвинуть свои границы, поощряя его сделать еще одно повторение, прежде чем Талон решит, что он заслужил передышку. Пока он переводил дыхание, грифониха заняла свое место на машине, а Мунлайт заметила ее. Каждый раз Томас ловил себя на том, что чувствует себя невероятно неадекватно, видя, как грифон работает на одной и той же машине с трехкратным повторением при удвоенном весе.

***

      — Черт, шимпанзе. От тебя воняет. — Спасибо, — выдохнул Томас, слишком усталый, чтобы протестовать, и сел в машину. — Нет. Боюсь, она права, — добавила Мунлайт. — Твой запах... очень резкий. — Ну, простите меня за то, что я пахну так, будто тренировалась в спортзале. Сколько, час? — Полтора часа, но это еще не все, — поморщилась Талон, скрестив руки на груди. — Ты пахнешь так, будто тебя оставили выпекать на солнце... я даже не знаю, как долго. — Ты уверена, что это вообще я? — спросил Томас, принюхиваясь к подмышечной впадине, но тут же отпрянул от отвратительного зловония, к большому удовольствию женщин. — Окей. Может быть, я действительно потею немного больше, чем большинство. Но все не так уж плохо. Я имею в виду, что мы в спортзале. Наверняка все немного вспотели. — Всепони, — поправила Талон. — Но проблема не в этом. — Тогда в чем же? — Простите, сэр, но у вас не очень развито обоняние, не так ли? — Что? — спросил Томас, заметив, что розовый оттенок окрасил щеки охранников в оранжевый мохнатый цвет. — К чему ты клонишь? — У вашего вида есть... феромоны, сэр? Томас почувствовал, как кровь застыла у него в жилах при этом вопросе, так как он боялся, к чему приведет этот разговор. — Ну, не совсем. — Вы... ну ... привлекаете внимание. Томас оглянулся и увидел, как несколько пони внезапно отвернулись, встретившись с ним взглядом. Никто и глазом не моргнул, когда в зал вошли две наложницы в униформе. Наложницы могли ходить в замке куда угодно, не поднимая особого шума, за простительным исключением чьих-то постельных комнат. Однако с тех пор, как началась тренировка, присутствие Томаса кружило все больше голов. Кобылы и жеребцы всех трех племен обычно могли пройти мимо друг друга, не удостоившись даже беглого взгляда. Присутствие Талон вызвало не только несколько криков и свистков со стороны обоих полов, на что грифонша ответила выпячиванием груди и горделивой походкой. Ей нравилось это внимание. Только теперь, когда он перестал отгораживаться от окружающего мира, он понял, что не все приветствия были адресованы ей. Человек умоляюще посмотрел на стражника и грифона. — А чем... собственно, я пахну? Пара обменялась тревожными взглядами, прежде чем Талон пожала плечами. — В принципе, как кобыла в течке, только ты жеребец. Так жеребцы реагируют на жар кобылы, чтобы показать, что у них есть... ну, что они произведут сильное потомство. Гриффоны тоже так делают, так что можешь быть уверен, я знаю, о чем говорю. Вот дерьмо. Томас задумался. — Хм… — Пойду принесу воды и полотенец, - вызвалась Талон. — Ты останешься здесь и убедишься, что ни один пони не получит никаких смешных идей и не попытается прыгнуть на маленького парня. Мунлайт уверенно кивнула, когда Талон ушла. — Неужели я действительно так пахну?       Мунлайт заколебалась и отвела взгляд. — Возможно, тебе следует поговорить с врачом о... проблеме с потоотделением. Однако… — Однако? — неуверенно спросил Томас. — Нет, — покачала головой Мунлайт после короткой паузы. — Это было бы неуместно для одной из моих станций. — Мне сейчас на станции наплевать, — признался взволнованный Томас. — Что случилось? — Я... если ... — Мунлайт глубоко вздохнула и закрыла глаза. — Если я закрою глаза и буду полагаться только на свое обоняние… — Да, — Томас сделал ей знак продолжать. Мунлайт снова замолчала, как будто очень пристально вглядываясь во что-то болезненное на внутренней стороне своих век. — У меня в голове образ исключительно... сильного жеребца. — она сглотнула, молясь Фауст, чтобы ее подопечный не попросил ее вдаваться в подробности картины, которую его запах нарисовал перед ее мысленным взором. Прежде чем Томас успел продолжить расспросы, он заметил, что ее ноздри раздуваются, когда она делает длинные и глубокие вдохи. Она охранник.<i> — сказал себе Томас. <i>У нее достаточно опыта, чтобы не делать ничего неподобающего, верно? — Прошу прощения, — объявил приблизившийся пурпурный жеребец пегас. Его глаза остановились на Томасе, прежде чем Мунлайт встала между ними. — Простите мою прямоту, господин Наложник, но я наблюдал, как вы тренируетесь здесь, и подумал, может быть, вы могли бы быть моим партнером по споттингу на некоторое время? — Спасибо, мистер, но я… — Кримсон Тулип, — перебил жеребец, кокетливо щуря глаза. — Но все мои друзья зовут меня Тули, — от желания его голос был хриплым. — Спасибо... но у меня уже есть напарник по споттингу. — Томас огляделся по сторонам, ища какое-нибудь оправдание, а также гадая, за что жеребцу дали такое имя. — Кроме того, я не уверен, что принцессе Луне понравится, если мы… — Я не скажу, если ты не скажешь, — предложил Тулип, делая шаг вперед, но Мунлайт полностью преградила ему путь. — Боюсь, что старшая наложница отклонила ваше приглашение, Мистер Тулип, — сказала Мунлайт с улыбкой, но в ее тоне безошибочно угадывалась угроза. Кобыла и жеребец смотрели друг на друга, пока, наконец, Тулип не сдался. Когда он ушел, Мунлайт повернулась к Томасу и ободряюще кивнула. — Этому парню не очень-то нужен был напарник, верно?       — Может быть, для начала, — с намеком ответила Мунлайт. — Тогда, возможно, с блестящими от пота телами, он пригласит тебя в душ, чтобы помочь смыть запах твоей работы. После этого, возможно, он попросит вас смыть его, а потом, когда ваши тела будут полностью намылены... — она замолчала. — Воу, нет! — Томас поднял руку. — Я собираюсь остановить тебя прямо сейчас, потому что этого не произойдет. — Эм, конечно, нет, — заикаясь, пробормотала Мунлайт, ее щеки ярко вспыхнули, а в глазах отразилось разочарование. — Это было бы глупо. Это же не какой-то дешевый эротический роман или что-то в этом роде, верно? — охранница твердо стояла на своем, несмотря на осуждающий взгляд Томаса. Эротический роман? Неужели она действительно думает, что это сцена из какой-то книги? Хочет ли она, чтобы это было так? — Не бойся, малыш Томми, — произнес голос настолько напыщенно, что у Томаса внезапно возникло желание прыгнуть в душ, несмотря на то, что только что описала Мунлайт. — Потому что я, благородный принц, буду защищать вас от посягательств такого простого сброда. — Принц Блюблад, — как можно вежливее поздоровалась Мунлайт, стоя по стойке смирно между принцем и своим подопечным. — Мы снова встретились, малыш Томми, — сказал Блюблад, приближаясь к паре, его жеребец был скрыт за большим спортивным ремнем, а дворецкий держал полотенце. — Привет, — без энтузиазма поздоровался Томас. Он сделал все возможное, чтобы удержать позиции, но убедился, что позиционировать себя, обращенной к князю во все времена, никогда не выставляя его обратно. — Ну-ну, малыш Томми. Разве так можно обращаться к членам королевской семьи? — Блюблад указал на себя. — С другой стороны, я полагаю, что мне следовало бы знать лучше, чем ожидать хороших манер от таких, как ты. В конце концов, что еще, кроме некультурной обезьяны, может быть настолько легкомысленным, чтобы отказаться от приглашения принца всей Эквестрии? Ох, как ты меня ранишь, — сказал он с притворным хныканьем. Томас невозмутимо продолжал смотреть на жалкое подобие принца. — Мне так жаль... что вы обиделись на мой отказ. Ухо Блюблада раздраженно дернулось от этого не слишком тонкого оскорбления. — Я не очень люблю жеребцов, так что… — Как ты смеешь, — вскипел Блюблад. — Я не простой жеребенок. Я принц Блюблад, племянник принцессы Селестии, самый великолепный и превосходный жеребец во всей стране. Я отдал тебе недвусмысленный приказ, и ты войдешь в меня по моему приказу!       Я буду... он, вероятно, хотел сказать это несколько иначе. Томас задумался. Может быть, несмотря на все его хвастовство доминированием, Блюблад действительно дно. В любом случае, фу. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Но не волнуйся... как бы ты себя ни называл, ибо я – милосердный принц. В то время как я был бы вполне в своем праве бросить тебя в темницу на всю оставшуюся жизнь за неповиновение королевскому приказу, — Томас усилил свой взгляд на принца. — Я решил приостановить твое наказание в пользу отбытого срока. — он зловеще улыбнулся. — Все, что тебе нужно сделать, это провести следующие, скажем... две недели в моих покоях. Да. Две недели быть игрушкой принца – едва ли справедливое наказание за такое гнусное преступление, но, как я уже сказал, я милосерден. А теперь, — он протянул руку, — пойдем. Томас отпрянул, и Мунлайт загородила жеребцу дорогу. Блюблад был ошеломлен. — Ты... как ты смеешь мне перечить? Вы знаете, кто я? Вы знаете, что одно мое слово может сделать с твоей карьерой? Мунлайт стоически противостояла угрозам принца. — Мои приказы исходят непосредственно от принцессы Луны и капитана Шайнинг Армора. Я должна защищать сэра Томаса от любого зла, которое может с ним случиться. Губы Блюблада скривились в усмешке, когда он попытался посмотреть на стражника сверху вниз взглядом, который был далеко не таким внушительным, как у него в голове. — Даже если такие вещи относятся к королевской семье, чего они не делают, я не собираюсь причинять боль маленькому парню, — сказал он, изо всех сил пытаясь утешить его. — Я только хочу немного поиграть с ним. Тетя Луна может потом забрать его обратно. Ничего страшного. А теперь пойдем со мной. — Блюблад протянул руку. — Давай оставим этих мерзких простолюдинов в гораздо более привлекательной компании. — Прошу прощения, мой принц, — процедила Мунлайт. — Но старшая наложница не хочет идти с тобой. — Убирайся с дороги, или мне придется поговорить с твоим начальником, — прорычал принц. — Вы можете обсудить мои действия с лейтенантом Смоки Айроном, если пожелаете, — спокойно ответила Мунлайт. — А пока, я думаю, нам с сэром пора пойти куда-нибудь еще. — Ни в коем случае, — повелительно произнес грубый голос. Все обернулись и увидели Талон, приближающуюся с парой бутылок воды и несколькими полотенцами через плечо. — У нас есть еще шесть машин, которые нужно попробовать. Мне нужно получить показания по всем областям, которые шимпанзе нужно улучшить, — объяснила она, передавая полотенца и воду Миднайт и бросая случайный взгляд на Блюблада. — Что случилось, голубые шары? Блюблад буквально кипел от ярости, когда Талон прошла мимо него, подавая Томасу воду и полотенце. — Ты… — Да, я. А кто же еще? — Как ты смеешь так со мной разговаривать? Я не потерплю такой наглости от обычной шлюхи как ты! В одно мгновение грифониха сократила расстояние между собой и белым жеребцом, вцепившись когтями в его галстук-бабочку и потянув вниз. — Как ты меня, блять, только что назвал? — Ты! — Блюблад попытался освободиться. — Немедленно отпусти меня.       — Кого, черт возьми, ты назвал обычной? — Так вот из-за чего она расстраивается, когда ее называют обыкновенной, но не шлюхой? — пробормотал Томас себе под нос, а Мунлайт неуверенно пожала плечами. — В любом случае, давай Тали. — Посмотри на это тело, — Талон отодвинула одну ногу назад, поворачиваясь боком, указав на свое тело. — Посмотри на это. Я имею в виду, действительно посмотри. Разве это не вершина телосложения грифона? — она помолчала, но ответа не последовало. — Ты действительно думаешь, что единственная и неповторимая Селестия согласится на меньшее, чем самый лучший грифон во всей стране? Потому что я точно не знаю. — Я сказал, отпусти меня, грязная тварь, — процедил сквозь зубы Блюблад. — Кстати, о прекрасных телах, — продолжила Талон, собрав Блюблада в узел и указав на Томаса. — Я почти уверена, что ты также называл моего маленького приятеля здесь обычным. Знаешь, это не очень-то приятно говорить. Ты ведь не станешь делать никаких намеков на выбор принцесс в постели, не так ли? Наконец Блюблад смог вырваться из когтей грифона. — Как ты смеешь так нападать на принца Эквестрии? Охрана! Арестуйте ее немедленно. Томас нервно огляделся. Кроме Мунлайт, у дверей стояли еще несколько стражников в полном вооружении. И судя по их телосложению, он предположил, что большинство тренирующихся пони тоже были стражниками. Однако никто не двинулся в сторону грифона. Даже дворецкий рядом с Блюбладом застыл неподвижно, как статуя. — Арестовать меня за что? — Талон уверенно положила когти ей на бедра. — Мы с тобой только что провели товарищеский матч по борьбе в спортзале. Правильно, ребята? — она указала на нескольких ближайших пони. — Думаю так и есть, — ответил один жеребец. — Тебе действительно следует ограничиться кольцом, — упрекнула его кобыла. — Для безопасности. — Конечно, детка, — кивнула Талон, прежде чем снова повернуться к Блюбладу, и выражение ее лица заставило его сделать следующий шаг. — Почему ты... глупая... ГРР. — Продолжай пытаться, голубые шары, — подбодрила Талон, вытянув руки над головой. — Я уверена, что со временем ты вспомнишь, как пользоваться словами. Блюблад топнул копытом по полу в легкой истерике. — Так в чем же твоя проблема? Я же не сделал ничего плохого. Талон сузила на принца хищные глаза, заставив его заметно съежиться. — Моя проблема в том, что я не люблю, когда на моих друзей нападают с фланга. Вот почему приятель, — сказала Талон, сделав к жеребцу шаг. — Ты можешь уйти, перестать приставать к нам и держать свой большой рот на замке обо всем этом. Или, и я на самом деле предпочьу такой вариант, что все может пойти так же, как и в прошлый раз. И если это случится, чтобы уладить все дела, нам придется привлечь Сан Дэнсер. Томас не думал, что чисто белый пони может побледнеть от страха, но Блюлад представлял довольно убедительное доказательство обратного. Губы жеребца дрожали, он сделал медленные, осторожные шаги назад, буквально поджав хвост и прикрыв им свои интимные места. — Ты не посмеешь. Талон скрестила руки на груди и самодовольно вздохнула. — Да ну?       Довольно одностороннее противостояние длилось всего десять секунд, прежде чем Блюблад исчерпал последние нервы. Томас усмехнулся поражению своего противника, но тут же растерял все радостные чувства, как только принц указал на него. — Это еще не конец, обезьяна. Талон расправила свои крылья и когти, присев в прыжковой позе. — УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! — крикнула она вперемешку с криком орла и львиным ревом, который был еще более угрожающим от эха спортзала. Принц продолжал позорить всех остальных спринтеров в спортзале, молниеносно выскочив за дверь. Дворецкий вежливо кивнул Талон, прежде чем быстрым шагом двинуться по дымному следу Блюблада. Грифон практически задыхалась, кипев от разочарования из-за всего этого испытания. — Эм, Тали? — сказал Томас нерешительно, только чтобы спрятаться за внезапно напрягшуюся Мунлайт, когда Талон посмотрела на него с необузданной яростью в глазах. Увидев Мунлайт в оборонительной позе, грифон в конце концов сумела успокоиться, погладив когтями по голове и пригладив поднятые перья. — Извините, ребята, — выдохнула она. Томас бросил еще один взгляд из-за спины стражника и увидел, что гнев в глазах грифона сменился болью и мольбой. Потом она отвернулась. — Тали? Мунлайт переставила копыта, чтобы быть готовой в любой момент прыгнуть между грифоном и человеком. Она встретилась с ним взглядом, который говорил: "Будь осторожен". — Жаль, что тебе пришлось увидеть меня такой, — вздохнула Талон, подойдя к одной из машин и сев, низко опустив голову. — Это не та сторона меня, которую я хотела бы видеть своим друзьям. Я не люблю, когда пони меня боятся. Борясь с голосом в голове, который говорил ему, что грифон слишком опасен, Томас двигался вперед, пока не оказался прямо перед ней. Талон посмотрела на человека, не в силах понять выражение его лица и явно нервничая из-за его реакции. Она явно не ожидала, что он улыбнется и предложит ей руку. Посмотрев между ним и его рукой, Талон улыбнулась в ответ и взял его за руку. — Спасибо за это, — кивнул Томас, помогая грифону подняться. — В любое время, шимпанзе, — она с силой хлопнула его по руке. — Простите меня, леди Талон, — Мунлайт шагнула вперед. — За что? — За то, что сомневалась в твоем характере, — призналась охранница, опустив уши, как ребенок, который знает, что поступил неправильно. — На мгновение я даже подумала, что вы представляете собой возможную угрозу для сэра Томаса. — она положила правую руку на живот и наклонила туловище вперед в легком поклоне. — Вы – грифон со здоровым характером и хороший друг господина. Мне следовало бы знать лучше, чем сомневаться в члене гарема Селестии. Пожалуйста, простите меня за мою ошибку в суждениях, леди Талон. Талон не сказал ни слова, подошла к охраннику, только чтобы надвинуть шлем на глаза. Когда удивленная кобыла подняла голову, она увидела, что грифониха улыбается ей. — Знаешь, я думаю, что шимпанзе прав. Все эти "леди" и "сэр" странно звучат от друзей. Мунлайт осторожно навострила уши и протянула руку. — Друзья? Талон похлопала когтем по руке пони. — Друзья, — кивнула она и снова посмотрела на Томаса. — Что ты там делаешь? Тащи сюда свою тощую задницу шимпанзе и поговори с нами. Томас подбежал к двум крупным женщинам и положил свою руку поверх их. — Друзья.