Horse People Go Naked (Народ лошадей ходят голыми)

      После того, как Талон, наконец, осталась довольна выступлением Томаса в спортзале, она повела его в душ мимо раздевалки. Душевые были общими, так что можно было не беспокоиться о каких-либо табу на совместное пребывание представителей разных полов. Это имело смысл, поскольку это было бы абсурдным для культуры, в которой не было проблем с обнаженностью, внезапно сделать исключение только потому, что была задействована вода; хотя это все еще не объясняло, почему служители Луны носили купальники. Талон настояла на том, чтобы они делили стойло, чтобы предотвратить любые дальнейшие авансы со стороны других пони. Однако Мунлайт удалось убедить грифона занять одно из соседних стойл, пока она будет принимать душ с Томасом. В то время как Томас был благодарен ей за защиту, ему было особенно трудно быть полностью обнаженным в таком тесном пространстве с голой кобылой, которая не была Луной. У Мунлайт не было таких угрызений совести, когда она небрежно двигалась, регулярно ударяя Томаса по спине своей обнаженной плотью, в то время как он изо всех сил старался не смотреть. Он также делал вид, что не замечает, когда она делала долгие, глубокие вдохи через нос или удовлетворенные вздохи, которые следовали за каждым вдохом. Он почти отказался от борьбы за доступ к насадке для душа, довольствовавшись простым использованием тряпки для мытья, прежде чем Мунлайт пригрозила вытереть его, если он не сделает этого сам. — Я ваша охрана, сэр, и это делает моим долгом защищать вас от предотвратимых опасностей, — поучала она тоном, который звучал так, как будто она не хотела, чтобы он делал то, что она сказала. — Если ты сейчас же не приведешь себя в порядок, мы проведем остаток дня, отбиваясь от приставаний пони, у которых нет проблем с носом. Перспектива новых нежелательных домогательств, особенно со стороны мужчин, была достаточной мотивацией для Томаса, чтобы тереться до тех пор, пока кожа не станет сырой. Вымывшись, они вернулись к шкафчикам, где оставили свою одежду. Томас шел неловко, изо всех сил стараясь скрыть свои интимные места. Талон украла у него полотенце и отказалась его вернуть. После такого изнурительного испытания Талон порекомендовала мирную прогулку по садам. — Я могу подать запретительный судебный приказ против этого парня? — спросил Томас своих спутников, когда они проходили мимо ряда статуй. — Я не думаю, что кто-либо когда-либо делал что-то подобное с королевской семьей, — сказала Мунлайт. — Маленький придурок, наверное, сказал бы, что нет ничего плохого в том, что один пони приглашает другого в свою комнату, — проворчала Талон. — Тогда он точно сунул бы судьям несколько битсов под стол, может быть, пригласил бы их на какую-нибудь модную вечеринку или что-то в этом роде. — Поэтому, в основном, суды полностью коррумпированы, — надулся Томас. — О, не будь таким, — возразила Талон. — Я просто чушь сморизила. Я имею в виду, я почти уверена, что он дал бы взятку, но жеребец настолько глуп, что, вероятно, сделал бы это довольно очевидным способом, который судья не смог бы взять, даже если бы захотел. — Хех, — Томас беззаботно рассмеялся. — Могу себе представить. Тогда мы точно можем попробовать исполнить запретительный судебный приказ? — Этот придурок все еще принц, — обескуражила Талон. — Плюс вы двое живете в одном замке, и я почти уверена, что никто из вас не собирается переезжать. Я не уверена, что судья мог бы что-то сделать, даже если бы захотел. И мне жаль это говорить, но наложница, подающая в суд на королевскую особу, не понравится аристократии, и это будет большой болью для принцесс. — Тогда не бери в голову, — уступил Томас. — Если это приведет к неприятностям для принцесс, я не буду беспокоиться. Мунлайт нахмурилась, глядя на грифона. — Если не суды, то какие у него есть варианты? — Первое, что приходит на ум, – это рост позвоночника. — Что прости? — Ты прощен, — кивнула Талон. — Но если серьезно, то тебе нужно научиться постоять за себя, вместо того, чтобы все время полагаться на кобыл, которые будут сражаться за тебя. И вообще, что за мужчина это делает? — На самом деле для жеребцов это довольно нормально, — поправила Мунлайт. — Я не уверена, как это работает в отношениях с грифонами, но для пони жеребцы более покорные, в то время как кобылы более напористы. — О да. Совсем про это забыла, — призналась Талон. — Я не жеребец, — заявил Томас. — Я и так чувствую себя плохо из-за того, что мне приходится прятаться за кобылами, но чего ты хочешь от меня? Этот парень почти в два раза больше меня. Большинство из вас, пони, такие. — Не пони, — поправила Талон. — И это до того, как ты посчитаешь волшебный рог на его голове, который может сделать со мной бог знает что. Какие у меня шансы против этого? — Сэр Томас высказывает веские соображения, — кивнула Мунлайт. — Он совсем маленький и беззащитный. — Ты могла бы сказать это менее унизительно, — заметил Томас. — Это не сделало бы это менее правдивым, — добавила Талон, прежде чем Мунлайт успела извиниться. — Кроме того, физическая сила и магия – это еще не все. Когда я только начинала работать в РГР, я была ненамного больше тебя. Но это не помешало моим инструкторам показывать мне всевозможные приемы, позволяющие уничтожать всевозможные угрозы, в том числе вещи вдвое больше меня и единорогов. — Ты можешь научить меня? — Могу? Конечно, — небрежно пожала плечами Талон. — Настоящий вопрос в том, стала бы я? Что я с этого получу? Ладонь Томаса с силой ударила его по лбу. — Черт возьми. Я снова забыл об этих битсах. Что, черт возьми, со мной не так? — По-моему, мозги дырявые, — предположила Талон. — Вот где повторяющиеся сеансы взбрыкивания мешают мозгу и затрудняют запоминание. — Я не уверена, что это так, — усомнилась Мунлайт. — Ну, тебя никогда не била принцесса аликорн, так что у тебя не очень-то хорошая система отсчета, не так ли? Мунлайт открыла рот, чтобы возразить, но затем закрыла его и опустила голову в знак поражения. — Так я и думала, — позлорадствовала Талон. — И прежде чем ты попытаешься это сделать, мы друзья, но это только зайдет так далеко. За это тебе придется заплатить. — Сколько? — Томас смягчился. — На этот раз никаких битсов, — Талон нерешительно протянула коготь, заставив троицу остановиться. — Как бы ни было забавно вымогать у тебя много битсов, я имела в виду кое-что другое. — Я почти боюсь спрашивать, — признался Томас. — Но что? Талон ухмыльнулась и наклонилась, прижимая клюв к уху человека, прежде чем прошептать “поцелуй”. — Что?! — Томас и Мунлайт закричали вместе. — Ты слышал меня, — подчеркнула Талон, постукивая когтем по кончику клюва. — Только... Один. Маленький. Поцелуй. — Спасибо, но нет, спасибо, — сказал Томас и зашагал прочь, а Мунлайт последовала за ним, только для того, чтобы грифон пролетела вперед и приземлилась перед ними. — Ты уверен, что хочешь отказаться? Томас уставился на грифона. — Если бы я сказал "нет" Блюбладу, какого черта я бы... Талон прервала его, прижав коготь к его губам. — Не разрушай все, сравнивая меня с ним, лады? И это не значит, что я говорю тебе лечь со мной в постель, чтобы я могла поддержать тебя в заговоре или что-то в этом роде. — Спасибо за этот мысленный образ, — Томас оттолкнул коготь. — Не я попросила тебя учиться. Мы можем отложить это на потом. Жеребец? Вот дерьмо. Наверное, в этом что-то есть. в панике подумал Томас. — Кроме того, — продолжила Талон. — Ты не дал мне закончить. Я не говорила, кого ты должен был поцеловать. Томас подозрительно посмотрел на грифона. — Что это значит? — Думай об этом как о части своего гаремного обучения, — сказала Талон, хлопнув его по плечу. — Гарем Луны в конце концов вырастет. Это означает, что тебе нужно будет научиться ублажать нескольких кобыл, и не смей даже на мгновение думать, что у Старшей Наложницы есть способ оставаться эксклюзивной, потому что его нет. — она сделала паузу для драматического эффекта. — Целующиеся кобылы также помогут решить твою проблему с позвоночником. — Это сработает? — спросила Мунлайт, явно заинтригованная. — Это сотворило чудеса с жеребцами в гареме Лешти. — В Лешти? — Мое маленькое ласкательное имя для Селестии, — сказала Талон хору благоговейной тишины. — Ну, ей это нравится, — грифониха возмущенно скрестила руки на груди. Томас помассировал виски, обдумывая все, что услышал. — Итак... один поцелуй, и ты научишь меня защищаться? — Не совсем, — удовлетворенно ухмыльнулась Талон. — Ты был ужасно неблагодарен по поводу всего этого, поэтому я думаю, что мне придется повысить свои ставки. Один поцелуй, и я преподам тебе один урок. — Это завышение цен! — запротестовала Мунлайт. — И ты хочешь сказать, что...? — Значит, я была права, усомнившись в твоем характере, — фыркнула охранница. — Палки и камни, умник, — пожала плечами Талон, прежде чем посмотреть на Томаса. — Первые несколько уроков – это несколько основных приемов, которые ты можешь практиковать в свободное время. Это будет зависеть от тебя, если мы продолжим после этого. И, как я уже сказала, поцелуи кобыл помогут тебе обрести уверенность в себе, не только для того, чтобы ты мог противостоять таким как Блюблад, но и для того, чтобы ты мог стать тем жеребцом, которым Луна нуждается в тебе. Томас кипел от гнева из-за того, что его предполагаемый друг так эксплуатировал его, вплоть до того момента, когда она произнесла слово "Л", и вся его ярость испарилась. Жеребец, который нужен Луне, — пробормотал он себе под нос. — Ты понял, — кивнула Талон. — Для тебя это беспроигрышный вариант. Ты получишь подготовку, практику наложницы и удовольствие поцеловать около тридцати кобыл. — Тридцати? — По самым скромным подсчетам, — пожала плечами Талон. — Без обид, но если бы твоя успеваемость в тренажерном зале была каким-то показателем, нам, возможно, пришлось бы придерживаться некоторых уроков дольше, чем других. После долгих раздумий Томас, не колеблясь, посмотрел на грифона. — Только после того, как я спрошу Луну. — Хороший жеребенок, — кивнула Талон, удовлетворенная своим ответом. — Не жеребец? — разочарованно спросил Томас. — Ты уже сказал, что ты не он, помнишь? — указала Талон. — Кроме того, это то, над чем мы собираемся работать. Перед следующим Праздником Летнего Солнцестояния я сделаю из тебя жеребца. Томас мысленно проклял грифона за то, что та напомнила ему об этой дурацкой песне. Вы наверняка ее знаете. https://www.youtube.com/watch?v=V06DISKajss

***

      Когда вопрос был улажен, Талон согласилась дать Томасу несколько уроков. Всякий раз, когда пытались подчинить единорога, ключом всегда было схватиться за рог. Хотя существовали инструменты для подавления магии, Томас вряд ли когда-либо носил их с собой, поэтому ему пришлось бы использовать другие средства. Как оказалось, все, что требовалось, чтобы разрушить магию единорога – это надавить на рог. В то время как Мунлайт вызвалась продемонстрировать это, она быстро отстранилась, как только Талон начал двигать ее когтем. Видимо, нужно было постоянно регулировать степень сжимания; в противном случае единорог адаптировался бы и перемещал магию вокруг давления. И, как только что показала Мунлайт, рог единорога был довольно чувствительной частью тела. Ее выводы не могли быть более очевидными. После этого они поели, поболтали о более легких проблемах, а затем разошлись по своим комнатам.

***

      — Привет, Луна, — поздоровался Томас, подбегая к своему аликорну в ее покоях. — Дорогой Томас, — Луна приветствовала его приближение объятиями. — Расскажи нам о своей ночи. После того, как Принцесса Ночи опустила луну, Томаса вырвало подробностями вечера, пока ее слуги раздевали ее. — Я действительно так пахну, когда потею? Луна с любопытством наклонила голову. — М-я не могу сказать. По моему опыту, к тому времени, когда ты хорошенько вспотеешь, твой пот затмевается другими запахами. В этот момент трудно отличить один запах возбуждения от другого. Что вы, леди, думаете? — Я не хотела ничего говорить, — начала Миднайт Чейн. — Но иногда, когда в замке немного теплее, чем обычно, ты начинаешь немного пахнуть. — Не то чтобы мы жаловались или что-то в этом роде, — настаивала Старри Скай. — Это довольно приятный запах. — Значит, я просто повсюду рассылаю феромоны? — В этом нет ничего постыдного, — заверила Лунар Стоун. — Это непроизвольная физическая реакция. Ты вступаешь в какой-то брачный цикл? — Нет, — решительно сказал Томас. — А у человеческих мужчин их даже нет. — Тогда, возможно, ты реагируешь на чувство возбуждения, — предположила Лунар Стоун. — Это просто пот, — настаивал Томас. — Вот и все. Я очень легко потею. Все, что я могу сказать, это то, что я рад, что выхожу только по ночам. Если я вспотею достаточно сильно, чтобы привлечь столько внимания в прохладном ночном воздухе, Фауст поможет мне, если я когда-нибудь выйду на солнце. — Неужели это действительно было бы так плохо? — Луна усмехнулась. — Может быть, ты мог бы использовать свой аромат, чтобы уговорить жеребцов сделать что-нибудь для тебя? Томас беззлобно уставился на Луну со своего места на ее кровати. — Было бы достаточно плохо, если бы это были только кобылы, но какого черта я привлекаю жеребцов? — Что не так с жеребцами? — спросила Старри Скай. — Некоторые из моих лучших друзей – жеребцы, — сказала она под хихиканье других кобыл. — Что? — Ничего, кроме того, что я не гей, или жеребенок, или что-то в этом роде, — Томас яростно замотал головой. — И особено я не хочу чертового Блюблада. — Блюблад? — уши Луны встали торчком, когда с нее сняли последние регалии. — Какое отношение к этому имеет наш племянник? — О да. Наверное, я забыл сказать тебе об этом. Эм, просто забудь, что я что-то сказал, — Томас пренебрежительно махнул рукой. Луна нахмурила брови. — Дорогой Томас, у аликорнов безупречная память. Если у тебя возникнут проблемы с нашим племянником, ты должен сообщить нам об этом. Служители нервно переводили взгляд с Луны на Томаса. Когда он посмотрел на них в поисках какого-нибудь выхода, они жестом показали, что ему лучше просто сказать. — Просто... просто пообещай не злиться, хорошо? — Мы обещаем. Томас перевел дыхание, чтобы собраться с духом. — Ну, в понедельник он... вроде как… пригласил меня к себе в комнату, — нерешительно объяснил Томас. Луна кивнула, внимательно слушая. — И ты пошел? — Неужели я... нет. Нет! Я просто сказал, что я не любитель обниматься с жеребенком, — сказал Томас, раздраженный тем, что Луна еще не видела проблемы. — Успокойся, Томас. Все в порядке, — по-матерински успокоила Луна, садясь рядом с ним и молча жестом приглашая своих слуг уйти. — Но я хочу услышать, что случилось с Блюбладом! — пожаловалась Старри Скай, когда остальные взялись за руки и вынесли ее, закрыв за собой дверь. — Сейчас, Томас, ты явно расстроен, но мы здесь для тебя, каким бы ни был твой эль. — Луна положила свою руку на руку Томаса, переплетя их пальцы. — А теперь, пожалуйста, расскажи нам, что произошло. — Сегодня, — продолжил Томас. — После того, как Тали ушла, появился Блюблад и сказал, что я нарушил королевский указ, когда отказался идти с ним. — он посмотрел на Луну, но выражение ее лица было пустым. — Затем он сказал, что бросит меня в темницу, если я не останусь в его комнате и не позволю ему… поиграть со мной… на две недели. Луна скрестила руки на груди и скрестила ноги, задумчиво глядя вниз. — Он серьезно сказал это? — У меня есть свидетели. Луна вытянула руку перед собой, сжала пальцы и громко сжала их в кулак. Это длилось всего секунду, но звук ее хрустящих пальцев заставил человека вздрогнуть. — Есть еще что-нибудь? — Эм... Мунлайт пыталась отговорить его, но я не думаю, что он слушал. Потом появилась Тали и... вроде как… заперла его в замок на голове. — Неужели она сделала это? — Он продолжал говорить, что она должна была сделать то, что он сказал, потому что он принц, но ей было все равно. На самом деле это было довольно впечатляюще. Э-э, потом она пригрозила привести Сан Дэнсер, если он не отступит, а затем парень убежал, буквально поджав хвост, — сказал Томас с принужденным смехом, но аликорн не разделяла его легкомыслия. — Эм, Луна? — Эта дворняжка! — Луна выругалась, вставая с кровати, выкрикивая всевозможные непристойности, расхаживая по комнате. — Наглый маленький щенок. Он осмеливается угрожать одному из наших супругов. Такое оскорбление не может остаться безнаказанным. Мы должны немедленно сообщить об этом нашей сестре. Будет возмездие за это наглое неуважение! — Полегче, Луна, — попытался успокоить Томас, следуя за Луной через комнату, но она не слушала. — Спокойно. Все не так уж плохо. Тали... — Грифон! — крылья Луны расправились, заставив Томаса вздрогнуть. — Эта Талон оправдывает свою репутацию героя. Мы немедленно организуем церемонию награждения. — заявила она, направляясь к двери, готовая разнести ее на куски, когда она неслась по коридорам во всей своей обнаженной красе. — Возможно, ее медаль можно вырезать из его отрубленного рога. — Ты ОБЕЩАЛА! — крикнул Томас, останавливая Луну на полпути. — Ты сказала, что не будешь сердиться. Аликорн повернулась и увидела, что ее человеческое лицо покраснело. — Томас. Это серьезный вопрос. К такому преступлению нельзя относиться легкомысленно. — Талон сказала, что если мы что-нибудь сделаем с ним, это обернется и создаст проблемы для тебя и Селестии. — Томас... Человек тяжело дышал, чувствуя, как слезятся его глаза. Пытаясь вытереть лицо, он услышал ровный стук приближавшиеся копыт Луны. — Все... все в порядке. Я... — прежде чем он смог сказать что-то еще, Томас почувствовал, как его окутали крылья Луны, притянув его ближе. — Томас, — мягко сказала Луна. — Твоя забота о нас ценится выше того, что мы можем сказать. Прошло очень много времени с тех пор, как жеребец защищал нас, но это не меняет дела. Угрожая тебе, принц Блюблад совершил серьезное преступление против нас обоих. Он должен знать о последствиях такого неуважения к короне. — Я просто, — Томас боролся со слезами. — Я просто не хочу быть обузой. Луна опустилась на одно колено и прижала голову Томаса к своей груди. — Тебе никогда не нужно держать с нами такие страхи. Дорогой Томас, ты наш Старший Супруг. Но более того, ты наш. Ты никогда не будешь для нас обузой. — Луна, — сказал Томас в ее заплаканный мех. Он хотел сказать ей, как много значат для него ее слова, но слова застряли у него в горле. Всю свою жизнь он чувствовал, что ничего не может сделать и что он был обузой для окружающих. Конечно, он никогда бы не признался в этом, боясь заставить их беспокоиться о его мелкой неуверенности. Но то, что Луна назвала его своим, наполнило его теплым удовлетворением. Может быть, когда-нибудь он найдет в себе мужество сказать ей об этом. — Тогда пойдем, — сказала Луна, поднимая своего человека на руки и перенося его на кровать. — Ты явно устал от ночных событий. Давай отойдем на денек, — прервала она его поцелуем в лоб. Хотя он, по общему признанию, устал, и то, что Луна уложила его в постель, безусловно, расслабляло, было еще одно, что нужно было сделать. — Подожди, — Томас протянул руку. — Сначала мне нужно кое о чем тебя спросить. — Да? — Ну, после того случая в спортзале Тали предложила ей начать давать мне уроки, чтобы я мог защищаться. — Правда? — спросила Луна. — Это звучит как великолепная идея. — За исключением того, что она сказала, что я должен буду заплатить за это. А теперь не злись, — настаивал Томас, увидев, как лицо Луны сморщилось в предвкушении гнева. — Но она сказала, что будет хорошей практикой, если я... поцелую других кобыл. — Томас молча сидел на кровати, ожидая, что Луна снова взорвется, но ничего не произошло. — И это все? Томас бросил на Принцессу Ночи удивленный взгляд. — И это все? Тебя это не беспокоит? — Конечно, нет, — Луна спокойно покачала головой и скользнула под одеяло рядом с ним. — Функция гарема состоит в том, чтобы его члены были близки друг с другом так же, как и с принцессой; во всяком случае, в определенной степени. Хотя мы находим вашу застенчивость в присутствии других пони привлекательной, эта черта представляет собой реальную проблему для будущего. Мы согласны с оценкой грифона, что ты мог бы быть немного смелее, в том числе в спальне. — она ободряюще погладила его по руке, улыбаясь, когда его кожа покрылась мурашками от ее прикосновения. — Ты спросил нашего разрешения, и мы его даем. Ты можешь поступить под опеку Талон и заплатить ей небольшой гонорар. Мы гордимся тобой за то, что ты так охотно вышел из своей зоны комфорта. Томас просиял, глядя на принцессу, уткнувшись носом ей в плечо. — Я рад. — Как и мы. — Хотя это все еще кажется немного странным, — признал Томас. — Почему то, что я целую кобыл, должно называться платой? — Разве это не было очевидно? — спросила Луна. — Очевидно, грифон намерена получить удовлетворение от наблюдения. — она улыбнулась, притянула его в более крепкие объятия и начала тыкаться в него носом. — Ты просто слишком милый. Томас на мгновение подумал, не вырваться ли из мощной хватки аликорна, но вместо этого решил этого не делать. Если она была не в настроении, он просто собирался дать своему больному тазу передохнуть.