Graphics Moscow Arts

«О, боги! О, муки!», - вставать по утрам Настя не любила, что сейчас, что тогда, когда имела человеческое тело.       Утро – проклятье человечества, было для нее больной темой, от которой она мечтала избавиться еще со школьной скамьи, когда была маленькой девочкой с растрёпанными короткими волосами пшеничного цвета. На месте оных сейчас хоть и была гладкая лысина, а голова головушка болела все так же. Повернувшись на другой бог Мазулина в попытках нащупать телефон уронила искомый и все содержимое тумбочки включая стакан с токопроводимой жидкостью, залившей весь телефон, который, к несчастью, работал не на том же топливе что и она и отключился. Может даже и навсегда. Чертыхнувшись пару раз, оперативник вскочила с кровати вырывая провода зарядки из бедра, подняла телефон и чертыхнулась еще три раза.       В скромной квартирке (но в престижном районе) где оперативница жила всего лет пять места было не много, может по причине расположения жилого дома – мол район ни «хухры-мухры» - а почти центр! – да такой, что можно слышать дивную музыку из сада-консерватории, стоявшей неподалеку, где постоянно прогуливались молодые студенты и их поклонники – будущие творцы каждый в своей области: кто композитор, кто певец, а кто-то вообще человек оркестр. Для Анастасии все это было таким далеким и непонятным, но притягательным до щекотки в проводах (странное кстати явление, которого быть не должно, так что стоит провериться). Сколько она себя помнила, то всегда тянулась к этим всем красивым штучкам, вот только выходило у нее это с грацией топора в озере: своему ухажеру хореографу она отдавила ногу на первом свидании, уронив на него какой-то тяжелый реквизит, к слову говоря дорогой. Свидание, как и роман закончились, хорошо хоть платить за реквизит не пришлось, но стыдно было сильно.       Настя, поняв, что телефон помер и узнать кто звонил не получится, лениво потопала в гостиную, где стоял обычный стационарный телефон, казённый, кстати говоря, как у любого полицейского. По старой памяти почесывая плечо, где раньше была аллергия. В кибернетическом теле было множество плюсов, такие как: отсутствие голода как такового, ну такого, как у всех людей; мыться можно было три раза в месяц (если в грязи не валяться); да и маленькие размеры квартирки не смущали отсутствием той же самой кухни. А гости…. А что гости? Гости пусть дома сидят! Да и Настя больше любит ходить в дома друзей и знакомых, чем сидеть у себя. Плюхнувшись на диван перед телевизором, что показывал одни бредни светских новостей, мол кто в чем ходит, кто с кем с пит и почему нам это должно быть интересно. А что говорить про спец. Каналы! Такие как «Творческий обозреватель»: так туда только под «кислотой» можно соваться. Но, как знала сама Мазулина, чем дольше ты смотришь, тем больше понимаешь – это всё осколки большой Москвы, из них состоят её дома, дороги, парки, музеи, метро и даже люди, все как одно большая картинка цветного телевизора и, если ты не живешь тут продолжительное количество лет ты не поймешь, что значит большая Москва. Она одурманит тебя, а ты полюбишь ее в ответ. Жаль только Настя, пока загадку не разгадала. В Москве к слову она оказалась из-за повышения, а у нее в свою очередь появилась квартира и новое тело, путь и в результате происшествия по службе, но она не жаловалась.       Тишину разорвало истеричное пищание телефона. - Мазулина, слушаю. - Настя? - Муров всегда, когда звонил по стационарному телефону первым делом спрашивал, будто бы хотел убедиться, а туда ли он позвонил, а то вдруг телефон выкрали из дома или не дай бог, сам дом украли. Что поделать, когда дослужишься то и не такое думать будешь. - Ты почему трубку не брала? Впрочем, не важно, одевайся, собирайся и давай дуй на дело, я тебе все на е-мейл пришлю. Там твои любимые творцы и вся эта дребедень. - Хорошо, я уж поняла. - Только не трогай там ничего, ради всех композиторов, там я тебе человека подослал, ты его не знаешь. - Константин замолчал, будто пробуя мысль на вкус, - в общем странный он. Сама увидишь, говорить долго.       А вот и сам центр: жилые кварталы, дома, будто с картин обвитые плющом и виноградными лозами, причудливые окна, и не менее причудливые двери. Анастасия разглядывала фото с места преступления. Убитый – художник-архитектор по имени Андрей Гарацев – точнее его тело, лежало среди чертежей со вскрытой грудной клеткой. Так-то дело обычное, если бы не сама жертва: творцов не убивают, особенно так. Она видела до этого многие трупы соплеменников Андрея. Они все мрут как мухи и в сорок лет, они считаются долгожителями, если не вечными динозаврами. В таких случаях все легко: пришел, проверил кто умер, описал имущество, а там дальше уже дело рук юристов с наследством и прочим барахлом. - Ну что ж, где он? - полицейский проводил Мазулину на пятый этаж. - Там криминалисты одни ошиваются, ждут какого-то Иссу. - Знаю, меня предупредили, - она окинула комнату взглядом, остановившись на самой жертве, - мне вот интересно, они все красивые всегда рождаются или просто потом лицо правят? Ладно, спасибо, я тут подожду. А вы идите, займитесь прессой, а то они нагрянут. С этими убийствами все труднее скрывать информацию, - мужчина в форме удалился, а она осталась ждать этого порекомендованного Константином то ли советника, то ли профессионала, в общем черт его разберет кого.