Graphics Moscow Arts

Многослойные шторы, тяжелые, неровно сшитые куски атласа и сатина, что напоминали скованные между собой нитью, словно цепью, из проблесков голубого неба – по замыслу дизайнера – угловатые облака, не смотря на свою пышность, пропускали холодный влажный воздух. Первые, еще редкие капли воды разбились об асфальт, крыши машин, сопровождаемые глухим звоном, прибивали траву, только показавшуюся из-под растаявшего снега, стекали по листве деревьев.       Настя ехидно усмехнулась, наблюдая как репортеры поскрывались в своих фургонах. - Свидетель есть, но не самого происшествия. Проститутка, говорит видела что-то из окна, то ли в окне. Это не я ей занималась, но мы к ней наведаемся, - «опер» указала на статуэтку, движением показывая криминалистам заниматься своими делами, потом обернулась к Вайнбергу, который буравил стену, - что там? Есть что-нибудь? - заметив, что тот почти в трансе, она положила ему руку на плечо. - Исса, ты сказал, что они были друзьями. Это очень интересно, - следователь еще раз осмотрела комнату и пошла к двери, - пойдемте. Надо взбодриться, хотя, я вижу ты уже бодр. А я вот не успела – заодно тела посмотрим. Пойдем, - не дожидаясь ответа, она направилась к выходу. В коридоре и на лестнице уже собрались юристы о чем-то беседовавшие с полицейскими. Они были знаком того, что всем уже известно о кончине Гарацева. Скоро все его имущество распределят по завещанию, которое тот скорее всего написал лет эдак пять назад, если не раньше. Квартиру очистят, переделают и сдадут кому еще, кому-то у кого будет хватать на это денег. Может быть, его тело еще успеют использовать в какой-нибудь фотосессии. Всех творцов обычно хоронят со вкусом, кого помпезно, а кого скромно, но так или иначе, всегда стильно. Сам процесс ритуала от подготовки тела, до его непосредственного захоронения или сжигания, проходит по давно написанному сценарию, что может показаться кому-то не просто прагматичным отношением, а даже циничным. Отчасти это было правдой. Все же Гарацева будут помнить и еще долго пользоваться его трудами, как новатора и профессионала в своем деле. Не всем уготована такая честь, хотя таких на первый взгляд, казалось бы, много, по сути истинно тонких передатчиков этой "Сути" ничтожно мало.       Чем шире твои возможности, тем четче ты можешь передать себя в этот мир, в прямом смысле этого слова. Что крайне иронично и печально одновременно. Ты можешь выразить себя, если убиваешь себя. Настя бывало думала, хорошо или плохо это, что она бесталанна? С одной стороны, она проживет долгую и, вероятно, счастливую жизнь, а с другой стороны путь к вечности ей заказан. Но как можно ценить то, о чем ты знаешь только из шепота твоего внутреннего эго? Желанием чего-то непонятного, что возрастает только тогда, когда ты наедине с самим собой? Безумная суть человеческого бытия, которую так стремятся познать все; секреты, что тревожат умы и души, доступные (как трубят глазеты) только творцам, которые потом туда же и уйдут, истощив себя своими же деяниями. Кому-то было завидно, кого-то это не волновало.       Мазулина наблюдала за тем, как следователь по особым делам ходил как в бреду по комнате, иногда что-то себе бубнил. Времени у нее прочитать о нем больше, чем просто его имя из письма Константина, не было, поэтому узнавать, как он работает удалось только воочию. Действия были его весьма загадочны, а для Насти и то немного забавны, и дело было вовсе не в стимуляторах и прочей дряни, которой тот был удолбан. Он показался ей каким-то экстрасенсом, если не творцом. Может, так оно и было. В любом случае это избавляло ее от лишней работы, а заодно подарок – билет в партер на работу таинственного джентльмена из деревни. - Вон та, двадцатка черная моя, поедем на ней, - указала она на машину подошедшему Иссе, - а ты ключи своей отдай какому-нибудь полисмену. Я скажу, чтобы он авто на спец. стоянку отогнал. Я скоро подойду, - она отдала ключи от машины Вайнбергу, а сама направилась к только подъехавшему начальнику. Константин только успех отмахнуться, как на него наскочила Мазулина. - Настя? И как он? - Он? - не успев ответить на первый контрольный, как обычно, вопрос с именем, опер не сообразила про кого. - Вайнберг, голова лысая. Как он? - Не слишком симпатичный, поношенный такой типчик, - Константин шутку не оценил, нахмурил густые черные брови, - тела смотреть поедем. Говорит нужны ему. В общем, покатаемся. - Что он делал на месте, кхм, кончины? - осторожно подбирал слова начальник, провожая мимо проходящих журналюг. - Ходил с закрытыми глазами спиной, иногда не спиной. Сказал, что убийца другом был погибшего, - при слове "убийца" Муров только сильнее нахмурился, - потом сказал все осмотреть. И проститутка ему нужна. Кость, - Настя подняла ворот плаща, закрываясь от дождя, - кто он такой? Я ж не знаю, но его все старожилы узнают. Он тоже творец что ли какой? Муров посмотрел на полицейскую как на дурочку. - Не задавай вопросов мне – задавай ему. Отвези его, куда он хочет и смотри, чтобы с ним все в порядке было. И пусть делает, что хочет. Он сейчас нам нужен как никто другой, потому что дело пахнет плохо, - Константин хмыкнул себе под нос, посмотрев на небо, - иди давай! У меня дел полно! - Настя пожала плечами и удалилась к машине, предварительно стрельнув пару банок энергетика у коллег. По ее круглой блестящей голове стекали струи воды и заливались прямо за шиворот. В такие вот моменты не помешало бы иметь помощника с зонтом, ну или хотя бы волосы. Дождь будет идти весь день, судя по пузырям на лужах, а им еще и к проститутке. Мазулина полезла в карман, но телефона там не оказалось. Придется действовать в слепую, ну или звонить в участок с телефона деревенского гостя. Настя открыла дверь машины и села за руль.       Исса чувствовал, что привычное для Москвы всеобщее принятие странностей, располагает. Но все же, тут были рады далеко не всем. Вайнберг внимательно слушал, что говорит ему его новая напарница. Или делал вид, что внимательно. Он проигнорировал комментарий про бодрость не из природной скотности, а скорее из природного отсутствия такта, который, кажется был так же присущ (если так можно выразиться об отсутствие) и киборгке-партнерке. Однако, это был тот самый несомненный плюс столицы: на окраинах предпочитали алкоголь и табак, считая, что все эти химические нововведения до добра не доведут. Разве что коноплю на огородах растили для увеселения празднеств, да чтобы покуривать, работая на огороде. Высказав согласие кивком головы, следователь покинул помещение, ощущая, как моросящее облако влаги обрушилось так же стремительно, как и новое дело. Капли стучали по темечку, заставляя подрагивать и ощущать давно забытое давящее чувство нестабильности. Чуткость восприятия спала и мир вернул себе привычные пастельные тона, а шум шуршащих фрагментов привычно закончил свой канкан, лишив Иссу возможности созерцать даже темные французские чулки. Вежливо постучав по плечу молоденькому прыткому полицейскому, Вайнберг отдает ключи и просит отогнать машину на служебную стоянку, на всякий случай уточнив свой номер телефона и попросив прислать номер парковки, который будет числиться за его, теперь уже «служебной», машиной.       Чужие же ключи внезапно руку словно обожгли. Наверное, дело в статическом электричестве, хотя искра там была холодная и поджечь точно ничего не смогла бы. Пройдя к указанной машине, следователь хмыкнул. В детстве, как и в юношестве он мечтал, что скоро вся полиция будет оснащена аппаратами на гравитационных двигателях, но мечты так и остались мечтами, а грави-двигатель могли позволить себе в основном либо те, кто их создавал, либо какие-то другие творцы получавшие такие средства передвижения в подарок от своих приятелей творцов. Открыв дверь со стороны водителя, скорее по привычке, садится в не прогретую машину и вставив ключи в зажигание, активирует печь, которая теплыми волнами начинают прогревать салон машины. В целом, ему необязательно было греть свою машину, впрочем, как и её двигатель, но Вайнберг позволяет привычке взять верх, а сам осторожно кладет голову на руль касаясь лбом прохладной кожи. Это ему действительно сейчас нужно. Его терморегуляция была последнее время совсем ни к черту, а проверяться у врачей Исса, конечно же, не спешит. Да, порою Марьям страшит его историями, как его мозг вскипит в черепной коробке, а он того даже не заметит, но нельзя было сказать, что в действительности его это беспокоило. Теперь, когда у него было новое дело – все его силы снова будут уходить на создания чувственного восприятия, на создания последовательной психоэмоциональной связи с отрывками реальности на полосе времени в том, чуждом для любого, у кого отсутствует «суть», мире. Вздрогнув от тихого щелчка кондиционера, следователь выдыхает, поправляет зеркало заднего вида и протирает лицо. Мысль принять ещё психостимуляторов, поскольку им вскоре заниматься обилием бумажной работы, оказывается на удивление радушно принята не только его сознанием, но и его телом, поэтому Вайнберг позволяет повторить себе манипуляцию, совершенную перед входом в здание, но в этот раз делая это не на руке, а в небольшой выемке специально для этого предназначенной.       Дождавшись, когда Мазулина закончит свою беседу с Муровым, Исса хмыкнул и настроил кондиционер под слабое свечение своей руки, нормализуя таким образом свою температуру. - Я немного поигрался с настройками, надеюсь, что Вам будет не очень жарко, - говорит мужчина, а потом с запозданием, реагирует, - мне, наверное, надо покинуть водительское место? В любом случае, двигатель я прогрел и его не залило, а вот свечи. Хотя, честно говоря, я не уверен, чем теперь начинают капоты транспортных средств, - отчаянно стараясь улыбаться, Вайнберг осознает, что оно выходит как-то слабо, зато очки привычным жестом возвращаются на переносицу, чтобы помочь разглядеть чужое лицо. Не дождавшись ответа, Исса все же пересаживается и активирует панель на собственной руке через какой-то браслет явно не являющийся частью протезированной руки. По рукаву терракотовой слегка выцветшей рубашки расползается голограмма, где оповещается новое сообщение с номером парковки. - Замечательно, - бубнит себе под нос Вайнберг и переводит взгляд на киборгку, - если вы скажите мне геоданные, то я смогу построить маршрут. В этом есть необходимость? – спрашивает следователь тем не менее, в анфас к (явно определенной начальством) «напарнице» не поворачиваясь, а созерцая её в три четверти. То ли, не находя в себе сил, чтобы воспринять чей-то образ после перегрузки своих органов восприятия визуальной информации, то ли просто подсознательно пряча своё лицо, как оно бывало раньше. Незнакомые люди, в один момент, превратились из желанных субъектов в отталкивающие агрессивные влияния извне, которым Исса отчаянно сопротивлялся, стараясь удержать свою хлипкую «халупу», которую сознание гордо именовало зоной комфорта.