Уютная Леся.

      Девушка проснулась после долгого сладкого сна в хорошем расположении духа. Она любила просто лежать под теплым воздушным одеялом в полной тишине, которая всегда успокаивала ее. Ей не приходилось думать о каких-то проблемах, голова ее была пуста в такие моменты. Только многочисленные беседы с друзьями оставляли небольшое головокружение.       Шторы были завешаны, и в спальне мрак. Вставать совершенно не хочется, ведь на часах еще только восемь утра. Вылезать из-под одеяла означает погружаться в злую реальность, которая иногда пошатывала сознание девушки, непорочного взрослого с детскими глазами.       Мила лежала рядом, у второй подушки, тихонько мурлыкая во сне. Девушка прикоснулась рукой к ее мягкой и гладкой шерсти, провела по спинке, от чего кошечка подняла голову и открыла глаза. Она посмотрела своими глубокими голубыми на хозяйку и мяукнула. - У тебя зимние глаза, принцесса, - произнесла шепотом девушка, от чего кошечка поднялась, потерлась об руку хозяйки и залезла к ней под одеяло, прижавшись рядом.       Девушка посмотрела на календарь, который висел рядом с большим окном. Сегодня тридцатое декабря, до Нового года осталось два дня. От этой мысли девушка заулыбалась и обняла крепче свою принцессу. Скоро будет праздник, скоро будет магия.

***

      Они пролежали вместе еще два часа, пока кошечка не проголодалась и не убежала на кухню. Девушка быстренько заправила кровать, укуталась в плед с оленями, достала из кроватной тумбочки нежно-голубой листок, одна сторона которого была расписана хохломой. На нем, красивым почерком, где над буквой i сердечки, был написан план на день. В нем фигурировали такие дела, как: поход в новое кафе, открытое дядюшкой Джоном; сходить в магазин и купить все продукты к Новому году; забежать на местный рынок ради коричневого сахара (любимого лакомства Милы, которое продается только там) и провести в школе мастер-класс для детей по созданию новогодних игрушек. Последнее и первое были отмечены восклицательными знаками и сердечками.       Девушка отложила листок, потому что в дверь кто-то постучался. Она аккуратно ступала на те места, где не скрипел пол, подбежала к двери и открыла ее. На пороге стоял невысокий толстенький старичок в старом картузике. Он понурил голову вниз, отчего его шапка-ушанка чуть не слетела, но девушка моментально успела ее поймать. Она не стала задавать лишних вопросов, потому что грустное лицо старичка говорило само за себя. Девушка только пригласила его войти, и закрыла за ним, препятствуя ветру.       Как только старичок прошел в гостиную, она мигом усадила его в то самое теплое кресло из ткани перед камином, укутала его своим пледом с оленями, сбегала на кухню, отдала ему в руки чашку горячего шоколада. Боясь за то, что гость замерз на улице, она закутала его ноги в махровую шаль.       Старичок и в правду выглядел очень печальным. Его потухшие глаза были красными, вокруг век рисовались темные круги. Своим носом-картошкой он громко шмыгал, заставляя девушку вздрагивать. Ей было больно смотреть на него, но она продолжала это делать. - Милая Леся, - начал гость, - если бы ты знала, что произошло со мной... - Расскажите мне, дорогой друг, - ответила она с ноткой страха в голосе. - Сегодня ночью я потерял самого близкого в мире человека - свою жену. - Он говорил медленно, каждое слово давалось ему с трудом. Его глаза потихоньку начали слезиться. - Она п-погибла прямо у меня на глазах, Леся! - Крикнул он в отчаянии и заплакал. Девушка села перед ним и прижалась к его коленям, тихонько гладя их. Старичок рыдал в надрыв, крупные горькие слезы катились по его жилистым щекам, капая в кружку с горячим шоколадом. Этот крик заставлял девушку трястись, сжимать колени бедного еще сильнее, вкладывая в эти объятия все сострадание к его трагедии. Она вспомнила красивую ухоженную темноволосую женщину с осенними глазами, на лице которой всегда была яркая белоснежная улыбка. Вспомнила ее вкусную выпечку, которой она всегда угощала гостей. Вспомнила ее крепкие объятия, те духи, от которых кружилась голова. Вспомнила долгие и душевные беседы по вечерам с кружкой чая в руках. И теперь этого человека рядом нет.       Они просидели так еще очень долго, пока старичок не успокоился. Казалось, его слезам нет предела, потому что как только девушка подняла свои глаза к нему, то он тут же начал плакать снова. - Ты так похожа на нее, м-милая Леся, - пробормотал он сквозь всхлипывания. - Вы обе д-дороги мне больше жизни. - Дорогой друг, Вы - моя жизнь, - ответила девушка, и взяла его за руку, к которой прикоснулась губами. - Как это произошло, дядюшка? Расскажите мне. - Вчера вечером, - начал он, убрав с щек слезы, - я готовился к открытию своего первого в жизни кафе. Ты сама прекрасно знаешь, Леся, что оно - моя мечта. Я всю жизнь положил на это дело, но постоянно передо мной стояли какие-то преграды. И вот сейчас, когда мне уже шестьдесят восемь лет, я наконец сделал это. Наконец-то нашел подходящее место, где часто ходят люди, и в такой холодный день, как сейчас, - он бросил взгляд на окно, за которым выл ветер, - они бы с радостью забегали ко мне погреться и выпить кружку кофе. Им бы нравилось у меня, на их лицах всегда были бы широкие улыбки, которые грели мне душу. - Он беззаботно улыбнулся губами, и жалостливо свел брови. - И Рита поддерживала меня в моем деле, всегда. Она всегда была рядом, помогала мне украшать зал, помогала с покупкой посуды, с мебелью. Практически весь интерьер кафе был на ней. Я видел, что она делает это с любовью, которую не смогла подарить нашим детям. Ведь каждый из них погибал... Но она не позволяла себе сломаться, продолжала жить, продолжала любить меня, продолжала любить людей. Но я знал, что иногда тихо ночью она стояла у окна и плакала, горько плакала, Леся... Я ничего не смог с этим поделать, все мои ласки, все мои слова ударялись, как об стенку горох. Она лишь озадаченно смотрела на меня, когда я говорил ей, что видел ее слезы ночью, и с улыбкой закрывала тему. Я ведь не дурак, Леся... Сколько я сам плакал из-за детей. Почему Бог так наказал нас? Главное - за что?!       Первый ребеночек, сыночек... Прожил два месяца и погиб от обычного гриппу... Я помню глаза Риты. Пустые, холодные. Лицо бледнее снега. И сама она будто превратилась в мертвеца, ходящего по квартире от кухни до спальни, держа в руках кружку зеленого чая. А как она похудела после этого... Ничего ведь не ела, крошечка. Ничьи разговоры не утешали ее, мои поцелуи не интересовали ее. Только в один день, проснулся я от того, что она крепко обнимает меня, и чувствую я, что плечо мое все мокрое от ее слез. В то утро мы весь день пролежали вместе, крепко-крепко обнимая друг друга. Жалели друг друга сильно...       Второй ребеночек, доченька... Знаешь, у нее глаза были ритины - осенние. Такие янтарные-янтарные! Влюбился я в них, в эти бусинки. Тогда я точно понял, что вот он - ребенок, даренный нам Богом. Вот он - подарок за все страдания. Но нет, - с дрожью продолжил старичок, - забрал подлый! И ведь не просто забрал, а поиздевался еще! Сначала у нее пропало зрение, янтарные глаза стали белыми-белыми... Ей было страшно, она постоянно плакала, потому что этот мир канул в тьму. Я старался успокоить ее, напевая ей детские колыбельные, отчего она даже улыбалась беззубым ртом, - усмехнулся старик. - С каждым днем становилось хуже, врачи не ставили диагноз, пугая нас только тем, что вскоре девочка умрет. И это случилось на руках Риты, когда маленькой было восемь месяцев. Мы вместе пели доченьке колыбельную, и поняли, что она исчезла, как только ее уголки рта упали вниз, а маленькие ручки перестали шевелиться, обессиленно упав... Знаешь, что произошло дальше? - Он вселенски-грустными глазами посмотрел на девушку. - Что, дорогой друг? - Рита продолжила петь колыбельную, - на вздохе ответил он. - Несмотря на смерть девочки, она продолжила. Я смотрел на нее, и понимал, что она медленно сходит с ума...       Он закончил свой рассказ такими печальными словами. Глотнув из кружки соленого горячего шоколада, это придало ему сил на дальнейшее повествование. - А Рита погибла сегодня ночью. Я проснулся оттого, что она крепко стискивает мою руку, очень-очень крепко. На ее лице я заметил судорогу, ее тело все тряслось в конвульсиях. Я ничего не смог предпринять... Она не отпускала меня, и я не мог разжать ее хватку. Я был с ней, я ее гладил по голове, напевая ей детскую колыбельную, которую перед смертью она напевала доченьке. И в какой-то момент во мне зародилась надежда на то, что все сейчас прекратиться, - в его глазах пробежали искры, - и все прекратилось... только навсегда.

***

      Тишину нарушало тиканье часов. За окном завывал холодный ветер, заставляя краснеть щеки людей. Кошечка Мила, наевшись вкусного корма, важно лежала под елкой, зарывшись в разноцветные коробочки. Ее глубокие голубые глаза смотрели на огонь, который давно уже согрел гостя. Его согревал даже не он, а эта квартира, это место, в которое ты можешь просто придти и тебя всегда выслушают, тебя всегда напоят кружкой волшебного горячего шоколада, дающего силы на дальнейшую жизнь. Здесь всегда тихо, здесь всегда рады гостям, здесь никто не сделает тебе больно и горько. В этом родном гнездышке живет одна хрупкая девушка по имени Леся. Ее жизнерадостности и лучезарности можно только завидовать.       Всегда, когда мне грустно, я прыгаю в такси и еду прямо к Лесе. Она встречает меня с распростертыми объятиями, и в воздухе всегда витает запах испеченных кексов, красных роз и ее новых нежных духов. Ее худые прозрачные руки крепко сжимают мое тело, согревают мою душу, и заставляют убежать все плохие мысли куда-то прочь. Я знаю, что именно в этой квартире со мной ничего плохого не случится. Здесь хватит место для каждого, кто потерял веру в людей. Тебе хватит одного дня, чтобы беседа Леси возобновила в тебе жизнь. Ее стойкость и стремление дарить людям радость заставляют биться твое сердце чаще. Если бы я нашла такое же место, как Леся, я бы сразу же купила себе мебель и дала имя коту.