Внутри, или От августа до августа

      Плескался я долго, словно пытался вымыть из головы воспоминания, а с тела – все следы недавно случившегося. Всё-таки до такого я раньше никогда не доходил. И та групповуха, и этот экзерсис с баклажаном… Вибраторы – да, развлекался пару раз, но пихать в себя овощи? Я и так всё время чувствовал себя каким-то запачканным, а теперь ещё и приложил все усилия, чтобы усугубить это ощущение.       На парня на противоположном берегу я старался не смотреть. Возможно, несколько лет назад меня бы даже возбуждала такая ситуация. Как тогда в Турции, например – я же ловил кайф, когда Альтан трахал меня на крыше, а пьяные туристы спрашивали снизу, чего это я там дёргаюсь? И на мои ответы, что это я так пританцовываю, только усмехались – наверняка ведь что-то подозревали. Не могли они не понимать, что что-то тут не так. И да, тогда это было весело, меня это заводило! Но вот сейчас… Сейчас мне было совсем не смешно.       А то, что произошло с одноклассниками… Ой, не хочу даже снова вспоминать! Каким бы развратным я ни был, я всё-таки всегда предпочитал встречи один на один. Мне нравилось сосредоточиться на партнёре, на его удовольствии, не забывая получать таковое и самому. Полная взаимная самоотдача. Это не должно было превращаться в какие-то оргии, где внимание распыляется, и нет никакого чувства единоличного обладания, а есть только мелькание чужих частей тела, когда определяешь, чей сейчас у тебя член во рту, только по его размерам, а глаза уже ничего не видят из-за застилающих их от боли в горле слёз…       Короче, после того случая я не просто упал в своих собственных глазах, я просто рухнул куда-то ниже уровня плинтуса. И от этого чувства так просто было не избавиться.

***

      Пересилив себя, я всё-таки сплавал вверх по течению, чтобы помешать процессу рыбалки. Но так, чисто из вредности и желания как-то развлечься. Парень послушно, как хорошо отлаженный механизм, убрал удочку при моем приближении. Мне показалось, или он сегодня какой-то грустный? Впрочем, мне-то что за дело! Я и сам не прыгаю от счастья, так что ещё не хватало чужими печалями загружаться. Да и какие у этой деревенщины проблемы могут быть? Помидоры не уродились? Жук картошку сожрал? Ну так правильно, больше времени надо на огороде проводить, а не с удочкой штаны просиживать!       Как следует подмёрзнув, я выплыл на берег. Тихонько чертыхаясь, счистил с тела прилипшие водоросли. Вот казалось бы – практически рядом два пляжа, расстояние меньше пятидесяти метров, но насколько разный вход в воду! На моём прежнем местечке – песочек и дно видно на протяжении всего спуска, а тут – ил под ногами и сплошные водоросли. А всё потому, что выше – быстринка, а сюда течение уже попадает только краем, вот и возникает лёгкая заболоченность. Пока до открытой воды доберёшься, весь изгваздаешься. А мне приходится из-за этого рыбака-мудака тут сидеть.       Может, имеет смысл загорать здесь, а потом возвращаться по берегу на большой пляж и оттуда уже забродить в воду? Хотя нет, это будет выглядеть совсем уж странно. Перебазировался сюда – так тут и оставаться, а то у рыбачка возникнут нехорошие мысли о том, чем я тут занимаюсь, раз прячусь между купаниями. Я бы даже сказал, правильные нехорошие мысли у него возникнут. А так пусть думает, что я просто нашёл местечко получше, потому сюда и перешёл.       Я сгрыз большое сочное яблоко и вытянулся на спине. Ну что, продолжим «день воспоминаний»? Всё равно, чувствую, меня не отпустит, пока в памяти всю цепочку тех событий не прогоню. Так почему бы и не сегодня? Быстрее осмыслю всё – быстрее смогу из головы выкинуть.       Я снова прикрыл глаза. Итак, мы нализались в зюзю, потом… Потом случилось то, что случилось. Кажется, я всё-таки ещё помню голос Полины, какие-то слова про такси, чьи-то попытки натянуть на меня штаны. Впрочем, всё это мне могло уже и присниться. А затем…

***

      С трудом разлепив веки, сквозь туман в глазах я разглядел на прикроватном столике две початые бутылки: коньяк и сок. Секунду я соображал, откуда они могли там взяться, а затем воспоминания о вчерашнем вечере волной хлынули в голову.       «О господи, Поздняков, ты становишься крохобором! – мысленно простонал я. – Тащить с собой недопитые напитки из клуба! Что дальше? Пойдёшь вместе с бомжами пустые бутылки сдавать?»       Впрочем, наверное, мне всё-таки следовало поблагодарить своё подсознание, а не сетовать на его поведение. Оно, похоже, в отличие от пьяного рассудка отлично понимало, что на следующий день меня точно будет преследовать жуткий сушняк. А значит, надо было заранее запастись хоть какой-нибудь жидкостью. В идеале – спиртосодержащей, но в отсутствие таковой – хоть чем-то.       А ещё мне сейчас решительно не хотелось думать обо всем остальном. Нет, лучше я буду вспоминать про сок, про коньяк, про оперу с балетом, про напильники из тупого анекдота, летящие на юг, но только не о той оргии, которую я вчера устроил. Моя первая в жизни групповуха, и с кем? Нет, нет, стоп! Не думать об этом! А о чем? О, хомячки! Бурундучки! Чип и Дейл спешат на помощь! Чип-Чип-Чип-Чип и Дейл, ля-ля-ля…       Я с трудом протянул руку и хлебнул сперва коньяка, а затем и сока. Повалился обратно на постель. Ой, мамочки, как же болит голова! Да что ж это такое-то, а? Ведь бывали у меня пьянки и покруче – и ничего, справлялся как-то. А тут с двух неполных бутылок коньяка, да ещё на пятерых – и так ужраться?       Нет, похоже, не думать всё-таки не получится. Ладно, хорошо, оформим это в форме блиц-опроса. Итак, я помню, что было вчера? Да, помню. И что я по этому поводу чувствую? Да ничего. Нет, серьёзно? Серьёзно. Ни-че-го.       Да, я действительно помнил о том, что произошло вчера. И нет, это меня действительно почему-то сейчас не особо волновало. Да, меня трахнули трое бывших одноклассников. И я сам этого хотел, и получал от этого удовольствие. И да, кто-то скажет, что я – шлюха, и будет прав. Но я был пьян, и это было очевидно. А эти козлы тоже хороши – я их что, насильно на себя укладывал? Могли бы и не реагировать на мои призывы. Но, выходит, они тоже этого хотели? А ещё натуралы, называется!       Ну ладно, я мог так напиться, что у меня сорвало стоп-кран. Хотя подобное со мной всё-таки впервые за долгие годы. Но неужели гетеросексуальные парни – если только они не врали насчёт своих жён и девушек, конечно – могли вот так вот резко соблазниться на секс с мужиком?! Даже при условии длительного воздержания – уж если совсем невмоготу было, то они ведь наверняка дрочили дома, а не копили неделями сперму, чтобы в тот вечер всё истратить на меня!       Я поморщился, потер руками виски и снова потянулся к коньяку. Подумал секунду, и всё-таки взял не его, а сок. Нельзя прямо с утра опять нажираться, хватит! Я отхлебнул небольшой глоточек и поморщился. Приторно сладкий, неприятно! Мне бы сейчас чего-нибудь солёненького – рассольчика там, или хотя бы гоголь-моголь – тоже хорошо с похмелья помогает. Ох-ох-ох, что ж я маленьким не сдох?       Полежал ещё пару минут. Шум в голове стал постепенно стихать, пульсирующая боль тоже превратилась из кувалды, стучащей изнутри по вискам, в маленький острый молоточек. Всё равно неприятно, но уже не смертельно. Я осторожно пощупал зад. Ничего, вроде, даже не болит. Всё-таки многолетняя тренировка. Пора мне выдавать звание почетной проститутки – обслужить подряд троих и даже не поморщиться! Горло, правда, саднило нещадно, но тут уж ничего не поделаешь, остается только надеяться, что после еды это пройдет.       Я снова медленно приоткрыл сперва один глаз, затем второй. Свет, льющийся из окна, уже не вызывал ощущения вонзаемых в глазницы кинжалов. Отлично! Ещё немного – и я даже смогу нормально встать.       А вставать было надо: даже в теперешнем состоянии я помнил, что у меня сегодня последнее занятие по физике. Хорошо хоть не с утра, а в полдень. Осталось только его сдать, и можно больше не париться – сессия у меня и так автоматом будет зачтена. А сегодняшняя контрольная как раз открывает к ней доступ.        Кстати, сколько сейчас времени? Десять? Ну ничего, живём.       До одиннадцати я расхаживался. Организм достаточно быстро справился с утренним состоянием, и мне вроде стало даже как-то неплохо. Особенно после того, как я всё же добавил несколько глотков коньяка. И умудрился потом сделать яичницу с ветчиной на завтрак. От запаха жареного, правда, слегка мутило, но я мужественно заставил себя всё проглотить. Вот в душ не пошёл – это требовало слишком большого напряжения сил. Так что я просто как следует умылся, расчесался, на всякий случай намазал подмышки антиперспирантом, и набрал хорошо знакомый номер: – Я дома. Через полчаса надо быть в универе, – коротко бросил я. – Через десять минут буду, – так же лаконично отозвался телефон голосом отцовского водителя.       Оба шофера, работающие посменно, наверняка считают меня настоящей сволочью. И они, в принципе, правы – с ними я именно так себя и вёл. Пока я был ребенком, всё ещё было ничего, но за последние лет восемь они только и делали, что лезли в мою личную жизнь и сливали инфу отцу. Каждый раз они рассказывают, с кем везли меня домой, в каком я был при этом состоянии, и сколько времени провел ночью в клубе… И это при том, что я неоднократно просил обоих держать рот на замке. Так что в итоге, если я не хотел, чтобы меня спалили, мне приходилось выходить на улицу и ловить попутки, что невероятно раздражало.       Не вижу смысла заводить хорошие отношения с подобными людьми. Поэтому никаких «здрасьте» и «спасибо» они от меня больше не слышали. Только по делу: я там-то, надо туда-то. Всё, выполняй!       Я отхлебнул ещё глоток коньяка, но допивать не стал – мне всё-таки нужна была ясная голова, а не новое похмелье завтра. Вместо этого допил сок, сунул в рот жвачку, чтобы заглушить запах, и спустился к уже ожидающей меня внизу машине.

***

      До контрольной я так и не дошёл.       Ещё во время поездки я почувствовал, как сердце начало стучать со скоростью примерно миллион ударов в минуту. И вся та кровь, которую оно прокачивало сквозь себя, устремилась не куда-нибудь, а прямо мне в пах. Ибо ничем другим объяснить тот стояк, что внезапно возник в моих в штанах, я не мог. Резко и быстро, почти до физической боли. Я с трудом сдерживался, чтобы не начать лапать сидящего рядом водилу. Только этого не хватало!       Едва машина подрулила к дверям универа, я пулей вылетел наружу. Да что же это такое-то, а?! Мною завладело то же самое чувство, что и вчера: я просто умирал от желания! Хотелось отдаться кому угодно, хоть ближайшему фонарному столбу. Или самому его трахнуть – без разницы! Неужели это такая реакция после вчерашнего? Я что, становлюсь нимфоманом? Интересно, а есть ли вообще такое понятие для мужчин? А для мужчин, предпочитающих свой пол? Или это просто зовется общим термином «сексуальный маньяк»?       Прикрывая бугор на ширинке наплечной сумкой, я бросился внутрь здания и побежал к туалету. Надо срочно что-нибудь сделать! Облить голову холодной водой. Поссать ещё – может, у меня просто мочевой пузырь переполнен? Или даже быстро передёрнуть, если получится…       «Нет, мне надо… Надо домой! Со мной что-то не так…»       Эту в высшей степени разумную мысль я так и не сумел додумать до конца, потому что в коридоре наткнулся на него – весьма хорошенького первокурсника, который весь год бросал на меня заинтересованные взгляды, но с которым мне как-то влом было заводить отношения. Парней для одноразового траха я и так мог найти, а устраивать шашни с малолетками, которые к тому же не вызывают особого желания – какой смысл?       Точнее, не вызывали до сегодняшнего дня. Сейчас я смотрел на этого паренька и думал: вот оно, моё спасение! Только огромным усилием воли я сдержался, чтобы не наброситься на него прямо тут, а хотя бы попытаться сперва поговорить. – А ну-ка стой! – схватил я за руку испуганно отскочившего от меня «первака». – Ты куда это? – На… На пару, – округлил тот глаза, недоуменно глядя на мои руки, крепко вцепившиеся в его запястья. – А ты… То есть, «Вы» – Вы кто? – Ой, только не делай вид, что не знаешь, кто я! – я нетерпеливо закатил глаза и рванул парня поближе к себе. – Как ты смотришь на то, чтобы ненадолго уединиться? – и я отодвинул сумку в сторону, демонстрируя то, что творилось у меня в штанах. – Я… что… зачем?.. – залепетал мальчишка что-то нелепое, разом растеряв всю свою томную загадочность, с которой поглядывал в мою сторону. – В смысле?..       Как же он меня сейчас раздражал своим мямленьем! Ну что за мода у шлюх – корчить из себя невинность? Причём как раз в тот момент, когда у собеседника совершенно нет сил терпеть! – Посмотри мне между ног! – стараясь не выдавать своего раздражения, потребовал я. Хотя это было излишним – глаза парня и так сфокусировались на нужном месте, безо всяких подсказок с моей стороны. – Видишь, что ты со мной делаешь? – нагло соврал я. – Ну что ты столбом стоишь? Давай, у тебя есть возможность! – наседал я на парня. – Отстаньте. Прекратите! Вы не в себе! – пятился тот, пряча глаза и пытаясь освободиться из моих цепких рук. – Да ладно тебе, хватит ломаться! – я был настроен решительно. Сердце стучало где-то в горле, а приток крови грозил попросту разорвать пульсирующий член. – Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь, а? – Никак я не смотрю! – пискнул тот. – Смотришь-смотришь! – выдохнул я, приближая губы к его уху. – И запомни: я не терплю отказов! У тебя есть единственный шанс!       Я прекратил борьбу, демонстративно отпустив чужие руки и скрестив собственные на груди. – Повторяю: только один шанс! – я властно взглянул на тяжело дышащего паренька. Какой же он милый, когда смущается. Мне так это нравится! Может, он всё-таки не такая шалава, как я подумал вначале? Впрочем, вздумай я замутить с ним по-настоящему, это было бы неплохо, но сейчас мне этот вариант как раз не особо нравился. Ещё не хватало, чтобы он оказался скромным пай-мальчиком и отказался от моего предложения! – Что за шанс? – настороженность в голосе, во взгляде. И ещё кое-что: надежда! Ага, попался!       Да, именно этого я и ждал! Когда до него дойдёт, что он сейчас может как получить давно желаемое, так и всё потерять. Нельзя было медлить ни минуты. – Шанс быть со мной, – я сказал это резко, глядя ему прямо в глаза. – Либо мы сейчас идём вместе и ты делаешь, что я говорю – и тогда у нас с тобой позже будет возможность познакомиться получше: может быть, стать друзьями, а может, даже постоянно встречаться. Или…       Я сделал выразительную паузу, и он не выдержал: – Или что? – Или я сейчас ухожу, и больше никогда даже не взгляну в твою сторону, что бы ты ни делал. И никто из моего окружения – тоже. А через недельку весь универ будет судачить о том, что «это – тот самый парень, которого продинамил сам Поздняков».       Паренёк скривился, как от зубной боли. – А с чего вдруг это ты меня «продинамишь»? Это же не я тебе в коридоре на шею вешаюсь. Это как раз я с тобой не соглашусь пойти, а не наоборот… – Да, но говорить-то будут иначе! – я томно улыбнулся, а затем придал лицу искреннее выражение озабоченности и продолжил: – И если про меня все и так всё знают, но ничего не могут сделать, потому что боятся со мной связываться, то с тобой будет другая история. Ты готов, чтобы вся твоя группа узнала, что ты – гомик? Как ты думаешь, как ты будешь дальше с этим жить? – Я не гомик! – пискнул парень в ужасе, но я в ответ только презрительно рассмеялся, проследив бурю эмоций, пронёсшихся у него на лице. Значит, всё-таки не шлюшка? Ну да ладно, всё равно уже никуда не денется. – Во-первых, ты забыл, с кем разговариваешь. Уж я-то точно вижу таких же, как я сам. А во-вторых, это не имеет значения. Если я скажу, мне всё равно поверят. А тебе – нет. И доказать обратное ты не сможешь.       Я слегка смягчил тон, хоть мне и хотелось дать несговорчивому пацану по морде за то, что он так тянет, видя моё состояние. Ничего, за это промедление я вставлю ему без предварительной подготовки, пусть прочувствует весь спектр ощущений по-полной! – Ты можешь стать местной знаменитостью, как я. Только в гораздо худшем смысле, – я подождал, пока до него дойдут мои слова, и продолжил. – Но я не хочу этого! Ты что, не понимаешь: ты мне действительно нравишься! Но я не знаю, подойдём ли мы друг другу? И всё, чего я хочу – это просто попробовать, понимаешь? Мне нужно понять, здесь и сейчас. Я бы этого в самом деле хотел, – закончил я, соблазнительно улыбаясь и облизывая губы.       Собеседник как заворожённый проследил за моим языком. – Пойдём же! Времени почти нет, через двадцать минут пара кончится! – я снова схватил парня за руку и потянул за собой в сторону ближайшего туалета. И, к моему удовлетворению, на этот раз он позволил повести себя. Ну наконец-то, а то я уже начинал терять терпение!       Чувствуя себя, как бегун после десятичасового марафона, я протащил за собой трясущегося мальчишку мимо ряда раковин и припечатал его спиной к кафельной стене рядом с туалетными кабинками. Замки на всех были сломаны, и, к счастью, ни одна из них занятой не оказалась. Всё это я отметил мимоходом, поскольку помутившееся зрение и кружащаяся голова не давали нормально соображать.       Вцепившись в ремень парня, я рванул его застёжку и следующим движением уже сдёрнул со своей жертвы штаны вместе с трусами. Он даже воспротивиться не успел, а когда попытался было вернуть брюки на место, было уже поздно – я вновь схватил его за руки и прижал их по бокам, больно сдавив. – Не дёргайся! – прошипел я, опускаясь перед пареньком на колени.       Несмотря на слабость и обуревавшую меня злость, я всё-таки запоздало сообразил: никакая он не шлюшка; похоже, у пацана действительно опыта с гулькин нос, и пытаться от него сейчас добиться чего-то особенного бессмысленно. И уж тем более пробовать нагнуть его – полчаса только втискиваться буду. А мне сейчас необходима срочная разрядка. Трахнуть его, конечно, всё равно придётся, коли уж он меня вынудил столько времени его уламывать, но с этим можно подождать до следующего раза. Никуда он от меня теперь не денется! А сейчас…       Я застонал от нового приступа. Больше раздумывать я просто не мог, и сделал первое, что пришло в голову: вцепился губами в поджавшийся от страха небольшой аккуратный член, висящий как раз на уровне моего лица, и принялся бешено обсасывать его, работая языком со скоростью вентилятора. А спустя минуту, убедившись, что парень смирился и прекратил меня отталкивать, я отпустил его руки, спустил свои штаны до уровня щиколоток, и принялся остервенело надрачивать собственный бешеный стояк, пытаясь побыстрее довести себя до разрядки. Сдавленные стоны и хрипы, несущиеся сверху, и вполне себе неплохая по объему каменная твёрдость у меня во рту показывали, что мои усилия не пропадают даром.       Так гораздо интереснее. Просто дрочить себе – это как-то слишком банально. Когда рядом есть кто-то – кто угодно, лишь бы было с кем разделить наслаждение – это всегда приносит гораздо большее удовольствие. Я даже соизволил поднять глаза кверху и полюбоваться выражением лица мальчишки, смотрящего на меня сквозь пелену страсти и призывно двигающего бедрами. И куда только делась вся его стеснительность, а?       А он и правда ничего так! Может, я даже захочу с ним не просто пару раз перепихнуться, а месяцок-другой позависать вместе. Надо дать мальчику шанс. И да, быть с ним в пассиве сразу, конечно, нельзя – всё-таки он младше гораздо. Но после того, как я его отымею пару раз, можно будет позволить ему и это. Представляю, как он будет трахать меня: размашисто, слегка дёргано, неопытно, скользя своим телом по моему, целуя в шею, пока я зарываюсь руками в его чуть влажные от выступившего пота волосы и обхватываю его ногами; как тело его будет спешить, стараясь поскорее кончить, а разум будет с ним бороться, стараясь не опозорить хозяина, сделавшего это слишком рано…       Я охнул и задёргался, пачкая коричневые кафельные плитки пола горячими белыми струями и ещё быстрее двигая ртом, стараясь заставить кончить пацана, пока мой собственный кайф не развеялся и мне не стало противно всё происходящее. Парень застонал в голос, стал ещё быстрее подаваться мне навстречу, и вдруг… – Что здесь происходит?!! – раздался откуда-то слева от нас рык, напоминающий нечто среднее между рёвом раненого бизона и близким раскатом грома.       Мой горе-партнёр успел что-то пискнуть, а затем… У меня, конечно, были закрыты глаза, но мне показалось, что он просто растворился. Секунду назад его член ещё толкался вглубь моего рта, а в следующее мгновение ощущение исчезло. Я только услышал, как что-то на ходу врезалось в дверь, чуть ли не срывая её с петель, и звук стремительно удаляющегося топота.       Интересно, как можно так быстро бегать со спущенными штанами? Надо будет потом поинтересоваться, не состоит ли этот паренёк в местной спортивной секции? Если нет, то в его лице они определённо многое потеряли! Кстати, а как его зовут? Я же даже не спросил…       Всё это молнией пронеслось у меня в голове, пока я сидел голым задом на полу, приходя в себя после случившегося. Это были «мгновенные» мысли, которые рождались и исчезали в мозгу как бы сами по себе, а параллельно я успевал ещё медленно размышлять о другом: стоит ли мне вообще открывать глаза? Может, лучше остаться спокойно сидеть, и тогда через некоторое время я просто очнусь у себя дома в кровати? Но нет, это вряд ли – слишком уж холодно попе от кафеля, во сне такого не бывает. Да и сердцебиение постепенно приходит в норму, кажется. Значит, и вправду нужно было просто пар выпустить. Только вот желудок чего-то весь сжался в тугой комок…       Быстрые шаги – но явно не паренька – метнулись куда-то в направлении потенциально выбитых дверей, а затем вернулись назад. Видимо, моему внезапному партнёру всё-таки удалось скрыться. Ради его же блага будем надеяться, что его не успели как следует разглядеть. Ну так что – похоже, всё-таки пора открывать глаза? – Я спрашиваю, что здесь происходит?! – снова раздалось рядом. Теперь это уже напоминало змеиное шипение, резанувшее по ушам.       Я поднял голову и встретился взглядом с преподом по экономике, который вел у нас бухучёт в прошлом году. Неприятный мужик возрастом хорошо за пятьдесят, он со вкусом валил студентов и был крайне разочарован, когда обнаружил, что я вполне способен сдать его предмет, не прибегая ко взяткам. Но справедливости ради надо заметить, что хоть он и гонял на экзамене по всему объёму курса, хоть и старался выбрать ситуации посложнее, но не выходил за рамки того, что успел дать на парах. А то ведь есть такие преподы, которые убеждены, что «на «отлично» знает Бог, преподаватель – на «хорошо», а студент – в лучшем случае на «удовлетворительно». С такими приходилось решать вопрос где финансово, а где авторитетом отца – мне же нужен был красный диплом, а не просто справка о посещениях лекций, к коим сейчас приравнивается обычный. У Поздняковых всё должно быть безупречно, мать вашу! Даже сидение на голой жопе перед лужей собственного семени должно быть как минимум изысканным. Хорошо, кстати, что парень не успел кончить – со стекающей по щекам спермой выглядеть более-менее пристойно было бы ещё сложнее.       В общем, препод был злобный, ехидный, и к тому же принципиальный. И сейчас он смотрел на меня взглядом, полным такого презрения, что было понятно: просить его сделать вид, что ничего не случилось, бесполезно. – Поздняков! – злобно процедил этот монстр, отступая на полшага и глядя на меня, как чёрт на икону. Вот когда жалеешь, что твоя личность настолько известна! – Я всякого мог ожидать, но эта… Эта мерзость… Это уже запредельно! Я… Я… – он передёрнулся от отвращения. – Я не могу позволить, чтобы подобное происходило в стенах нашего ВУЗа! Вам… То есть, тебе… Ты лучше сам прямо сейчас отправляйся в деканат и пиши заявление на отчисление! Потому что я тебе клянусь, я так это дело не оставлю! И мне плевать, кто там твой папочка, и в каких отношениях он состоит с ректором!       Я тупо смотрел на него и только слегка шмыгал носом, не говоря ни слова.       Глаза мужика возбуждённо сверкали, лицо стало багрово красным, и он даже немного придвинулся ко мне, словно собираясь пнуть ногой, но сдержался. И правильно сделал, в общем-то – переломы в его возрасте срастаются уже довольно долго. – И если эту историю попытаются замять… Если ты, гнида такая, всё-таки решишь остаться… Я позабочусь, чтобы каждый преподаватель, каждый студент знал о том, что тут произошло! А потом об этом узнает весь город, может быть, даже на телевидение это всё попадет, и тогда твоему папуле будет ооооочень сложно продолжать протирать штаны в администрации, когда каждый второй в стране будет знать про его сына-извращенца, который сосёт по туалетам! Да и ты сам захочешь отсюда свалить, потому что каждый нормальный человек будет плеваться при виде тебя! – препод покраснел ещё больше и замахал руками, как ветряная мельница. – И второго выродка тоже отыщем! Ты мне сам скажешь, кто это, если не хочешь, чтобы вся эта история выплыла наружу, ты понял? Сам назовёшь его имя!       Он что-то продолжал ещё вещать о том, как я пожалею, как мы оба пожалеем, как пожалеет мой отец и вся моя семья, все мои друзья и родные, но мне уже было не до того. Тяжесть в желудке и головокружение, нараставшие всю последнюю минуту, дали о себе знать. Я снова встретился с профессором взглядом, вяло улыбнулся и… обильно и сосредоточенно сблевал утренней яичницей с кусочками свинины прямо на его строгие лакированные туфли.

***

– Я вырастил чудовище, – голос отца был необычно усталым.       Он сидел за столом в своём кабинете, а я стоял напротив, словно какой-то провинившийся школьник. И это положение дел меня жутко бесило. Но ни одного стула, кроме отцовского кресла, в комнате больше не было. И я даже не помнил: так всегда было, или это специально к моему визиту он так подготовился? Я редко бывал в этом месте родительской квартиры, потому что тут всегда вершилась Работа! Причём именно так, с большой буквы. А маленький мальчик производил слишком много шума, и ему не следовало появляться там, где он мешал главе семьи заниматься Делом.       И как повелось с детства, что меня туда приглашали только если требовалось отчитать за какую-то шалость, так у меня эта комната и стала ассоциироваться с таким вот «местом наказания». Так что я совершенно не стремился сюда заглядывать даже теперь, став взрослым. Поэтому просто стоял и молчал, глядя на родителя.       Тот устало потёр виски и уставился куда-то в пространство перед собой. Признаться, я ждал, что он будет на меня орать, и был уже готов встретить его напор встречным хамством, но эту первую фразу он произнёс очень тихо, на грани слышимости, и от этого было только хуже.       На какое-то время воцарилась тишина, а затем отец продолжил: – Знаешь, в последнее время я часто думаю: зачем всё это? – мужчина снова смотрел на меня. – Зачем я работаю днём и ночью? Зачем устроил тебя в университет, вместо того, чтобы отправить служить в армию? Почему позволяю тебе делать всё, что заблагорассудится, вместо того, чтобы давно уже отправить в самостоятельное плавание? Для чего вообще стараюсь, чтобы у тебя были в жизни все возможности, если ты, похоже, принял решение всё это так бездарно просрать?       О, это было уже что-то новенькое! Меня решили поспрашивать о смысле жизни? – Нет, не таким я тебя воспитывал! – закончил отец.       Конечно, он был прав, в глубине души я это понимал. Но вся эта ситуация…       Ещё тогда, в туалете, когда меня вывернуло прямо на препода… Помню, он тогда опять что-то громко кричал, и всё-таки несколько раз, кажется, меня ударил, но я уже не реагировал. Я сидел, пытаясь натянуть непослушными пальцами штаны, и вяло сопротивлялся всё новым приступам тошноты. А в голове билась только одна мысль: «Посмотри на себя, Поздняков! Посмотри на себя. До чего ты докатился. Стыдно. Стыдно! Как же стыдно!!»       Почему-то этот старый, чопорный, с ног до головы затянутый в строгий чёрный костюм хрыч – я таких «правильных» людей всегда презирал – сумел разбудить во мне то чувство, которого я не испытывал с тех пор, как закончил младшую школу, и от которого, как мне казалось, во мне давно уже ничего не осталось. И в тот момент что-то глубоко во мне, сидящем на холодном грязном полу рядом с лужами собственной рвоты и спермы, с залитым от сосания чужого члена слюной подбородком, покорно сносящим вопли и удары беснующегося рядом старикашки, надломилось. Я просто больше не мог быть собой таким. Нужно было что-то менять.        Но услышать про воспитание? Именно на этой фразе меня прорвало: – Не воспитывал, папа? Ты меня таким не воспитывал? – я подался вперед, оперевшись руками о тяжёлый дубовый стол и нависая над сидящим отцом. – Да тебе вообще это слово, похоже, незнакомо! Как у тебя только язык поворачивается его произносить? Сколько я себя помню, ты всегда был на работе! А когда мы отправлялись в отпуск, ты сам всегда старался держаться от меня подальше! – Что-о?! – кажется, отец и правда выглядел ошеломлённым. – Что слышал! – огрызнулся я. – Тебе всегда было некогда хоть чем-то со мной заниматься. Ты просто отсылал меня куда подальше: то на экскурсию, то на пляж, то просто поискать себе друзей и «не мешать папуле работать». Ну вот я и нахожу себе друзей! Разве не этого ты от меня хотел, а? А от тебя я если что и слышу, кроме «Не отвлекай меня, я занят!», то только упреки и нотации. И так – всю жизнь! Ни тебе, ни маме до меня давно уже нету никакого дела, если только это не касается каких-то ваших интересов и моих, как вы выражаетесь, «долгосрочных перспектив». «Тебе надо учиться! Тебе надо развиваться! Ты должен сходить с нами с матерью на этот приём, потому что там подразумевается семейное участие, и поэтому будь так добр отложить свои собственные дела куда подальше, нацепить костюм и улыбку – и вперёд!» А как насчёт того, чего я сам хочу? – Ах вот как? – как я уже сказал, я был готов, что на меня будут орать, будут упрекать во всех смертных грехах. Но в голосе отца слышалось что-то гораздо худшее: безмерное разочарование. – Значит, всё, что происходит – это из-за того, что мы, как ты считаешь, ограничиваем твою свободу, да? Которая, судя по всему, выражается в том, чтобы подставлять мужикам свою задницу в общественных местах? А мы с матерью так плохи тем, что не выражаем по этому поводу должного восторга? Я уж не говорю о том, что на нашем месте многие родители тебя за сам этот факт давно бы уже собственными руками прибили, едва только узнав про что-то подобное. И это ты называешь «ограничением свободы», да? – Нет, вы только послушайте, что произошло, а?! – картинно изумился я. – Мне вдруг резко начали напоминать, что я, оказывается, неполноценный извращенец! Чувствую, сейчас я много нового о себе узнаю, да? Что всё это время меня только терпели, а на самом деле это только потому, что я – выродок, которого вся семья стесняется, и именно поэтому меня так старательно игнорировали… – Хватит нести чушь! – резко прервал меня отец, все так же не повышая голоса. – И не передёргивай смысл моих слов. Насчёт твоей ориентации мы с матерью давно уже смирились. И тебе нечем тут нас попрекнуть: если ты помнишь, то ни разу никто из нас тебе на этот счёт ни слова упрёка не сказал. А если ты считаешь иначе, то задумайся вот над чем: а что мешало нам, если мы тебя, как ты считаешь, записали в ренегаты – что мешало нам попробовать обзавестись вторым ребёнком? Вторым сыном или дочкой? Такими, у которых уж точно будет всё хорошо с половым влечением? Возраст нам и сейчас ещё позволяет, а уж когда мы впервые стали замечать у тебя эти… эти повадки… Тогда уж тем более могли бы это сделать.       Я молча хватал ртом воздух. Эта идея казалась мне какой-то невероятной. Чтобы у меня внезапно появился брат или сестра? С такой разницей в возрасте? Да нет, это бред какой-то! Неужели они и правда о таком подумывали? Да не может этого быть!       Если бы в комнате был ещё один стул, я бы сейчас точно сел. Но пришлось справляться с потрясением, стоя на ногах. – Ты что, хочешь сказать, что мама?.. – переведя дыхание, начал было я, но отец махнул рукой. – Ты меня вообще слушаешь? – поинтересовался он. – Мама не беременна, не дёргайся. Я говорю, что мы могли бы попробовать, если бы тебя, как ты подозреваешь, считали каким-то неполноценным. Но, как видишь, не стали этого делать. Это чтобы развеять твои дурацкие сомнения на сей счёт.       Отец встал и прошёл мимо меня к книжному шкафу. – Какая ирония! – протянул он. – Столько книг по управлению и конфликтологии прочитано, но ни в одной из них не сказано, как разговаривать с собственным сыном, когда его поведение выходит за все разумные пределы. Наверное, мне надо было больше внимания уделять не вопросам общения с коллегами, а разделу семейной психологии.       Я собрался было высказать, куда ему следует запихнуть все эти книжные шаблоны, но он опять продолжил: – Значит, ты хочешь свободы, так? Точнее, того, что, как ты считаешь, зовётся свободой, – отец развернулся и мы стояли теперь напротив друг друга, глаза в глаза. – Только, как мне кажется, ты путаешь такие понятия, как «свобода» и «вседозволенность». И если тебе не мешать, то ты с удовольствием станешь худшим врагом и самому себе, и окружающим. А мне бы не хотелось однажды услышать в сводках новостей, как моего сына посадили за убийство или ограбление. Или что он скончался в каком-нибудь притоне от передозировки наркотиков. – Ой, может, хватит?! – вызверился я. – Ещё в бандиты меня записывать не хватало! Что я, по-твоему, сам не понимаю, что это ненормальная ситуация?! Прекрасно я все осознаю. И не специально я это сделал. Если хочешь знать, сосать мне нравится у себя дома, в собственной постели, на мягких простынях, а никак не в университетских туалетах! – я намеренно говорил грубо, потому что этот разговор шёл совсем не так, как мне бы хотелось. Хотя как мне хотелось, я и сам не мог сказать. В идеале лучше бы его вообще, конечно, не было.       Как я и рассчитывал, отец скривился от таких слов. Ничего, пусть привыкает! Я ведь не просто так говорил, что у него времени на моё воспитание не было – так что пусть теперь пожинает плоды моего «самообразования». Потому что меня жутко бесило это его показное спокойствие, и я никак не мог понять, к чему он клонит. – Не знаю, что ты подразумеваешь под «не специально», – заявил родитель. – И, если честно, понимать не хочу, как можно «не специально» сделать кому-то… – он на секунду замялся, но потом всё-таки выдавил из себя, будто выплюнул: – Как вообще можно одному парню сделать другому минет, да ещё в общественном месте! А если это было что-нибудь типа «на спор» или проигрыша в карты – то тем хуже! Тогда я тем более прав, что оставшись без контроля, ты сам себе станешь наихудшим врагом. Впрочем, как я говорю, выяснять подробности я не собираюсь. И хватит про это. Гораздо важнее то, что будет дальше.       Ну наконец-то самое главное! Внутренне я весь сжался, хотя старался не подавать виду. Интересно, что он попытается придумать? Домашний арест? Пфф, детский сад! Всё равно ведь я буду делать что хочу, не наручниками же он меня прикуёт. Это было бы слишком даже для папочки. Что ещё? Жениться заставит, внуков потребует? Тоже бред, никто меня не заставит сказать «да» на свадьбе, да и что это изменит? Что-то какие-то всё дебильные мысли в голову лезут… Ладно, лучше просто послушаю, что же он такого для меня придумал. – В общем, несмотря на все мои возможности, я не Господь Бог. Больше оставаться в своём университете после случившегося ты не можешь. Поэтому со следующего учебного года ты переезжаешь учиться в Воронеж, – известил меня папуля. – Экзамены у тебя уже все сданы, перевод через пару дней оформят, так что в добрый путь!       Я ошарашенно вытаращил глаза. Как это – в Воронеж?! Подождите, а как же «тебя надо контролировать»? Да и, позвольте, куда это я там поеду? Почему именно туда?! Я понимаю ещё, в Москву бы, в МГУ, допустим. Но почему в соседний город, что за?.. – Свободы ты хотел – свободу и получай, – сурово вещал родитель. – Но свободу не безграничную, а как у всех остальных, нормальных, – последнее слово он особо выделил голосом, – людей. Которая обычно ограничена их финансовыми возможностями. Я уже всё выяснил.       Твоя повышенная стипендия – это тысяча двести рублей, в три раза больше обычной. Молодец, тут нечего сказать, заслужил. Идём дальше. Ты сегодня получаешь от нас с матерью в месяц примерно в сто раз больше – за последние месяцы ты тратил от ста до ста двадцати тысяч, судя по выписке с твоей карты. Ну что же, совсем оставлять тебя без финансов я не стану, но сумму урежем до десяти тысяч в месяц. По сегодняшним меркам это вполне неплохая зарплата среднего офисного работника. А тебе она будет доставаться просто так. Я не знаю, как люди умудряются жить на эти деньги, но как-то ведь могут – значит, и у тебя должно получиться.       Но не думай, что это тебе даётся как раньше – на «карманные расходы». Нет, на эти деньги тебе придется снимать квартиру, покупать себе еду и одежду, оплачивать проезд в транспорте и вообще делать всё то, что обычно делают нормальные студенты. Ты, кстати, сможешь неплохо сэкономить на квартире, поселившись в общежитии – место тебе предоставят. По крайней мере будет, где остановиться сразу после приезда, чтобы ты не заявлял, что я тебя без гроша в кармане выкинул из дома в незнакомый город.       Я молча переваривал услышанное. Десять тысяч? Жалких десять тысяч?! Да ещё с учётом бытовых расходов – это же вообще ничего не останется на нормальную жизнь! Он что, издевается? Хотя тон, вроде, вполне серьёзный… – Кроме того, тебе по-прежнему не придется пока думать о трудоустройстве, – продолжал отец. – В этом отношении моя позиция остаётся неизменной. Ты всё-таки должен учиться, а не забегать на пары между делом. По крайней мере, не на последнем курсе. Но я поговорил на месте твоей прошлогодней работы… У них по-прежнему есть вакансии проектировщиков и архитекторов. Если захочешь – сможешь ближайшие полгода работать удалённо: брать проекты, выполнять их в свободное время, а потом сдавать. Это, конечно, всё равно потребует визитов в офис, но не чаще раза в месяц, а то и реже. Тут ведь совсем недалеко, особого труда поездка не составит. Зато какая-никакая, а подработка.       Так, теперь становится понятно, почему в качестве цели перевода выбрана не Москва, а ближайший город. Значит, мне пытаются создать «комфортные условия для совмещения учёбы и рабочей занятости»? Ну-ну! – Ты волен, конечно, и отказаться, если тебе не нужны дополнительные деньги. Или поискать другое место работы. Но я не уверен, что где-то ещё ты сможешь получить такой свободный график. А ты ведь именно этого хочешь – свободы, как мы уже выяснили. В общем, вот так, – закончил отец свой монолог, садясь обратно за стол. – Будем считать, что прошлое забыто, отныне смотрим только в светлое будущее! – Я никуда не поеду! – категорично заявил я, уже заранее понимая, что битва проиграна. Раз отец в таких деталях всё расписал – значит, у него уже всё продумано и устроено, так что рыпаться бесполезно. Но я не мог просто молчать и со всем соглашаться, когда за меня решают мою судьбу. – Если хочешь доучиться в университете и получить диплом – поедешь! – отрезал отец. – Здесь тебе после всего случившегося делать нечего. Я уже сказал: оценки проставлены, перевод будет оформлен, хочешь ты того или нет. Так что ничего, кроме постоянного шёпота за спиной, ты своим упрямством не добьешься, даже если по-прежнему будешь ходить на пары здесь. И при условии, что тебя вообще будут пускать в здание без действующего студенческого билета. А вмешиваться, чтобы тебе автоматом ставили оценки там, – он махнул рукой куда-то в сторону воображаемого Воронежа, – я не буду. Мне скандал в прессе не нужен. Не будешь ходить на пары в новом универститете – вылетишь с учёбы с концами. Фактически, пустишь четыре года своей жизни псу под хвост. Я и так с трудом сдерживаю распространение информации о твоём «подвиге». Ты, видимо, не задумываешься, что твои выходки могут стоить мне работы? – Да нахрен эту твою работу! – зло крикнул я. – Ты только о ней и можешь думать! Я же тебе про это говорил, а ты меня так и не услышал! Ты не думал, что все эти проблемы – это как раз из-за неё? – Вот когда посидишь на одиннадцати тысячах в месяц – тогда и поймёшь, «нахрен» её, «в жопу» или куда ещё, – очень спокойно ответил отец. – А пока ты этого не прочувствовал – о чём с тобой говорить? Я был не прав не в том, что мало времени тебе посвящал, а в том, что слишком многое тебе позволял, пытаясь этот самый недостаток внимания компенсировать деньгами. Теперь я вижу свою ошибку. И если со вниманием пока ничего поделать не могу, да и поздно уже – ты не ребёнок, чтобы с тобой начинать в турпоходы ходить и учить костёр разжигать – то делаю то единственное, что возможно: ограничиваю тебя в притоке того, что тебя испортило. Так что, сын, отныне ты будешь учиться жить нормальной жизнью, а не порхать, как бабочка, по ночным клубам. Думаю, ты быстро поймёшь, что кушать каждый день – это гораздо приятнее, чем просадить все деньги за один вечер, упившись в хлам, а потом весь месяц лапу сосать. – Я лучше кое-что другое сосать буду! – мстительно бросил я, разворачиваясь к выходу. – Вперёд! – напутствовал отец. – Предотвратить твое заражение сифилисом или СПИДом я всё равно не смогу – ни оставив тебя без копейки, ни, наоборот, отдав тебе все деньги мира. Так что тут тебе самому решать, как именно испортить свою жизнь. Я лишь даю тебе шанс взглянуть на неё с другой стороны и попытаться разобраться, какой ты хочешь видеть её в дальнейшем. – Летом я всё равно работать не буду! – уже понимая, что эта битва проиграна, заявил я. Просто чтобы последнее слово осталось за мной, хоть и понимал прекрасно, насколько это выглядит по-детски. – Раз я сдал экзамены, то до сентября у меня каникулы! И я проведу их так, как посчитаю нужным! – выкрикнул я, выходя из кабинета.       И, закрыв за собой дверь, застыл, привалившись спиной к стене и пытаясь справиться со сдавившим горло комком.       Мда, вот это поворот… Ладно, хотя бы не нужно думать теперь о том, как разруливать вчерашнюю ситуацию – похоже, об этом за меня уже позаботились. А дальше… Где-то тысяч семьдесят у меня наличными должно быть, вспомнил я. Конечно, о клубах и правда придётся забыть, но на первое время этого хватит… Но другой город?..       Ох, как же я устал! Как же я чертовски устал! Надо бы махнуть на отдых куда-нибудь подальше, но это точно подорвёт моё финансовое положение. А мне же теперь надо экономить, по крайней мере, первое время точно. Да и что это будет за отдых? Опять бухать в баре и трахаться с теми, чьи имена через неделю сотрутся из памяти? Что это, в самом деле, за жизнь такая? Ведь как ни крути, а отец всё же прав: всякое в моей жизни случалось, но недавние события уже ни в какие рамки не лезут. Похоже, кто-то стремительно опускается на дно…       Так, мне надо уехать. Это совершенно точно. Но точно не в загул ударяться. Надо всё осмыслить, подготовиться морально к началу осени, да и просто отдохнуть. Поехать, что ли, к кому-нибудь из приятелей в гости? Нет, не вариант. Друзья у меня, конечно, замечательные, но если попытаться остаться у кого-то из них надолго, рано или поздно придётся рассказывать всю эту историю, чего мне совершенно не хотелось.       Нет, нет, вариант с друзьями можно даже не рассматривать! Надо хорошенько отвлечься, забыть всё произошедшее! Так, где я сейчас могу найти максимально спокойное место? Чтобы было хорошо и тихо, ничто не тревожило и жизнь казалась волшебной сказкой, как в далеком детстве… В детстве? О, точно, а это идея! Что, если попробовать отправиться в деревню к бабушке?..

***

      Я поднялся на песке и потряс головой, в который уже раз отгоняя неприятные воспоминания. Надеюсь, теперь, когда я прокрутил в голове всю цепочку событий, из-за которых приехал сюда, меня наконец отпустит? Или сколько раз мне надо вспомнить все произошедшее, чтобы перестать на этом циклиться? Ведь сам себе, считай, порчу летний отдых. А когда ещё доведется теперь понежиться на пляже? Если верить словам отца, а он обычно свои обещания держал, у меня вряд ли получится будущей зимой пару раз отдохнуть где-нибудь в солнечных краях, так что надо ловить каждую минуту здесь и сейчас.       А солнце, словно услышав мои мысли, пекло немилосердно, призывая снова освежиться. Что я и сделал. Плавал долго, со вкусом смакуя ласкающую тело прохладу. Рыбак всё так же неподвижно сидел на своём месте, а я даже не стал к нему приближаться – вниз по течению тоже полно места, и всё оно полностью в моем распоряжении. Так что мне вполне хорошо и тут. А что немного в иле пачкаюсь, когда выхожу – так это пустяки же, меня это и не напрягает вовсе. Нет-нет, совершенно не бесит. Да точно же! Я спокоен, я совершенно, мать его, спокоен!! Повырывать нахрен все эти водоросли, чтобы их тут никогда больше не прорастало!!       Но вместо усиленной борьбы с водной растительностью я предпочел вернуться на песочек. Несколько минут поёрзал на спине, устраиваясь поудобнее. Над водой поднялся довольно сильный ветер, наполняя пространство вокруг усыпляющим шорохом камышей и никак не дающий как следует согреться, несмотря на жаркое солнце. Похоже, я слегка переохладился, доказывая самому себе, как много у меня места для плавания. Как бы не простудиться таким макаром!       Глядя на быстро несущиеся по небу облака, я, как ни странно, подумал о том, хорошо ли в такую погоду ловится рыба у моего соседа. Наверное, поплавок все время сносит, закинуть удочку нормально не получается, и клёва никакого нет. Вот он, наверное, бесится. Хе-хе, как здорово. Сидит там себе, весь такой независимый, как будто ни ветер, ни жара ему нипочем, и злится, хотя изо всех сил скрывает это. Просто замечательно, если так!       Мне и правда доставляла удовольствие эта мысль. Сам уж не знаю, почему. Я представлял себе, как он хмурится, как раз за разом напрягаются его руки, подсекая дёргающийся крючок, а на деле оказывается, что это просто ветер колышет поплавок.       Его руки… Ммм… Хоть я с утра и устроил себе сеанс «баклажаноблудия», но всё равно при мысли об этом молодом теле, сидящем по другую сторону реки, моё тело внезапно начало реагировать вполне однозначным образом. И решив, что не стоит отказывать себе в удовольствии, я не торопясь принялся размеренно водить рукой по твёрдо вставшему члену, всё так же глядя в небеса. Это занятие, кстати, помимо просто удовольствия дало ещё и дополнительный положительный эффект в виде распространившегося по телу тепла.       «Точно, как же я сразу не догадался! – подумал я, убыстряя темп и чувствуя, как по нервам всё сильнее начинает разливаться наслаждение. – Ведь лучший способ согреться – это заняться сексом или подрочить! Вот сейчас я ка-ак совмещу приятное с полезным… Очень приятное… Очень-очень приятное… Вот совсем-совсем прият…»       Внезапно мои мысли были прерваны диким хохотом, раздавшимся со стороны воды. Инстинктивно подскочив на месте, я подтянул колени, чтобы скрыть эрекцию, и уставился на источник звука. Метрах в пятнадцати от берега из воды торчала голова моего соседа, так некстати решившего поплавать именно сейчас. И как только он умудрился так тихо подобраться? Я же даже плеска воды не слышал… А-а, это всё ветер, мать его за ногу! Конечно! Из-за него я и не слышал ни шороха камышей, ни гребков…       И теперь парень заливисто хохотал, застав меня за столь пикантным занятием. Только что пальцем не тыкал, чтобы окончательно повергнуть меня в краску. Я сгруппировался, возмущённо пыхтя. Все колкости и остроты от неожиданности куда-то испарились, и не нашёл ничего лучшего, чем рявкнуть: – Ну, чего ржешь как конь?! – Дрочишь! Вот ты чем тут, оказывается, занимаешься? Дрочер! Онанюга! Душитель одноглазого змия! – потешался парень, разворачиваясь в воде и направляясь обратно к своему месту.       Первая растерянность слегка отступила, и ей на место пришёл гнев. – Ой, можно подумать, ты сам никогда в жизни не дрочил! – со злобой крикнул я, и сам испугался того, как громко звук разнёсся по воде. Чёрт, если тут кто-нибудь в пределах полукилометра у реки сидит, он наверняка мог меня услышать. А только этого мне и не хватало, чтобы на подобные крики сюда заявился ещё кто-нибудь.       Парень ничего не ответил, продолжая неторопливо грести вверх по течению и ехидно посмеиваться.       Ну вот что у меня за талант вляпываться в неприятности в последнее время, а? Только сбежал от одного секс-скандала, так теперь, похоже, назревает новый. Ну что за дурацкие совпадения? Может, меня кто сглазил? Хоть я не верил в подобную чушь, но тут, похоже, самое время начать сомневаться, настолько ли это всё выдумки? Вот что его дёрнуло поплыть сюда именно сейчас, когда его было не слышно, и когда я замечтался настолько, что забыл за ним приглядывать? Ведь все эти дни сидел спокойно на месте, а тут вдруг нате вам!       Я выпрямился, провожая плывущего взглядом и мысленно призывая на его голову громы и молнии, и вдруг замер на месте. Либо он носит белые трусы, либо… В этот момент паренёк вытянулся в струнку и нырнул «дельфинчиком», развеивая мои сомнения: на секунду над водой промелькнула белоснежная часть тела, и это была вовсе не ткань. Парень по моему примеру купался без трусов!       И вновь странная реакция организма: кровь бросилась мне в лицо, я задохнулся, словно девственник, в первый раз вживую увидевший чужую эрекцию, и мой собственный член, поникший было от смущения, снова резко начал пульсировать, наполняясь силой.       «Лежа-а-а-ать!» – скомандовал я, прижимая его ладошкой и делая несколько шагов вниз к воде, чтобы прибрежная трава скрывала меня от плывущего аж по самую грудь. Тот больше не нырял, но глаз с него я всё равно не спускал. И дождался: парень подплыл к своему берегу, упёрся руками и резким движением высунулся из воды, демонстрируя свою незагорелую пятую точку на моё обозрение. Несколько секунд я мог созерцать его голым, жадно впитывая на этот раз явно открывшуюся картинку, без всяких там намёков на прошлые фантазии в закатном свете, а затем пловец, так и не повернувшись ко мне передом, натянул трусы, а следом и шорты, и как ни в чём не бывало снова уселся с удочкой, время от времени бросая взгляды в мою сторону и демонстративно широко ухмыляясь.       Я резко присел, чтобы меня вообще не было видно за травой. Смешно ему! Вот ведь урод, а?!       И без того подпорченное воспоминаниями мерзкое настроение, смытое было прохладной водой, снова навалилось на меня тяжким грузом. Ну чего этот козел ржёт, а? Ведь сам же дрочит! Все дрочат, и в городах и в деревнях. И даже если у него есть какая-нибудь девка… Хотя почему – девка? Может, он женат благополучно, и у него каждую ночь полноценный секс, пока я тут исхожу на пошлые мысли и полирую член до мозолей? Хотя один фиг, всё равно иногда он этим занимается. Все без исключения мои знакомые женатики время от времени прибегают к самоудовлетворению. По разным причинам. Но наличие или отсутствие жены в зоне доступности не играют тут ключевой роли. Просто иногда хочется не секса, а именно самому, вот и всё.       Хотя чего меня это маленькое происшествие вообще так сильно зацепило? Если разобраться, то я ничего такого особенного не сделал. С баклажаном он меня точно не видел, на месте тогда сидел, я проследил. Дрочат, как я уже сказал, все. А если бы я боялся вообще любых слухов, то мне ещё в первый день при встрече надо было быстро натянуть плавки и не снимать их больше при нём. Потому что разнести слухи о том, что на реке объявился нудист, он и так уже мог при желании. Только надо ли это ему самому – рассказывать, что он целыми днями сидит напротив голого парня, а не пытается найти себе какое-нибудь местечко поспокойнее? Да, а правда, почему он не уйдет куда-нибудь еще? Я-то – понятное дело, больше таких удобных и в то же время потаённых мест поблизости просто нет. Наверное, и он тоже просто старается подальше от других рыбаков держаться, а тут я… Хотя если не купаться, то вполне мог бы найти местечко метров на сто выше или ниже по течению – какая разница, где в камышах сидеть? Это ж я тут ради песчаного пляжа, а для рыбалки состояние берега не принципиально важно.       Впрочем, ладно, можно долго гадать, отчего да зачем, но толку-то? Тем более что сейчас всё это не имело вообще никакого значения. Сейчас мне просто хотелось оказаться где-нибудь подальше от этого лыбящегося во все тридцать два зуба деревенщины.       Посидев на берегу для порядка ещё минут пятнадцать, чтобы мой уход не выглядел поспешным бегством, я всё это время раздумывал: может, стоит сейчас как-то наладить контакт? По крайней мере выяснить, что у него на уме? Но все примеры диалогов, которые приходили мне в голову, имели один общий недостаток: я не знал, как начать разговор. Потому что совершенно не представлял, какой будет первая реакция. Если он продолжит ржать, то из этого точно ничего хорошего не выйдет. А если не продолжит… Да нет, судя по его виду, глумиться он будет обязательно. А терпеть его насмешки у меня не было никакого желания.       Поэтому, так и не придя ни к какому решению, я встал, как можно небрежнее потянулся, посмотрел на слегка раскрасневшиеся под солнцем плечи, изобразив озабоченность их состоянием, и пошёл в воду. Быстро ополоснулся от песка, затем уже по традиции поснимал с тела прилипшие водоросли, оделся и двинулся домой.       Пройдя вдоль берега к своей тропе, выводящей на дорогу, я на секунду остановился и посмотрел на сидящего на противоположном берегу. – Клюёт? – зачем-то тупо поинтересовался я у провожающего меня глазами рыбака. Просто чтобы хоть что-то сказать.       Парень прыснул в кулак, согнувшись пополам от смеха, и я, окончательно опозоренный, поспешно ретировался домой – зализывать раны, нанесенные моему самолюбию.

***

      Весь остаток дня и вечер я рыскал туда-сюда по двору и саду как бешеный волк, не зная, чем себя занять. Сперва сбегал в магазин за продуктами, где довольно долго размышлял, а не купить ли мне пивка или даже чего покрепче? Не чтобы напиться и забыться, а просто довольно приятно, наверное, будет сейчас, по жаре, глушить ледяное пиво прямо из холодильника. Однако тут же вспомнив, чем закончились мои отношения с алкоголем в прошлый раз, я от этой мысли отказался. Даже если с сушёной рыбкой. Нафиг-нафиг! Коли на меня так выпивка теперь действует… Ещё не хватало выскочить потом на улицу и начать приставать к местным! А то и вообще травануться можно – мало ли, какие тут у них подделки могут продаваться?       Поэтому фрустрированную энергию алкогольной зависимости я направил в иное русло. Вылезшая было вдоль границы участка молодая лебеда была безжалостно выкорчевана с корнем, даже, наверное, не успев осознать, чем она успела провиниться. Начавшую отставать планку в заборе я превратил в «ёжика наоборот» – если бы я не загнул острия гвоздей, вылезшие с обратной стороны, с этой доской вполне можно было бы отправиться охотиться на зомби в случае внезапного их нашествия на деревню. На свою беду попавшиеся мне на глаза чуть подсохшие грядки с огурцами были залиты водой настолько, что бабушка ахнула и прогнала меня подальше, пока я ей огород в болото не превратил.       Если же точнее, то под «подальше» подразумевалось «на кухню». Потому что из-за моего раннего возвращения было решено, что я либо проголодался, либо заболел, либо и то и другое сразу. А поскольку температуры у меня обнаружено не было, и загнать меня в кровать на этом основании было невозможно, то было решено внука как следует накормить. И хотя поначалу я сопротивлялся, но потом понял, что зря. Оказывается, заедать стресс – это и правда весьма эффективное средство успокоения! А я-то, дурак, всегда предпочитал снимать его на тренировках или в тренажёрном зале. А как все, оказывается, может быть просто!       Вот разожрусь как следует, отращу большое жирное пузо и не менее жирную жопу. И будет у меня вся кровь циркулировать где-то вдоль желудка, поддерживая питание массивных жировых отложений. А на то, чтобы приливать к пенису, её просто в организме и не останется. И не будет тогда никаких проблем возникать ни со своим, ни с противоположным полом: просто не будет желания ни перед кем выделываться. Ну а то, что на меня никто восхищённо смотреть не будет – так мне это тоже к тому моменту будет глубоко пофигу. И никаких онанизмов, никаких голых купаний – мне вообще из дому лень куда-то далеко выходить будет, так что ни о каких велосипедах и речках и речи не пойдёт. Ну красота же, разве нет?!       Одним словом, жрал я в тот день долго и много. Ел ароматные котлеты с чесночком, приправленные пюрешечкой; налегал на драники со сметаной и печёночные оладьи; закусывал всё это дело традиционным помидорно-огуречно-редисочно-укропо-луко-петрушечным салатом с подсолнечным маслом; перепробовал пирожки со всеми начинками – штук шесть разных – которые бабушка делала прямо тут же на заказ; а на закуску наслаждался засахаренными персиками прошлогоднего урожая, извлечёнными из компота, и кусочками шоколада, который, по мнению учёных, должен стимулировать выработку эндорфинов. У меня же стресс, не забыли?       Единственным блюдом, от которого я по очевидным причинам в тот день категорически отказался, были жареные баклажаны!       В общем, ближе к ночи, когда ни скакать козлом по саду, ни есть я уже был не в состоянии, отправившись спать, я снова размышлял о том, как теперь быть. И пришёл к единственно верному, как мне казалось, выводу – ничего не менять. Попробую ближайший день вести себя так, как будто ничего и не случилось, а там посмотрим по обстановке.       В конце концов, если я сейчас спасую, то парень точно поймёт, что ему удалось меня смутить. И до конца жизни этот увалень будет рассказывать потом всем своим друзьям и знакомым эту веселую историю, давясь от смеха. И хоть мне и абсолютно наплевать, что там будут думать обо мне эти незнакомые люди, которых я никогда в своей жизни не увижу, но мне почему-то не хотелось оставлять этого мудака с чувством победы. Вот не хочу, чтобы он понял, что ему удалось всерьёз меня зацепить, и всё тут! Только не теперь, когда он сам стал в чём-то повторять за мной, отказавшись при купании от плавок! Это я должен быть для него мерилом и примером правильности поведения, а не он диктовать мне, что я имею право делать, а что – нет. Конечно, больше я при нем дрочить не буду, но уж отказываться от привычного места отдыха или начинать носить трусы – фиг вам! И плевать, если он кому-то что-то расскажет. Просто плевать – и всё!       Вот так, с твёрдой решимостью продолжить свои прогулки, я и заснул. Точнее, попытался: после такого чудовищного переедания я полночи ворочался с боку на бок, чувствуя себя то ли беременной гиппопотамихой, то ли сожравшим эту самую гиппопотамиху удавом. Хрен редьки не слаще. Если, конечно, это не хрен в переносном смысле этого слова… Тьфу ты, опять какие-то озабоченные мысли в голову лезут! Интересно, а этот рыбачок – он любит хрен? Ну, в прямом смысле слова, конечно – приправы там всякие, горчицы? Может, его угостить чем-нибудь из числа блюд индийской кухни? Чтобы перца и пряностей всяких побольше, если он любит остренькое. Глядишь, так я его расположение и заслужил бы. От пряностей, кстати, говорят, эрекция улучшается… Вот блин! Нет, не кстати, совсем не кстати! Далась мне эта эрекция? Хотя ведь попка-то у него весьма ничего, теперь-то я это точно знаю! Я бы… Так, стоп-стоп-стоп! Но… Нет, стоп! Я кому сказал – стоп? Быстро спать!.. И всё же я бы с ним… чисто так, ради развлечения… возможно…       Где-то на этих мыслях ближе к двум часам ночи я всё-таки вырубился.

***

      Признаться честно, несмотря на всю вечернюю браваду и ночные размышления, наутро мне было как-то стрёмно исполнить задуманное. Казалось бы – ну что тут такого, просто отправляйся на речку и веди себя как ни в чём не бывало. Но нет же, каждую минуту мысли по кругу возвращались к той пикантной ситуации: врыв хохота со стороны реки, и моя рефлекторная попытка прикрыть свой позор.       Но я всё же пересилил себя. Не в моих привычках пасовать перед трудностями, особенно когда дело касается отношений между людьми. В конце концов, это не мои проблемы, что он застал меня в такой ситуации, а его. Так что пусть он и переживает, если его вдруг шокировало моё занятие. А у меня проблем нет! Вот так вот!       И пусть я провозился с утра дольше обычного, уделив побольше внимания утренней гимнастике – надо же было как-то справляться с поглощенным вчера ударным количеством калорий – и прочим не особо существенным занятиям. Пусть я не сразу поехал своим обычным маршрутом, а сперва немного погонял на велике по окрестным полям. Пусть дольше обычного лакомился сочной шелковицей по дороге. Но я доехал!       Гордо выпрямившись, я с максимально независимым видом продрался сквозь кусты и вышел к реке. Естественно, рыбак был уже там.       Наши глаза встретились и я явственно успел заметить гаденькую ухмылочку, заигравшую у него на губах. Я внутренне весь подобрался и успел даже набрать воздуха, чтобы ответить что-нибудь язвительное на любую его реплику, если таковая последует, но меня ждало разочарование – улыбка была мимолетной, и парень снова опустил глаза на свой поплавок, полностью, видимо, сконцентрировавшись на рыбалке. Если он и смотрел мне вслед, когда я сосредоточенно шествовал на свой дальний пляж, то я этого не почувствовал.       И вообще этот день прошёл в целом как-то скомканно. Начиная уже с того, что я, приехав позже почти на два часа, сбился с ритма своего ежедневного расслабления. И там, где тело должно было ощущать постепенное нарастание жары, впитывая ласковое утреннее тепло, оно сразу, с первых минут ощутило палящий полуденный зной. Пару раз искупавшись, я принялся бродить по песку, нарезая круги вдоль своей небольшой полянки и украдкой поглядывая, чем занят сосед. Тот же как ни в чём не бывало продолжал ловить рыбу. Несколько штук даже вытащил у меня на глазах. Впрочем, он и раньше ловил так же часто, наверное, просто я никогда столь усиленно за ним не следил, как сегодня.       Иногда парень смотрел и в мою сторону, но не чаще, чем во все остальные. За исключением той утренней улыбки он ничем не показал, что как-то помнит про вчерашнее происшествие. И от этого мне, с одной стороны, становилось гораздо легче – ведь именно этого я и хотел, если вспомнить, но с другой – почему-то такое безразличие меня даже как-то задевало. Интересно всё же, что у него в голове творится на самом деле?       Наконец он на время отложил удочку и полез освежиться – сегодня ветра не было, и шелест камышей вкупе с плеском воды довольно оперативно сообщали мне обо всех действиях соседа. Осторожно выглянув из-за кустов, я увидел, что он отправился плавать в противоположном от меня направлении, вверх по течению. Снова спрятавшись, я подождал несколько минут, пока не услышал звуки его возвращения, и опять отправился как бы невзначай прогуляться по поляне, выйдя повыше, откуда мне было хорошо видно плывущего.       Если у меня и были какие-то ожидания, то меня постигло лёгкое разочарование: на вылезающем из воды парне опять были трусы! На этот раз не чёрные, а светло-синие, но сути это не меняло. Почему-то я воспринял это как шаг назад в наших с ним, по сути, отсутствующих отношениях.       Хмуро глядя исподлобья, я внимательно наблюдал, как он, вылезя из воды, наклонился и опять традиционно долго копался в своей сумке, стоя ко мне спиной, то присаживаясь на корточки, то снова выпрямляя колени. Судя по движениям, что-то замешивал – приманку, видимо. Понятное дело, мокрые трусы в такой позе опять обтянули все изгибы его тела, как будто приглашая стянуть эту мокрую тряпку с владельца и пристроиться сзади…       Я раздраженно фыркнул и отвернулся. Вот ведь гад! Да он просто издевается над моей фантазией! Тоже мне, груша – нельзя скушать!       Неудивительно, что потом я снова дрочил. Усевшись так, чтобы меня вообще-вообще не было видно. И прислушиваясь к каждому шороху и плеску со стороны реки. Иначе мне было бы неудобно идти купаться, со стоячим-то членом. Всё-таки при заходе в воду меня становится видно с другого берега раньше, чем я успеваю погрузиться по пояс. Не гусиным же шагом мне забредать было, правда же?       Ну и под конец долгого дня тоже разок передернул. Я всё ждал, пока парень начнет собираться домой, чтобы потом сделать это чуть более раскованно, но он всё сидел, хотя солнце уже стремительно начало клониться к закату. В итоге я снова вынужден был сдерживать себя, чтобы случайно звуками не выдать, чем я тут занимаюсь. И даже если он мог что-то подозревать, то в этот раз ведь он меня явно за этим не заставал, а тут всё как в пословице: не пойман – не вор!       Вот потому я и говорю, что день этот прошёл практически впустую: ни сердцу, ни уму, ни… Ну, пару раз, как видите, тому, что там должно быть в рифму, перепало – но ведь слабоватенько, ручным способом, так что это почти не считается.       Но как бы там ни было, а всё же я остался доволен сегодняшним днем. Ведь мои вчерашние страхи оказались напрасными – никакой агрессии мой новый знакомый не проявлял. Похоже, ему и правда было всё равно, а я себе надумал непонятно что. Да, точно, так и есть. Я же говорил, что все дрочат, и он тоже. Значит, ничего криминального он тут не усмотрел. Но его молчание меня слегка уже доставать начало, если честно. Надо что-то с этим делать. Или всё же нет? Надо, точно надо!       И у меня даже есть одна идейка на этот счёт. Если, конечно, сумею отыскать необходимый реквизит. Безусловно, кто-то скажет, что я опять нарываюсь и делаю глупости, но… В общем, мне почему-то этого хотелось – вот и вся аргументация!

***

      На следующий день я с утра пораньше отправился в хозяйственный магазин. Ассортимент товаров там, конечно, удручал, но, как ни странно, нужная мне вещь нашлась. Довольный как слон, я сунул ярко-красный сверток подмышку и отправился домой. Убедившись, что моя помощь по хозяйству как всегда не требуется – ну кто бы сомневался? – я снова вскочил на верного двухколесного друга и, весело насвистывая, отправился в хорошо знакомый путь. Птички пели, солнышко светило, и жизнь казалась прекрасной. Давно уже у меня не было такого хорошего настроения.       Однако едва выйдя не берег, я сразу подрастерял часть своего энтузиазма. Рыбака не было на его привычном месте.       Ладно, не буду расстраиваться раньше времени. Хотя нет, чего это я? С какой стати меня это вообще должно волновать? Баба с возу – кобыле легче! Если он решил перебазироваться, то мне же лучше. Разве не этого я всё время хотел? Вернусь на своё первоначальное место, буду снова с удобством заходить в воду, всё будет ещё лучше, чем раньше… Но сперва надо убедиться, что он всё-таки не придет, а пока что пойду всё-таки «в изгнание».       Рассуждая так, я привычно катил велосипед дальше по берегу, и вдруг остановился как вкопанный, а кулаки непроизвольно сжались: какого хрена?!       Тут что, сегодня ночью шабаш проходил? Или откуда это огромное выжженное кострище чуть ли не во весь пляжик? Откуда разбросанное битое стекло и полусожженные пластиковые бутылки? Что, до конца не спалить было, коли уж начали? Почему собранный хворост, который так и не попал в костёр, валяется то тут, то там, вынуждая перешагивать через ветки.       Ай! Да они ещё и колючие, оказывается! Сухой терновник! Стоп, надо оставить велик тут, а то я сейчас все шины попрокалываю! Арррргх, нет слов, одни эмоции!!       Оглядевшись повнимательнее, я убедился, что всё-таки дело не во внезапной вечеринке ведьм. Скорее всего, здесь отметились грёбаные туристы! Вон, и разметка от колышков для палатки – это ж как неаккуратно вбивать надо было, чтобы следы развороченной земли даже сквозь этот беспорядок видно было? Ну и – куда ж без этого – в довершение всему то тут, то там на песке валяются презервативы. Использованные. Фу-у, мерзость! Опять же – ну неужели в костер нельзя было кинуть? Один, два… Пять… Восемь? Двенадцать! Четырнадцать?! И это только те, что сразу видно. Подождите, вон ещё один из песка торчит, слегка прикопанный – прямо на относительно чистом песчаном кусочке, где можно было бы всё-таки расположиться.       Пятнадцать штук или больше использованных презервативов?! Умножаем на два, добавляя к каждому парню по девушке… Какие ж это туристы, это ж оргия была какая-то, не меньше! Но тридцать человек тут никак поместиться не могут! А с учётом, сколько места занял костер, они точно во время секса должны были друг о дружку боками тереться.       Моё воспалённое воображение продолжало выдавать странные картинки, а мозг дальше анализировал увиденное. За всю ночь по одному заходу – это как-то маловато. Значит, делим количество на два: получается все же не тридцать, а пятнадцать человек. Семь пар, и трахались по два раза. А пятнадцатый, значит, просто дрочил. Один раз? И в презервативе? Ага, конечно!       Наверное, мне стоило продолжить логическую цепочку и дойти до пяти пар, из которых каждая по три раза успела за ночь, но я решил, что пора заканчивать с бредом. Какая, нахрен, разница, кто тут кого сколько раз шпилил? Главное, что пляж испоганили так, что мне теперь противно тут даже контрацептивы считать, не то что загорать устроиться! Вот ведь бывают же уроды! И каким ветром их сюда занесло? И кто именно – местные всё-таки добрались на «потрахушки», или какие-то шальные городские путешественники? И почему тогда не видно никаких следов, кроме как на пляже? Палатка – не дамская сумочка, её в рюкзаке надо нести, а с ним просто так по зарослям не пошагаешь, обязательно останутся следы от прохождения. Тем более десяти человек. Которые к тому же должны были где-то собирать дрова для костра. А здесь почти никакой вытоптанной травы, разве что в паре мест узкие проходики в зарослях вербы. Подумав, на что я там могу наткнуться, я решил не рисковать ходить по ним до конца. Ещё не хватало содержимое чужих туалетов разглядывать!       Ну что же, я, кажется, хотел вернуться на прежнее место? Похоже, мои желания сбываются. Это-то уж точно – хрен я останусь на этом пляже теперь, пусть даже напротив моего прошлого места сегодня вместо одного рыбака вся деревня в полном составе соберётся, включая детей, беременных и старушек!       Злой как собака на всех уродов, которые по какому-то недоразумению называются людьми, хотя им даже свиньи дали бы фору в сто очков вперёд в соревнованиях по чистоте, я подхватил велосипед и вернулся на своё первоначальное местечко. К счастью, отсюда совершенно не было видно всего того безобразия, что творилось рядом. Ну что же… Да, теперь у меня есть уважительная причина для возвращения, и пусть рыбачок только попробует выдвинуть какие-нибудь претензии на этот счёт! Кстати, если вспомнить, это он тогда припёрся на уже занятое мною место, а не наоборот, так что о чем это я вообще, какие ещё вопросы с его стороны?       Правда, с сексуальными развлечениями придётся обломиться… Ну да и пофиг! Если сильно припрёт – я могу и в кустики отойти, якобы в туалет. Хотя парень наверняка догадается, что я там делаю так долго. Хотя стоп, чего это я туплю? Ведь если вспомнить позавчерашнее, то чего на этот счёт вообще париться-то? Он не догадывается, он знает!       Ну и ладно, пусть думает что хочет. Если он, конечно, вообще сегодня появится.

***

      На этот раз я решил устроиться цивилизованно – не просто в песке валяться, а постелив покрывало. А то прилипающий к телу песок мешает формированию равномерного загара.       Только я успел расположиться, послышался знакомый шелест камышей на той стороне. На всякий случай поставив между собой и рекой полиэтиленовый пакет с едой и вещами так, чтобы он закрывал мой голый зад от любопытных взглядов, я вытянулся лицом вниз, расположившись параллельно берегу, и положил голову на сцепленные под подбородком руки. Сердце как-то слишком уж гулко билось: он или не он? А вдруг мои мысли и правда сбываются?       Вот подумал я о женщинах и детях – и вдруг там сегодня действительно идёт кто-нибудь другой? Мало ли какого ещё рыбака может занести в отдаленное местечко? И что я тогда буду делать? Пакет меня, конечно, прикрывает, но только пока я лежу. Стоит мне сесть и попытаться надеть плавки – сразу будет понятно, что лежал я голым. А вдруг там какой-нибудь ханжески настроенный пенсионер? Нет, мне-то на его возмущение плевать с высокой колокольни, но всё равно ведь будет неприятно, если он развопится! Знаю я таких! Как будто я тут не в одиночестве с голой жопой лежу, а новорождённых убиваю!       Надо будет его тогда послать на соседний пляжик – пусть посмотрит, что там сегодня ночью творилось. Хотя ярого поборника нравственности, наверное, от такого зрелища может и кондрашка хватить. А мне потом возись с ним!       Тем временем шелест утих, и на берегу показался виновник шума, как обычно тянущий на плече большую сумку. Всё-таки он, кто же ещё! Я почему-то довольно улыбнулся, старательно прикрывая рот сцепленными в замок ладонями.       Хотя с чего бы это мне быть довольным? Вчера вот мог спокойно загорать и не думать, что кто-то на меня смотрит, а сейчас опять надо позировать, опять какое-то напряжение… Но нет, мне почему-то всё равно было приятно. Ну, вот просто так. Наверное, это всё потому, что у меня вообще настроение хорошее с утра было. И с приходом рыбака никак это не связано. Птички поют, речка журчит – чем не повод для радости?       Парень тем временем закончил топтаться – что он там делает, сумку к камышу привязывает что ли? – и встал руки в боки, хмуро оглядываясь по сторонам. Ну, у меня вместо глаз не бинокли, конечно, но мне показалось, что у него именно такое выражение лица. И уставшее. Тени под глазами залегли. С чего бы это, интересно? Картошки перекопал? Или чем он там обычно дома занимается? Помнится, я уже об этом думал, и пришёл к выводу, что огород у него точно должен быть. Просто потому, что он у них тут у всех есть. И парень там наверняка вкалывает с утра до ночи. Хотя нет, целыми днями вряд ли, иначе как бы он столько времени проводил тут, на рыбалке? А вот зря, зря! Ухаживал бы за землёй получше – и урожай наверняка собирал бы побольше! Потом, глядишь, продал бы часть, и купил себе каких-нибудь шмоток фирменных, приоделся, завёл бы себе девушку какую-нибудь… Ведь вряд ли он бы тут столько высиживал, если бы было, с кем время более весело провести. Лично я бы точно не стал!       Пока я это всё обдумывал, парень продолжал оглядывать окрестности. Наконец его глаза остановились на мне. Задержались на пару секунд. И… Мне показалось, или он чуть заметно кивнул? Может, и почудилось, но я на всякий случай тоже изобразил что-то похожее на кивок. Правда, с учетом того, что я лежал с запрокинутой головой, это, наверное, выглядело как дёрганье молодого бычка, укушенного под хвост слепнем. Ну да и пофиг! Поооофиг, пофиг вообще всё! Это просто мой девиз в последнее время: «Pozdnyakov s'en fout!», как сказали бы французы. Или же «Позднякову плевать», если по-русски. Интересно, а этот рыбачок знает французский? Хотя с фига ли? Он и по-английски то, скорее всего, только на уровне школьной программы, да и то на троечку. Видел я таких! Когда ему учиться, если в голове одна треска да селедка! Или тут треска не водится? Это же, вроде, морская рыба, да? Ха, вот в этом вопросе меня парень точно уделает так же, как я его – в знании английского. Хотя что толку с его рыболовных познаний? А вот от иностранного языка – сплошная польза! А ведь я же ещё и по-испански могу…       Впрочем, треска у него там в голове, или не треска, но вот треска, с ударением на букву «е», от незадачливого соседа было много! Пока он спустился к воде, пока топтался на месте, развязывая свои сумки, пока вдруг решил ещё несколько камышин сломить, которые ему закидывать удочку мешали… Потом ещё опять наверх сходил, видимо, к оставленному где-то там велосипеду, долго шуршал зарослями, и наконец появился с рогатиной, которую воткнул в землю и положил на неё удочку. Такое чувство, что в первый раз на этом месте обживается, а не сидел здесь без малого неделю!       В общем, пока он там обретался, я успел осмотреться и обнаружить, что тень от пакета, стоящего вплотную к телу, падает на левую ягодицу. Нет, так не пойдёт, мне совершенно не нужны незагоревшие пятна!       С этой мыслью мешок был отодвинут подальше. Да и вообще я его переставил в тенёк – чего зря под солнцем плавится? Раз уж там не истеричный дедулька, а мой старый знакомый, так чего мне теперь стесняться? Уж он-то за те дни, что мы тут провели вместе, мог рассмотреть мою попу вдоль и поперек, так что ничего нового не увидит. Как говорится, было бы желание. Только вот я с его стороны что-то такового не замечал. На мою прекрасную англо-франко-испаноязычную пятую точку этот парень, похоже, ноль внимания. Натурал, что с него взять!       Хотя знаете, всё равно немного обидно! Я же ведь уже говорил, что красивый! Вот объективно, без дураков! Отличная стройная фигура, великолепно очерченный рельеф мышц, выразительное волевое лицо, чёрные как смоль волосы с модной стрижкой… Да, без салонной укладки – всё-таки на речку шёл, а не на модный показ, но я всё равно перед выходом минут пять провел перед зеркалом, тщательно расчесываясь, и точно знал, что лежат мои волосы сейчас пусть и не идеально, но вполне себе красиво растрёпаны, я бы даже сказал, художественно! И хотя по пути сюда я опять ломился сквозь кусты, как и всегда, но у меня там уже проложено некое подобие тропинки, да и руками я ветки от лица отводил, так что совсем уж сильно взлохматиться не должен.       Но ладно, что я всё о себе да о себе? Как бы я ни был чудесен в своём приступе нарциссизма, всё это гроша ломаного не стоит, если рядом нет того, кто мог бы по достоинству всю эту красоту оценить.       А что там «этот» делает? Я развернулся на правый бок, подперев голову локтем, и оказался лежащим лицом к реке во всём своём великолепии. Немаленький член элегантно покоился на правом бедре, чуть-чуть выставленном вперед из-под левой ноги. Я демонстративно зевнул и потянулся. Ну что, натурал, как тебе, а? Видишь болт? Вот я этот самый болт на тебя и забил, понятно? И заметь, он у меня совершенно не шевелится. Никакой реакции на тебя! Хотя из-за его размеров ты можешь подумать, что он начинает вставать, но обломись, дорогой, это он просто сам по себе такой. Так что даже и не мечтай! И да, готов спорить, у тебя наверняка меньше!       Я довольно улыбнулся, готовясь ловить на себе завистливые взгляды. Но на наглого парня все мои манипуляции, похоже, не произвели ровно никакого впечатления. Ну, если не считать того, что он через пару минут поднялся и стянул с себя майку, оставшись в старых потёртых джинсах и кедах.       Ну вот чего, спрашивается, он почти всё время сидит одетый? Стесняется он меня, что ли? Ну хоть бы до трусов уже сразу раздевался, что ли. Может, он сейчас даже в тех самых боксерках, которые вчера, мокрые, так эротично облепляли его зад. Хорошо, что они у него самые обычные, не плавки, иначе такого эффекта бы не было. Хотя где ему тут плавки купить, в этих деревнях-то? Тут большинство мужиков как раз в трусах и купается. А молодёжь – так и вообще в шортах поверх вдобавок. Как ненормальные, честное слово! Они бы ещё скафандр напяливали, чтобы уж точно воду не почувствовать!       Интересно, почему же ты, мой рыбачок, тогда решился искупаться голым? И повторится ли это снова, или всё будет как вчера?       Кровь снова бросилась в лицо при воспоминании о том, как бесславно он застал меня за онанизмом, но я тут же затолкал непрошенное смущение куда подальше. Возможно, я просто ошибаюсь насчёт местных, и они как раз при возможности ведут себя не так уж и скованно? Наверное, так и есть. Я же тоже не пытаюсь на общественном пляже при всех догола раздеться, тоже ради этого постарался найти уединённое местечко. И если бы не «этот», так вообще можно было бы без позирования обойтись, а валяться как варёная сарделька на берегу, никого и ничего не стесняясь. Хотя… Это ведь было бы не так весело, правда? Особенно в свете того, что я собирался сейчас сделать.       Что ж, раз парень не желает меня замечать добровольно, придётся ему с этим немного помочь. Пришла пора испытать моё новое приобретение! Я потянулся и неторопливо достал из сумки купленный утром надувной матрас. Ярко-красный, максимально заметный. «Антирыбный», я бы сказал.       Правда, в рыбьих повадках я не особо разбирался, но если в животном мире красный означает опасность, напоминая о крови и распахнутой пасти хищника, то и для подводного царства, по идее, можно было предположить что-то похожее.       Как бы там ни было, я уселся на песок, и, чувствуя себя настоящим троллем, принялся с улыбкой надувать матрасик. Да, я вполне на это способен. И не надо шуточек насчёт «рабочего рта» – для того, о чём все сразу подумали, обычно не дуть надо, а как раз наоборот!       Наконец я заткнул клапан и залюбовался плодами своего труда. Ну красота же, а?! Два метра надувного детского счастья. И не только детского.       С довольным возгласом «Ю-ху!» я бросил матрас в реку и вспрыгнул на него сверху, поднимая вокруг тучу брызг. В несколько мощных гребков выплыл на середину, сполз в воду, смывая с тела песок, и снова забрался на свой «боевой корабль», устраиваясь поудобнее. Пора было идти в атаку!       Нарезав для приличия пару кругов ниже по течению, я пересек центр реки, где течение было наиболее быстрое, и остановился метрах в семи от противоположного берега. Практически под носом у рыбака, но так, чтобы случайно не напороться на крючок его удочки. И замер там, наслаждаясь солнечным теплом и лёгким плеском волн вокруг.       Течение постепенно сносило меня вниз, но я приспособился время от времени лениво делать несколько гребков и возвращаться на прежнее место. Ну и, конечно же, ждал реакции. И, естественно, дождался. – Ну и долго это будет продолжаться? – послышался с берега раздражённый голос.       Пора! Я медленно приподнял голову и, нацепив на лицо максимально невинное выражение, обернулся в сторону источника звука. Ну просто застигнутый врасплох ангел, а не коварный тролль, все утро планировавший в уме этот разговор! – Что именно? – невинно захлопал я глазами. – Сам понимаешь! – возмутился парень ещё больше. – Может, уже свалишь отсюда? Надоело мне на твою жопу смотреть! – А ты не смотри, – ухмыльнулся я, отбрасывая ангельскую маску. – Ты вообще за поплавком должен следить, а не на меня пялиться! – Дебил! – буркнул парень. – Больно ты мне нужен! – Ну, если не нужен – так не смотри! – резонно заметил я, изо всех сил стараясь сдерживать расползающуюся на пол-лица лыбу. – Но если тебя чем-то смущает мой зад – нет проблем, могу на спину перевернуться. – Вот уж нет! – вскинулся рыбак. – Избавь меня, пожалуйста, от этого зрелища. И вообще, ты что – педик?       Вот он, момент истины! – Да. Только не педик, а гей, – заявил я и уставился на собеседника, ожидая взрывной реакции.       Нет, я не планировал, что он тут же прыгнет в воду меня топить, но к какой-нибудь гримасе резкого отвращения был вполне готов. Однако рыболов продолжал спокойно сидеть и испытующе буравить меня своими тёмными глазами. Только зрачки, как мне показалось, слегка расширились. Хотя с такого расстояния было не разобрать, конечно. – Ну и что ты так на меня смотришь? – не выдержал я. – Противно? – Скорее, любопытно.       О, а это уже не так плохо! Если любопытно – может, он уже думал о таких вещах? А если у парня начинают в голову закрадываться такие мысли – это уже первый шаг к… – Что именно любопытно? Хочешь попробовать? – я выпалил это скорее автоматически, чем осознанно. – Нет, я не про то. Просто ты сам мне любопытен, – он слегка склонил голову набок, изучающе глядя мне в глаза. – В каком смысле? Ты, наверное, хочешь сказать, что я тебе нравлюсь? – по-своему истолковал услышанное я. Если это действительно так, то это не то, чтобы неожиданно, но… Но всё равно как-то уж слишком внезапно. Не думал я, чтобы вот так быстро… – Нет, я говорю именно то, что хочу сказать, а не то, что тебе хочется услышать! – оборвал мои размышления собеседник ещё до того, как я начал думать, что же мне теперь ему сказать, если его так внезапно угораздило в меня влюбиться. – Да? Ну и что же тебя во мне так заинтересовало? – проглотил я лёгкую обиду, стараясь не выдать своего разочарования. Ну вот, а я-то уже губу раскатал!.. – Твое поведение, – все тем же невыразительным тоном откликнулся паренёк. – А что в нем такого? – дёрнулся я.       Если он про купание голышом, так при чём тут вообще моя ориентация? Далеко не все геи пристают к натуралам, да ещё вот таким, «в лоб», способом. Я – исключение из правил. И мне надо прямо сейчас ему всё объяснить, чтобы не дискредитировать на будущее всю нашу братию! Да, вот именно прямо сейчас и надо!.. С этими мыслями я продолжил: – Да, я голубой, и не скрываю этого. И если бы ты попробовал, о чём идет речь, ты бы понял, что ничего ужасного в этом нет, и даже наоборот, что бы там тебе окружающие, которые ни хрена в этом не понимают, ни говорили. Так что если тебе любопытно, что испытывает… – Ты можешь заткнуться? – прервал меня парень, лениво поведя рукой. И столько в этом жесте было безразличия, что я и правда даже не замолчал, а именно что заткнулся. А тот продолжил: – Что-то ты сам себе догадался, сам себе ответил, сам себе возразил… А мне эти твои монологи – до фени, если честно. Ты мне интересен примерно так же, как зоологу – какой-нибудь павиан. – Э-эй, а почему сразу павиан?! – вскинулся я. – Потому что «макака с красной какой», – усмехнулся наглый мальчишка, мотнув головой в сторону моих уже довольно коричневых, но всё равно ещё слегка красноватых после вчерашнего долгого загара ягодиц. Всё-таки ушел я вчера гораздо позже обычного, вот они слегка и «поджарились». – Но если тебе больше нравится – можешь взять любое другое животное.       Так, хватит уже волноваться! Зря я вообще стал что-то ему рассказывать. В конце концов, это я тут хозяин положения, а не этот «хутор-хуторянка, мальчонка-молдаванка»! Тоже мне, зоолог нашёлся. Юный натуралист, блин! А он, оказывается, с зубками, этот деревенский простачок. Ничего, мы ещё посмотрим, кто кого! – Лев! – заявил я, потягиваясь всем телом. – Буду львом. Или нет, лучше леопардом, во! – Тогда тебе придется ещё пятнышками покрыться. Рекомендую подхватить ветрянку! – неприятно заухмылялся собеседник. – Сыпь сильно чешется, и болезнь тяжело переносится во взрослом возрасте! Самое то для тебя! – Ну, спасибо! – процедил я. Несмотря на весь мой агрессивный настрой, спорить почему-то особо не хотелось, а подколки в исполнении этого наглеца цепляли меня за живое. Хоть и не должны были. – Всегда пожалуйста, обращайтесь, – расплылся в ещё одной «очаровательной» улыбке парень. – Впрочем, насчёт леопарда и пятен я не настаиваю – будь хоть носорогом, если тебе так хочется. Просто это забавно – наблюдать за твоим поведением, изучать повадки, делать выводы… – И какие же выводы ты сделал? – буркнул я. – Ну, это уже моё личное дело. А теперь, может, ты всё-таки свалишь куда-нибудь подальше? – И не подумаю, – обиделся я. – Раз я – животное, то гуляю, где хочу. А я хочу плавать тут. Вот и изучай мои… повадки, коли тебе это так нравится!       Я вздрыгнул ногами, выравниваясь параллельно берегу, и проплыл немного вверх по течению реки, пока меня не снесло слишком далеко от собеседника. И глубоко задумался.       Вот уж никак не ожидал, что на моё признание будет такая реакция. Такая… Такая… никакая! «О, ты гей? И мы с тобой четыре дня провели напротив друг друга. И ты всё это время был голый. И я при тебе тоже один раз голый купался. И видел, как ты дрочишь. Но ты… Понимаешь, ты для меня как какой-нибудь красножопый носорог в зоопарке, ничего более. И я даже не хочу тебе морду набить, мне просто любопытно за тобой наблюдать». Да после такого убивать хочется!       Пару минут мы молча провели каждый в своих мыслях. Я только не забывал всё так же упорно держаться у парня на виду, демонстрируя ему своё «богатство». – Эх, жаль, у меня гарпуна нету! – нарушил молчание рыболов. – Сейчас бы пригодился. – Ты чего, рыбку крупную увидел? – решил всё-таки поиздеваться я. А потому что он сам виноват, не надо было обзывать меня зверюшкой! Вот и разбудил во мне первобытную агрессивность! – Так ты её сачком, сачком! – Да нет, гарпуном было бы поинтереснее! – отозвался парень. – Сачок тоже можно тебе в жопу засунуть, но только он же матрас не проколет. Так и будешь тут, как бригантина с мачтой, дрейфовать. А так я бы сразу двух зайцев разом убил – и всунул, и утопил нафиг. – А тебе так хочется мне всунуть? – опять не упустил я возможности поддеть нахала. – Гарпун – да! – А если не гарпун? – Ну хорошо, тогда согласен на сачок, уговорил, – прищурился собеседник, словно к чему-то примериваясь. – Слушай, ты о чем-нибудь ещё, кроме снастей, думать можешь? Или в голове одна рыбалка? – деланно возмутился я. – А о чём я должен думать? – склонил парень голову набок, глядя на меня.       Я хитро посмотрел в ответ, снова картинно потягиваясь: – Ну, например, о чём-нибудь интимном. – Интимном? Это о сексе что ли? Ну, хорошо. Ты не мог бы сползти на матрасе немного вниз, чтобы по пояс оказаться в воде? – Это ещё зачем? – искренне не понял я. – Думаешь, тебе сквозь воду моя задница не видна будет? Это вряд ли! – Да нет, просто надеюсь, что там какой-нибудь сом окажется, который на твоего «червячка» клюнет и начнет сосать. Тебе же о сексе хотелось поговорить? – Извращенец! – поморщился я. – Я гей, а не зоофил! А если и пососёт – тебе-то что с того? – Да то, что я надеюсь, что он твою пипиську с лягушкой перепутает, схватит за неё и утянет на дно нахрен! – рявкнул парень, выходя из себя. – Фу таким быть! – решил я обидеться и отплыл немного в сторону, видя, что рыбачок оглядывается по сторонам, явно ища что-нибудь тяжёлое, чтобы в меня этим запульнуть.       И хоть я и «обиделся», типа, но на губах у меня играла довольная улыбка, которой парень не мог видеть. Всё-таки мне удалось его вывести из равновесия! Не такой уж он и непробиваемый. К каждому можно подобрать ключик, к каждому! Было бы желание! А в данном случае мне этого почему-то хотелось. Неважно, почему. Главное, что я этого хочу, а все мои желания должны сбываться. Ну или большинство. И добиться реакции от этого парня – это явно не из тех «хотелок», которые можно отнести к разряду невозможного.       Значит, будем развлекаться!

***

      День тянулся неспешно. Я ещё немного покружил на матрасе вокруг да около, но мне это довольно быстро надоело. Даже игра в гляделки продлилась у нас где-то с полчаса, не больше. Это началось, когда я перевернулся на спину и в упор уставился на сидящего на берегу. Парень сперва делал вид, что не обращает на меня никакого внимания, но затем, видимо, что-то там себе надумал, потому что вдруг спокойно уставился мне в глаза, а потом и просто стал рассматривать всё моё тело. Нагло и открыто пробежал взглядом по груди, скользнул по промежности, тут же вернулся к глазам, отмечая, что я слежу за его действиями, и снова сфокусировал внимание на моем члене. Потом даже слегка голову наклонил, будто присматриваясь мне между ягодиц.       Пару минут я с улыбочкой воспринимал подобное поведение, а потом мне резко стало не до смеха. Стоп, что происходит? Этот симпатичный – да, я готов уже был признать, что парень весьма недурен собой – натурал сидит и внимательно пялится на мой член? Ладно, я был готов к «культурному» разглядыванию, но вот так?! По моей задумке, он должен был отводить глаза, смущаться, а я должен перехватывать его невольные взгляды и многозначительно улыбаться. Он – краснеть и психовать, а я – наслаждаться этой бурей эмоций. А вместо этого что? Пялится, как будто я – какой-нибудь манекен, который можно рассматривать без зазрения совести. Да что ж такое-то?!       Так, ещё раз: симпатичный парень смотрит на мой довольно большой член… Весьма большой член… Стремительно увеличивающийся член!..       Я внутренне ойкнул и быстро съехал с матраса в воду. Да, мне срочно необходимо слегка охладиться! А парень – мне показалось, или у него опять промелькнула эта ехидная улыбочка? Мы снова пересеклись взглядами. Нет, не показалось. Вот ведь гад, а?!       Оставшееся время, что я дефилировал перед ним, мне пришлось провести на животе, испытывая определённый дискомфорт, когда он опять начинал слишком пристальное внимание уделять области у меня между ног. Поэтому как только я решил, что провёл тут достаточно времени, чтобы мой отход уже нельзя было назвать бегством, я со всей возможной неспешностью погрёб в сторону своего берега, постоянно делая остановки и изображая, что мне просто надоело стоять на одном месте. Там я пришвартовался, сполз в воду, и плескался на мелководье, пока хорошенько не промёрз, и все мои непокорные органы не приобрели размеры даже менее обычных.       Закопавшись в тёплый песок, я снова принялся наблюдать за рыбаком. Да, всё-таки он и правда сегодня какой-то усталый. И не думаю, что это вызвано моими действиями. Да, я кого хочешь утомить могу при желании, но не до такой же степени! Да и не своим голым видом, кстати, для этого у меня другие методы в запасе имеются. Что же?..       И тут вдруг парень на том берегу чихнул. И не просто чихнул, а от души так, смачно. А потом снова. И снова, и снова, и опять… Закончилась серия продолжительным грудным кашлем.       Мать-перемать, так вот он чего такой смурной! Да он же банально болеет! А чего сюда припёрся тогда вообще? Что, настоящим рыбакам дома не сидится в любом состоянии? Вот дурак, а? Был бы он моим – хрен я бы его куда отпустил! Закутал бы одеялом с головы до ног, натянул носки, укутал шарфом и держал бы в постели, накачивая горячим морсом с мёдом каждые полчаса! Ну что за дебилизм – больным на речку ехать, а?!       Так, стоп-стоп-стоп, чего это я? Что вообще за мысли «был бы моим»? Нет, это просто обычная жалость по отношению к любому человеку. Я же не монстр какой-нибудь, в конце концов. Я способен пожалеть даже того, кто только что собирался пульнуть в меня гарпуном. Вот что значит настоящая человечность и всепрощение! Да, я буду выше сиюминутных дрязг и раздоров! Ну, если он, конечно, и в самом деле не решит претворить свои агрессивные планы в жизнь.       И да, кстати, если буду и дальше у него под носом плавать, надо остерегаться удилища. Рыбак, похоже, пока не сообразил, но его телескопическая удочка как раз идеально подходила для всех тех извращённых идей, что он высказывал в отношении меня. Уж нахлестать-то при желании точно сможет, если я слишком приближусь.       Конечно, потом получит в нос, но это ж надо на берег вылезать, напрягаться, бить больного человека… А «я же добрая, мадам Брошкина!»       Я даже успел слегка задремать, разморённый теплом и мыслями о том, какой же я хороший, и как меня недооценивает этот деревенский болван, как вдруг меня разбудила сдавленная ругань и яростное сопение. Всё-таки хорошо вода звуки разносит!       Приподнявшись на локтях, я наблюдал, как парень яростно сражается с удочкой. Ух ты, неужели наконец что-то крупное клюнуло?! Но нет, все оказалось гораздо банальнее: горе-рыбак умудрился зацепиться крючком за водоросли в паре метров от берега, и теперь яростно сражался с ними, рискуя порвать леску. – Да чтоб вас!.. – расстроенно опустил он руки и простуженно шмыгнул носом.       При этом у него был такой трогательно-обиженный вид, что мне на мгновение показалось, что я сейчас от умиления просто растаю. Ну прямо «ми-ми-ми»! Весь раскрасневшийся, волосы растрёпаны, нижняя губа слегка прикушена, и при этом у него такие большие, блестящие от обиды глаза… Ну всё, прямо вселенская трагедия!       Я даже сам не заметил, как расплылся в широченной улыбке от этого трогательного зрелища. Да ты ж мой маленький, иди сюда, я тебя пожалею!       Зато мою улыбку заметил он. И истолковал её, видимо, по-своему. – Ну и чего ты лыбишься? – раздражённо уставился парень на меня. – Мог бы и помочь отцепить, хоть что-то бы полезное сделал! Всё равно ведь раздеваться не надо, и так с голой жопой валяешься!       Ну уж нет, дорогуша, таким тоном об одолжениях не просят! Отбросив в сторону всё умиление, я снова постарался напустить на себя максимально циничный вид и небрежно уселся, вытянув ноги вперед. – А что тебе так дался мой зад? Что, хочешь ещё раз вблизи рассмотреть? – Ещё чего! Больно надо! – ожидаемо возмутился парнишка. – Да мне вот тоже кажется, что ты уже достаточно возможностей имел всё рассмотреть. Твой интерес был виден невооружённым взглядом! – издевательски протянул я. – Так что не вижу смысла тебе ещё раз свою попку вблизи показывать. Давай я лучше на твою посмотрю!       Понятное дело, я пошутил. И уж никак не ожидал того, что произойдет дальше.       Пару секунд рыбак сверлил меня пронзительным взглядом, а потом вдруг встал, повернулся ко мне спиной, спустил до самых колен штаны вместе с трусами и нагло повилял голым задом: – Да на, любуйся!       Так же быстро, как снял, он натянул штаны обратно, и снова развернулся к реке, с ожесточением дёргая удочку. А меня почему-то внезапно пробрало на смех. Уж не знаю, что на меня нашло, но мне вдруг стало реально комфортно вести этот диалог. Наверное, после подобной выходки парня я понял, что могу себя позволить любые, даже самые провокационные шутки – ничего страшного теперь уже точно не случится. – Отличная задница, слушай! – давясь смехом, промычал я. – У меня даже привстал слегка! А то в прошлый раз я как следует не нагляделся. – Какой ещё «прошлый раз»? – не понял парень. – Ну, когда у тебя вдруг просветление наступило, и ты понял, что можно голым искупаться, коли уж тут, кроме нас с тобой, никого нету. Или для тебя это наоборот считается помрачением рассудка? – А, ты про тот раз, когда ты тут усиленно надрачивал? – не менее язвительно откликнулся собеседник. – Что, до дому было не дотерпеть? – Ну ещё бы! – нашёлся я, решив ни в коем случае не показывать своего смущения. – Когда вокруг с такими шикарными попками плавают – что ещё остается делать? – И что, не насмотрелся ещё? Дать тебе снова? А не слишком ли много будет? – Ой, не нагляделся я! Как же такой красоты может быть много, ты что? Снимай скорее штанишки и давай мне уже, попа ты моя ненаглядная! – я уже откровенно покатывался от смеха. – Вот же придурок, а? Может, тебе морду начистить? – беззлобно, скорее даже как-то задумчиво почесал подбородок паренёк. – Ну попробуй, если жить надоело! – в тон ему отозвался я. И вдруг решился: – Ладно, давай, что там у тебя?       Я легко поднялся, всё ещё не прекращая улыбаться, скинул матрас в речку и легко и быстро догрёб до противоположного берега. Аккуратно потянув за леску, я слез в воду и проследил за снастью рукой. Да, крепко застряла! Очень осторожно, стараясь не воткнуть крючок себе в ладонь, я поднырнул под водоросли и принялся копаться на дне. Ага, вот в чём дело – под слоем травы внизу крепко застряла небольшая коряга. Уперевшись ногами в дно, я резко рванул ветку вверх и вытолкнул её на поверхность. – Держи! – протянул я конец деревяшки парню, и вместе мы вывалили её на береговые камыши. – Спасибо! – слегка удивленно, как мне показалось, поблагодарил тот. И оглушительно чихнул. – Правда! – подтвердил я искренность его благодарности. И коротко добавив «Не за что!», залез на матрас и быстро уплыл выше по течению, скрывшись за излучиной реки.       С одной стороны, мне теперь и правда стало просто находиться рядом с этим пареньком. По-настоящему просто. Впервые с того момента, как я его увидел. Человек, который способен на «здоровую пошлость» – с такими я всегда вполне нормально ладил. Это уже не тот «человек в футляре», от которого на любое своё действие в ответ получаешь многозначительное презрительное молчание, за которым может скрываться всё что угодно – от обычного снобизма до реальной ненависти в твой адрес. Но это с одной стороны. А с другой, я ещё не до конца понимал, как вести себя с ним, когда мы просто спокойно разговариваем, а не пикируемся или играем каждый в «я сам по себе». Поэтому я предпочёл просто взять коротенькую паузу.       Но плавал я, рассматривая кувшинки и тревожа своим приближением семейства водяных курочек, недолго; любопытство пересилило, и я вернулся на своё привычное место. Точнее, почти вернулся: рыбак, когда я поравнялся с ним, снова раскашлялся, и мне это совершенно не понравилось.       Действуя скорее по наитию, чем осознанно, я подгреб вплотную к пареньку и сполз в воду, ткнув надувным матрасом в берег у его ног. – Убирай удочку, раздевайся и залезай! – скомандовал я.       Парень посмотрел на меня округлившимися глазами: – В смысле?! – Греться поедем! – безапелляционно заявил я. – Такой кашель нельзя запускать. Если у тебя не туберкулёз, конечно, – всё же не смог я удержаться от ехидства. – Где греться? – пропустив мимо ушей моё последнее замечание, всё ещё недоумевал рыбак. – На том берегу, где же ещё? – терпеливо пояснил я. – В песке. Я тебя перевезу, чтобы тебе в холодную воду не лезть. – Нет уж! – замотал головой парень. – Я не при смерти. И я всё равно собирался купаться, так что спасибо за предложение, конечно, но я уж как-нибудь сам. – Дело твое! – пожал я плечами. – Только мне кажется, что лучше уж денек без купания потерпеть, чем потом неделю в постели валяться. Я вообще на твоем месте домой бы пошел, пока не выздоровею. – Ещё раз спасибо за заботу, но я уж как-нибудь сам разберусь! – отчеканил паренёк.       Снова пожав плечами, я уплыл на свой пляж и снова разглёгся под солнцем. Пожалуй, то, что я чувствовал, можно было назвать досадой. Ведь искренне же хотел помочь, безо всякой задней мысли, а он вот так… – Бесполезно! Ты мне всю рыбу распугал своими купаниями, – послышалось с того берега.       Я молча приподнял голову и посмотрел в ту сторону. Парень отложил удочку и стоял, уперев руки в бока. Потом прищурился на солнце, потёр изрядно покрасневшие плечи и принялся расшнуровывать кеды. Аккуратненько пристроив их на травке, он избавился от джинсов, оставшись в светло голубых – красивых, кстати! Armani! Подделка, наверняка, откуда тут оригиналу взяться, но всё равно стильно смотрятся, не то, что прошлые «нонеймовские» боксёры! – трусах, и, помедлив секунду, шагнул в сторону воды. – Э-эй! – я протестующе замахал руками. – Стоять! Трусы снимай! – А не пошел бы ты? – парень и правда замешкался от такого заявления. – Ты что, совсем дурак, или только притворяешься? – уже не особо выбирая выражения, поинтересовался я. – Ну искупаешься ты сейчас, а дальше что – будешь в мокром сидеть? Гарантирую: ты уже завтра окончательно сляжешь! – Был бы я один, – рыбачок многозначительно выделил голосом последнее слово, – Я бы, может, трусы и снял бы. А когда на меня глазеет голый гомик – что-то как-то не хочется! – Не, ты и правда дебил! – я изобразил зевок и напустил на себя скучающий вид. Не показывать же ему, что его слова меня на самом деле почему-то обижают. – Ты не думал, сколько я уже за свою жизнь голых мужиков перевидал? Так что мне твои вялые мощи – что они есть, что их нет. Хотя если у тебя там с размерами все плохо и ты стесняешься… – Ой, детский сад! – закатил глаза парень. – Я, конечно, должен сейчас броситься тыкать тебе своим хозяйством в лицо, чтобы доказать, что у меня всё в порядке, да? Тоже мне, нашёл пятнадцатилетнего! – Заметь, я ничего такого не подразумевал, это уже твои собственные комплексы прут наружу, – как можно безразличнее заметил я. – Я тебе просто говорю, что если для тебя стеснение важнее здоровья – да пожалуйста! Да я и вообще могу не смотреть, если на то пошло. Больно надо!       С этими словами я развернулся на девяносто градусов, чтобы оказаться к реке спиной, и снова прикрыл глаза.       Сзади некоторое время царила тишина, а затем раздался плеск и довольное фырканье. Ну-ну, давай-давай, простужайся ещё сильнее! Только не говори потом, что тебя не предупреждали.       Звуки гребков. То приближаются, то удаляются. Представляю это стройное тело в воде, ласкаемое прохладными струями, и жутко хочется обернуться, посмотреть хотя бы на его чуть рыжеватую макушку, торчащую над водой, ладно уж со всем остальным… Но я мужественно терплю. Мне же неинтересно, я же сам так заявил, за язык никто не тянул.       Вот гребки прошлись чуть вправо. Вот – левее. Приближаются… Где-то он уже тут, на мелководье. А я чего? А я сплю-отдыхаю, мне вообще наплевать! – Ну что? – слышится вдруг сзади, сопровождаемое лёгким подкашливанием. – Приглашение ещё в силе? – Какое приглашение? – не оборачиваясь, интересуюсь я. – Погреться, какое ж ещё?       Глупо разговаривать, отвернувшись от собеседника. И никак это не связано с интересом, просто самая обычная вежливость. Поэтому я поднимаюсь на песке и неторопливо оборачиваюсь. Этот чудик стоит в реке, по колено в воде, и испытующе смотрит мне в глаза. Пристально, не отрываясь. А мне сложно удержать взгляд на его лице, потому что несмотря на все его «ломания», всё-таки он стоит передо мною полностью голый. И со вполне себе нормальным размером члена, окружённого аккуратными зарослями тёмных волос, которые особо контрастно смотрятся на фоне его незагорелой в укромных местах кожи. Не настолько большим, как у меня – привычка сравнивать с собой, это уже подсознательное – но вполне достойным, несколько больше среднего. И уж точно не маленьким. И почему-то мою голову наполняют по-детски восторженные мысли.       «Мамочки, он голый! Он всё-таки голый! Ура-ура! Значит, он не смотрит на меня, как на последнего пидораса, рядом с которым страшно раздеться! Значит, всё-таки есть шанс, что мы сможем нормально общаться!» – Не стой в воде! – сглотнув комок в горле и стараясь не скользить взглядом по его телу, приказал я. Просто чтобы что-нибудь сказать, хотя на самом деле мне в этот момент хотелось просто нечленораздельно пищать от восторга.       Парень слегка неуверенно, явно чувствуя себя не в своей тарелке, вышел на берег. – Проходи сюда, ближе! – позвал я. – Ложись на песок лицом вниз и подгребай к груди. Сразу прогреешься. А я тебя сейчас ещё сверху присыплю. Если ещё не успел сильно разболеться, через полчаса будешь как новенький! – Что-то не верится, – скептически хмыкнул парень, но на песок всё же лег.       И тут же принялся интенсивно работать руками, засыпая песком свой голый зад и поднимая целое облако пыли. – Э-эй, ну-ка стой! – я закашлялся, и на автомате, словно ребёнка, шлёпнул его пониже спины.       Парень воззрился на меня так, словно у меня вдруг выросли хелицеры на лице. – Ты всё испортишь! – делая вид, что не заметил его взгляда, воскликнул я. Да, вот это я дал маху! Он только-только мне стал немного доверять, а я тут же руки распускаю! Надо было срочно что-то придумывать. – Куда ты всё подряд гребёшь? Надо же только верхний слой сыпать, который тёплый! Лежи, не дёргайся!       Я сорвал большой и плотный лист лопуха и поднялся чуть выше от воды – туда, где речной песок начинал смешиваться с землёй и становился грязновато-коричневым. Именно там я и стал собирать тонкий пласт самого горячего песка, аккуратно насыпая его на лопух. – Тёмное сильнее нагревается, – прокомментировал я свои действия, когда вернулся к парню, всё так же недоуменно-подозрительно смотрящему нам меня. – Вот так! – и я высыпал буроватую пыль ему на спину, осторожно распределив по всей поверхности. – Лежи, я ещё принесу, – добавил я, видя, что он всё так же хмурится, ощущая, что его белые ягодицы как были, так и остались неприкрытыми.       Четырёх полных листов хватило, чтобы присыпать всего парня сверху до степени приличия, а с боков я подгрёб обычный светлый песочек. И только тогда мой «пациент» наконец довольно вздохнул и расслабился, опустив голову на руки. – Ну как? – поинтересовался я. – Греет? – Да-а, – довольно улыбнулся парень. – Вот видишь, я не зря говорил! – назидательным тоном произнес я, вытягиваясь рядом, буквально в каком-нибудь метре от него.       Парень снова слегка напрягся и повернул голову в мою сторону. – Когда песок остынет, скажи – я заменю на новый, – делая вид, что не замечаю его дискомфорта от столь близкого соседства, продолжил я. – У тебя, кстати, температуры случайно нет? – Да вроде нет, а что? – отозвался тот. – Как это что? – я широко распахнул глаза, искренне удивившись. – Если температура – тебе нельзя прогреваться! Тебе тогда вообще надо домой, в постельку, и лекарства пить! А то ты тут сейчас дуба дашь, а я потом буду виноват! – Нет, всё нормально, – парень даже улыбнулся, снова расслабляясь.       Пару минут мы лежали молча, думая каждый о своем. Я лично, пользуясь ситуацией, украдкой разглядывал лицо парня вблизи. Да, не фотомодель, но вполне себе ничего. Довольно нестандартная красота такая, с изюминкой. Пожалуй, я бы даже сказал, что если бы мне пришлось выбирать между идеальным красавцем и вот таким, я, вполне возможно, остановил бы выбор как раз на втором. За «модельную» красоту в нашей паре вполне мог отвечать я, а когда слащавости становится слишком много – это уже перебор. Встречал я такие парочки, но ни разу не слышал, чтобы у них отношения пошли дальше уровня «потрахались пару месяцев и разбежались». Слишком много соблазнов, и каждый начинает тянуть одеяло на себя.       Хотя о чём я вообще думаю? Какие отношения? Он же натурал. Надо просто расслабиться и оставить эти фантазии. Как в музее: любуйся, но руками не трогай, если не хочешь получить по башке от охранников. Ну а полез на пьедестал к статуе целоваться перед фотообъективом – пеняй на себя. – А можно тебя спросить? – подал голос парень. – О чём? – уже догадываясь, про что именно пойдёт речь, отозвался я. – А зачем ты это делаешь? – паренёк посмотрел на меня своими темно-коричневыми глазами. – Что – это? – изобразил я полнейшее непонимание и для убедительности похлопал ресницами. По моей задумке должен был получиться невинный зеленоглазый ангел, но на парня, кажется, не подействовало. – Ну, валяешься тут голым? – А что, нельзя? – недовольный, что на него не распространяются мои чары, нахмурился я. – А я не говорю, что нельзя, – паренёк отвел взгляд и положил подбородок на руки, глядя на песок прямо перед собой. – Я просто спрашиваю – зачем? Ты что, нудист? – А если даже и так? – с вызовом поднял подбородок я. – Что тогда? – Да ничего, – парень пожал плечами. – Просто тогда ты лжец. – Это ещё почему?! – разговор начинал нравиться мне всё меньше и меньше. – Потому что если бы ты был нудистом – ты бы всё время загорал голым. А у тебя вся жопа белая, как и у меня – значит, ты раньше всегда в плавках купался, – рассудительно заявил мой собеседник, не отрывая своего взгляда от рассматривания чего-то среди песчинок.       Я слегка поморщился от этой «жопы». Ну, знаете, у кого как! У него, может, и «жопа», а у меня лично… Ну, хотя бы «попа». Причём красивая – подтянутая и мускулистая! В отличие от его, которая – я украдкой кинул взгляд на его присыпанную песком часть тела, всё-таки так близко я её видел впервые – ну да, вблизи тоже вполне ничего, но скорее просто худая, без особой мышечной прослойки. Вообще у него всё тело такое – поджарое, с чётко очерченными мускулами, но точно не такое, как у посетителей спортзалов. Скорее, тело пловца, только без чрезмерно широких плеч. Встречался я как-то с одним таким… Помню, мне тогда понравилось… Впрочем, неважно, сейчас не время об этом вспоминать. – А что, если мне просто захотелось тебя пособлазнять? – не удержался я от возможности подколоть наблюдательного засранца. – Ну, тогда у тебя, очевидно, ещё и дар предвидения есть?! – приторно уважительно процедил парень. – Ты как гадаешь – по картам, по ладони? Или воск выливаешь? Какие у тебя расценки? Предскажешь мне судьбу? – Твоя судьба – утонуть в речке, если ты не объяснишь, о чём вообще речь, – пригрозил я. – Уже весь трясусь! – сонно пробормотал парень и снова чихнул. – Неужели непонятно? – В смысле? – я и в самом деле не понял, куда это его понесло. – Как я могу понять, если ты начинаешь нести какую-то ересь? – Ну как же? – изобразил недоумение собеседник. – Ты же не тупой вроде. Или я ошибаюсь?       Я предпочел оставить без внимания эту реплику. Надо же, какие мы язвительные! Ну ничего, потом отыграюсь!       Парень тяжело вздохнул, глядя на меня, и стал объяснять таким тоном, как будто разговаривает с ребёнком: – Ну давай, вспоминай уже! Если, как ты говоришь, ты разделся, чтобы меня соблазнить – значит, ты заранее знал, что я сюда приеду. Ведь когда мы в первый раз встретились – ты уже тут голым валялся. Так что, продолжаем экстрасенсорную линию, или будут какие-то ещё варианты?       Вот чёрт, а ведь правда! Это я не продумал. – Ладно, хорошо, вот ты считаешь меня тупым, – кивнул я. – Но раз ты такой умный – тогда чего сам-то идиотские вопросы задаешь?       Парень с интересом повернул ко мне голову и вопросительно приподнял бровь. – Да-да, абсолютно идиотские! – подтвердил я. – Как ты сам думаешь: вот зачем человеку забираться подальше ото всех и загорать там голым? – А я ничего об этом не думаю, я как раз потому и спрашиваю. – И что, тебе никогда не хотелось загореть так, чтобы белых следов на теле не оставалось? – я начинал искренне недоумевать. – Хочу загар по всему телу! И купаться мне голым приятнее, чем в плавках. Какие тут ещё могут быть причины? – Не вижу особой разницы. Ну, допустим, купаться и правда приятнее… – паренёк на минуту задумался, словно вспоминая свои ощущения. – Да, тут согласен. Хотя мне и в трусах вполне нормально. По крайней мере, можно не париться, что кто-то посторонний увидит. А загар тебе зачем? Ты что, стриптизёром работаешь? – А что, я не могу просто для себя этого хотеть? – я снова непритворно удивился. – Для себя, или?.. – Или – что? – подбодрил я рыбака. Но он молчал. И тут до меня дошло: – Ты хочешь спросить – для своего парня, да? – я разулыбался. – Нет уж, – отрезал тот. – Если бы я спрашивал, я бы спросил «Для своей девушки?». Мне хочется верить, что ты не совсем безнадёжен. – Ну, лично я не считаю это «безнадёжностью», но ты в любом случае неправ, – я опять хмыкнул, но получилось как-то не особо весело. – У меня сейчас никого нету, так что да – только для самого себя. – И ради этого ты каждый день пилюкаешь в такую даль? – не унимался парень. – Просто ради коричневой жопы? – Ну, знаешь, я бы ещё понял, если бы этот вопрос мне задавал кто-то, сидя дома на уютном диванчике с чашечкой чая в руках, – закатил я глаза, уже не реагируя на эту его вечную «жопу». – А в устах человека, который каждый день мотается сюда же просто чтобы потупить на поплавок, сидя на берегу, это, знаешь ли, звучит как-то нелепо. – Я не на поплавок смотрю! – обиделся парень. – Я рыбу ловлю! – А что, рыба не ловится где-нибудь поближе к деревне? – съехидничал я. И тут же, подталкиваемыё проснувшимся любопытством, добавил: – Или ты из какого-нибудь хутора поблизости? Там же, на другой стороне, ничего, вроде, нет? – Из деревни. По асфальтированной трассе тут быстро, а потом я просто сворачиваю на дорогу и немного в сторону проезжаю. Нисколько не долго! – парировал паренёк. – А вот как ты сюда по бездорожью добираешься – вот это действительно непонятно. – И всё равно – что, других мест на реке нету? Как-то не заметил я, чтобы ты тут сазанов ведрами таскал. – Мне просто место нравится. Я тут не первый год рыбачу. Тихое, уединённое, никто не мешает, можно одному побыть. Точнее, раньше никто не мешал, – с намёком закончил рыбак. – Вот и мне, как бы странно для тебя это ни звучало, тоже хотелось просто побыть в тишине и покое. Представляешь, не у одного тебя бывает такая потребность, – с лёгким раздражением ответил я. – Вот и все объяснения, почему да как. Ну и всё остальное, про что я говорил, тоже.       Пару минут мы помолчали. Я уже начал жалеть об излишней резкости своего тона. Как-то не в ту степь этот разговор зашёл. Мальчишка только начал идти на контакт, а я, вместо того чтобы наводить мосты в отношениях, начинаю на него переносить свои эмоции последних дней до приезда сюда. – Извини, если я что-то не то сказал, – как можно спокойнее произнёс я. – Просто не самые приятные воспоминания. – Да ладно, ничего! Ты прав, я ведь действительно дурацкие вопросы задавал, – откликнулся собеседник. И опять шмыгнул носом. – Ты так хлюпаешь… Только не заплачь, а то я тоже разревусь! – пошутил я, приподнявшись, и притащил на лопухе новую порцию горячего чёрного песка.       Смахнул у «пациента» со спины старый, уже отдавший своё тепло, и высыпал туда раскаленную горку. Парень аж зашипел слегка. Вот и отлично! Я ловко распределил тёмную пыль по плечам, будто бы случайно поглаживая их. Да, вот это мне больше нравится, чем ведущие в никуда неприятные разговоры. Всё-таки отличное тело, зря я про худобу говорил. Можно было бы сейчас спуститься гладящими движениями вниз, к пояснице, потом ещё ниже…       Так, стоп! Подобные мысли на моё недотраханное тело производили совершенно определённый эффект. А в данной ситуации это было абсолютно недопустимо. Так что не стоит увлекаться. Да и парень уже начинает что-то подозревать – вон как постепенно напрягаются мышцы рук. – Лежи, лежи! – приостановил я его попытку подняться. – А то всё ссыплется. Сейчас я ещё принесу.       И я в самом деле добросовестно сходил ещё несколько раз за горячим песком, пока не укутал спину паренька плотной тёплой пеленой, одновременно и лечащей его простуду, и укрощающей мои сексуальные фантазии. – Спасибо! – поблагодарил рыбак. А потом, помолчав ещё минуту, осторожно поинтересовался: – А всё-таки – почему ты один? Несчастная любовь?       Вот ведь любопытный, а? Хотя, наверное, это и к лучшему. Вот если бы ему было вообще наплевать – вот тогда и правда стоило бы расстраиваться, разве нет? Поэтому, подумав минуту, я дал единственно верный ответ: – Знаешь, если бы в жизни все самые большие неприятности касались исключительно несчастной любви – мир был бы гораздо лучше. Ну а я, пожалуй, был бы одним из счастливейших людей на Земле. – Это почему же? – в голосе парня чувствовался неподдельный интерес.       Я усмехнулся, раздумывая, что лучше сказать в данном случае. Вспомнил всех своих парней, от которых в своё время был без ума. Вспомнил события, которые привели меня сюда. Вспомнил своё отношение к этому парню, лежащему сейчас передо мной – поиграть с ним ещё немного или просто забить? Попробовать раскрутить на секс, или сразу оставить эту заведомо провальную затею? Провальную не потому, что это невозможно, а потому, что вряд ли потом от этого будет лучше кому-то из нас. Слишком уж мы с ним разные, слишком в разных мирах живём…       Я усмехнулся, слегка наклонился к пареньку и доверительно прошептал: – Да потому что мы, геи, не умеем любить. Никого, кроме самих себя. А часто даже и этого не умеем нормально.       Парень пару секунд пристально смотрел на меня, а потом усмехнулся в ответ: – Даже так? – Да, именно так. – Весьма самокритично! – Зато правдиво, – развёл я руками. – Но ведь это, пожалуй, даже хорошо, – вдруг обронил мой собеседник. – Это почему же? – не понял я. – Ну, я могу не опасаться, что ты в меня влюбишься. А у тебя нет никаких резонов приставать ко мне, – рассудительно пояснил паренёк. – Ну, если смотреть на это так… Пожалуй, да!       Я не стал добавлять, что чтобы приставать к кому-то, совсем не обязательно этого кого-то любить. Страсть – это совершенно отдельный разговор, а про неё я ничего не говорил. Впрочем, зачем пугать этого смешного деревенского жителя, если для него одно от другого неотделимо? Я уж и не думал, что такие наивные ещё в природе встречаются, так ведь нет же! Интересно, может, он ещё и девственник? Ха, вот было бы забавно!.. Хотя вряд ли. Всё-таки подобные рассуждения, манера речи… Вряд ли он совсем уж такой лопух, как мне казалось раньше. – Ну вот и отлично! Славно! – мой новый-старый знакомый зачем-то протянул руку. – Да, весьма славно, – согласился я. – Да не "славно", а Слава! Так меня зовут, – рассмеялся парень, всё ещё тянущий руку. – Вячеслав! – Ой, прости! – мне стало не по себе от собственной тормознутости, и я быстро поддержал рукопожатие. – Позд… Ой, то есть Саша. Александр. – Ну вот и познакомились! А то мне было бы как-то неловко вспоминать о тебе просто как о «голожопом купальщике на том стороне реки, распугивающем мне всю рыбу», – Слава произнёс это таким будничным тоном, что у меня даже мысли не возникло возмутиться. – Это точно! – вместо этого отозвался я. – А то позовут меня на похороны, а я и знать не буду, как звали того несчастного туберкулёзника с белым задом. Неудобно как-то. – Ммм… Дай-ка, я на тебя покашляю! – с энтузиазмом предложил парень. – Надо же будет кому-то составить мне компанию в Аду. – А почему сразу в Аду? Ты что, такой ужасный грешник? – включился я в словесную игру. – Ну, если я спокойно общаюсь с содомитом, вместо того, чтобы побить его камнями, как учит Библия – видимо, да, всё плохо! – печально констатировал Слава. – А это разве в Библии? Ты уверен, что не о Коране речь? – Мне кажется, это везде есть. По крайней мере в соляной столб мне тебя превратить было бы проблематично, так что вариант с камнями кажется более подходящим. – Мда, затруднительная ситуация! – согласился я, почесав подбородок. – А вообще твоя подкованность в религиозных вопросах достойна всяческой похвалы! Обидно такого мощного теолога отправлять прямиком в Ад. Может, тебя ещё можно спасти? – Предлагаешь мне всё-таки взяться за булыжники? – не поверил собеседник. – Давай хотя бы попробуем! На кону, как-никак, райское блаженство! – Знаешь, звучит как фраза из порнофильма. – Учитывая, в каком виде мы тут валяемся, это неудивительно, – иронично заметил я. – В общем, видишь вот тот песчаный камушек? Бери его и кидай в меня. – Не-а, – протянул Слава, продолжая лежать головой на согнутых руках. – А чего так? – Нету повода. – И это говорит тот, кто грозился метнуть в меня гарпуном? – деланно удивился я. – Куда же подевалась вся твоя ярость? – Когда у меня перед глазами не мелькает твоя задница, я спокоен как удав! – расслабленно промычал парень, борясь с зевотой. – Да и лень мне, если честно. – Ну, тогда да, это конец. Лень – это же один из смертных грехов! – Угу. И какой вывод? – Слава разлепил веки и посмотрел на меня. – Мы все умрем?! – пожал я плечами, то ли спрашивая, то ли утверждая. – Это точно. – Согласился Слава. И добавил: – Знаешь, более дурацкого разговора у меня не было… да пожалуй, что вообще никогда! – Аналогично! – не остался я в долгу.       Мы ещё несколько секунд смотрели друг на друга, а потом оба почему-то заржали.

***

      Можно сказать, что на том наше общение в тот день и закончилось. Нет, я пробовал задавать вопросы, и на некоторые мой собеседник даже отвечал, но в целом у меня сложилось впечатление, как будто каждый из нас чего-то ждал и просто не мог подобрать нужных слов, чтобы начать нормальный разговор.       Бывают ситуации, про которые говорят, что люди с первых минут начинают общаться так, как будто знали друг друга всю жизнь. Легко и непринужденно разговор клеится, все друг другом довольны, в воздухе парят воздушные шарики, сверкают радуги, вокруг гуляют пони и единороги, и вообще полная идиллия… Так вот, это был явно не наш случай.       Я вдруг как-то резко понял, что помимо факта приезда сюда, и теперь вот ещё имени, ничего об этом парне не знаю. И не просто сейчас не знаю, но и дальше ничего нового в процессе общения не выясняю. Стоило только мне попытаться поднять какую-нибудь тему, выходящую за рамки рассуждения «о природе, о погоде», как мой собеседник либо ловко переводил разговор на что-то другое, либо просто делал вид, будто не слышит, что я его о чём-то спрашиваю.       В итоге он не ответил ни на один из моих вопросов: чем занимается; где живет; с кем живет; какие ещё у него интересы, кроме рыбалки; где он умудрился так простудиться; какие у него планы на вечер; есть ли у него тут друзья; приезжий он или местный, в конце-то концов?!       Единственное, что заставляло меня сохранять спокойствие и рассказывать ему некоторые факты о себе – это надежда, что он всё-таки расслабится в конце концов. Потому что было отлично видно, что косноязычием паренёк не страдает, только вот раскрываться совершенно не желает. Ну а ещё моему спокойствию, безусловно, в немалой степени способствовало то, что сосед всё-таки ворочался, пока отрицательно тряс головой или делал отвлекающие жесты руками, и при этом песок с его ягодиц постепенно сползал. Поэтому в перерывах между вопросами я активно травил анекдоты, заставляя собеседника смеяться, и наконец добился того, что Слава, сам того не замечая, опять лежал передо мной полностью голый ниже пояса, хоть и покрытый тонким слоем прилипшего песка.       Чудесное зрелище, я вам скажу! Был бы я Бабой Ягой – сожрал бы этого пупсика в хрустящей корочке на месте! – Я себя чувствую как на допросе в цирке! – не выдержал, наконец, Слава, хмурясь сквозь смех после скабрезного анекдота про незадачливого охотника, верного Тузика и медвежью лапу на плече, и тут же весьма в тему заданного мною вопроса: есть ли у слушателя собака? – Почему же «в цирке»? – обиделся я. – Неужели нельзя просто открыто пообщаться с приятным собеседником? Или вопрос про собаку – это какая-то военная тайна? – Приятным? – Слава окинул меня быстрым взглядом и перекатился на бок, выставляя на моё обозрение самый интимный орган, как будто разом перестав стесняться. – Скажи, ты вот реально считаешь себя таким неотразимым, да? – Почему «неотразимым»? – изобразил я ещё большую обиду. – Я всё-таки тешу себя надеждой, что я – не самый худший собеседник в твоей жизни. – Не самый, – согласился Слава. – Но тебе не кажется, что насчёт «приятного» – это должен был я сказать, если бы у меня возникло такое желание. А твоё поведение – это какое-то самолюбование сплошное. – Это меня мама так учила: «Сам себя не похвалишь – никто не похвалит!» – попробовал отшутиться я, украдкой успевая кинуть ещё пару взглядов на случайно открывшиеся мне виды. Не то, чтобы я прямо в упор на него пялился, но глаза всё же непроизвольно пару раз соскальзывали в область пониже пупка… – И, видимо, действительно никто не хвалил, раз у тебя вошло это в привычку. Детская психологическая травма, да? – тут парень заметил свою оплошность и снова перекатился на живот, заодно хорошенько присыпав ягодицы. Вот гад, а?! – Кстати, а почему ты снова на этот пляж вернулся? Чтобы опять у меня перед глазами маячить? – внезапно поменял Слава тему разговора.       При этих словах меня опять охватила вспышка ярости при воспоминании о вусмерть загаженном пляже. И, конечно же, сразу захотелось на ком-нибудь отыграться. А коли уж мой собеседник позволяет себе язвить в мой адрес, то и я имею право ответить тем же. – Не льсти себе! – как можно более ядовито процедил я. – Я бы и дальше держался от тебя подальше, но там какие-то гондоны весь пляж ночью испоганили, чтоб им руки-ноги поотрывало! – Это как? – Слава, как мне показалось, даже слегка опешил от такой бурной реакции. – А вон сам сходи, посмотри, – мотнул я головой. – Таким, как ты, всё равно ведь рассказывать бесполезно, вы никогда ни во что не верите. – Ну, знаешь, ты бы сперва попробовал рассказать, посмотрел на реакцию, а потом уже обобщал!       Мне показалось, или на этот раз обиделся как раз Слава? Причём не в шутку, а всерьёз. Ну и ладно, не всё же мне белым и пушистым быть, отвечая шутками на его претензии. – Я знаю таких людей, – припечатал я. – Типаж такой. Ты упрекаешь в высокомерии меня, а сам ничуть не лучше. Считаешь, что есть только два мнения: твоё и неправильное. И поэтому не приемлешь ничего нового, а судишь всех в соответствии с однажды сформировавшимися стереотипами. И даже мысли не допускаешь, что они могут быть неправильными!       Я выпалил это всё на одном дыхании, и тут же пожалел об этом. Слишком много в моих словах было недоказанных допущений и обвинений на пустом месте. Честно говоря, я бы не удивился, если бы после такого парень полез в драку.       Впрочем, может, он просто не понял мою фразу про «сформировавшиеся стереотипы»? Вдруг я всё же переоцениваю его умственные способности? Как бы то ни было, Слава продолжал спокойно лежать, просто казался слегка ошеломленным. – Это когда ты успел такие выводы сделать? – тихо поинтересовался он. – Мы разве так хорошо знакомы? – Ну, мы уже немало времени провели вместе, вот и сделал, – буркнул я в ответ, пробуя замять скользкую тему, но не желая уступать. – Столько дней рядом. – Столько – это сколько? – как-то странно, в упор глядя на меня, как будто спрашивая о чём-то важном, поинтересовался парень. – Ну как, уже почти неделю, разве нет? Что я, по пальцам считать должен? Да и разве это имеет прямо такое принципиальное значение? – не понял я его пристального интереса. – Неделю… – Слава протянул это слово, словно пробуя его на вкус. – Всего лишь неделю… Нет, знаешь, мне всё-таки кажется, что раз ты знаешь меня только неделю – мы совершенно не знакомы. – Я не совсем понимаю, ты о чем сейчас? Мы же оба тут несколько дней торчим. Если бы общались нормально – то познакомились бы ближе. Но ведь ничто не мешает нам лучше узнать друг друга сейчас, когда мы всё-таки начали разговаривать, – жалея о собственной несдержанности, зачастил я. – Поверь, я не такой уж придурок, каким мог тебе показаться. Если бы мы были знакомы до того, как встретились тут, ты бы понял, что я совершенно другой! Это просто совпало. Ну как я мог себя вести, если впервые в жизни столкнулся с человеком в тот момент, когда я был голым, и он помешал мне позагорать в одиночестве? Вот я и вёл себя как мудак, признаю! Ну пойми меня правильно!..       Я перевёл дух, помедлил пару секунд, и предложил: – Слушай, как насчёт поговорить о чём-нибудь другом? Начнём наше знакомство сначала, как будто ничего не было! Как тебе такой вариант? Выбирай любую тему, и будем нормально общаться, идёт?       Слава несколько секунд смотрел на меня с непонятным выражением лица. Не изучающе, не презрительно, а как будто слегка… обиженно? – Думаю, не стоит. Не о чем нам говорить, – паренёк резко поднялся, и налетевший порыв ветра запорошил мне глаза посыпавшимся с него песком. – Спасибо за лечение, мне пора! – и он шагнул в сторону воды. – Э-эй, стой, подожди! – вскинулся я ему вслед, отчаянно протирая глаза. – Ну извини меня, ну я наговорил глупостей, я же признаю! Просто… – Ты действительно меня совсем не знаешь, – обернувшись у самой кромки реки, бросил через плечо Слава. – Примером может служить хотя бы эта ситуация с пляжем. Насчёт него я бы тебе и так поверил, безо всяких проверок. И если в кругу твоих знакомых всем постоянно нужно друг другу что-то доказывать, не веря на слово, то общение у нас с тобой вряд ли получится. А я просто хотел уточнить, что именно там случилось. – Да трахались там ночью! Какая-то огромная компания… – Это уже неважно, – махнул рукой паренёк. – Уже и неинтересно, и бессмысленно.       И, ничего более не сказав, он уплыл на свой берег. А я сидел и смотрел, как он одевается – спокойно, неторопливо, без смущенных дёрганий, но и без нарочитой демонстративности, которая наверняка проскальзывала у меня, когда я перед ним оголялся. Просто надел трусы, потом шорты. Зашнуровал кеды. Натянул майку. Раскашлялся. А потом – у меня нехорошо потянуло где-то в области сердца – всё так же неторопливо смотал леску, сложил удочку и, подобрав свою сумку, двинулся между камышами вверх, к оставленному где-то там велосипеду. – Извини! – наступив на горло гордости, всё-таки крикнул я. – Я не хотел!       Но он всё равно ушел.

***

      В тот день я досидел на реке до позднего вечера, так и этак прокручивая в голове наш разговор и пытаясь понять, почему всё пошло не так. Больше всего мне хотелось свалить всю вину на парня, тем более что он и правда как-то странно реагировал, но мерзкий голосок совести никак не позволял избавиться от ощущения, что я и сам всё с самого начала делал неправильно.       Не надо мне было чрезмерно выделываться. Не надо было ни перед кем красоваться. И уж точно эта дурацкая затея с матрасом была совершенно лишней.       «А что тогда надо было? Сбежать, как только он тут появился? – спрашивал я сам себя. И сам же себе отвечал: – Нет, достаточно было просто вести себя как мужчина. Не заигрывать, не спрашивать, видит ли он, что тут кто-то голым купается. Не бегать никуда ниже по течению. Просто сперва помолчать, а потом твердо известить его, что собираешься тут всё время загорать голышом, так что если его это будет смущать – пусть сразу ищет другое место».       Да, это было бы достаточно разумное поведение. А потом уже можно было бы спрашивать что-нибудь про клёв иногда, поинтересоваться, где ещё он тут ловил, какая рыба водится… Я же умею общаться с людьми, когда надо. И пусть вся эта рыба-чешуя мне совершенно неинтересна, но изобразить увлечённость предметом я могу с лёгкостью. Словом, если бы хотелось познакомиться, то на второй-третий день мы наверняка уже нормально болтали бы, и он бы меня ничуть не стеснялся.       Но все эти «можно было бы» я почему-то не использовал. И всё закончилось так, как закончилось. А в том, что это конец, я почему-то не сомневался. И где мне его теперь искать? Это, конечно, не Липецк, но деревня всё равно крупная, шансов встретить парня случайно на улице – один на десять тысяч. Наверное, проще будет поискать на речке – наверняка он где-нибудь ещё найдет себе местечко для ловли.       Хотя стоп, что это я? Почему сразу думаю о худшем? Вдруг он завтра появится тут, как ни в чём не бывало? Это я тут сижу и мучаюсь сомнениями, а он, возможно, вообще уже и думать забыл обо всем этом, и завтра о нашем разговоре и не вспомнит. Нет, отношения, конечно, придется строить с чистого листа, но если всё теперь делать правильно…       Хотя, с другой стороны, а какой тогда во всём этом смысл, если так себя вести? Для чего мне этот Слава вообще нужен? Селёдок с ним обсуждать? Да ну нафиг! Я же просто хотел поразвлечься, посмущать натуральчика. И мне это в конце концов удалось, разве не так? Теперь, когда он знает, что я – гей, у меня всё равно не получится с ним сыграть в «святую простоту». А жаль, у меня ведь даже сценарий на этот случай легко придумывается.       Дождаться, когда он, считая меня таким же натюрлихом, как и сам, вылезет голый сюда загорать, а дальше в подходящий момент изобразить почти подростковое любопытство. Что-нибудь в духе: «Слушай, а ты когда-нибудь член мерил? А сколько у тебя? А девчонкам нравится? Но у меня больше. Да точно говорю, могу даже показать! А у тебя когда в последний раз секс был? Ой, у меня уже давно, прямо не могу, член так и встает. Просто не могу терпеть… А ты когда-нибудь дрочил с друзьями? Нет, что ты, я тоже нет! Но сейчас я один, если ты не хочешь… Да ты не стесняйся, мы же оба парни, что мы там не видели. Ого, да, у тебя и правда довольно большой. Дай-ка я сравню. Да не дёргайся, я просто приложу, вот так… Ага, видишь, у меня больше. Подожди, не убирай, подёргай посильнее – он наверняка у тебя ещё не до конца увеличился… Ой, слушай, а давай друг другу? Говорят, это гораздо приятнее, чем когда сам. Просто один раз попробуем, всё равно мы ведь тут одни! А больше, может, никогда шанса не представится… Да, вот так… О, мне нравится! Слушай, а раз уж мы всё равно пробуем один раз только, и никто этого никогда не узнает – хочешь, я тебе пососу?..»       В общем, в моем буйном воображении мы довольно легко переходили к полноценному сексу. Более того, я даже знал, что в большинстве случаев эта схема реализуема – и по собственному опыту, и по опыту некоторых знакомых из числа «голубой тусовки». Естественно, не каждый так сможет, но действительно красивым это обычно удается. Особенно тем, кто ещё и сам на девчонку похож, хоть это и не мой случай. Причём тут даже не в возрасте дело: так можно и в семнадцать парня развести, изобразив нецелованного девственника, которому любопытны любые новые ощущения; и в тридцать убедить женатика попробовать что-то новое, сыграв с ним в такого же семьянина, у которого жена надолго укатила в командировку, а квартира стоит свободной и есть сильное желание совместно с кем-нибудь выпить, раз уж подвернулась возможность…       И вот уже этот примерный тридцатилетний муж раз в месяц стабильно наведывается к новому знакомому, и там, краснея от осознания собственной распущенности, с криками удовольствия насаживается на чужой член, хотя ещё с полгода назад даже и помыслить ни о чем подобном не мог. Рассказывали мне об одном таком – и жену любит, и дети есть, но раз в месяц стабильно к моему знакомому захаживает, и там ведет себя как последняя проститутка – согласен просто вообще на всё, лишь бы следов на теле, которые может обнаружить жена, не оставалось.       В общем, в методе совращения натуралов меняются только частности, общий принцип остается тем же: ни в коем случае не сообщать, что ты – голубой, вести себя так, как будто у тебя это всё тоже в первый раз, и вы оба не сексом занимаетесь, а просто экспериментируете, потому что одному из вас невмоготу терпеть, а раз уж вы оба – стопроцентные мужики, то чего стесняться, не друг друга же?       Но у меня со Славиком теперь этот подход точно не сработает. Слишком рано я проговорился. Да и зачем вообще? Кто меня за язык тянул?       Наверное, я до последнего момента даже не понимал, что всё-таки хочу этого парня. Со всей его худощавостью, асимметричным разрезом глаз и смешными губами, которые так украшала искренняя улыбка. Конечно, со мной так он улыбался редко, всё больше язвительные усмешки выдавливал, но тем ценнее были моменты, когда он лежал рядом, прикопанный песком, и просто спокойно и расслабленно щурился, наслаждаясь теплом…       «Так, стоп, всё! – я резко встал, запрещая себе расстраиваться. – Ничего страшного не случилось, всё это даже к лучшему!»       Действительно, если разобраться, то я снова был полностью предоставлен самому себе, как мне и хотелось с самого начала. Никаких больше пряток по пляжам и кустам, никаких заморочек с эффектными раздеваниями и позами. Сейчас тут никого нет, и можно опять спокойно подрочить. А завтра, если парень и правда не появится, ничто не мешает мне снова притащить сюда баклажан – только какой-нибудь поменьше, не стоит перебарщивать с размерами, как в первый раз – и хоть с утра до ночи с ним тут развлекаться.       Но почему-то не хотелось. По крайней мере прямо сейчас. Я даже взял в руку член и сделал несколько движений, и даже почувствовал лёгкий прилив крови к нему. Ещё раз огляделся вокруг – точно никого. И подобраться неуслышанным сквозь камыш весьма проблематично, так что я был стопроцентно уверен, что покинувший меня рыбак точно не сидит где-нибудь в засаде. Можно было продолжить и получить удовольствие, чтобы немного отогнать негативные мысли. Но… не хотелось! Вообще ничего сейчас не хотелось, кроме того, чтобы этот день поскорее закончился, наступило утро, я вернулся сюда, снова увидел этого мудака на том берегу, и всё было как раньше – все наши дурацкие шуточки и игра в гляделки.       И всё-таки я сидел на песке до тех пор, пока не начало темнеть, как будто ждал непонятно чего, и только потом собрался и отправился домой.

***

      На следующий день я даже толком не позавтракал. Несмотря на протесты бабушки, я просто похватал со стола пару блинчиков со сметаной, запив молоком, бросил в полиэтиленовый кулёк пяток котлет и несколько ломтей хлеба, и тут же укатил на реку. Даже не вспомнил про свои вчерашние планы насчёт баклажана – я почему-то был совершенно уверен, что воспользоваться им у меня не получится. Ну не буду же я его в себя пихать на глазах у Славы, правда же? Ведь он же будет там, не может же он из-за какого-то глупого разговора отказаться от любимого занятия. А кто же будет меня злить своим присутствием, не давая заниматься тем, чем хочется? С кем я буду препираться, плавая перед ним на матрасе?       Правда, матрас я тоже забыл дома, но сообразил я это гораздо позднее.       Докрутив педали до заветной тропинки, я на секунду зажмурился и набрал в грудь воздуха, загадав, чтобы Славик был там, и только потом двинулся сквозь кусты. Но увы, не помогло – местечко на том берегу было пустым.       «Ладно, – утешил я себя. – Ещё слишком рано. Я же обычно позже сюда приезжаю. Будем ждать!»       И я ждал. Крутился, вертелся, подставляя солнцу все мыслимые и немыслимые места и поминутно оглядываясь: ведь должен же сработать закон подлости? Вот сейчас вот я раскорячусь внаклонку, слегка раздвинув ягодицы руками, чтобы белой полоски не осталось даже между ними – лицо от притока крови покраснеет, волосы растреплются, дыхание собьётся – и вот тут-то наверняка должен появится мой зритель, чтобы застать меня в максимально неприглядном виде!.. Но нет, не появлялся.       Я всё-таки помастурбировал – примерно с той же целью. Просто сел на песок лицом к воде, широко раздвинул ноги и медленно, неторопливо довел себя до оргазма, сквозь прикрытые веки постоянно глядя на другой берег, чтобы не упустить момент, если Слава вдруг снова появится, но при виде меня решит спрятаться. Фиг там! Никого.       Так я промаялся часов до четырёх, когда уже окончательно понял, что больше ловить нечего. Не приедет он на закате, ночью с удочкой не посидишь. А закидушки на сома тут ставить не вариант, это даже такой профан, как я, понимаю – для этого надо, чтобы на той стороне было удобное место для костра, иначе ночью всё-таки замерзнешь у воды. Впрочем…       И я сплавал на тот берег. Постоял на Славином месте, посмотрел оттуда на свой пляжик, пытаясь понять, что он чувствовал, когда сидел тут и видел на песке меня. Потом продрался сквозь камыши, через кусты, идущие за ними. Вышел из-за редких акаций и кленов на заросшее сорняками поле, вдоль которого тянулись остатки уже давно не использовавшейся тракторной дороги. Ага, вот по ней он сюда и приезжал!       Я даже наклонился к земле, стараясь заметить следы велосипедных шин, но на этой сухой глине, которая уже начала зарастать подорожником, ничего было не разглядеть. Да и смысла не было – я и так знал, что он ехал сюда от автомобильной трассы. Ну, дойду я туда – и что дальше? Какие могут быть отпечатки велосипедных колёс на асфальте? Или мне его с собаками искать, идя по следу?       Я тяжело вздохнул и тоскливо огляделся. Можно было, конечно, пойти по этому берегу, время от времени спускаясь к воде, сперва в одну сторону, а потом в другую – вдруг он засел где-нибудь поблизости? Но при таком раскладе лучше всё-таки сперва вернуться к себе и надеть трусы, во избежание непредвиденных столкновений с другими случайными посетителями реки. Вряд ли кто будет в восторге, если увидит, что у него за спиной вдруг выползает из кустов голый «добрый молодец», пусть и весь такой из себя красивый и большечленный. Да я бы даже сам в такой ситуации слегка занервничал, что уж говорить о местных аборигенах. Короче, это чревато.       Задумчиво почесав правую ягодицу, которую, пока я пробирался сквозь кусты, умудрился жигануть какой-то злобный муравей, явно ничего не понимающий в прекрасном, я всё же понял, что это не вариант. С трусами или без них, я тут неделю буду ходить, продираясь к реке через каждые двадцать метров; а ведь совершенно не факт, что Слава не перебрался куда-нибудь совсем в другое место. Может, он теперь вообще едет от трассы в прямо противоположную сторону. С него станется! Так я его и до конца каникул не отыщу. Наверное, имеет смысл затаиться где-нибудь на мосту – его-то он наверняка должен пересекать, по-другому с велосипедом на этот берег никак цивилизованно не перебраться, разве что на себе его по воде тащить – можно, конечно, но удовольствие сомнительное.       И тут я всё-таки сообразил, что порю какую-то чушь. Сидеть в засаде у моста, кого-то выслеживать: да зачем оно мне надо?! Кто он такой вообще, этот Слава, чтобы я на него столько времени тратил? Да обычная хамоватая деревенщина, каких полно. Мне стоит только рассказать, кто я такой – и за мной очередь из парней и девушек будет ходить, набиваясь в друзья, и готовые ради этого на что угодно.       И пусть многие думают, что это только женская тактика – искать себе богатого мужа, но я-то знаю, что ничего подобного. Нет, конечно, у парней свой интерес: они хотят власти, денег и возможностей. Но дружба со мной – это как раз и есть шаг навстречу всему этому. Можно не бояться местных ментов – при возникновении любой конфликтной ситуации я легко свяжусь с нужными людьми, и ни у кого впредь не возникнет даже мысли до объекта моего внимания докапываться. Кроме того, тот, кто со мной дружит, сможет в избытке получать внимание тех же девушек, которые неминуемо будут виться вокруг меня. И пусть все они будут стремиться познакомиться именно со мной, но и моему окружению будет доставаться достаточно внимания.       Деньги… Ну да, с этим у меня теперь некоторая проблема, но всё равно дело решаемое, к тому же я не верю, что это надолго. Словом, если для обретения всего этого какому-нибудь местному парню потребуется стать для меня чем-то большим, чем просто друг – думаю, через некоторое время он точно согласится. Тем более что трахать будет он, а не его, а это, как известно, у многих проходит по статье «не считается, лишь бы сам в жопу не давал». Тюремная такая логика, почему-то весьма популярная у тех, кто считает себя крутым. Что, впрочем, таким как я только на руку.       Словом, не буду я никого искать! Переживу отлично и без него! А этот Славик пусть локти себе кусает потом, когда узнает, с кем у него был шанс подружиться, а он его упустил! Дрищ чешуйчатый! Губошлеп белозадый! Карась язвительный!       Хм… А может, он просто всё-таки заболел? А я тут непонятно что придумываю. Ладно, время покажет. А мне он всё равно не нужен ни капельки! Ни здоровый, ни больной, ни с улыбкой, ни без. Такому вообще никто и никогда не даст! Пусть и дальше гоняет лысого в одиночестве! А уж я найду, куда своего «дружка» пристроить!

***

      Но всё равно я ждал. Сидел, жрал котлеты с хлебом, костеря себя за то, что забыл прихватить чего-нибудь попить – и ждал. А когда не дождался – рванул домой. И на следующий день тоже с самого утра сидел тут. Только на этот раз ничего не забыл: ни попить, ни матрас, ни даже ещё один чёртов баклажан!       На матрасе в итоге я плавал далеко вверх и вниз по течению, пристально оглядывая оба берега. Вниз по течению вообще уплыл на километр, наверное. И даже одного рыбака встретил, лет примерно сорока на вид, как я и предполагал, весьма возмутив того своим видом – плавки я по-прежнему не надевал.       «Вот же ж… Совсем, суки, совесть потеряли!» – протянул он, добавив ещё пару матюжков для крепкости. А когда я плыл обратно, борясь с течением и порядком подзадолбавшись, снова попытался меня вызвать на диалог в стиле «А не охренел ли ты, мальчик?» Но ничего у него не получилось, поскольку мне даже скандалить ни с кем не хотелось. Я просто был разочарован, что Славика нигде так и не нашёл.       Так что, проплывая мимо, в ответ на реплики не старого, но всё равно пердуна, я просто принялся напевать что-то вроде «А по соси… по сосисочке принесу я тебе, да на мисочке…», старательно выделяя слоги «пососи» в отдельное слово. На пару секунд прекратил грести, повернулся на бок, выразительно поболтал перед глазами у рыбака своей «сосисочкой», выслушал все трехэтажные маты в свой адрес и обещания сесть сейчас в лодку и перетянуть меня по хребтине веслом, и спокойно поплыл дальше. Тоже мне, фантазёр, лодка у него в кустах спрятана! А сам с берега рыбачит, ага. А ещё у него там пулемёт, катер, рояль и вообще духовой оркестр Большого театра. И сейчас под их музыкальное сопровождение он за мной и помчится, сидя на палубе верхом на коне, с шашкой наголо и гаубицей под мышкой!.. Чапаев, блин!       Так что там со Славой? Выходит, он либо и правда заболел, либо перебрался рыбачить совсем в другое место. А может, сейчас заболел, и потом планирует перебраться. В любом случае, все варианты – весьма фиговые. Я, конечно, переживу, но меня всё равно это бесит! Ну какого хрена он вот так ушёл, не дав мне возможности нормально с ним пообщаться? Почему я теперь должен чувствовать себя виноватым, как будто это только я один такой мудак, а он весь такой беленький и чистенький, прямо ангел во плоти!       В итоге я был в таком раздражении, и так выбился из сил, когда наконец догрёб обратно до пляжа, что до несчастного баклажана руки уже не дошли. Приплыл бы сюда действительно этот дурак с лодкой – получил бы этим овощем прямо промеж глаз. А так я просто лизнул синевато-коричневую кожуру пару раз, раздумывая – да или нет? – и выкинул несостоявшуюся секс-игрушку куда подальше.       Пора было, наверное, собираться домой. Хотел я тут отдохнуть, но оказалось, что от себя не убежишь. И если в жизни начинается полная жопа, то она будет преследовать тебя во всём, где бы ты ни оказался.       Так что же теперь – новый институт, новая работа, новая жизнь? Возможно. Но всё-таки нет, не так сразу. Сейчас у нас пятница, а на выходные как-то нелепо уезжать. Да и бабуля расстроится. Дам парню ещё один шанс. А в воскресенье вечером тогда вызову такси и отправлюсь домой, если что. Новую жизнь ведь всегда начинают с понедельника, так же?