Внутри, или От августа до августа

      Утром на следующий день я уже никуда особо не торопился. Какой смысл, всё равно шансы того, что ситуация, которая начиналась плохо, а потом развивалась только в худшую сторону, вдруг обернётся счастливым концом, минимальны. Так не бывает в жизни. И никого там, на речке, нету.       Или нет, по моей логике, что всё должно идти только в худшую сторону, там как раз кто-то есть. Только этот «кто-то» – никак не мой Слава, а вчерашний «Чапай», который поджидает меня на моём излюбленном месте. Да ещё и не один, а с компанией друзей-приятелей. И у каждого в руках по бейсбольной бите. И сидят они на моём берегу, а не на противоположном. Да, это был бы достойный финал всей истории. Им даже и тело прятать особо не надо будет, всё равно там его никто не найдёт до самого осеннего разлива. А к тому моменту оно будет в таком состоянии, что уже и не опознать – так и останется «трупом неизвестного», если куда-нибудь в обитаемые места течением вынесет.       И тем не менее я всё равно собирался туда отправиться и проторчать в одиночестве весь день. Может, тогда меня, наконец, отпустит? Вот только тут вмешалась бабушка, несколько скорректировав мои планы. – Сегодня суббота, ты на речке долго не задерживайся, – попросила она, подливая мне ещё корчик борща, невзирая на моё протестующее мычание и попытки прикрыть тарелку руками. – Вечером будем баню топить, – и она ловко подложила мне ещё ложку сметаны.       Ну вот зачем она это делает, а? Мало того, что я округляюсь, как Колобок, так ещё от свежей натуральной молочки у мужчин обычно значительно усиливается потенция. А у меня и так с этим никаких проблем нету, мне бы как раз наоборот, чтобы можно было хотя бы спокойно засыпать по вечерам. А то расход салфеток в последнее время просто катастрофический. Может, мне попробовать с носками, как это американские подростки в фильмах делают? Но нет, это ещё хуже – кто потом эти носки стирать будет? А я не готов постоянно покупать новые, тем более тот китайский синтетический ширпотреб, кроме которого тут ничего не продаётся. – Какую баню? – прожевав, наконец, ломоть душистого хлеба, которым я заедал борщик, удивился я. – Зачем? Душ же есть! А я и на речке хорошо купаюсь. – А, что б вы понимали, городские! – баба Валя тоже налила себе супа и села вместе со мной за стол. – Душ – это хорошо, только раз в две недели я всегда в баньке парюсь! Оно дюже для костей полезно! А зимой – так и каждые выходные. – Одна? – удивился я, скользнув взглядом по её сильно постаревшему за последние годы лицу. Шутить-то про «девочку» можно сколько угодно, но возраст от этого меньше не станет. – Ты что, бабуль, так нельзя! Надо осторожнее! А то вдруг, тьфу-тьфу, плохо от жары станет? – Зачем же одна? – прихлебывая суп, согласилась бабушка. – Подруги у меня есть. Когда вдвоём, а когда и втроём собираемся. Сегодня вот Поли нет, в городе она, но Майка обещала приехать. Так что мне ещё угощение стряпать, а ты уж, будь добр, наколи дров да печку растопи. – Хорошо, конечно! – не смог отказать я. – Но сперва я всё равно на речку! А вечером, как вернусь, так всё и сделаю! – Ну вот и добре! – кивнула баба Валя. – Главное, засветло вернись, чтобы не по тёмному с топором заниматься!       В общем, я заверил бабулю, что вернусь вовремя, быстро дохлебал борщ и укатил на пляж. В душе всё ещё жила дурацкая надежда, что рано или поздно мой новый знакомый объявится, и всё будет как прежде. Собственно, я ничего особого от него не хотел – да, я готов был признать, что он мне симпатичен, но не более того. Однако я категорически не желал расставаться с ним вот так, по его инициативе. В конце концов, да кто он такой, чтобы вот так вот заявлять «это уже неважно», и бесследно исчезать? Я, в принципе, ещё мог допустить подобный экзерсис в собственном исполнении, но никак не от кого-то другого по отношению к самому себе!       Поэтому когда меня вновь встретил девственно пустой берег, я понял, что понемногу начинаю приходить в ярость. Ну, подожди, доберусь я до тебя, Слава-Славочка! Так или иначе, но всегда есть возможность узнать, кто ты такой, было бы желание! А с отцовскими связями это точно особого труда не составит.       Хотя… Вот блин! Учитывая, на какой ноте мы с папулей закончили общение, что-то мне подсказывает, что тут могут возникнуть определенные проблемы. Разве что самому головой как следует обо что-нибудь стукнуться, а потом пожаловаться, что на меня рыбачок напал… Но тут есть вероятность, что он не доживёт до момента нашей следующей встречи. И даже мои просьбы не причинять ему вреда, а просто найти, вряд ли остановят мордоворотов из спецслужб. Знаю я, как они действуют: если есть возможность повалить задерживаемого на пол и пнуть по почкам – редко кто удержится от искушения, даже если никакой реальной надобности в этом нет. Просто их так приучили работать. Так что я хоть и злюсь на парня, но если ему ни за что ни про что навешают люлей – это вряд ли добавит ему позитива при последующей встрече со мной. Да и как потом объяснить отцу, что на самом деле я всё это устроил только чтобы найти приглянувшегося пацана? После того минета в туалете я боюсь даже представить реакцию родителя…       Ладно, надо будет ещё подумать об этом. Понадобится – отыщем. Интереснее другое – чего я так на нём зациклился? Ну, ушёл не попрощавшись, ну и что? Почему я вообще хочу какому-то сраному рыбаку что-то там доказать? Это всё от недотраха, точно!       Вся эта абсурдная ситуация в принципе была бы невозможна, если бы я жил в ритме своей обычной жизни. Был бы полноценный секс почти каждый день, разные партнёры, полная удовлетворённость в душе и в теле, и никаких «левых» мыслей в голове! Надо срочно исправлять текущее положение дел. И даже то, что я уеду отсюда завтра вечером – не повод тянуть с этим. За два дня ого-го сколько всего наделать можно!       Да, изначально я планировал как раз отдохнуть от секса и разобраться в себе. Но, как оказалось, подобный «отдых» наоборот может всё ещё больше запутать. Так что надо срочно найти себе парня на разовый перепихон, прямо тут, в деревне. Наверняка ведь среди местных есть ещё симпатичная молодежь. А то я со своими постоянным поездками только сюда до сих пор не удосужился как следует в деревне осмотреться, даже во дворы к соседям не заглядывал. Хотя в день приезда ведь шёл, смотрел на новые заборы и даже гадал, кто там теперь может жить. Вдруг и правда совершенно другие люди? Едва ли сюда, в деревню, тридцатилетние поедут, но вполне могли поселиться семьи, где есть достаточно взрослые дети. Мне сейчас не принципиальны ум и человеческие качества, лишь бы уже совершеннолетними были… А может, пока меня дома нет, у моей калитки целыми днями в рядок сидят пацаны, один другого краше, с переполненными спермой яйцами, и только и ждут, когда я загляну на огонек? Измаялись уже все, бедняжки, волнуются, поди – а меня всё нет и нет!..       И хоть я и понимал, что несу сейчас полный бред, но меня эти мысли успокаивали. Действительно, чего я так переживаю? Свет ведь клином на этом Славе не сошелся. Найду его попозже, если, конечно, через пару месяцев не забуду о том, что он вообще существовал. Можно и не через отца, найду выход на нужных людей через кого-нибудь из знакомых. Было бы о чём париться!       Кстати, насчёт «париться»! Не пора ли мне домой, баню топить? К тому же, похоже, ещё и дождь собирается, вон как небо нахмурилось. Не хватало ещё потом по грязи ехать, если дорогу размоет!       Я быстренько собрался и рванул наперегонки с приближающейся из-за горизонта грозовой тучей. Изо всех сил крутя педали, я вкладывал в эту поездку всю свою ярость по поводу сложившейся ситуации. Придурок чёртов! Попляшешь ты у меня. Идиота кусок!.. Ну-ка, что там у нас на небе? Хм, судя по направлению ветра, есть шанс, что гроза уйдет в сторону, но всё равно надо поторопиться, а то краем ведь может и цепануть!       Промчавшись на полной скорости сквозь последние лесопосадки, я вылетел на открытое пространство и на всех парах рванул вниз с горочки в овраг, который пересекала дорога, чтобы без помех взлететь на другую сторону. Без напряжения преодолев половину подъема, я как следует крутанул педали, привычно вставая в седле и перенося центр тяжести вперёд. Ещё, и ещё раз… Почти наверху уже, осталось последнее усилие…       «Крррррааак… бдзынь!» – послышалось снизу, а ноги по инерции несколько раз бешено крутанули вдруг потерявшие всякое сопротивление педали, которые через секунду резко заклинило. А в следующий момент я понял, что лечу куда-то вперёд, через оставшийся где-то позади и внизу руль. На автомате сгруппировавшись, я встретил землю тыльной стороной ладони полусогнутой руки, прижал голову и колени к груди, и несколько раз кувыркнулся, постепенно останавливаясь. Спасибо тренировкам – действовал я исключительно на рефлексах.       Поднявшись с земли, удивлённо ощупал руки и ноги. Всё цело, даже ни единой ссадины! Ну, может, только слегка тыльная сторона ладони ныла, но это пройдёт, ничего серьёзного. Хорошо, что скорость была небольшой, и что я умудрился всё-таки вылететь из оврага, а не скатиться в него обратно. На середине спуска сиротливо валялся так невовремя подведший меня велосипед.       Беглый осмотр показал, что и с ним ничего страшного тоже не случилось – рама цела, колеса не погнулись восьмерками, сиденье и педали на месте. Причиной поломки стала старая проржавевшая цепь. Не выдержала моих финальных усилий, и несколько звеньев просто разлетелись в разные стороны, а одно застряло в «звездочках», застопорив педали, из-за чего я и улетел в облака. Ну что ж, ничего серьёзного, наверняка запчасти тут продаются. И хорошо ещё, что это случилось в конце подъёма, а не внизу, на максимальном разгоне. А то торчал бы я сейчас легендарным страусом с головой в песчаной стенке оврага, и только ножками конвульсивно подёргивал, медленно остывая. Может быть, даже получилось бы что-нибудь вроде мазурки, как я её себе представлял; только вот, боюсь, заценить было бы некому…       Но переживать о своей возможной трагической кончине времени не было – дождь догонял! Поэтому я быстренько подхватил искалеченный транспорт, заодно радуясь, что после случившегося это прилагательное нельзя применить и ко мне тоже, и бодрой трусцой припустил в сторону уже видневшихся невдалеке крайних домов.       И всё-таки без последствий падение не обошлось. Правая нога неприятно ныла в области колена и ниже. Похоже, я её всё-таки то ли отбил, то ли потянул. Скорее, второе. Пока мне это не особо мешало, если и разболится сильнее, то уже завтра. Но всё равно приходилось двигаться медленнее, чем обычно, а дождь всё усиливался. Уже изрядно промокнув, я заскочил домой, сквозь зубы обматерив какого-то дебила, поставившего свой синий автомобиль между нашим и соседским дворами в том единственном месте, где можно было пройти, не влезая по щиколотку в огромные лужи. Похоже, тут дождь сегодня уже был, причём весьма неслабый. Повезло мне, что эта туча до реки не добралась, а то пришлось бы вообще всю дорогу обратно велик катить по колено в грязи! Хотя как знать, повезло или нет? Шёл бы пешком – не порвал бы цепь и не упал… Так что всё имеет свою обратную сторону.       Я не глядя сунул велосипед в сарай и занырнул в дом. И как раз вовремя – стоило мне закрыть за собой дверь, как с неба хлынуло так, будто наверху прорвало канализацию. Ливень хлестал бичом, а ветер завывал в щели под дверью на крыльцо, как взбесившаяся собака. Надеюсь, таким напором машину этого козла или козы, из-за которых я окончательно промочил ноги, смоет нафиг! И ещё хорошо, что теперь огород поливать не надо… Лишь бы только деревья в саду ветром не поломало!.. Ох, ну надо же, о чём я думаю! Интересно, и когда это я успел стать таким заботливым огородником? – Ба, я дома! – крикнул я, на ходу пытаясь содрать с себя мокрую футболку, но голова упорно не хотела проходить сквозь ворот. – Ой, слава тебе, Господи, а я уж волноваться начала! – послышалось из зала. – Такой дождина, как же ты там весь день сидел-то? – Да там дождя как раз не было, это уже тут меня намочило, – пояснил я, сдирая, наконец, с головы мокрую одежду и заходя в комнату, стирая со лба падающие с волос капли. – Ну, давай скорее горячего чайку выпей! – пригласила бабуля. – С вареньицем. Тётя Майя, вот, угощает. Ежевичное! – Ой, – замер я, только сейчас заметив сидящую за столом вместе с бабушкой её подругу, и почему-то попытался прикрыться футболкой, которую держал в руках. – Здрасьте! – Добрый вечер, Сашенька! – расплылась в улыбке старушка. Её я помнил ещё с детства, хоть за прошедшие годы она, конечно, изменилась весьма сильно. – Ой, как ты вырос! Совсем большой стал! – завела она непременную шарманку всех подобных встреч. – Вот дети! Мы стареем, а вы растёте прямо на глазах! Вот и Славик мой…       Что она говорила дальше, я не услышал, потому что из кресла в углу комнаты послышался какой-то сдавленный звук, и я поневоле перевёл взгляд туда. Там, вытаращив на меня глаза так, словно увидел привидение, сидел мой без вести пропавший рыбачок собственной персоной. – А-а-а… э-э-э… – выдавил он, изображая нечто похожее на кивок. – Ы-ы-ы?.. – протянул в ответ я, где-то потеряв начальную «т» в слове «ты» и не в силах справиться с бешено стучащим почему-то в области горла сердцем. – Ы-ы-ы… А-а-а?.. – Что с тобой? – удивилась баба Валя. – Тебе что, муха в рот попала? Знакомься, это Слава, внучок Майи. Он её сюда подвез, так что видишь, как хорошо получается – и я с компанией, и тебе будет, с кем попариться! Сходите вдвоём после нас.       Постепенно смысл её слов стал доходить до меня, и я прямо почувствовал, как мои губы сами собой расползаются в широченную улыбку. От первого шока я отошел довольно быстро, и внезапно открывшиеся перспективы буквально за секунду наполнили душу восторгом. И немалую роль в этом сыграло зрелище того, как выражение изумления на лице всё ещё неотрывно смотрящего на меня парня постепенно сменяется гримасой ужаса. – Ой! – намеренно театрально всплеснул руками я, нацепив по-идиотски восторженную маску. – И правда, как здорово получается, а?! Вот уж приятная неожиданность! – Нет-нет-нет, подождите! – вмешался наконец очнувшийся Славик. – Мы так не договаривались! – Да о чём тут договариваться? – не поняла баба Майя. – Мы с Валей пойдём, пока ещё баня не слишком горячо нагрелась, в нашем возрасте сильный жар вреден. А потом через полчасика вы вдвоем сходите, там как раз достаточно тепло будет. Я ж знаю, что мужики всегда долго парятся. Ну а мы пока посидим, чайку попьем, о своём погутарим. А вечерком домой поедем. Всё же уже решили, вроде?       Слава, пронзаемый моим многообещающим взглядом, облизал пересохшие губы. – Я… Я трусы забыл, – выдал он. – Какие ещё трусы? – искренне удивилась его бабка. – Зачем тебе в бане трусы? – Но как же… – попробовал возразить парень, но под недоумевающими взглядами обеих старушек смешался. – Я имею в виду, чистые трусы. Да, чистые, вот! Дома я их забыл, мне переодеться не во что. – Ничего страшного! Тоже мне, проблема! Наденешь старые. Они ж у тебя не грязные, каждый день, чай, меняешь, – отмела этот аргумент его бабка. – Все такими чистоплюями стали, – доверительно обратилась она к бабе Вале. – Вон, нашу молодость вспомни – люди мылись раз в неделю, и вообще трусов не носили, даже и не знали, что это такое – и ничего! – Да, без трусов вообще здорово! – не удержавшись, вставил свои три копейки я, многозначительно поигрывая бровями. – Говорят, ещё и для здоровья полезно! Так что можно и совсем без них обойтись, не только в бане. – А… А полотенце? Полотенце я тоже забыл! – воскликнул Славик, со злостью глянув в мою сторону и явно правильно истолковав мой намёк. А затем принял такой страдальческий вид, что стало понятно – без полотенца ему ну просто никак невозможно!       Моё привычное самообладание вернулось ко мне окончательно, а внутренний голос, ликуя, вопил: «Ага! Попался!! Ну, теперь ты от меня никуда не денешься!»       Теперь предстояло во что бы то ни стало «дожать» этого упрямца. Потому что в данный момент мне совершенно не нравилось, как он себя ведёт. Абсолютно неправильно! По идее, он вообще должен был либо показать, что мы уже знакомы, либо подняться и пожать мне руку. А этот гад просто сидит и придумывает отговорки, даже не озаботившись попыткой изобразить соблюдение правил этикета. – Полотенца взяла я! – обломала надежды внука баба Майя. – И своё, и твоё!       За эти слова я готов был расцеловать старушку, но старался не подавать виду. Ну, и что ты теперь скажешь, «забывчивый» ты наш? – Тогда я… – Слава лихорадочно подбирал слова, и вдруг весь просиял, как будто только что в лотерею выиграл. Так что слова его никак не соответствовали тону, с которым он их произносил: – Господи, я же утюг не выключил! – Ты же не гладил?! – подозрительно прищурилась его бабушка, а моя всполошилась и заохала. – Гладил! Эти, как их, шнурки! – уверенно выдал Слава. – Что? – поразилась старушка. – Шнурки?! – Ой, ну то есть, носки! И штаны, и рубашку… Я всё гладил! – попытался вскочить с кресла парень, но был остановлен властным жестом руки. – Сиди! – велела баба Майя. – Ничего страшного, вечером и глянем, забыл или нет. – Но как же?.. – запричитала теперь уже баба Валя. – Так гроза же! – заявила подруга таким тоном, как будто это всё объясняло. И, видя наши непонимающие лица, добавила: – Я, как гроза подходит, сразу пробки выкручиваю. Вон, у Тайки в позапрошлом году от молнии телевизор и холодильник разом сгорели. Так что я теперь как только загромыхает – сразу всё отключаю, от греха подальше. И когда из дома надолго ухожу, тоже. Вот как раз от таких случаев, – кивнула она в сторону «забывчивого» внука.       Я всё так же стоял в дверном проеме и широко улыбался. Нет, я положительно люблю эту женщину! Мне даже говорить ничего не надо, она сама всё сделает за меня, чтобы внук никуда не сбежал. Но на всякий случай от дверей я всё-таки отходить пока не буду, а то мало ли что! – А давай я всё равно проверю! – не сдавался Слава. – Вдруг ты сегодня тоже забыла и не выключила? – Ничего я не забыла! Я хоть и старая, но в маразм ещё не впала. Вот этими самыми руками пробку вывернула и на счётчик положила, как сейчас помню! – категорично возразила старушка. – Это уже как этот, как его… руфлекс? – Рефлекс, – поправил внук. – Да я же быстро! К тому же мне ещё надо несколько дел успеть, я бы как раз со всем справился и вернулся. А вы пока помоетесь, потом он,– Слава кивнул на меня, стараясь больше не смотреть в мою сторону. – Ну а следом бы и я сбегал. А то нам там вдвоём тесновато будет.       «Э-эй, какое тесновато? Ты нашу баню видел? Насколько я её помню, там четыре-пять человек спокойно мыться могут!» – хотел было возмутиться я, но меня опередили старушки: – Нет! – это баба Валя. – Ни в коем случае! – а это уже его бабушка.       Тут даже я удивился такой внезапной синхронности и с любопытством посмотрел в сторону стола, за которым пили чай женщины. – Ты что, Славочка! Нельзя мыться на третий пар! – горячо заговорила баба Валя. – Как это? – не понял парень. – Ну, в третью очередь. Очень плохая примета! Всегда так было, – начала пояснять бабушка, с молчаливого согласия подруги взяв на себя роль основной рассказчицы. – В деревнях всегда как было: сперва мужики мылись, если сразу сильно натапливали. Потом, когда баня остывала, бабы шли. Ну или в обратном порядке, если женщинам сразу идти, как растопят – вот как мы будем. А под конец всегда плещут ещё разок кипяточка на печку – это уже для домового.       Мне хотелось заржать, но я сдержался, даже наоборот – с умным видом покивал. Сейчас было точно не время, чтобы высказывать скепсис. Я не только с домовым, я и с парилкой для русалки в балетной пачке и для лешего в войлочной фуфайке был готов согласиться, лишь бы это помешало настырному говнюку увильнуть от банных процедур. – И что? – закономерно не понял Слава. – Если надо на печку поплескать, то я потом хоть ведро вылью, в чём проблема-то? – Да нельзя же, как ты не понимаешь! – расстроилась старушка. – Нельзя на третий пар идти мыться! Домовому помешаешь – счастья не будет! Сколько раз такое было! Мужикам ещё ничего, а девкам – совсем беда! Ухватит мохнатой рукой за зад – так и падают замертво! А потом либо заболеют и умрут, либо детей всю жисть нету, либо ещё какая напасть! Вон, была у меня в детстве подруга Марья, тоже смелая была, с сенокоса задержалась и опосля всех побежала – «Да я быстренько!», говорит. Так что ты думаешь? Нету её и нету, нету и нету… Пошли, глядь – а она лежит, мёртвая, руки раскинула, глаза страшные в потолок уставила! И на бедре синяк здоровенный, по форме как отпечаток ладони! – Бабушка! – не сдержался Слава. – Не надо меня пугать! Судя по всему, это был обычный сердечный приступ. А в домовых я ни в каких не верю! – Приступ – не приступ, веришь – не веришь, а только бережёного Бог бережёт! Вот окажется, что всё это правда – и всю жизнь себе наперед испортишь, да только поздно будет. Так что третьим ты не пойдешь. Либо сейчас с Сашей ступайте, а мы за вами, либо после нас, но тоже разом.       Я торжествующе улыбнулся, сохраняя молчание. Неизвестную мне Марью, конечно, жалко, но сейчас эта история оказалась как никогда кстати. К тому же я сильно подозреваю, что не с сенокоса она задержалась допоздна, и никакой не домовой отпечаток у неё на бедре оставил - потому, видимо, и хотела помыться одна. Но я ж не идиот, чтобы эти гипотезы вслух высказывать.       Слава подумал несколько секунд, и вдруг прямо заявил, тыкая в меня пальцем: – Я с ним мыться не буду! – Это чавой-то? – удивилась баба Майя. – Да, с чего это? – поддержал я. – Ты что, стесняешься? – в эти слова я вложил всё ехидство, на которое был способен.       Парень замешкался, не зная, что ответить. Обвинять меня в присутствии двух старушек в том, что я – пидорас, ему явно мешал ярлык «заботливого и интеллигентного внучка». Да и слишком многое пришлось объяснять бы. – Он не выдержит той температуры, при которой я купаюсь, – наконец сориентировался Слава. – А мне с ним холодно будет! – Ха, кто бы говорил! – возмущённо воскликнул я. – Да я по баням и саунам с самого детства ходил! Тебе и не снилось, во скольких я бывал! – О, вот тут я тебе охотно верю! – прищурился шельмец. – Тебя-то по саунам наверняка хорошо потра… потаскали!       Наши взгляды скрестились, и я удивился, как они ещё не вышибают искры в воздухе. Какая многозначительная заминка у него получилась! Вот же сучонок, а?! Нет, я и правда с детства, пользуясь «элитными привилегиями», раз в неделю стабильно посещал лучшие купальные заведения города, но я там действительно просто купался, ничего более. Ну, до определённого возраста, понятное дело. Потом было и «то самое», но уж всяк я не шлюха какая-нибудь, да и сам услугами проституток никогда не пользовался.       Пару секунд мы буравили друг друга глазами под взглядами начинающих постепенно недоумевать бабушек. Но затем я понял, что мой оппонент только что сам загнал себя в ловушку. – Вот и отлично! – радостно провозгласил я. – Раз ты согласен, что опыта у меня больше – значит, зря ты за меня волнуешься, никаких проблем с температурой у меня не возникнет. А париться по одному вообще нельзя по технике безопасности. Ты вот сам сказал про сердечный приступ. А вдруг тебе плохо станет? – изобразил я на лице озабоченность. И уже видя, как протестующе открывается его рот, добавил: – Или мне? Что, если мне поплохеет, а помочь некому будет?       Ну что, съел, дорогуша? Про себя можешь сколько угодно говорить, что тебе все нипочём, а вот как ты объяснишь своей бабуле, что её заботливый внучок плевать хотел на чужое здоровье? Да не кого-нибудь, а внука её давней подруги? Не по-людски это, Славочка, не по-соседски, сучечка! – Так-так-так! – всполошилась моя бабушка. – Что за разговоры? Саша, вы там не вздумайте много пару нагонять! Нечего душиться! Ты, как старший, должен быть благоразумен! – А я – старший? – заинтересовался я новым фактом. – Думаю, да, – пожала плечами старушка. – Слава, ты какой курс сейчас закончил? – Третий! – недовольно буркнул мой рыбачок, и по его виду я понял, что он уже смирился с тем фактом, что мыться нам придется вместе. – Ну вот, а мой Сашенька – четвёртый! – удовлетворённо кивнула бабуля. – На красный диплом идёт! – это она добавила уже якобы вполголоса, обращаясь к подруге, но на самом деле так, чтобы наверняка услышали даже соседи, случись им проходить в дождь под окнами.       Я закатил глаза. Боже, ну вот не могут эти старшие родственники без хвастовства! Во что бы то ни стало надо им гордиться успехами потомков перед родственниками, причём гордиться обязательно так, чтобы об этом каждая Жучка в деревне знала. Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что я собираюсь переводиться в другой институт? А тем более если бы знала, из-за чего это происходит… Однако ладно, не буду вспоминать о грустном.       Всё же интересные факты всплывают, как я погляжу! Мальчик-то помладше меня – это первое. А второе – он, оказывается, тоже не единым копанием картошки живет, а учится, и не в каком-нибудь там ПТУ или колледже, что сегодня, по сути, одно и то же, а в ВУЗе! Вот тебе и рыбачок! – А на кого и в каком институте наш Славочка учится? – елейным голосом поинтересовался я, с новым приступом любопытства разглядывая предмет своего обожания. – Наверное, я всё-таки не пойду мыться, – проигнорировав мой вопрос, заявил «малыш». Пусть он всего на год младше меня, но всё равно так прикольно его теперь считать маленьким! – Что-то мне нехорошо, вдруг и правда угорю? Пойду-ка я лучше, домой съезжу. А потом, баб Май, я за тобой подъеду, как закончите.       Он торжествующе сверкнул глазами в моем направлении и резко поднялся, как вдруг прижал руки к лицу и принялся чихать без остановки. – Ишо чаво! – вмешалась примолкшая было его бабка. – Мы зачем сюда приехали? Чтобы прогреться как следует. Что, так и будешь простуженный ходить? Не придумывай! Досиделся на своей рыбалке, совсем больной вернулся! – пояснила она нам. И продолжила: – Саша за тобой присмотрит, чтобы ничего не случилось, он хороший мальчик, сразу видно! – и она тепло улыбнулась мне. – Да, я хороший! – подтвердил я, энергично кивая и расплываясь в улыбке во все тридцать два зуба. – И я обещаю, что ничего плохого с ним не случится! Я лично за этим прослежу! Мы его быстро на ноги поставим! Я, кстати, массаж делать умею профессионально, даже курсы заканчивал! Пропарим с веничком – и простуды как не бывало! Так что не волнуйтесь, будет как новенький! – Ну вот видишь, как хорошо! – снова просияла бабушкина подруга. – А ты чаво, массажистом-то работаешь, али как? – Нет, работать не работаю, но делаю хорошо! – вполне серьёзно заверил её я. – Только я, конечно, по старческим болезням не специализируюсь. Я больше когда поясницу продуло там, или общеукрепляющий, расслабляющий – в основном такое, – добавил я слегка испуганно, тут же подумав, как меня начнут просить побороться с застарелым артритом или остеохондрозом. – И откуда ж ты такой взялся, мастер на все руки? – недовольно пробурчал шмыгающий носом Славик. – И всё-то он знает, и всё-то он умеет!.. – А это я тебе потом расскажу, – многообещающе протянул я, поигрывая бровями. – Во время купания! – А может, ты меня ещё чему-нибудь поучишь? – коварно протянул паренёк, поглядывая на обеих старушек. – Например, расскажешь, как ты с девушками обычно знакомишься? У тебя ведь много девушек было, правда же? – Иди ты… – прошипел я, но тут же сбавил тон и очаровательно улыбнулся: – В баню! Там я тебе всё расскажу! Вообще всё, что захочешь! И то, что не захочешь – тоже! – Ну вот и добре! – вновь подвела итог баба Валя своим любимым выражением, прежде чем Славик успел мне что-нибудь ответить. – Вот как раз и дождик перестал, можно в кухню перейти, – добавила она, выглянув в окно.       Дождь действительно прекратился. Словно выплеснув все силы, бушевавшая гроза затихала вдали, а сквозь пелену туч даже слегка пробивались предзакатные солнечные лучи. – Сейчас Саша баньку затопит. А пока будет греться – прошу всех к столу! – продолжала бабушка. И когда баба Майя уже прошла мимо меня к выходу, а следом стал подниматься Слава, она спохватилась: – Ой, внуча, ты посмотри, чем нас дорогие гости угостили!       С этими словами она приподняла из-под стола пакет, доверху полный ярко-красных крупных яблок. Красивые, в лёгкую крапинку, они подозрительно напомнили мне кое о чём. – Ой, как здорово, спасибо большое! – превратился я в воплощение любезности. А когда бабушка вышла следом за подругой, развернулся ко всё ещё стоящему рядом с креслом Славе. – Значит, говоришь, то яблочко на реке течением принесло, да?       Мне показалось, что парень смутился, но отвечать он ничего не стал, а просто неопределённо пожал в ответ плечами и с вызовом задрал подбородок. – Ну и где же тебя носило все последние дни? – отбросив дипломатию, решил я взять быка за рога. – А тебе какое дело? – тоже не слишком любезно отозвался собеседник. – А такое! Ты что, думаешь, можно наговорить всякой фигни и просто так уйти, чтобы у человека не было никакой возможности даже возразить? – Во-первых, я не говорил никакой фигни! – возмутился Слава. – А во-вторых, что теперь, уже и заболеть нельзя? – Нельзя. Может, я волнуюсь! Вдруг ты не простудился, а что-нибудь похуже? Вдруг тебя, скажем, грузовиком сбило? – слегка расслабившись, начал паясничать я.       Всё-таки он не просто решил со мной больше не иметь дела. Он и правда был вынужден сидеть дома, а не моего общества избегать старался! Фу-ух, меня аж отпустило! – А ты так сильно переживаешь за моё здоровье? – скептически скривился Славик. – Ага. Переживаю. О том, что за рулём этого грузовика был не я, – подумав, я решил не перебарщивать с шутками и продолжил более нейтрально: – В любом случае, мог бы предупредить! – Делать больше нечего! Думаешь, у меня других дел нет, как мотаться на реку, чтобы тебе в жопу заглядывать?       Так, это что же получается – я тут дружелюбие и участие проявляю, а он грубит вовсю? Ну ладно, тогда и я продолжу в том же духе! – Обломись! – я повернулся к парню спиной и похлопал себя по шортам. – Смотреть с расстояния – ещё не значит «заглядывать»! Туда только избранные могут доступ получить, а тебе и близко не светит! – Пффф! Нахрен не надо! – попытался Слава пройти мимо меня к дверям. – Подожди, ещё сам попросишь! – не сдавался я. – Мечтай! – парень остановился передо мной, заслоняющим дверной проход. – Дай пройти! – Да, ты прав, не стоит тебе туда заглядывать, – словно бы не замечая его просьбы, задумчиво рассуждал я. – Лучше я сам в твою загляну. А потом, глядишь, тебя на этом самом «хрене», на котором «не надо», и поверчу… – Чего? Да я тебе сейчас как вломлю! – напрягся Славик. – Вломилка не выросла! Я тебя в бане во все щели отымею, а ты ещё и спасибо скажешь! – последние слова я практически прошептал ему в ухо, поскольку услышал за спиной звук открываемой двери. Слава замер, нервно сжимая кулаки и поглядывая поверх моего плеча мне за спину. – Ребятки, вы идёте? – послышался голос моей бабушки. – Сейчас! – тут же отозвался я. – Я только после речки переоденусь, а Славочка уже идёт!       Я изящно отступил в сторону, с лёгким полупоклоном приглашая гостя пройти на выход. – Дебил! – тихонько прошипел он. – От дебила слышу, мой сладкий! – не остался я в долгу. – Сука! – ещё тише шепнул он, проходя мимо. – Готовь попку, мудило! – почти ласково прошептал я вслед.       Не знаю, услышал ли он, и если да, то ответил ли каким-то ругательством, но плечи у него, идущего к выходу, заметно дёрнулись. А вот так ему и надо, нечего первому обзываться!

***

      Дрова для бани мне пришлось колоть в гордом одиночестве. Слава, пытаясь не оставаться со мной один на один, сослался на слабость от простуды и вообще всячески симулировал, изо всех сил пытаясь показать, что посещение парной ему на пользу не пойдёт. Вот только мы все коллективно считали иначе. А один против троих он ничего не мог. Впрочем, если уж быть честным, в этой ситуации и я бы не сумел отвертеться, не рискуя навлечь на себя смертельную обиду обеих старушек. А это было чревато. Уж не знаю, как Слава со своей бабулей, но лично я бы не выдержал осуждающе-обиженных и непонимающих взглядов, которыми непременно весь остаток отпуска награждала бы меня баба Валя. О том, что собирался завтра же вечером уезжать в город, я в свете последних событий, понятное дело, уже и думать забыл.       Впрочем, насчёт отсутствия помощи я нисколько не переживал. Даже наоборот, мне надо было выплеснуть хоть немного играющего в крови адреналина, так что я с удовольствием лупил топором по чуркам, ловко складывая из них готовую поленницу, а потом разводил огонь под банным котлом, в который бабушка днём уже успела насосом накачать воды. А убедившись, что всё идет как надо, я присоединился к сидящей в кухне компании.       Естественно, я тут же был атакован обеими старушками, которые считали своим долгом впихнуть в меня всё, что только было на столе. Сидящий у окна Слава встретил меня даже каким-то, как мне показалось, благодарным взглядом – судя по округлившемуся животу и несчастному виду, до моего появления бабульки с тем же пылом наседали на него.       Хмыкнув, я осмотрел «фронт работ». А поглядеть там было на что: помимо стандартного «ешь-до-отвального» рациона бабушка сегодня в честь визита подруги приготовила запечённого целиком гуся с черносливом, обильно обложенного овощами, а дорогие гости помимо мешка яблок привезли с собой целый набор чудеснейших блюд из сомятины: балыки копчёный и маринованный, просто копчёное филе и обильно приправленные специями котлеты. – Это всё Славочка сам наловил! – хвасталась баба Майя, не замечая хмурых взглядов внука, которому явно не нравилось, что она всё это рассказывает. – И коптил сам, на ольхе! Попробуй, какой ароматный сом получился! И вот ещё обязательно котлетку скушай!       Вскоре недовольные взгляды Славы сменились на торжествующие. Я отбивался как мог, но единожды искренне похвалив, на свою голову, вкус, был вынужден слопать четыре огромных жирных котлеты, здоровенную гусиную ногу, ну а сколько копчёностей в меня влезло – я уже и не считал. – Ну давай, скушай ещё кусочек! – включился в издевательство Слава, видя, что я уже изнемогаю. – Я так старался, ловил – видимо, прямо чувствовал, что тебя угощать буду! – и он широко-широко улыбнулся, гадёныш мелкий! Ну, погоди у меня! – Ой, бабуль, у тебя же ещё пирог со сливами должен быть? – «вспомнил» я, зверски зыркнув в сторону глумящегося паренька. Тот как-то резко побледнел, но было уже поздно. – Не может быть, чтобы Славик не захотел его попробовать! С молочком – ммм, объедение! А поскольку он простужен, – решил я «добить» наглеца, – то давай молока ему согреем! Так, чтобы с пенкой. И медку туда! – Только если он тоже будет! – отчаянно попытался протестовать Слава. Судя по его виду, моя подлость сработала безотказно – молочную пенку он, как и девяносто девять процентов человечества, терпеть не мог. – Ну что ты! Я же не простужен! – возразил я. – А уж бабушкин пирог я много раз пробовал. Всё для дорогих гостей! Думаю, мы вам его ещё с собой упакуем, правда, ба? – Конечно, о чём тут говорить! Само собой, передадим! – не замечая подвоха, поставила перед рыбачком здоровенный кусок пирога баба Валя. – Кушай, Слава, кушай. А то вон, совсем отощал, худее моего Сашки! Он, правда, тоже совсем ничего не ест, целыми днями на речке пропадает! Совсем без сил домой, в город, вернётся! – Вот и мой так же! – тут же поддакнула баба Майя. – Еле-еле уговариваю хоть что-то с утра проглотить! Откуда силам взяться? Видишь, люди уже думают, что я тебя голодом морю! – обвиняюще обратилась она к внуку, со страдальческим видом откусывающему малюсенький кусочек сливового пирога.       Мы переглянулись, и я, заметив, что мученик собирается что-то сказать насчёт меня, тихонько покачал головой и провел рукой по горлу, выразительно показал сперва на всё ещё возвышающегося посреди стола гуся, а затем обратно на парня. «Только попробуй!» – говорили при этом мои глаза.       Слава понял мою молчаливую угрозу правильно и примолк, а затем, под заботливым взглядом бабули, откусил ещё малюсенький кусочек от здоровенного ломтя у себя на тарелке, стараясь даже не смотреть в сторону стоящей рядом кружки с горячим молоком.       Я какое-то время полюбовался на это зрелище, но наконец мне надоело наблюдать за страданиями парня. Я ж не садист какой-нибудь. Ну, только если совсем чуть-чуть… В конце концов, мне надо, чтобы он мог передвигаться на своих двоих, а не катался как колобок. Иначе неинтересно! В итоге я, сам еле-еле выбравшись из-за стола, вызвался проверить баню, и, убедившись, что вода в котле уже стала достаточно горячей, призвал обеих бабушек перейти к водным процедурам, пока в парной не стало слишком душно. – Там с каждой минутой всё жарче! – поторопил я, заметив, что обе женщины всерьёз вознамерились дождаться, пока мой рыбачок не справится со всем, что ему поналожили. – Если сейчас не начать плескать воду на котёл – вообще раскалится. Если только вы не хотите пожарче, конечно… – Нет-нет! – заторопились бабульки, резво подхватываясь и направляясь в дом за купальными принадлежностями. – Спасибо! – чуть слышно пробормотал Славик, отодвигая от себя тарелку как можно дальше. – Будешь должен! – хмыкнул я, вызвав у парня недовольную гримасу. – Надо это побыстрее спрятать, как будто ты всё доел. Ты же не хочешь, чтобы моя бабуля решила, что пирог у неё получился невкусным? – Очень вкусно! – возмутился паренёк. – Просто я больше не могу! Тебя что, каждый раз вот так же кормят? – У меня отличный опыт по отбиванию всяческих нападок! – отмахнулся я. – Главное – вовремя смотаться! Но ты даже не думай об этом! – тут же протестующе поднял я указательный палец, уставив его в грудь Славы. – Ты сегодня никуда отсюда не денешься!       Говоря это, я аккуратно заворачивал остатки пирога в бумажные салфетки и складывал в полиэтиленовый пакет, а парень сидел и, расслабившись, наблюдал за мной. Но при моих последних словах он снова напрягся. – Слушай, давай расставим точки над «i»! – потребовал, наконец, он. – Ты же понимаешь, что сейчас, когда мы пойдём мыться… Ну, ты не должен делать ничего такого. Шутки шутками, но я тебе не позволю… – Такого – это какого? – заинтересовался я. – Ты понимаешь, что я имею в виду, – отрезал Слава. – Не-а, не понимаю. – Слушай, если ты будешь сейчас играть в «угадайку», то я вполне серьёзно никуда с тобой не пойду. И никто меня не заставит, я даже объяснять ничего никому не буду, просто не пойду – и всё. Или наоборот, расскажу всем про тебя. Что-то мне подсказывает, что тебе это очень не понравится, – стараясь казаться максимально серьёзным, затараторил парень. – А я не могу ничего обещать, потому что не знаю, что я буду делать, – спокойно заявил я, прекращая убирать со стола и глядя Славе прямо в глаза. – Пока у меня главная мысль – как следует тебя пропарить. Берёзовым веником. Это уже, считай, вопрос чести. Ты должен был выздороветь ещё после того, как я тебя песком на берегу обсыпал, так что если не помогло, то я просто обязан попытаться снова. – Мне тогда помогло, – отмахнулся Слава. – Просто я потом ещё простыл, когда на ночную рыбалку ездил. – Так ты что, не болел? Просто по ночам на речку приезжал? – удивился я. – В другое место я ездил. На том, где ты купаешься, сомы не водятся, там дно совершенно неподходящее. Как ты сам-то думаешь, откуда у нас балык из сомятины, если я при тебе только карасей да серок таскал? – То есть ты… – я почему-то замялся. – Я что-то так и не понял… Ты всё-таки болел, или просто из-за того, что на ночные рыбалки стал ездить, перестал туда… ну, на речку, где я?.. – Нет, – серьёзно посмотрел мне в глаза парень. – Скажу честно: я просто больше не хотел тебя видеть, поэтому и не появлялся. А заодно нашёл другое занятие, и там уже снова простыл. – Понятно, – я тяжело вздохнул. – Ну, раз уж мы всё равно встретились, я тогда ещё раз скажу: я не хотел тебя обидеть, извини. Не знаю, что я такого тогда сказал, я уже точно не помню… – Эй, стоп! – остановил меня рыбак. – Если уж быть честным, дело совсем не в том, что ты сказал или сделал. – А что тогда? – немного оживился я, всё равно ничего не понимая. Если дело не во мне, то это уже вселяет некоторую надежду. Но что же он всё-таки имеет в виду? – А вот этого я тебе пока сказать не могу, – вдруг разулыбался собеседник. – Почему-то мне кажется, что ты сам обязательно догадаешься. Только не сейчас, а немного позже. – Ну надо же, какие мы загадочные! Ладно, раз, как ты говоришь, я обязательно догадаюсь… Только вот немного позже – это насколько? – я даже не пытался скрывать, что заинтригован. Сейчас мне было достаточно уже того, что парень снова в хорошем настроении, а раз так, то не время, чтобы на чём-то настаивать и всё портить. – Время покажет, – хитро подмигнул Слава. – Может, день, может – месяц… Это уж как пойдёт. – Как что пойдёт?! – я уже стал терять терпение.       Вот правда пытаюсь спокойно с ним разговаривать, но этому гаду, похоже, нравится мне морочить голову! Что там у него «время покажет»?! Если собирается мне всё завтра объяснить – то пусть так и скажет. А месяц – какой ещё месяц?.. Если уж быть честным с самим собой, скорее всего я его уже через неделю забуду, как только обратно в город уеду! Мне просто сейчас хочется расставить всё по своим местам, а не играть в недосказанности. Чтобы всё было ясно и понятно. – «Мартышка к старости слаба глазами стала», – неожиданно процитировал начало известной басни паренёк, и тихонько захихикал, одновременно и удивляя меня, и раздражая ещё больше. Это что, намёк на то, что я – старая обезьяна?! Оскорбления продолжаются?! – Это ты вообще к чему? О себе что ли? – процедил я. – Да, да! – уже откровенно хохоча, отмахнулся тот. – О себе, о нас, вообще о жизни…       Пару секунд я сверлил его злым взглядом, но он так искренне смеялся, что против собственной воли я тоже постепенно поддался его весёлому настроению. – Слушай, я честно не знаю, что за чушь ты несёшь, но уж лучше так, чем твой вечный хмурый вид, – я слегка улыбнулся, глядя на собеседника. – Он не хмурый! – тут же насупился Слава. – Ну вот, опять! – констатировал я факт, тыча в него пальцем. – Не хмурый! – повторил парень, но при этом всё-таки делая над собой усилие и расслабляясь. – Вот теперь согласен! – не стал я перегибать палку спорами. – И вообще, пора нам… – Не знаю, что там тебе пора, а мне… – Слава вдруг смутился и замолчал. – Что – тебе? – подбодрил его я. – Где у вас можно… Ну, руки помыть? – Как где – в ванной. Или вон, умывальник стоит во дворе. Хотя зачем тебе, мы же сейчас в баню пойдём, – пожал плечами я. – Ты что, дурак? – сердито посмотрел на меня парень. – Ладно, спрошу грубо: где у вас поссать можно? – А-а, ты об этом! – расплылся я в хитрой улыбке. – Можно иногда в раковину, если так сильно припрёт, что не добежать никуда.       Слава посмотрел на меня, как на идиота, но потом всё же понял, что я шучу. – Хорошо, ты можешь в раковину, если тебе так привычно, – принял он мои правила. – А если мне не сильно-сильно, а просто пописать хочется? – Держу пари, что тебе не только поссать! – выразительно глядя на его округлившийся живот, поддел я. – Слушай, Поздняков!.. – вскипел рыбак. – Ты знаешь мою фамилию? – искренне удивился я. – Нет! То есть, да! – почему-то задёргался парень. Но видя, что меня этот ответ нисколько не удовлетворил, он пожал плечами и уже спокойно пояснил: – Я знаю фамилию бабы Вали, и о том, что у неё есть сын. А раз это сын, а не дочь, то и фамилия внука должна быть такой же. Судя по всему, я не ошибся? – Да-а, – задумчиво протянул я, хотя мне этот факт не особо понравился. Как-то это было неправильно, когда этому парню вдруг про меня было известно больше, чем мне – про него. – А что ещё ты про меня знаешь? Может, и отчество тоже? Домашний адрес? Номер счёта в банке?.. – Нафиг оно мне надо! – фыркнул Славик, а затем резко сменил тему: – И вообще, если тебе так хочется подробностей: да, мне надо посрать! Обосраться! Обделаться так, чтобы задристать весь твой туалет, и чтобы у тебя даже мысли не было пристраиваться к моей жопе в ближайшее столетие, понял?!! И мне это надо срочно, иначе я наложу кучу из того, что совсем недавно было сливовым пирогом, прямо тут, посреди кухни, а ты будешь за мной убирать! – последние слова он просто-таки прорычал, нетерпеливо притопывая. – А-а, ну да, сливы же слабительное! – радостно вспомнил я. – Ну ладно, пойдём! – Куда это ещё мы «пойдём»? Я сам схожу, ты только скажи, куда именно! – грозно рыкнул Славик. – А как же помочь? А «краник» подержать? А вдруг тебе в процессе попить захочется, а подать некому будет? – продолжал глумиться я. – Так, сам напросился! – парень сделал вид, что начинает стягивать штаны и выбирает уголок, где ему будет удобнее пристроиться. – Ой, всё, уморил! – схватился я за живот от смеха и двинулся из кухни, маня Славу за собой. – Идём, идём быстрее, а то не добежишь!       Отведя парня по нужному адресу, я потом, особо не афишируя этого, и сам справился с аналогичными проблемами – всё-таки съел я пусть и меньше, чем он, но тоже немало. А на полный желудок идти в парную не только тяжело, но ещё и не слишком полезно.       А потом я отыскал в холодильнике несколько бутылок пива. Весьма крепкого, надо сказать. Вот уж не знаю, откуда они тут оказались, но сейчас это было как нельзя более кстати. Отравиться я по-прежнему боялся, напиваться сам не собирался, но вот слегка подпоить Славу, чтобы он расслабился, определённо надо. А ещё оно пригодится в бане: очень вкусный хлебный запах получается, если немного поплескать им на горячий котел. Кому-то нравится мятный, кому-то всякие травки импонируют, а мне вот почему-то именно запах свежей выпечки в такие моменты больше всего удовольствия доставляет. Даже несмотря на то, что сыт я сейчас по самое не могу.       На моё счастье, кроме самого пива мне удалось отыскать ещё и две пустые бутылки. Вообще, надо будет потом прояснить этот вопрос. Может, моя милая бабуля подалась в алкоголички? Сидит тут с подружкой при нас, ромашковый чай попивает, а стоит внуку за ворота податься – хватается за бутыль?       Ладно, это я потом разузнаю как-нибудь. А сейчас я поставил на поднос четыре бутылки с пивом и две – с абрикосовым компотом из числа закрытых на зиму ещё с прошлого года. Достаточно жёлтым, чтобы сойти за пиво, тем более сквозь коричневатое стекло. Чипсов, сушёных кальмаров и прочей дряни, конечно, у бабули не нашлось – и слава Богу, а то я бы точно заподозрил её в тайном пристрастии к зелёному змию – но зато я знал, что в холодильнике всегда хранятся очищенные кедровые орешки. Нам их привозили из Сибири знакомые, и большую часть отец, прочитав однажды про их пользу для пожилых людей, неизменно переправлял сюда. Вот этими-то запасами я и воспользовался, добавив ещё блюдце с арахисом.       Весьма довольный собой, я вплыл в комнату, где на диване, опять до неприличия настороженно глядя на меня, сидел Слава. – Извини, новую порцию пирога я не прихватил, да и твой балык рыбный на кухне оставил, – известил я его, ловко пододвигая к ногам парня журнальный столик и отвлекая его внимание раскладыванием орешков. – Решил, что этого будет достаточно. – Раз ты привык столько жрать – тогда понятно, почему ты такой жирный, – лениво отмахнулся сидящий.       «Кто жирный? Я – жирный?! Ну, погоди, я с тобой за это ещё поквитаюсь!» – подумал я, расплываясь в «очаровательной» улыбке. – У меня не жир, у меня мышцы. И я идеален, – я улыбнулся ещё шире, глядя на недовольную мордаху парня. – А что касается тебя, лучше бы ты и правда почаще питался, а то права ведь баба Майя – унесет тебя когда-нибудь ветром, если будешь таким анорексиком.       Я наклонился, и наши лица оказались близко друг к другу. Слишком близко, я бы сказал. Всего каких-то сантиметров сорок-пятьдесят. Учитывая, что до того чаще всего мы общались, находясь на расстоянии метров в тридцать друг от друга, такая дистанция была даже какой-то… интимной, что ли…       Ставя на столик бутылку с подноса, я повернулся и столкнулся с внимательным взглядом тёмных глаз. И почувствовал, как внутри что-то переворачивается и обрывается. «А у него пушистые ресницы», – машинально отметил я, потому что больше в этот момент в голову ничего не лезло. Я стоял, наполовину склонившись и глядя прямо на паренька, и чувствовал, как по лицу разливается жар. Но самое удивительное – я вдруг увидел, что Слава краснеет тоже! Кончики ушей у него заалели, и он сердито нахмурился, тут же растеряв всё своё непроницаемое выражение лица. – Ну, чего уставился?! – недовольно буркнул он, капризно скривив свои красивые губы.       Мда, кажется, мне и правда поплохело, раз уже и эти странные гримасы вызывают у меня желание не двинуть ему в нос, а наклониться и поцеловать, глубоко и жадно втягивая его смешно оттопыренную нижнюю губку, запуская язык в этот небольшой рот, заставляя его подаваться мне навстречу и просить большего… – Я? Я вообще на тебя внимания не обращаю, – с трудом переведя дыхание, соврал я, и тяжело сглотнул. – Это ты как раз чего смотришь так пристально? – А как ещё мне смотреть, если ты надо мной нависаешь? – грозно поинтересовался Слава.       Осознав свою оплошность, я быстренько поставил рядом с парнем ещё две полных бутылки и отступил назад, к своему креслу. Так, пока всё идёт неплохо. За этой игрой в гляделки он не заметил, что две из трёх оставшихся у меня бутылок просто прикрыты пробками, а не запечатаны. Причём прикрыты плохо – пришлось две бутылки уксуса откупорить, чтобы хотя бы такие крышки добыть, но и эти погнулись при вскрытии. Не стоило так долго стоять рядом с ним, вдруг бы всё-таки заметил, что что-то не так. Но ведь прокатило же? А это главное! Кто молодец? Я молодец! – Ну что, за новое знакомство? – присев в кресло, провозгласил я тост, открывая свою бутылку. Для начала – с настоящим пивом, а «контрафакт» оставив на потом.       Правда, памятуя о прошлом своём неудачном опыте с алкоголем, первый глоток я делал с большой опаской. Огляделся по сторонам, осторожно повертел головой. Но нет, пиво как пиво. Никакого желания тут же вскочить и наделать глупостей не возникало. Ну, точнее, сидящего напротив парня мне по-прежнему хотелось изнасиловать, но это не переходило в разряд маниакальной похоти, когда я терял контроль над собой.       Слава молча кивнул, соглашаясь с моим тостом, и тоже отхлебнул пива. Так мы и сидели в молчании, пока мне это не надоело, и я не включил телевизор. На самом деле мне, конечно, хотелось задать парню кучу вопросов, но было очевидно, что он не особо расположен сейчас общаться. На экране демонстрировала слишком аппетитные, чтобы быть натуральными, формы очередная безголосая звездулька, и мой собутыльник, похоже, был полностью поглощён этим зрелищем.       Мне, в принципе, тоже было интересно, но скорее с той точки зрения, как девушка умудряется удержать свои причиндалы в пределах лифа, не позволяя им вывалиться наружу так, чтобы на кадр пришлось накладывать цензуру. Впрочем, там же много дублей делается, так что раза так с десятого у неё это наверняка получалось. Доказательством чему служило хотя бы то, что мы сейчас смотрели-таки этот клип по центральному телевидению, а не на кассете с порнофильмом. Хотя пару раз мне показалось, что ободок левого соска на экране всё-таки мелькнул…       Но что меня радовало гораздо больше, что Слава потихоньку расслаблялся. Мы синхронно прикончили первые бутылки, и я удачно симулировал открытие второй, спрятав процесс за подлокотником кресла. Лёгкая пенка на поверхности с пивной, конечно, соперничать на могла, но не настолько все было плохо, чтобы заподозрить подвох с моей стороны, если не держать эту мысль в голове изначально. Перед распитием третьей Славик задумался, но видя, что я уже «освоил» половину своей и сижу с довольным и слегка осоловелым видом – лишнее доказательство того, что из меня получился бы отличный актер, если бы мне пришло в голову освоить эту профессию – паренёк всё-таки решил последовать моему примеру.       «Вот и умничка! Пей до дна, пей до дна!» – мысленно проскандировал я, радуясь тому, что по-прежнему прекрасно владею собой. Значит, я не сошел с ума, и алкоголь, хотя бы в малых дозах, не превращает меня в ходячий фаллоимитатор. Живём!       Неторопливыми темпами на всё про всё мы затратили где-то час. Пару раз я всё же пытался завязать разговор, но Слава явно был не расположен к диалогу, поэтому мы продолжали приобщаться к молодёжной музыкальной культуре. Ужасное, надо сказать, занятие: за всё время я услышал буквально две или три песни, которые не вызвали полнейшего отторжения.       То ли музыка совершенно испортилась, то ли я уже старею. Интересно, если бы мне было пятнадцать, я бы так же это воспринимал, или всё-таки меня искренне пёрло бы от этих невнятных стонов и речитативов? Но Слава, вроде, смотрит не отрываясь – значит, ему всё нравится. А, ну да, конечно, ещё бы он не смотрел – вон, там три трясущиеся задницы в разноцветных бикини на весь экран! Интересно, ему это просто нравится, или даже возбуждает? Возможно, это даже неплохо, если второе. Я, конечно, натягивать стринги и брить ноги не готов, но если у парнишки слегка заиграет тестостерончик, то…       Додумать, впрочем, что же тогда будет, я не успел, потому что из прихожей послышался шум и на пороге появились раскрасневшиеся, отдувающиеся, плотно закутанные в банные халаты бабульки. – Банька – чудо! – радостно возвестила баба Валя. – Как раз до самого жара успели, – подхватила баба Майя. – Ребятишки, давайте скорее, а то там если на печку не плескать, то жар вообще непереносимый будет. – Эээ… – озадачился Славик. – Вообще-то как раз наоборот должно быть, от влажности духота только усиливается… – Не спорь с бабушкой! Она лучше знает! – я вскочил и запустил в парня мягкой подушкой. – Поднимайся быстрее, пора лишний жир вытапливать, а то скоро вообще двигаться не сможешь!       На меня озадаченно уставились три пары глаз, и я понял, что ляпнул что-то не то. Ах, ну да, я же сам недавно призывал как следует откормить этого «жиртреста» и обвинял его в анорексичности! Так, может, всё-таки алкоголь не так уж безобидно действует на меня, как мне показалось? Или это абрикосовый сок забродил, вступив в желудке в контакт с пивом?       В общем, я не придумал ничего лучше, чем ухватить полотенце и быстренько ретироваться из комнаты, никак не поясняя свою реплику. Но только до крыльца – надо было проконтролировать, чтобы мой будущий банный партнёр всё-таки не дал дёру в последнюю минуту. А то повернет не в сад, а к калитке, запрётся в машине – и всё, плакало наше совместное купание. Нет уж, этого я не мог допустить ни при каких обстоятельствах!       Спустя пару минут из дома вышел хмурый Славик. Наградил меня тяжелым взглядом, засопел, с тоской глянув сперва в сторону улицы, а затем – на твёрдое выражение моего лица, и показал мне кулак. – Видел? – поинтересовался он. – Вот имей в виду: мы идём мыться, и ничего более. Понял?!       Я в ответ только неопределённо пожал плечами. Не буду я ничего говорить или обещать. Тем более того, что наверняка собираюсь нарушить. Какая разница, что он там щебечет? Да, он сказал; да, я его услышал; но это же не значит, что я взял на себя какие-то обязанности. Просто пожал плечами, даже не кивая, а если он за этим жестом вдруг усмотрел согласие – его проблемы! – Не тяни резину! – поторопил я парня. – Баня стынет. Ты же не хочешь мыться при пятидесяти градусах, как восьмидесятилетняя старушка, и говорить, что там становится слишком жарко? А если печка сейчас прогорит, то примерно так и будет. – Ну, показывай дорогу!

***

      Как ни странно, Слава даже не стал особо ломаться. Я ожидал каких-нибудь глупостей типа требований отвернуться, что выглядело бы совершенно нелепо после нашей последней встречи, но ничего такого не последовало. Видимо, все вопросы касательно этого были решены ещё на стадии обсуждения «забытых трусов», которые теперь прекрасно «нашлись», как и полотенце. Так что парень просто отвернулся к стенке в предбаннике, сложил свои вещи стопочкой и, наградив меня ещё одним хмурым взглядом, первым шагнул в парную.       Я, впрочем, тоже недолго копался. Стараясь не позволять особо разыграться фантазии, я разоблачился и шагнул в пышущее мокрым жаром помещение. И тут же еле успел увернуться от струи раскаленного пара, который рванул ко мне от подло плеснутого Славой на печку ковша воды. – Ашшшшш! – зашипел я, прижимаясь к стене. – Ты что творишь?!       Парень в ответ только злобно засмеялся. Ну всё, сам напросился! Это война!       Схватив из тазика второй ковш, я зачерпнул им из котла кипятка и двинулся в сторону смеющегося пацана. Пару секунд тот продолжал заливаться, а затем в глаза его проникла тревога. – Эй, ты что это задумал? – пятясь к стенке, настороженно поинтересовался он. – Убери воду! Э-эй, ты с ума сошел? Это же серьёзный ожог будет! Стой! Я твоей бабушке пожалуюсь! – окончательно запаниковал он.       Я остановился напротив него, поигрывая раскаленной жидкостью. Вот как? Меня, значит, паром можно, а у него от воды сразу ожог будет? Впрочем, ладно, если я его и правда сейчас ошпарю, то вряд ли это кончится чем-то хорошим для нас обоих. Может, в конце купания я его и оболью, но прерывать наше пребывание здесь в самом начале в мои планы точно не входило. Поэтому я только погрозил пальцем нахалу, слегка плеснув горячей водой на пол в его направлении, и выразительно процедил: «Ещё раз – и!..»       Слава понятливо закивал. Глаза его снова приобрели слегка лукавое выражение, и он немного пьяно рассмеялся. Мда, похоже, не я один неадекватно реагирую на алкоголь. Впрочем, он и выпил в три раза больше меня. Хотя что такое полтора литра пива для студента? Однако же ему, похоже, хватило.       Вот блин, а в таком виде этот чертенок нравился мне ещё больше! С пустым ковшом в одной руке, протестующе протягивающий другую в мою сторону, он, кажется, совершенно забыл, что ему нужно меня стесняться, и сейчас спокойно позволял моим глазам блуждать по своему обнажённому телу. Впрочем, как я уже говорил, я старался не слишком увлекаться. Мельком пробежавшись по самым укромным местечкам, я отступил на пару шагов назад и выплеснул содержимое своего ковшика на печку, вызвав новую волну пара. Некрасиво будет, если у меня прямо сейчас случится стойкая эрекция. По крайней мере, парня это явно не расслабит, так что лучше держать себя в руках до поры до времени.       Поэтому я молча отвернулся и принялся наполнять ближайший тазик сперва кипятком, а затем добавляя туда холодную воду, добиваясь приемлемой температуры. – Ну что стоишь, давай мыться! – провозгласил я, присаживаясь на широкую скамью и водружая рядом с собой таз.       Как следует облившись, я как ни в чём не бывало принялся намыливать мочалку и растирать ноги, стараясь не сильно надавливать на те места, что болели после падения из седла. Слава, глядя на меня и не видя подвоха, тоже принялся намываться. Вот-вот, правильно! Пусть расслабится, потеряет бдительность, как следует разморится от избытка пара. К тому же чистеньким будет, что немаловажно для того, что я задумал.       Выглянув на секунду в предбанник, я вернулся со своей первой бутылкой пива, где на донышке специально оставил немного, и выплеснул его на горячую печку. Жидкость резко зашипела, и помещение тут же наполнилось нежным запахом свежайшего хлеба. – Это что? – приподнял брови Слава. – Как что, пиво, – спокойно ответил я, намыливая голову. – А зачем? – не понял парень. – Для запаха, для чего же ещё. – А мы не опьянеем? – подозрительно сощурился он. – Выпив три бутылки, ты боишься опьянеть от запаха пятидесяти миллилитров? – насмешливо поддел его я. – Трусишка! – Я ничего не боюсь. Я просто спрашиваю! – повелся на мою подколку собеседник. – Ну тогда, раз ты такой смелый, то давай, ложись, – я кивнул головой на лавочку. – Это ещё зачем? – тут же вскинулся Славик, прекратив намыливать шею. – Простуду твою выгонять будем, вот зачем! – я зажмурился и вылил содержимое таза себе на голову, смывая обильную пену. – Веничком дубовым. – Не хочу! – капризно надулся парень. Так губы сморщил, ну прямо красна девица. Хотя в нашей компании, по идее, эту роль надо играть мне. – Не хочу никакого веника, мне и так неплохо. – А ну ложись, – не слушая возражений, привстал я, снова выходя в предбанник и возвращаясь оттуда с отличным сухим веником, ещё с весны заботливо заготовленным бабулей. – Что это ещё за детский сад? – Да не хочу я! – возмутился Слава, смывая с себя мыло, и тут же предательски раскашлявшись. – Ага-а! – торжествующе вперил я в него указательный палец. – Не хочет он! Да кому какое дело, что ты там хочешь? Я обещал бабе Майе, что вылечу тебя – так что вылечу, даже если мне придется тебя силой тут удерживать! – Чего-е?! – вскочил паренёк, гневно сверкнув глазами. – Да иди ты в жопу! Удерживать он меня будет! – В жопу? Ты настаиваешь? – коварно изогнул я бровь. – Слушай, это такое неожиданное предложение! Я даже не знаю, мне надо подумать… Но знаешь, пожалуй, всё-таки соглашусь! – Ой... Я не в плане… Хотя чего я тебе рассказываю, ты сам все понимаешь! Просто иди в жопу! – досадливо крякнул парень, вовремя сообразив, что объяснять, что он ничего такого не имел в виду, бесполезно – я всё равно всё извращу на выгодный мне лад.       Умненький мальчик, кто бы сомневался! Но не могу же я это спустить на тормозах. Нет уж, коли речь всё-таки перешла на темы ниже пояса, грех этим не воспользоваться! – Э-эй, я никому не позволю меня оскорблять! – с деланной обидой я размашисто взмахнул над головой дубовым веником. – А ну ложись, наказывать буду! – Себя и наказывай, мазохист чёртов! – выпалил Славик и решительно двинулся мимо меня в сторону дверей. – Не так быстро! – я отбросил веник в сторону и одним прыжком оказался у него на пути. – Никуда ты отсюда не выйдешь, пока я тебя как следует не пропарю! – Что-о?! Да иди ты!..       Парень прервался и глубоко вздохнул, явно задумавшись, куда бы так меня послать, чтобы я не согласился? Но, видимо, оперативно нужного направления ни «на» ни «в» не придумал, и попытался просто проскочить мимо меня. Но не тут-то было – широко разведя руки в стороны, я снова оказался между ним и выходом. – Не так быстро, котик! – радостно улыбаясь, проворковал я. – Повторяю: я должен выполнить обещание, которое дал твоей бабушке. Так что сперва паримся как следует, а потом уже можешь идти, куда тебе вздумается. – Я тебе не котик! – злобно процедил Слава. – Ну как же нет? Вон, шипишь почти так же, – не согласился я. – Я тебе сейчас пошиплю! – заявил парень и неожиданно перешёл в атаку.       Ну, точнее, это ему, наверное, хотелось бы, чтобы это оказалось неожиданным. Не на того напал! Несколькими лёгкими движениями я парировал направленные мне в грудь толчки и, подняв в воздух и аккуратно крутанув за талию вокруг себя, вернул забияку на прежнее место. Пожалуй, даже не аккуратно, а нежно, чтобы ни в коем случае не причинить ему боли. И лучшей наградой мне стало выражение полнейшего недоумения у него на лице. – А-а-а? – непонимающе протянул парень, глядя на меня широко раскрытыми глазами. – Это что сейчас было? – Не знаю… По-моему, ты бросился со мной танцевать, – пожал плечами я. – И я, конечно, ценю твой внезапный порыв, но мне кажется, парная – не лучшее место для вальса. – Ах ты козёл! – вспылил парнишка и снова кинулся на меня с кулаками, на этот раз гораздо агрессивнее.       Вот только он совершенно не учёл, что хоть он и не слабак, но я всё равно намного его сильнее. Правда, ушибленная при падении с велосипеда нога отдалась вспышкой боли, но не настолько сильной, чтобы её нельзя было перетерпеть. Поэтому я с лёгкостью отражал сыплющиеся на меня удары, которые становились всё серьёзнее. А когда Слава окончательно разозлился и стал бить уже в полную силу, мне это надоело. Резко подавшись вперед, я схватил его за руку, дёрнул на себя и присел, подставляя плечо и хватая парня за ноги, а затем выпрямляясь в полный рост.       Пару секунд мой противник ошарашенно висел на мне, словно мешок с картошкой, утыкаясь носом мне в поясницу, а затем принялся бешено извиваться и пытаться лягнуть меня ногами, из-за чего мне пришлось покрепче обхватить их правой рукою. – Пусти! Пусти, я кому сказал! – разъяренно молотя меня кулаками по спине, требовал Слава. – Ну уж нет! – довольно пропыхтел я, утирая пот со лба, и размашисто шлёпнул левой рукой паренька по упругой попе. – Никуда я тебя не пущу, пока ты не пообещаешь, что не будешь больше пытаться сбежать. – Ещё чего! – уже не так яростно, но всё равно продолжая извиваться, отозвался Славик. – Ничего я обещать не буду! Пусти меня немедленно!! – Ну, тогда, – я слегка встряхнул паренька, поудобнее размещая его на плече, – тогда я вынужден буду тебя держать вот так до тех пор, пока как следует не пропарю.       С этими словами я слегка наклонился, поднял со скамеечки брошенный дубовый веник и слегка хлестнул им по всё так же торчащей вверх попе. Парень от удивления даже забыл ногами дрыгать, но после ещё пары несильных шлепков возобновил рывки. – Плохой… мальчик… бабушку… не… слушает, – декламировал я, сопровождая каждое слово ударом веника. – Ему… надо… спину… парить… а он… хочет… чтобы ему… по попе нахлестали! – на последних словах я отбросил веник в сторону и чувствительно припечатал раскрасневшиеся ягодицы ладошкой. Ммм, какие упругие, так бы гладил и гладил… – Хватит! – не выдержала моя жертва. – Отпусти меня! – А ты обещаешь, что не будешь никуда убегать? – недоверчиво поинтересовался я, всё ещё кося глаза на алеющую пятую точку парня. – Обещаю! – после секундной задержки выдавил тот. – Ну, смотри! – вздохнул я, с некоторым сожалением возвращая паренька на пол. – Я привык держать своё слово, и рассчитываю на то, что и ты не просто болтун!       Слава отскочил от меня на несколько шагов и настороженно замер. Сейчас он напоминал маленького мокрого хомячка – весь такой же нахохлившийся и недовольный. Казалось, мы восстановили статус кво – пришли к тому же, с чего начинали. С той лишь разницей, что мне совершенно не хотелось бы снова начинать драку.       Тяжело дыша, Славик окинул меня недовольным взглядом, задержавшись на руках, которые минуту назад его с такой лёгкостью удерживали, и, как мне показалось, даже с лёгкой завистью, пробурчал: – Интересно, зачем гомикам мышцы? Я вообще всегда думал, что вы все как девки – манерные, и тяжелее дамской сумочки ничего в жизни не поднимавшие! – Как зачем? – нашёлся я, демонстративно напрягая бицепсы. – Конечно, чтобы натуралов насиловать! Ну, ещё мы иногда дрова для бани поколоть можем, но это так, побочное явление. Только когда руки сумочкой не заняты, сам понимаешь. – Всё шутишь, да? – хмыкнул собеседник. – А я правда считал, что почти все вы – женоподобные создания. – А что, я тебя за все эти дни на пляже не успел разубедить в обратном? – даже слегка удивился я. – Вроде, про мою ориентацию почти сразу выяснили. И что, я очень на девушку был похож? – А ты сам-то себя видел? – расхохотался вдруг Слава. – Да ты ж ни одного наклона не сделал так, чтобы в спине не прогнуться, как будто к тебе уже сзади кто-то пристроился! Ты так ноги раскидывал, когда на песке лежал, что мне казалось, что если к тебе сейчас подплыть и сзади бутылку запихнуть – ты даже и не заметишь!       Я почувствовал, что мои уши пылают, как небо на закате. И не мог понять, от чего больше – от смущения или от гнева.       Так, значит? Выходит, ты всё замечал, мой маленький натуральный друг, и только изображал полное безразличие, смешанное с аутизмом?! Ну, сучёныш, ну погоди!       Хотя, надо признаться, я ведь и сам чувствовал, что с демонстративностью я тогда немного перебарщивал, особенно поначалу, когда пытался парня смутить и заставить поменять место рыбалки. Но это было просто вызывающе, а не женственно, не надо «ля-ля»! Или всё-таки было?.. Вот ведь сволочь!..       Наверное, мы оба ещё долго так и продолжали бы эту перепалку, но тут Слава как нельзя кстати снова раскашлялся, и вся моя агрессия куда-то улетучилась. – Ну что, мыться-то будем, или продолжим ударяться в воспоминания, а ты так и будешь от меня по стенкам шарахаться? Давай я тебе хоть спинку потру! – примирительно предложил я. – Спасибо, сам справлюсь! – запротестовал парень. – Если я сказал, что я тебя как следует пропарю – значит, я это сделаю! – снова напуская на себя агрессивный вид, заявил я. – Мне кажется, мы уже всё на этот счёт решили! Или тебе нравится, когда с тобой действуют пожёстче, и ты специально будешь нарываться на порку? – вставил я шпильку. – Иди ты… – Слава замолчал, видя мою вновь начинающую ехидно приподниматься бровь и вспоминая, что этот разговор – путь по кругу в никуда. – Хорошо, сдаюсь, будем мыться! – закатил он глаза, капитулирующе поднимая руки. – Ложись! – обрадовано кивнул я в сторону скамеечки. – Это позже, – остановил меня парень. И перешел на совершенно деловой тон: – Не дёргайся, если я согласился – то менять своё решение не собираюсь. Просто давай нормально спокойно помоемся для начала, а потом уже хватайся за свои веники, раз тебе так приспичило. – Это можно, – одобрил я. И принялся исподтишка посматривать, как Славик, будто бы не замечая меня, начал смешивать в тазу горячую и холодную воду, а затем и сам занявшись тем же.       И следующие полчаса мы действительно просто мылись. Мылились, обливались водой, немного брызгались – в общем, вели себя как пятиклассники. Причём первым брызгаться начал, как ни странно, не я, а Слава. Он возмутился, что я слишком внимательно рассматриваю его промежность, и если у него сейчас начнет вставать – то это от смущения, а не от возбуждения. А повернуться ко мне спиной он вообще боится – якобы, даже на расстоянии чувствует, что я взглядом пытаюсь в него залезть!       Я не остался в долгу, заявив, что вот так и развивается паранойя у до того совершенно здоровых молодых людей. Хотя насчёт его душевного здоровья до нашей встречи я вовсе не уверен, потому что человек, помешанный на рыбалке, в принципе не может быть стопроцентно вменяемым.       Слава в ответ заметил, что нудизм – это крайняя форма эксгибиционизма, а уж мастурбация в присутствии неподалеку других людей вообще требует незамедлительной консультации у хорошего психиатра.       Не собираясь уступать, я обвинил его в мизантропии и антропофобии, да и вообще выразил сомнение, что он ради рыбалки так далеко катался. Я-то если и подрочил один раз, так только ради приличия, чтобы не смущать соседа непроизвольной эрекцией, и спрятался при этом. А вот он проявил все замашки заправского вуайериста, тихонько подкравшись к ничего не подозревающему мне. И наверняка на самом деле он сам как раз в такие глухие места и забирается, чтобы там онанизмом заниматься и зоофилией всякой баловаться с рыбками, полевыми змейками и так далее…       Короче, я совершенно не удивился, когда содержимое Славиного тазика было выплеснуто мне на голову – спасибо, хоть не кипяток там был! Естественно, нахал получил симметричный ответ в виде закидывания обильными хлопьями пены. Это стоило мне половины бутылки опрокинутого в таз с водой моего безумно дорогого шампуня, в котором, если верить описанию, не было разве что слюны хорька и сперматозоидов кита, а все остальные редчайшие ингредиенты, типа масел из коры мангрового дерева, тертых «волос» кокоса, крокодильего жира и экстракта биофлавоноидов цветущих корней петрушки присутствовали в полном объеме.       Причем, вероятно, собирались все эти компоненты исключительно раз в год, в полнолуние, и нежными руками трудолюбивых восточных девственниц. А жир у крокодила они добывали по очереди – пока одной из них он завтракает, остальные придерживают лапы и хвост, а последняя в это время шприцом откачивает нужное количество липидов. И так до тех пор, пока либо крокодил не наестся, либо девственницы не кончатся. Ну а в итоговую стоимость входит пожизненное обеспечение семей всех погибших вплоть до третьего колена. По крайней мере иначе объяснить цену пусть и действительно очень хорошего, но, тем не менее, просто шампуня, я не могу. Особенно сейчас, когда мне надо экономить.       Но в данный момент мне было на это наплевать. Какие там могут быть шампуни, какие индийские, вьетнамские, тайские или какие бы там ни было ещё, девственницы, когда передо мной такой шикарный парень – и ещё ни разу мной не траханный?!       В конечном итоге мы снова сцепились – мокрые, скользкие, обмазанные с ног до головы в ароматной пене… И вновь победа осталась за мной. Ха, ещё бы! Мне даже травмированная нога не помешает заполучить желаемое.       Видимо, Слава увидел что-то такое в моих глазах, когда я в очередной раз пробежался ими по его телу, потому что предупреждающе поднял руки, словно возводя между нами невидимый барьер. – Имей в виду, я закричу! – заявил он, отодвигаясь назад и стараясь держаться голой попой в противоположную от меня сторону. – Я тоже! – совершенно серьёзно согласился я.       Парень даже на секунду перестал от меня пятиться. – А ты-то чего? – не понял он. – А потому что я больше не могу так, – заявил я, тяжело вздохнув, и, присев на скамейку, уставился на свои ноги. – Я просто не могу тебя отпустить сейчас, и дальше изображать, что ничего не было. – А что было? – снова занервничал Славик. – У нас с тобой ничего и не было! – Да всё у нас было и ты сам это понимаешь! – отмахнулся от его слов я. – Были эти встречи на реке. Были пусть и не слишком содержательные, но нормальные разговоры. Хотя в основном, конечно, взаимные подколки, согласен! Были мои попытки вылечить твою спину, и ты вполне спокойно начал это воспринимать в какой-то момент. Была у нас, в конце концов, вот эта неожиданная встреча сегодня, этот совместный ужин и распитие пива. И что бы ты сейчас ни говорил, я ни за что не поверю, что тебя всё это только раздражало, и ни одного позитивного или хотя бы смешного момента во всём этом ты не видел! И буду честным: я успел к тебе привязаться за это время!       Я поднял голову. Парень с удивлением смотрел на меня. – Да, – я снова опустил глаза. – Для меня самого это стало полнейшей неожиданностью, но ты для меня за эти дни почему-то стал очень много значить. Нет, ты не подумай, я не говорю, что я в тебя влюбился! – от одной только этой мысли мне самому стало настолько не по себе, что я чуть не подскочил, протестующе замахав руками. – Это просто интерес! Дружеский интерес! Ну, может, чуть больше – с друзьями обычно не делают то, что я иногда хочу сделать с тобой.       Я на секунду задумался. – Ну, обычно не делают… Хотя иногда… И смотря с какими друзьями… – я увидел, как у Славы медленно ползут вверх брови, и окончательно стушевался. – Ну, с хорошими друзьями такое обычно не делают. С приятелями иногда можно… Ну, или наоборот – с очень-очень хорошими друзьями иногда можно… Ой, нет, не слушай меня, я совсем не то имею в виду! – Да нет, почему же? – процедил паренёк сквозь зубы. – Мне кажется, ты как раз всё правильно говоришь. – Нет! Это не так! Сейчас уже не так! – не знаю, почему, но мне показалось очень важным убедить собеседника, заставить его понять меня. Ни хохмить, ни лёгкомысленно отмахиваться от неприятной темы не хотелось. Но и рассказывать абсолютно всё, конечно, тоже было нельзя. Особенно последние события. – Пожалуйста, послушай! – продолжал я. – Когда мне было двадцать лет, я, конечно, пробовал всякие глупости. Нет, я понимаю, что для тебя любые отношения с парнем – это глупость сама по себе, но давай всё-таки исходить из того, что для меня это нормально. Или представь для простоты, что речь идет о девушках. – Да нет, зачем же упрощать? – усмехнулся Слава. – Если, конечно, ты не имеешь в виду, что у тебя были девушки с членами. Но тогда я сразу предупреждаю, – он угрожающе схватил со скамейки металлический ковш и принял боевую стойку. – Хоть шаг в мою сторону – и я тебе проломлю голову вот этой самой хренью! И мне будет наплевать, что у тебя мышц больше – мысль о том, что тебе нравятся транссексуалы, прибавит мне сил! – Хорошо, будем называть вещи своими именами, – я примирительно протянул в сторону парня открытые ладони. – У меня были парни, самые обычные, такие же, как я и ты. – Нет уж, точно не такие, как я! – взвился собеседник, но я не обратил на эту его реплику внимания. – Так вот, – продолжал я. – Когда мне было двадцать, у меня, бывало, случался спонтанный секс и с друзьями, и просто с приятелями. Чаще даже не секс, а так, просто взаимная… – я остановился, поняв, что мои откровения не вызывают у слушателя особого восторга. – Короче, с хорошими друзьями такое если и случалось, то буквально по разу, если почему-то в тот момент у нас обоих долго не было возможности снять напряжение. Потом мы оба понимали, что всё-таки лучше оставаться в чисто дружеских отношениях, и вели себя, как будто ничего и не было. Ну а со случайными приятелями, если вдруг такое происходило, обычно достаточно быстро разбегались. И не смотри на меня так, я никогда не поверю, что у тебя не было случайного секса! – Не было! – тут же заявил Слава. Как-то слишком быстро. – Врёшь! – я скрестил руки на груди и недоверчиво покачал головой. – Ну ладно, бывало, – поколебавшись, согласился парень. – Но не в таких масштабах, как у тебя! – А откуда ты знаешь про мои масштабы? – усмехнулся я. – Может, у меня это и было-то по одному разу? – А просто догадываюсь! – припечатал собеседник. – К тому же ты сам сказал «с друзьями и с приятелями», во множественном числе. Так что это уже минимум четыре раза. – Лингвистические докапывания, – недовольно буркнул я. А потом заинтересовался: – Значит, если ты считаешь, что четыре раза – это много, то у тебя это было буквально раз или два? – Что за бред, больше четырёх у меня было! – возмутился Славик. И тут же поняв, что сболтнул лишнее, перешёл в наступление: – Слушай, ты реально дебил! Помешанный на сексе гомо-маньяк! Ты можешь вообще о чём-то другом думать?! – Кто бы говорил! Ты сам извращенец! – не остался я в долгу. – Я тебе попытался парней на девушек в рассказе заменить, чтобы не травмировать нежную детскую психику, а ты тут же сюда трансвеститов с метровыми членами приплёл! – Транссексуалов! – гневно перебил меня парень. – И это у тебя детская психика! И нездоровые фантазии! Про метровые шняги – это ты сейчас на ходу додумал! Что только подтверждает твою перманентную озабоченность! Ты, наверное, нездоров. Тебе говорят «слон» – а ты видишь гигантский член! Тебе говорят «море» – ты видишь стаю осьминогов с членами вместо щупалец! Тебе рассказывают про Чупакабру – а ты прямо наяву видишь, как она на тебя влезла и трахает с размаху огромным… – Так, стоп-стоп-стоп! – замахал я руками, прерывая возмущенную речь. – Слушай, может прекратим уже этот детский сад?! Это ж охренеть просто! Ты понимаешь, что мы с тобой уже полчаса стоим и даже не дурью, а кое чем другим маемся? Нам что, по десять лет обоим? – Не удивлюсь, если тебе и правда десять, – обиженно буркнул Славик, но всё же замолчал.       С полминуты мы оба тупили, не зная, как вести себя дальше. – Давай наконец мыться? – примирительно предложил я, собравшись с мыслями. – Давай. Только ты отойди на свою половину, – недовольно согласился паренёк, но от стенки всё-таки отлепился и принялся плескать на себя тёплую воду, присев на скамью. – Не буду я никуда отходить, – возразил я. – Ложись на живот и не дёргайся! – Ты снова за своё? – вновь начал закипать паренёк. – Твою же ж мать! – не остался в долгу я. – За что это, за своё, а? Мы же только что решили, что кончаем фигнёй страдать! Что ты себе в очередной раз надумал?! – Тише, тише! – мгновенно пошёл на попятную Славик. – Просто я никак не могу привыкнуть к тому, что ты неровно дышишь к парням. Так что это вполне нормальная реакция. – Ничего нормального! – отрезал я. – Ты можешь просто заткнуться и лечь? – Мочь-то я могу, конечно, – недоверчиво протянул собеседник. – Но сперва хотелось бы всё же узнать, что конкретно ты предлагаешь? – Ничего неожиданного! – осклабился я. – Всё то же, о чём мы уже третий час говорим. Прогревание и массаж!       Говоря это, я мысленно уже готовился к новому витку маразматичных переговоров, но Слава внезапно меня удивил. – Ну так а что, сразу нельзя было этого сказать? – неожиданно спокойным тоном отозвался он. И тут же озадачил меня ещё больше: – Давай уже начинать! – Что, правда? – от столь внезапного согласия я аж опешил. – О, а ты не ожидал? – рассмеялся Слава. – Отлично, тогда я передумал! Всё, расходимся! – Нет-нет-нет! – вскинулся я, хватая в руки веник. – Я всё ожидал! Массаж!       Если честно, я ничего не понимал, но разбираться в причинах столь резкого изменения поведения парня мне сейчас было недосуг. Надо ковать железо, пока горячо, а думать, что же там у него в голове щёлкнуло, будем потом.       Явно смущаясь под моим пристальным взглядом, Слава вытянулся на скамье, и тут же недоверчиво извернулся лицом ко мне. – Но только просто массаж, ты понял? Безо всякого «такого»! – Чего «такого»? – невинно захлопал я ресницами, старательно вымачивая веник в тазу с кипятком и стараясь выглядеть, как наивная помесь Мальвины с Синеглазкой. – Ну, ты сам знаешь, чего! – с нажимом продолжал парень, не прекращая сверлить меня недоверчивым взглядом.       Явно не верит мне ни на грош, гад такой! Впрочем, правильно делает, конечно, но я же не идиот, чтобы вслух в этом признаваться. – Нет, не знаю, – пожал я плечами. И не удержался, чтобы вновь ядовито не прокомментировать: – Или мы опять возвращаемся к диалогу десятилеток?       Да, всё-таки я та ещё язва, не быть мне сраной Мальвиной! Впрочем, оно и к лучшему – не придётся волосы в фиолетовый красить. – Всё, достал, никакого массажа, дай я уйду! – взвился Славик, но я одним прыжком оказался рядом и положил руку ему на спину. Парень вздрогнул, как от удара, и замер. – Ни за что! Ложись обратно! – рыкнул я.       И не тратя больше слов на пререкания, я аккуратно опустил распаренный дубовый веник Славе на спину и прошелся им от шеи до колен и обратно.       Парень зашипел, но постепенно расслабился и прекратил попытки вырваться. – Вот так! – удовлетворённо заявил я. И приступил к собственно банным процедурам.       Для начала я лёгкими поглаживаниями, почти не касаясь кожи, принялся совершать круговые движения по спине и протягивать мокрые листья по всей длине рук и ног. Убедившись, что «пациент» слегка привык к ощущениям, я на минуту отвлекся и взял во вторую руку ещё один веник. И начал постепенно убыстрять темп.       Теперь в ход пошли более чувствительные похлёстывания. Несколько раз плеснув водой на печку, я вызвал целое облако обжигающего пара, и начал резкими длинными взмахами гонять его вдоль Славиной спины. Тот зашипел ещё сильнее, заёрзал, и уткнулся лбом в сцепленные в замок руки. – Терпи, казак, атаманом будешь! Сейчас мы из тебя весь кашель разом выгоним! – сладострастно осматривая распростёртое передо мной обнажённое тело, пропел я. – Я не казак, я… – начал было снова занудствовать жертва экзекуции, но я очередным чувствительным шлепком заставил его замолчать. Нет, биография этого чудного создания мне, безусловно, интересна, но с нею я могу ознакомиться и попозже. Сейчас мне достаточно того, что его мама с папой отлично потрудились, чтобы в моем распоряжении оказалось это великолепное даже без посещения спортзала тело.       Что я там говорил про недостаточную накачанность несколько дней назад? Вот же чушь! Да ради такой подтянутой аккуратной попки, стройных ножек и аккуратно очерченного рисунка ключиц каждый второй парень полжизни провел бы в транажёрке, а всё равно не смог бы добиться такой трогательной идеальной естественности линий!       И сейчас всё это великолепие – только моё!       Воодушевившись, я с новой силой принялся за дело. На и без того уже алые плечи, спину и ягодицы посыпался град яростных, но в то же время осторожных ударов. Я бил и поглаживал, тянул и надавливал, пробовал асинхронные и асимметричные движения и наоборот… Без внимания не остался ни один участок тела, куда я мог дотянуться. Я даже затылок слегка помассировал руками через листья, уделил внимание стопам, из-за чего Славик стал хихикать и брыкаться. Но особо сосредоточился на области пониже спины.       Кругами водя веники по ногам и плечам, я всё чаще сводил их вместе на ягодицах и круговыми движениями и пошлёпываниями быстро довёл их до цвета перезревшего помидора. – Э-эй, может, хватит? – задёргался Слава, когда я уже откровенно целую минуту елозил вениками у него между ног, которые он старательно сдвигал, пытаясь мне помешать. – Ты там сейчас дырку протрёшь! – Зачем это? У тебя же там одна уже есть, – не прекращая своего занятия, ляпнул я. И тут же прикусил язык, ожидая очередной вспышки гнева.       Но парень только нервно хмыкнул. Видимо, он всё же смирился с тем, что когда речь идёт о каких-то пошлостях, спорить со мной практически бесполезно. – Спасибо за напоминание! – выдохнул, наконец, Слава. Секунд так через двадцать. – А то ведь я мог и забыть. Так бы и лопнул потом от переедания, не сообразив, что мне следует делать в туалете!       Парень повернул голову набок и утомлённо скосил глаза на меня. Я посмотрел на его распаренное лицо. Да, здорово я над ним потрудился – вон, даже сил протестовать, видимо, не осталось. Хотя язвительность никуда не делась. Да, тут нужно средство посильнее. – Я серьёзно, прекрати! – Славик заёрзал и поморщился.       Но я и ухом не повёл. Так, на пару секунд скользнул вениками по плечам и ногам, а потом снова вернул их на самое интересное для меня при взгляде сзади место. – Тебе что, неприятно? – промурлыкал я, прекрасно понимая, что это не так. – Да! – тут же соврал Слава. – Ну тогда переворачивайся, со спиной мы почти закончили, надо грудь ещё прогреть теперь, – пожал я плечами. – Нет! – неожиданно жёстко запротестовал парень. – Не хочу! Дай мне просто отдохнуть, я перегрелся. – Так в том-то и суть, чтобы всё делать разом! Надо заняться грудью пока спина не успела остыть! – вполне честно принялся убеждать я. – Комплексное прогревание. Ты сейчас должен лечь на спину, правая рука – на сердце, левая прикрывает пах. А я тебя ещё немного попарю, не особо сильно, ничего страшного с тобой не случится. – Не хочу! – упрямо повторил Слава. – Я устал, мне надо отдышаться! – Ну ладно, – пожал я плечами. – Отдохни. Тем более мне всё равно надо твоей спиной заняться, а когда мышцы разогреты, для этого самое подходящее время. – Что значит «спиной заняться»? – снова подозрительно покосился на меня парень. – Ты уже ею более чем достаточно занимался! Спасибо, всё отлично, я уже здоров, больше не надо! – Раз я говорю «надо» – значит, надо! – отрезал я. – И это не обсуждается. Двигайся!       Я присел на краешек скамейки и толкнул парня бедром, чтобы от уступил мне место. Слава недовольно забормотал и неловко, не отрывая тела от досок, постарался сдвинуться ближе к середине лежанки. – Вот молодец, так бы и сразу! – беззлобно пожурил его я, тем временем разминая ладошки до хруста в суставах. – Надо всё доводить до конца! – Не сомневаюсь. У тебя вечно всё через конец! – тихонько пробурчал Славик, но я всё же услышал.       Вообще так и подмывало сказать что-нибудь вроде «Ну почему всегда? Иногда бывает и через жопу. Но это, наверное, вообще типично для подавляющего большинства людей». Но памятуя о том, что в красноречии собеседник частенько не уступает мне, я предпочёл не начинать очередной скользкий разговор. К тому же время слов прошло, пора было действовать!       Поэтому я сделал вид, что ничего не услышал, а вместо этого занялся тем, что мне уже давно хотелось сделать: положил парню руки на плечи и ласково провёл кончиками пальцев вдоль позвоночника, вызывая непроизвольную дрожь от щекотки.       «Ничего, скоро ты будешь дрожать от других ощущений!» – мысленно пообещал я, и повторил те же действия ещё несколько раз, постепенно переходя от щекочущих движений к ласкающим. – Прекрати! – вдруг снова попросил Слава и заёрзал на скамье. – Что, всё ещё щекотно? – не понял я. – Нет, не в том дело, – не глядя на меня, тихонько пробормотал «пациент». – А что тогда? – я действительно никак не мог сообразить, что не так. То, что я делал, пока не выходило за рамки обычной подготовительной стадии к собственно массажу, так что никакого криминала в происходящем я не видел. Рановато как-то парень забеспокоился.       Слава помолчал пару секунд, и я, не получив ответа, возобновил движения. – Ладно, слушай! – тяжело вздохнув, продолжил Слава. – Все эти твои массажи… Понимаешь, я не хочу, чтобы ты что-то неправильно подумал на свой счёт. А то вдруг тебе в голову придёт какая-нибудь ерунда типа того, что меня это возбуждает, всё такое… Это не так! Просто у меня… Ну, у меня это всегда так, когда я в бане как следует распарюсь! Поэтому я всегда моюсь один, соображаешь? – Вообще-то нет, – я даже почувствовал желание почесать в затылке, настолько искренне был озадачен. – Я тебя не возбуждаю – окей, понятно. И то, что ты всегда паришься один – это тоже. Но к чему ты это вообще сказал? – Да я же объясняю! – досадливо крякнул паренёк. – Сейчас ты подумаешь, что это твои действия на меня такой эффект произвели; так вот, я тебе заранее говорю: нифига подобного! Это у меня от распаривания вениками, и уже сейчас, а не потом будет, понятно? – Не совсем, – не желая окончательно признавать себя дураком, осторожно проговорил я. – Нет, в целом, конечно, понятно, но вот если бы ты ещё уточнил, что у тебя такое сейчас, а не потом, то, мне кажется, всё стало бы ясно ещё лучше… Может быть, даже полностью! – Да ты издеваешься? – чуть не подпрыгнул Слава, извернувшись так, чтобы смотреть мне в лицо и гневно сверкая глазами. – Эрекция у меня! Всегда! В бане! Если я распарюсь хорошо! Кровь приливает ко всем частям тела, и ничего «такого» тут нет! Я потому и не встаю, чтобы это не было заметно, и чтобы ты не напридумывал себе непонятно чего. Это не от твоего массажа! Просто мне показалось, что ты сейчас можешь заметить, и решишь это истолковать по-своему. Так понятно, я надеюсь?! – Более чем, – кивнул я, облизав внезапно пересохшие губы и с трудом справляясь с сердцебиением. Думаю, блеск моих глаз в этот момент не уступил бы волчьему, когда хищник провёл неделю без пищи, а потом вдруг выходит на поляну и обнаруживает на ней жирного молодого ягнёнка. – Знаешь… Я не думал, что тебя смущают подобные вещи. Ни у одного из моих знакомых не было по этому поводу затруднений. Даже в бассейне и в спортзале в душевых я не раз встречал парней, у которых вставал. И большая часть из них, кстати, не была геями. Это же естественно! – А откуда ты знаешь, что они не были голубыми? – задал совершенно неожиданный для меня вопрос Слава. – Ну-у… – протянул я, отводя глаза. – Я догадывался. – О, а ты у нас, значит, эксперт по ориентации? Любого себе подобного сразу видишь насквозь? – продолжал насмешливо допытываться собеседник. – А может, ты ещё и болезни способен определять? Человек-рентген? Я о таких читал в газете! Не посмотришь у меня щитовидную железу? А то не знаю, достаточно ли я йода потребляю. Или почки глянь – не слишком ли распустились? – Слава смотрел на меня с явной издёвкой. – Ну а что ты от меня хочешь услышать? – не выдержал я. – Ты что, думаешь, я с ними со всеми трахался что ли? – Вообще-то да. А разве не так? – ничуть не смущаясь, заявил парень. – Представь себе, нет! – огрызнулся я. – Ко мне очень многие подходили знакомиться, но с большинством мы оставались чисто в приятельских отношениях. – Ну да, я помню, что у тебя называется этим словом, – заржал Слава. – Дурак, – закатил я глаза. – Хотя хрен с тобой, думай что хочешь, я-то знаю, что было, а чего не было. – Не буду я ничего об этом думать, – отвернулся Слава. – Больно надо! Спросил и спросил. Ты, главное, моё состояние с интересом к себе не путай, а остальное меня не волнует. – Знаешь, ты так на этом настаиваешь, что мне начинает казаться как раз обратное! – вкрадчиво проговорил я, возвращаясь к массажу. – Когда кажется, креститься надо! – Славик снова повернул голову и внезапно показал мне язык. Господи, и это двадцатилетний парень?! Ну просто детский сад какой-то! – Ладно, не обижайся, мне просто забавно тебя подкалывать! – внезапно добавил он. – Давай уже заканчивать с этим. Я потерплю твой массаж, раз тебе так хочется, и будем выходить, хватит уже пара на сегодня. – Какое выходить? Да мы только начали ещё! Вместо мытья ты всё время потратил на драки и пререкания! – искренне возмутился я. – Ладно, лежи спокойно и не вертись, а то мы такими темпами вообще никогда не справимся! – видя, что парень снова готов начать возражать, остановил его я.       Несколько минут я действительно сосредоточенно занимался позвоночником. Прошёлся по всей спине, мягко разминая разогретые мышцы, выискивая особо напряжённые. И хотя вначале я чувствовал явное сопротивление, но это было уже привычным – почти все, с кем мне приходилось иметь дело, поначалу реагировали именно так. Постепенно спина под руками расслабилась, и я принялся аккуратно прорабатывать каждую мельчайшую мышцу, до которой только мог дотянуться.       Обработал плечи, снова полюбовавшись чётко очерченными лопатками. Прощупал каждый позвонок, постепенно переходя от шеи к спине, а затем спускаясь к пояснице. Добрался до самого копчика, и почувствовав, как Славик снова тревожно завозился от приближения к столь интимной зоне, поднялся обратно вверх, лишь слегка мазнув ладошками по ягодицам.       Снова взялся за тщательную проработку шеи, и вскоре мой слух был вознаграждён благодарными постанываниями. – А ты хорошо… это делаешь… – с ноткой уважения пропыхтел Славик, когда я, перейдя на руки, мягко разминал бицепсы. – А ты что, думаешь, я просто хвастался насчёт курсов? – хмыкнул я. – Зачем мне это, по-твоему, надо? – Ну, насчёт хвастовства – наверное, не надо, – согласился парень. – А вот зачем тебе вообще потребовалось этому учиться – ума не приложу. Такие, как ты, обычно сами на массаж ходят, а не другим делают.       Я помолчал, но понял, что от меня всё ещё ждут ответа. – Ну, если тебе правда интересно, хорошо, – вздохнул я. – Я одно время встречался с парнем, которому это очень нравилось. Мне тогда казалось, что я в него влюблён, хотя сейчас я понимаю, что это полная ерунда. И я его не любил, а просто сильно увлёкся тогда, и он меня просто использовал. – Использовал? Это как? – после небольшой паузы спросил Слава. – Как кошелёк, – спокойно ответил я. – Мне тогда было восемнадцать, а он был старше меня на восемь лет. И с удовольствием принимал от меня дорогие подарки, ходил в рестораны, только просил «не палиться особо», поэтому мы там всегда изображали просто приятелей. И домой к нему я никогда не ездил – он объяснил, что живёт с родителями. Я предлагал снять ему отдельную квартиру, но он почему-то всегда отказывался, ссылаясь на то, что для меня это будут бесполезные траты, а он не хочет, чтобы я просто так выкидывал деньги. И в путешествия со мной по той же причине никогда не летал – говорил, что это всё мы успеем потом, когда я буду отдыхать один, без матери. Я тогда прямо умирал от восхищения, какой же он у меня заботливый и хозяйственный, и мы вместо «разорительных трат на квартиру» отправлялись в магазин и покупали ему очередную куртку, а заодно и пару обуви к ней, и новые брюки, рубашку и свитер до кучи, чтобы гармонично вместе смотрелось. Ну и какие-нибудь дорогие часы по праздникам, понятное дело, как же без этого… Как сейчас помню: четыре марки, чтобы не повторялись. Fibonacci, Patek Philippe, Breguet и Rolex. На четырнадцатое и двадцать третье февраля, на день рождения и на Новый год. – Если заменить в рассказе парня на девушку, то звучит вполне банально, – пожал плечами Слава. – А ты что же, такой прямо весь состоятельный? – Не жалуюсь, – буркнул я, тут же вспомнив, что как раз сейчас я превратился в банального нищеброда, и никакие новинки от Cartier и прочих мастеров французской и швейцарской модной промышленности мне больше не светят. Вот странное дело – я как раз сам никогда не увлекался теми же часами, но стоило исчезнуть возможности их купить – и тут же захотелось это сделать! – Ну так и почему же вы расстались? – прервал мои мрачные размышления Слава. – Прошла любовь, завяли помидоры? – Да не было любви, говорю же! – досадливо поморщился я. – Это мне тогда казалось, что всё так. Наивным слишком был. – Ну так и всё-таки? – не унимался парень. – Как ты понял насчёт того, что тебя использовали? – Добрые люди подсказали, – фыркнул я, снова принимаясь интенсивно разминать любопытному пациенту шею. – И рассказали, и показали, и объяснили. Оказывается, он был самым что ни на есть натуралом, и вдобавок ещё и женатым. Причём жена у него была достаточно «продвинутой», так что прекрасно знала, чем он занимается, и даже не возражала, что с парнем. Она и сама, как я понял, хвостом крутила направо-налево. А после расставания с очередным любовником все его подарки шли на продажу – так они и жили. Вот такая вот современная семья. – Э-э-э… – озадаченно промычал Слава. – Даже не знаю, что и сказать. – А что тут говорить? – я нежно сжал пареньку плечи. – Это всё давно было, я ничего по этому поводу не чувствую. Тогда переживал страшно, конечно, но всё проходит. – Я вот чего не понимаю, – продолжал рыбачок. – Если он был натуралом – как вы с ним… Ну, это самое?.. Ну, я имею в виду, что у него же, наверное, не должен был вставать. Или у вас с ним другие роли были, и это ты его?.. Ой, нет, наверное, мне это лучше не знать, – вдруг смутился он. – Извини. – Да ладно, – я рассмеялся. – Снизу был я, раз уж мы так откровенно говорим. А он… Сперва он принимал «Виагру», а потом… Ну, мне не зря всё-таки говорят, что я офигенный. Так что через некоторое время ему уже никакие препараты не требовались. – Всё-всё, давай без подробностей! Вижу, ты без хвастовства и десять минут не выдержишь! – покачал головой Слава. – А где тут хвастовство? Я говорил, что массаж умею делать – ты сам убедился, что это так. Если сомневаешься, что в постели у меня тоже всё в порядке – можешь проверить, я нисколько не возражаю, – не удержался от вкрадчивой реплики я. – Ну-ну! – только и было сказано в ответ, а затем мы оба снова замолчали.       Я ещё какое-то время со всё возрастающей интенсивностью занимался массажем, переместившись на центр спины. Все старые печальные мысли постепенно оставили меня. Нет, какой же этот парень всё-таки классный! Можно вот так вот вечность сидеть и просто гладить и ласково пробегаться кончиками пальцев по разгорячённой коже, понимая, что доставляешь удовольствие, и испытывая от этого какой-то невыразимый кайф.       Я так увлёкся процессом, что сам не заметил, как начал мурлыкать себе под нос старую французскую песенку: Toi, mon amour, mon ami Quand je rêve c'est de toi. Mon amour, mon ami Quand je chante c'est pour toi. Mon amour, mon ami Je ne peux vivre sans toi, Mon amour, mon ami Et je ne sais pas pourquoi… – А а-а-а-а, а-а-а-а-а! – как раз выводил я слоги последнего «пуркуа», когда Слава снова подал голос: – Ты чего там воешь? – совершенно беспардонно разрушая моё вдохновлённое состояние, поинтересовалась эта деревенщина. – Что за «манами» и «жэнэпё»? Ругательства какие-то? Ты давай по-русски, а то фиг поймёт, что ты там хочешь сказать; может, материшь меня от души, а я тут лежу и не знаю, что уже пора тебе рыло чистить. – Да-да, грозный рылочистельщик, я помню! – фыркнул я. И решил про себя, что на дураков не обижаются.       Я тут ему, понимаешь, романтические баллады пою, а он только созвучные слову «жопа» сочетания слов из текста выдёргивает! И кто это тут «воет»? У меня чудесный голос, не хуже всего остального! Ну ладно, как известно, хорошо смеётся тот, кто смеётся как лошадь! Сейчас посмотрим, кому из нас в итоге будет весело! И я скомандовал: – Переворачивайся, давай! – В смысле? – напрягся Слава. – Я думал, у тебя только с французским проблемы, а ты, похоже, и по-русски с трудом понимаешь! – ехидно усмехнулся я. – Ложись на спину, говорю! – Я же сказал, у меня эрекция! – возмутился парень. – Не буду я переворачиваться! – А я тебе ответил, что меня этот факт не смущает, – парировал я. – Так что нечего ломаться, массаж должен быть полным, чтобы улучшить кровоснабжение тканей и восстановить лимфоток. И тогда твои лёгкие заработают в полную силу, и я исполню то, что я тебе обещал – избавлю тебя от кашля. – Нет! – упёрся Слава, но кто бы его ещё слушал.       Я наконец решил, что время действовать пришло. Поэтому просто пожал плечами и, нагло схватив парня за поясницу, приподнял его над скамейкой и принялся разворачивать силой. – Э-эй, а ну прекрати! – испуганно вскрикнул Слава, пытаясь одновременно и зацепиться за скамейку, и прикрыть руками пах. – Не-а, – пропыхтел я, окончательно отрывая противника от досок и попросту беря на руки. – Видишь, ты уже перевёрнут, я всё видел, и тебе больше нечего стесняться! Красивый член, зря ты так беспокоился, – добавил я, быстро скользнув взглядом по напряжённому органу, впервые представшему моему взору в возбуждённом виде, и тут же вернув взгляд обратно на Славино лицо.       Парень от изумления не только забыл сопротивляться, но, кажется, даже дар речи потерял. Просто смотрел на меня круглыми глазами, и открывал и закрывал рот, как вытащенная на берег рыбина. Ну что же, не всегда же только ему быть в роли ловца, надо иногда и меняться местами со своими жертвами!       А я, пользуясь таким его замешательством, аккуратно опустил паренька обратно на скамью для мытья и сел на прежнее место с краю, аккуратно придерживая новоявленного «карася» за плечи, дабы он не сумел перевернуться на живот.       Слава ещё пару секунд потрепыхался, а потом неожиданно затих. Только сдавленное сопение выдавало его недовольство. Я, если честно, уже снова приготовился к долгой и упорной борьбе, готов был даже блокировать удары кулаками, направленные мне в лицо, но ничего такого не последовало. – И что? – спросил вместо этого паренёк. – И ничего, – не придумал в ответ ничего более оригинального я. – Продолжаем массаж, только и всего. – Ну и хрен с тобой! – ещё более спокойно подытожил Слава. – Хочешь пялиться на стоящий член – твои проблемы, я предупреждал. – А почему сразу проблемы? Ты же понимаешь, что мне это должно нравиться. Примерно как тебе – рассматривать голую девушку, – зачем-то стал объяснять очевидные вещи я. – Да смотри, мне не жалко! – с безразличным видом дёрнул плечами Славик, и отвернулся в сторону, уставившись в бревенчатую стену. – И ты что, даже не будешь дёргаться и ругаться? – не выдержал я. – Зачем? Чтобы доставить тебе дополнительное удовольствие? Не дождёшься! – мстительно обронил парень и демонстративно скрестил руки на груди, принимая максимально закрытую позу. – Мне и так неплохо! – ласково пропел я. – И да, спасибо, что экономишь мои силы! – Иди в… Во влагалище! – в тон мне ехидно «мурлыкнул» Слава, не удержавшись от косого взгляда в мою сторону.       Ну что, хотя бы в момент издёвки смотрит – уже хорошо! Уж точно лучше, чем полный игнор! Поэтому я, коли уж мне всё равно разрешили, не стал заморачиваться и тянуть кота за хвост, а просто приступил к делу. Ну или к телу – так тоже будет правильно в данном случае!       Сперва, поскольку мне мешали его всё так же скрещенные на груди руки, я принялся разминать плечи и боковые поверхности шеи, нежно скользя влажными пальцами по ямочкам в области ключиц. Через некоторое время напряжение стало отпускать парня. Почти везде, кроме того самого органа – этот по-прежнему гордо торчал вверх.       Но пока разглядывать его в упор я не решался, а вместо этого просто аккуратно потянул парня за руки, укладывая их вдоль тела, и приступил к обещанному массажу. Раз за разом очерчивая круги вокруг большой грудной мышцы, следом я забирался на дельтовидные, аккуратно проходился по бицепсам и трёхглавым – всё строго по ходу лимфотока, как положено, никакой самодеятельности! Так я разминал и поглаживал минут семь, чувствуя, как уходит напряжение и из этих мышц, и они становятся мягкими и податливыми. Я даже соски старался особо не задевать, чтобы не вызвать каких-то подозрений. Ну а проработав всю грудную клетку, точно так же «по-научному» прошёлся по рёбрам и активно занялся мускулатурой живота – прямой, поперечной и косыми мышцами. И если поначалу мой «пациент» начал кайфовать от расслабухи, то тут ему явно стало не по себе.       Подвох ведь заключался в чём: если верхняя часть тела массируется по направлению к центру груди – вниз от плеч и вверх от нижней границы рёбер, то и с нижней половиной всё обстоит аналогично, только там «центром притяжения» является паховая область. А там у нас – ну, вы сами понимаете!..       В общем, когда я сдвинулся на скамейке чуть ниже и в первый раз провёл руками вниз по животу так, что мои большие пальцы скользнули под торчащий член и остановились на лобке, глаза Славы, до того блаженно прикрытые, резко распахнулись. – Ты что задумал? – подозрительно спросил он. – Ничего особенного, – как можно невиннее ответил я, стараясь смотреть парню в глаза. Это было непросто, поскольку взгляд всё время так и норовил спуститься вниз – туда, где сейчас застыли мои руки. – Продолжаю массаж. А что случилось? – Хватит уже, мы закончили! – в сотый раз принялся протестовать «пациент». – Кто тут профессионал – я или ты? – возмутился я. – Когда я скажу, что всё – тогда и закончим. А до того лежи смирно и не мешай! – Не трогай мой член! – без обиняков потребовал Славик. – А кто его трогает? – я изобразил недоумение. – Я только иду по ходу циркуляции жидкости в организме, больше ничего не делаю! – Но хочешь сделать! – возмущенно фыркнул Славик. – А я и не отрицаю, – не стал спорить с очевидным я. – Но ведь не делаю же? – Нет, делаешь! – заявил Слава. – Ты практически ухватил меня за пенис и до сих пор не убираешь руки! – Или нафиг! – отмахнулся я. – Я сейчас ещё и бёдра буду массировать, и каждый раз буду к низу живота двигаться – так положено, от периметра к центру! – Тогда не подводи руки так близко, я нервничаю! – буркнул Слава, но как-то неуверенно. – Давай ты не будешь мне указывать, что делать, а я не буду говорить, куда тебе идти, хорошо? – приторно ласково попросил я. – А то ведь я не испытываю с этим таких проблем, как у тебя – уж пошлю, так пошлю! Так что лучше просто лежи и молчи. А если я вдруг буду случайно чего-то там касаться, то это будет именно случайно, ферштейн? Ну вот и отлично!       Мы ещё немного «пободались» взглядами, но наконец парень всё же снова опустил голову. Вот же наивный! Неужто он и вправду поверил, что на этом всё закончится? Ха-ха!       Наплевав на осторожность, я властным движением одной руки принялся сильнее наворачивать круги на животе, а другой стал лёгкими пощипывающими движениями поочерёдно мять парню бёдра. Слегка намылив руки, я снова гладил и мял, скользил и сжимал кожу в складки, каждый раз словно случайно, но теперь уже совершенно намеренно задевая рукой торчащий член. То мне надо потянуться к противоположной стороне живота, и по пути я слегка касаюсь ствола запястьем, то наоборот убираю руки и несильно задеваю головку…       И мои усилия не пропали даром – я, уже вполне открыто любуясь его напряжённым органом, мог видеть, как он постепенно становится не просто красноватым, а прямо-таки бордовым. Член принялся слегка подрагивать, а на кончике показалась небольшая прозрачная капелька смазки – верный признак сильного возбуждения.       Я, видевший до того член Славы в спокойном состоянии, не ожидал каких-то чудес, особенно сравнивая его со своим, но сейчас я наслаждался видом лишь самую малость уступающих моему собственному размеров – при возбуждении эта штучка весьма сильно увеличивалась! Вновь я вынужден был признать, что он просто идеальный, как и всё остальное в этом парне. Даже небритый лобок в данном случае только добавлял очарования, а не заставлял задумываться о таких прозаичных вопросах, как не будут ли эти волосы попадать в рот во время любовных утех.       Я ещё раз ласково прошёлся руками по внутренней стороне бёдер, помедлил секунду, и осторожно, но настойчиво обхватил колечком из пальцев основание мошонки парня.       Сверху раздался сдавленный вздох, и я, вновь готовый отражать потенциальные удары, настороженно приподнял вторую руку. Но выражение глаз Славы, смотрящего прямо на меня, было не агрессивным. Было в нём что-то такое… Такое… Я даже словами это не могу выразить. Какое-то возбуждение, смешанное с усталостью, пофигизмом – «делай, мол, что хочешь, достал уже!», и в то же время – страх неизведанного, но при этом всё равно нетерпеливое ожидание продолжения… – А это уже дополнительная часть массажа, – прошептал я, воодушевлённый отсутствием сопротивления. И начал аккуратно ласкать промежность парня правой рукой, левой гладя его по груди. – Даже не думай, что ты сможешь мне… – парень задохнулся от очередного моего движения и не закончил фразу, но я его понял. – Даю слово! – тихонько выдохнул я, наклоняясь над его лицом и встречаясь с полуприщуренным взглядом тёмных глаз. – Обещаю, я сегодня членом до тебя даже не дотронусь! Никаких изнасилований!       Слава в ответ только тяжело вздохнул и порывисто кивнул, на большее его не хватило. Но самое главное – теперь он наконец действительно расслабился, я это не только увидел, но и почувствовал – напрягшиеся за последнюю минуту мышцы снова растеклись тёплой расслабленной мягкостью под моими ладонями.       А я… Легко сказать, гораздо труднее сделать! Я даже сам не заметил, в какой момент мой «герой» принял боевую стойку. Возможно, ещё пока я массировал Славе грудь. А может даже в тот самый момент, когда я только услышал про его эрекцию – у меня в голову тогда серьёзно кровь ударила, и я не мог нормально контролировать свои телесные реакции. Как бы то ни было, стояк у меня был не менее сильный, чем у предмета моего обожания. И теперь я сам своими словами лишил себя возможности избавиться от напряжения так, как мне бы того хотелось… Ну да ладно, зато мне удалось заставить Славу расслабиться, а это самое главное. Ведь в чём прелесть бытия геем – у меня есть не только член, но и другие места для стимуляции! Может, мне удастся убедить его?.. Впрочем, не будем забегать вперёд! Всему своё время.       Я бросил быстрый взгляд вниз. Да-а, с таким напряжённым членом надо поосторожнее – в любую минуту всё может внезапно закончиться. А если он разрядится – скорее всего тут же опять попытается сбежать. Нет, так нельзя, надо как-то отсрочить кульминационный момент.       Оставив в покое мошонку, я решил до поры до времени вообще не притрагиваться к члену парня. Целовать его в губы я тоже пока не решался, чтобы случайно всё не испортить. Вместо этого я вернул обе руки на торс парня, а сам наклонился и осторожно лизнул сосок, а затем слегка сжал его губами.       Славик ощутимо вздрогнул и задышал ещё громче, хотя куда ещё, казалось бы. Я выводил языком пируэты по его груди, слизывая слегка солёные капельки пота, и сам, казалось, дурел от этой простой ласки, хотя делал такое сотни раз, и раньше ничего особенного при этом не ощущал. Но в этот раз всё было по-другому. Как-то острее, ярче, по-новому… А главное, как Славе-то нравится – вон как стонет! Ну ещё бы, всё-таки это же я! Наверняка он никогда ни с кем ничего подобного не испытывал!       Увлёкшись своими ощущениями, я не сразу заметил, что парень весь трясётся. А когда догадался поднять взгляд, понял, что он тихонько хохочет. Хохочет? Не совсем та реакция, которой я добивался, если честно… – Ты чего? – оторвавшись от столь приятного занятия, поинтересовался я. – Да я тут подумал… Ты уверен, что мы с тобой час назад как следует наелись? – Уверен, – озадаченно ответил я, совершенно ничего не понимая. – А к чему ты клонишь? – Похоже, всё-таки это только я один переел. А ты, видимо, просто притворялся, и теперь очень голодный. Но извини, – Слава скорчил скорбное выражение лица и кивнул себе на грудь, где сейчас блуждали мои руки. – Ты, конечно, очень стараешься, но молока там всё равно нету! – и парень зашёлся в новом приступе хохота.       Пару секунд я соображал, что это только что было, а затем меня охватила злость, смешанная с азартом. Значит, решил посмеяться, да? Я тут, понимаешь, кайфую от одного запаха твоего грёбаного тела, а ты мне демонстрируешь, что тебе, якобы, на всё наплевать?! Ну погоди, русские не сдаются! Не на того напал!       Я с удвоенной энергией впился в тёмные бусинки сосков. Я лизал их, мял губами, легонько цеплял зубами, вызывая у Славы сдавленное шипение, и тут же снова зализывал, пока парня под моими губами и руками не начало буквально корчить. И тогда я сделал новый ход!       Насчёт члена всё понятно, мы договорились. Но про руки речи не шло!       Так что я не испытывал ни малейших угрызений совести, когда губами спустился вниз к пупку и принялся выцеловывать пространство вокруг торчащего прямо перед моими глазами пениса, а левой рукой потянул на себя бедро Славиной ноги, заставляя его согнуть колено, уперевшись стопой в скамью. Твёрдо закрепив ногу в новом положении, я быстро выдавил себе на пальцы всё того же супер-пупер-шампуня, который почти «это просто сказка, не щиплет глазки, ну и так далее». И, аккуратно коснувшись кончиком языка мошонки и медленно проведя им вдоль всей длины напряжённого ствола, вновь заставив тело под собой затрепетать, правой рукой я решительно скользнул парню между ног, заходя с тыла.       Нет, я не попытался тут же залезть внутрь, я же не идиот. Постепенно! Сперва я просто провёл всеми пальцами по очереди между ягодицами, лишь мельком коснувшись самого чувствительного места. Но и этого хватило, чтобы парень тут же зажался и попытался рвануть в сторону. Однако я был начеку! – Ты что творишь?! Мы же договорились! – практически прорычал он, когда освободиться ему, естественно, не удалось. – Я помню! И я сдержу обещание! – не прекращая удерживать парня и при этом не прекращая ласкать его, твёрдо ответил я. – Только массаж! – Ни хрена себе «массаж»! – возмутился Слава, всё-таки опять расслабляясь. – Ты прямо как ребёнок! – осуждающе покачал я головой. – Как будто не знаешь, что каждый взрослый мужчина обязательно должен раз в полгода посещать уролога и проктолога! А если своевременно делать массаж там, внизу, хотя бы раз в два месяца, то ты никогда не узнаешь о массе неприятнейших заболеваний, пока все твои сверстники будут ими «наслаждаться»! – Ой, давай без подробностей, – скривился парень. – Я с трудом согласился поверить в то, что ты профессионально массажем занимаешься, а не просто прочитал какую-нибудь брошюрку «Мануальная терапия для чайников». Но если ты меня начнёшь убеждать, что ты ещё и в урологии специалист – я разуверюсь и в первом! – Не обязательно быть специалистом, чтобы знать элементарные вещи! – возразил я. И возмущённо продолжил: – И слушай, ты можешь уже просто лечь и не мешать мне? Я тебе обещал, что никто тебя насиловать не будет – чего тебе ещё надо?! – Вообще-то это я должен возмущаться! – в тон мне возразил Слава. – Это не я к тебе пристаю всё-таки, а как раз наоборот, если ты не заметил! А мне надо только одно – чтобы всё это поскорее закончилось! – Тогда тем более не мешай! – с деланым негодованием заявил я, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех.       Да уж, если даже я сам понимаю, что несу чушь, то как же это должно восприниматься Славой? Ведь с точки зрения натурала это примерно как если бы я удивлялся тому, что пытаюсь зарезать парня, а тот отказывается спокойно лежать, чем вызывает моё возмущение и требования не дёргаться, а то мне, понимаешь ли, ногу отпиливать неудобно! И ласковые советы в стиле «Вот если бы ты не вертелся – я бы давно уже вскрыл тебе вены и ты истёк кровью! Так что успокойся, просто лежи смирно и не ори! Тебе же лучше будет, всё быстрее закончится!» Да, с таким настроем мы далеко не уедем.       Хотя… Уж не знаю, чем там руководствовался Слава – моими обещаниями побыстрее закончить, или всё-таки тем, что то, что я делал с ним, было всё же слегка приятнее, чем отпиливание ног, но он тяжело вздохнул, прекратил сопротивляться и даже постарался расслабиться.       Ну а мне только это и требовалось. Видя, что наши препирательства слегка сбили возбуждение парня, я перестал переживать насчёт его преждевременного оргазма. Поэтому я наконец сделал то, чего хотел с самого начала – осторожно взялся за основание Славиного члена и провёл по нему рукой туда-обратно, слегка потянув крайнюю плоть. При этом я внимательно следил за лицом рыбака. Тот прикрыл глаза и казался безучастным. Ну что же, пусть так. Вряд ли он долго продержится.       Я сжал ствол чуть посильнее и принялся уже совершенно открыто дрочить вновь обретший каменную твёрдость орган. Неторопливо, смакуя каждое движение, наслаждаясь тем, как спокойное дыхание Славы в который уже раз за вечер сбивается на неровные хриплые вздохи, когда я задерживаю пальцы на уздечке или с чуть большим нажатием провожу по головке.       Естественно, при этом я не прекратил попыток штурма с обратной стороны. Моя рука снова забралась между ягодицами и вовсю гладила и мяла каждый доступный сантиметр там. Лаская сжатый анус, который сейчас ощущался даже не колечком, а просто небольшой впадинкой, лишённой какого бы то ни было отверстия. Но на каждую хитрую попу, как известно, найдётся свой не менее хитрый болт, а терпение и труд в лес не убежит! И хотя что-то в этом выражении было явно не то, но мне некогда было об этом размышлять – я тянул, разминал, поглаживал и давил. И добился-таки своего: в какой-то момент мой обильно смазанный шампунем палец буквально чуть-чуть, самым кончиком, но вдвинулся внутрь отверстия, которого раньше, казалось, не было вовсе.       Слава недовольно зашипел и задёргал ногами, и я ещё интенсивнее принялся работать с его членом. Дождавшись относительного успокоения парня, я повторил тыловую атаку снова и снова, не забывая каждый раз подкреплять это действие усиленной стимуляцией головки. И минут через пять мой указательный палец, почти до боли стиснутый тугими стенками, всё-таки погрузился внутрь сперва на одну фалангу, затем – на две, а потом и на всю длину.       Всё это время я внимательнейшим образом следил за лицом парня, мгновенно останавливаясь в случаях малейшего проявления боли. И сейчас, глядя, как он сперва резко нахмурился и сжал зубы, а потом постепенно стал расслабляться, я испытал чувство настоящего ликования. Свершилось! Я всё-таки сделал это! Как бы там ни сложилось дальше, но сделать вид, что между нами ничего не было, у него уже не получится!       Словно услышав мои мысли, Славик приподнял голову и устремил на меня подёрнутый поволокой взгляд. – Может, хватит уже? Подрочить я и сам могу! Я же знаю, чего тебе хочется. Давай, заканчивай уже, раз начал, я разрешаю! – и он снова откинул голову на скамейку и прикрыл глаза.       Что именно он мне разрешает, пояснять не требовалось. Я тяжело сглотнул и наконец-то нежно обхватил губами красную пульсирующую головку, с удовлетворением услышав протяжный стон, донёсшийся со стороны головы. И началось! Я глубоко вбирал в себя твёрдый стержень, с трудом справляясь с дыханием. Создавал во рту вакуум и выписывал пируэты языком, вызывая трепет тела под собой, заставляя парня против своей воли выгибаться бёдрами мне навстречу, следуя за моими губами. И при этом ни на секунду не забывал о руках – одной я гладил и ласкал Славину грудь, а вторая всё интенсивнее совершала возвратно-поступательные движения в тугом и тёплом тоннеле.       Я целиком отдался этому завораживающему ритму, чувствуя, что ещё немного – и мне самому не потребуется никакая дополнительная стимуляция, чтобы кончить. И всё было прекрасно, но тут тело подо мной в очередной раз затряслось, и я не сразу, но всё же сообразил, что Слава снова смеётся. Вот уж чего угодно я мог ожидать, но только не этого!       Недовольно оторвавшись от своего занятия, я покосился на паренька. – Ну что на этот раз? – задал вполне закономерный вопрос я. – Да так, ничего, – не переставая смеяться, ответил парень. – Просто подумал: ты теперь на мне женишься? Если ты честный человек, то ты просто обязан это сделать!       Ну и что тут скажешь? Шутка, конечно, но я настолько не ожидал подобного вопроса, что несколько секунд только растерянно хлопал глазами. – Эмм… – протянул я наконец, собираясь с мыслями. – Как-то я об этом не задумывался. Чтобы жениться, надо сперва, чтобы у нас настоящий секс был. – А это что, по-твоему, не настоящий? – чуть серьёзнее спросил Славик. – Ну, какой же это секс? Это же так, просто развлечение, – безо всякой задней мысли, искренне ответил я. – Полчаса пальцем в жопу – это, по-твоему, «просто развлечение»?! – негодующе воскликнул Слава. – Да я тебя сейчас!.. – он дёрнулся в сторону, схватил лежащий на полу веник и попытался двинуть меня им по голове, но я ловко перехватил его руку. – Какие полчаса? – возмутился теперь уже я. – Всего минуты три прошло, как я двигаться начал! – Три минуты? А мне кажется, что я уже полжизни так лежу, как будто с паяльником в жопе! Ты не думаешь, что всё это зашло слишком далеко? Когда уже это зако..? О-о-о-о!.. – Слава попытался изобразить недовольный тон, но как раз в этот момент я воспользовался тем, что он слегка отвлекся, и двинул пальцем ещё немного глубже, перейдя наконец от изучения стенок кишечника непосредственно к простате. – Вот теперь это уже больше похоже на секс! – удовлетворённо ответил я, наблюдая за попеременно сменяющимися на лице парня выражениями изумления и наслаждения. – А то смеяться он тут вздумал, понимаешь! – и я вновь захватил ртом уже, кажется, готовый разорваться от прилива крови Славин член.       Ответом мне послужила серия вздохов, смешанная с матом, и парень вновь выгнулся в такт движениям моей руки. Ух ты, какие мы, оказывается, неприличные! Ну кто бы мог подумать? Ну ничего, я тебе это припомню, когда мы...       Вероятно, я мог бы ещё долго прокручивать в голове эту мысль, но в этот момент мой усиленно массирующий простату палец вдруг сжало с такой силой, что я всерьёз испугался, как бы его не сломало. Я почувствовал, как в глубине горла вспухает до каких-то невероятных размеров проглоченный член и невольно выпустил его на свободу, обхватив рукой и быстро-быстро надрачивая.       Слава выгнулся практически до состояния мостика, вцепился руками в скамейку и громко закричал – так громко, что я всерьёз испугался, что его услышат наши бабули, и решат, что тут кого-то убивают. А затем крик прекратился, и из дрожащего от напряжения члена стали с силой выстреливаться мутные белые струи. Они летели одна за другой, постепенно ослабевая, но даже остатков хватило, чтобы покрыть содрогающиеся грудь и живот парня ковром белых пряных капель, медленно расползающихся прозрачной плёнкой под ласкающими движениями моей руки.       Я сжал собственный член между бёдрами, и нескольких трущих движений хватило, чтобы меня тоже накрыло довольно сильным оргазмом, пусть и не таким, какой был бы в случае полноценного секса. Но сейчас я был рад и этому – любым способом нужно было снять накопившееся напряжение, а уж полное наслаждение я ещё успею получить. Теперь, когда первая преграда пала, у нас со Славой всё ещё впереди. До конца лета время есть, так что между нами всё только начинается!..       Осторожно, стараясь не причинить боли, я освободил свой палец из жаркого плена Славиного тела, и измождённо уселся прямо на пол, опираясь спиной о край скамейки. Парень тоже не шевелился, тяжело дыша и приходя в себя. – Ну что, – спустя минуту или две решился я нарушить тишину. – Тебе понравилось? – Нет! – последовал резкий ответ. – Нет? – не на шутку удивился я и неверяще повернул голову, глядя на парня. – Нет – это значит, я не хочу об этом говорить! – Слава лежал с закрытыми глазами и на лице его застыло какое-то непонятное выражение. – Но подожди, как же?.. – начал было я, но паренёк снова довольно резко прервал меня. – Стоп! – скомандовал он. – Я же сказал: я не хочу об этом говорить! Обещай мне, что мы не будем сейчас ничего обсуждать, хорошо? Может, потом, но только не сейчас. Не сегодня! – Хорошо, обещаю, – согласился я. И всё же не удержался от вопроса: – А когда? – Там видно будет! – ушёл от ответа рыбак. – Всё, тема закрыта. А сейчас, когда массаж, как я понимаю, наконец закончен, мне очень хотелось бы просто нормально помыться!       С этими словами он подтянул ноги, сел на скамье и потянулся к тазу, стараясь при этом не смотреть на меня. – Плесни водички, если не сложно! – совершенно буднично попросил он. Как будто и не изгибался пару минут назад под моими руками так, словно доживает последние мгновения своей жизни. – Кажется, мне надо слегка сполоснуться. – Конечно! – принимая его игру, отозвался я, поднимаясь на ноги и беря в руки ковш. – Думаю, нам обоим это не помешает.       Голова слегка кружилась, и я никак не мог понять, что же я всё-таки испытываю. С одной стороны, конечно, восторг – ведь я добился очень многого из того, чего мне хотелось. Во многом даже большего, на что мог рассчитывать с первого раза. Но с другой, всё равно оставалось какое-то чувство глубокой неудовлетворённости, и с чем оно было связано, мне было неясно. То ли с неполноценным оргазмом, то ли с тем, что парень старается изобразить, что ничего особенного не произошло, то ли ещё с чем-то.       Нет, я не ждал, конечно, что он сразу кинется мне на шею и начнёт признаваться в любви. Он же натурал, было бы наивным полагать, что он мгновенно изменит своё отношение к парням, даже если у него теперь есть такой опыт. Но если я всё это понимаю – тогда почему же так обидно? Неужели я и вправду надеялся на что-то большее, чем это категоричное «нет»?       Я не знал, поэтому просто старался вести себя как обычно. Но все мои попытки разговорить собеседника не увенчались успехом – на светские вопросы о температуре воды и предложения помощи в мытье спины он отвечал быстро и однозначно, уверяя, что всё нормально и ничего ему не требуется. А о чём ещё можно говорить, чтобы не касаться темы только что произошедшего, я не знал, да и сам видел, что это бесполезно.       Поэтому когда я принялся намыливаться, вспомнив, что за всеми этими секс-играми так и не приступил к основной цели посещения всеми нормальными людьми бани, Слава, которого я в процессе практически до блеска нахлестал веником, уже успел быстро ополоснуться и первым покинул парилку. А когда я, спустя десять минут, тоже вышел на прохладный после дождя воздух и двинулся по направлению к дому, предвкушая совместное чаепитие, то успел застать только возвращающуюся от калитки бабулю, уже проводившую гостей. – Ох, молодёжь! – в ответ на мой недоумевающий взгляд покачала головой она. – В смысле? – я растерянно переводил взгляд с бабушки на улицу, где уже стихали звуки мотора удаляющейся машины. – Они что, уехали? – Вот я и говорю – молодёжь! – вздохнула баба Валя. – Славик примчался как ошпаренный и давай бабку домой торопить! Оказывается, куда-то он там вечером пойти должен был, и забыл об этом совершенно. Даже чай допить не дал! Все такие деловые стали, всё куда-то несутся, ни минуты посидеть спокойно не могут… Да и ты у меня такой же ведь! Всё удивляюсь, как ты до сих пор ещё в город не убёг! – За руль после алкоголя… – запоздало дошло до меня. – Знал же, что ему нельзя, и всё равно пил… Как бы их по дороге менты не встретили. Кстати, бабуль, а откуда у тебя пиво дома? – Пиво? – удивилась бабушка, а потом вспомнила. – Ах да, это после строителей осталось, которые мне в начале лета дорожку мостили. Я тогда ящик сразу заказала и на ужин им по бутылочке давала, а они быстрее справились, чем я рассчитывала, вот и осталось несколько штук. Так вы, значит, всё выдули? – Ну почему сразу всё? – слегка смутился я. – Ой, а то я не знаю, как вы сейчас пьёте! Сколько найдёте – столько и потребите. – Да мы в основном не пили, мы больше для запаха на печку лили, – принялся я оправдываться. – Да что ты передо мной отчитываешься? Ты, главное, головой думай, для того она у тебя на плечах и есть!       Думать головой… Хороший совет. Только вот если бы это всегда было так просто…       Бабуля, неодобрительно цокая языком, удалилась в дом убирать со стола, а я ещё долго стоял у забора, сжимая в руках полотенце и глядя вслед давно уже скрывшемуся автомобилю, словно мог проследить, куда уехал мой – теперь я точно мог употребить это слово – любовник. И думал о том, что будет дальше. Завтра, послезавтра… В сентябре…       Интересно как… Час назад у меня были планы относительно паренька только на ближайший месяц, до момента отъезда. А сейчас я думаю о нём и понимаю, что мне не хочется, чтобы на этом всё заканчивалось. Да, конечно, после всего произошедшего он стесняется, и это нормально – слишком уж стремительно развивались события. Но через пару-тройку деньков, когда мы снова будем встречаться на речке, у него это пройдёт, и я рассчитываю на то, что мы ещё не раз и не два повторим то, что случилось между нами сегодня вечером. Только уже более осмысленно, без чрезмерного напора с моей стороны. Я же видел, что Славе понравилось! Просто ему необходимо время, чтобы осознать это.       А когда у нас всё сложится… Чёрт, а я ведь даже не уточнил, в каком именно городе учится мой будущий парень? Хорошо, если в моём родном Липецке. Хотя нет, сейчас будет лучше, если это будет Воронеж – мне же с сентября предстоит перебраться именно туда. А вдруг он не стал размениваться на местные ВУЗы, и поступил куда-нибудь в Москву? Мало ли, какие у него там возможности и связи. Понятно, что их не сравнить с моими, но и однозначно утверждать, что он не мог поступить в какое-то столичное учреждение, тоже нельзя. Вон, как минимум машиной он, в отличие от меня, обзавёлся. Правда, я, как последний лох, не обратил внимание на марку и номер, но мне простительно – я спасался от дождя и никак не предполагал, что это помешавшее мне корыто принадлежит кому-то из наших гостей. Помню только, что она синяя, и всё.       Короче, если бы нам с ним удалось продолжить знакомство после окончания лета – я был бы совершенно не против! Хоть он и язвительный, совершенно невыносимый, упрямый и до безобразия раздражающий тип, но… Да, теперь я мог себе в этом признаться: меня тянуло к нему с самой первой встречи. И дело было даже не в том, какая у него внешность, и не в том, что он с самого начала был для меня загадкой, которую хотелось во что бы то ни стало разгадать. Наверное, всё из-за того, что с ним мне ни разу не было скучно. Даже если он просто тихо сидел, тупо уставившись на свой поплавок, и только, как мне казалось, мешал мне предаться спокойному отдыху, но на самом деле не будь его – я бы давно уже сбежал и с этого живописного речного бережка, и из уютной и с детства знакомой, но всё-таки довольно скучной деревеньки. Пришёл бы немного в себя после ссоры с отцом – и укатил прожигать остаток каникул где-нибудь в клубах. Вот как я и планировал сделать на днях, если бы не сегодняшняя внезапная встреча.       Бабулю я, конечно, очень люблю, но буду честен сам с собой: единственная причина, по которой я всё ещё здесь – это Слава. И после всего, что между нами было, я не могу просто так его потерять!       Пожалуй, я бы мог не один час простоять вот так, тупо глядя в сгущающиеся сумерки, если бы не ночная прохлада, постепенно начавшая заполнять тело, вызывая волны мурашек на коже. Только тогда я вспомнил, что мысли мыслями, а прямо сейчас надо всё-таки переодеться, загасить печку в бане, выпить чего-нибудь холодненького и начинать готовиться ко сну. Всё остальное – завтра. Будет день – будет пища, как говорится.

***

      Заснул я, наверное, только часа в два, а на следующий день всё равно вскочил ни свет ни заря. В голове билась одна-единственная мысль: мне во что бы то ни стало нужно сегодня увидеть Славу! Обязательно надо попасть на речку! Теперь, когда мы немного пообщались, ну и всё остальное… Ну, нам обязательно надо переговорить наедине. Просто поговорить, ничего больше. Думаю, Славик тоже это понимает. Не может не понимать!       Но для того, чтобы добраться до места встречи быстрее, чем за полдня, мне нужен велосипед в работоспособном состоянии. А про моего верного летнего друга сейчас этого не скажешь – тянущая боль во всём теле, начиная от колена и заканчивая шеей, живо напомнила мне о маленьком вчерашнем происшествии. Мне нужна новая цепь! А где тут можно купить что-нибудь для велосипеда? В магазинчике, где брал надувной матрас? Нет, это вряд ли, ничего и близко похожего на мото-автопринадлежности я там не заметил – обычный деревенский ларёк, разве что чуть покрупнее.       Я быстро оделся и высунулся в коридор, где нос к носу столкнулся с тоже только что поднявшейся, судя по виду, бабушкой. – Ты чего так рано вскочил? – вполне предсказуемо удивилась она. – Да вспомнил, что у меня велик сломался! – отделался полуправдой я. – Где тут у вас можно новую цепь для него купить? – Да тут, наверное, и негде, – на минутку задумалась бабуля, собирая распущенные после сна волосы в пучок и закалывая на затылке. – Хотя постой, сегодня же воскресенье – как раз с утра базарный день в райцентре! Вот там и можно взять. – Хорошо. А как туда попасть, в этот райцентр? – заинтересовался я, мысленно прикинув расстояние.       Если мне до речки пешком топать часа два с половиной – насчёт «полдня», это я, конечно, преувеличил – то до райцентра тут километров тридцать, если не все сорок. То есть даже если я рвану прямо сейчас и буду двигаться без передышки как робот – пешком в лучшем случае к шапошному разбору приду, учитывая страсть местных к тому, чтобы все важные дела заканчивать до полудня. А даже если успею – ведь ещё столько же возвращаться, я же не буду рядом с собой туда велосипед катить, чтобы обратно на нём ехать, так что придётся снова домой заходить. Это уже пять вечера, куда там потом ещё на речку ехать? Нет, вообще не вариант, надо что-то другое придумывать. Как местные туда попадают? Или тут уже у всех давно свои машины, как у того же Славы? – Как-как, на автобусе, конечно! – удивилась моей неосведомлённости баба Валя. – Рейсовый автобус каждые полтора часа ходит. Где-то через полчаса первый как раз уезжает от остановки на трассе. – Отлично! – подпрыгнул от нетерпения я. – Тогда я побежал! – Куда? – остановила меня бабуля, видя, что я уже готов проскочить мимо неё и умчаться на улицу. – А позавтракать? Тут до остановки даже моими ногами всего пять минут ходу, а ты и подавно за минуту обернёшься! Иди хоть перекуси чего-нибудь, я сейчас быстро согрею! – Ну конечно, как я только мог подумать, что мне удастся от тебя улизнуть голодным? – рассмеялся я, обнимая бабушку и ласково целуя её в морщинистую загорелую щёку. – Даже если я буду лежать при смерти и вот-вот должен буду отдать концы, но внезапно настанет время обеда – ты гарантированно не позволишь мне умереть, пока я напоследок не буду накормлен так, что умру уже не от чего-то там, а от банального обжорства! – Типун тебе на язык! – рассердилась бабушка. – И не стыдно тебе такие вещи старухе говорить? Молодой ты ещё, о смерти думать, а глупости всякие в голову лезут! – Ой, бабуль, знала бы ты, какие у меня порой на самом деле в голове мысли крутятся – ты бы эти глупостями не называла! – расхохотался я. – Всё, всё, не мешай! – освободилась баба Валя из моих объятий. – А то сейчас проговорим с тобой, и так голодный и убежишь! Иди, вон, лучше умывайся пока!       С последним предложением я не мог не согласиться, поэтому двинулся в ванную. А когда через пять минут вышел во двор и двинулся в кухню, оттуда уже тянуло лёгким ароматом чего-то жареного. В итоге мой завтрак состоял из свежего омлета с курицей, традиционного уже огуречно-помидорного салата и пары кружек молока вприкуску с парой бутербродов: один – с запечённой гусятиной, а второй – с привезённым гостями балыком.       Понятное дело, вид сомятины снова заставил меня думать о Славе, и я мигом проглотил остатки еды, решительно вставая из-за стола. – Всё, побегу, а то опоздаю! Спасибо, бабуль, омлетик просто волшебный! – поблагодарил я бабушку и бегом рванул сперва обратно в дом – чистить зубы, а затем, захватив бумажник – на заветную автобусную остановку.       Нельзя позволить этому долбаному автобусу уехать без меня! Нужно во что бы то ни стало сегодня же реанимировать ту цепь, звенья которой позволят стянуть обратно в кучку наши со Славиком слегка разъехавшиеся куда-то не туда отношения, как бы патетично это ни звучало.

***

      Дорога на с трудом ползущем автобусе, водитель которого явно особо никуда не торопился, заняла почти час, хотя по пути мы сделали всего две остановки. Обе – в каких-то посёлках из трёх домов, рядом с которыми даже моя не слишком большая деревенька казалась настоящим оплотом цивилизации. Но всё равно шофёр долго стоял рядом с автобусом, курил и задумчиво глядел вдаль, сплёвывая под ноги.       Пассажиры – в основном люди пожилого возраста – тоже особо никуда не торопились, занятые обсуждением последних новостей и разносом откровенных сплетен. Они сидели на продавленных кожаных сиденьях вполоборота к проходу, и во всех подробностях смаковали, как некая Людка (вот ведь стерва!) увела у какой-то там Настьки мужа, а через пару дней сама ушла от него к Виктору (который бывший аптекарь, а не тот, который баянист). И теперь муж не знает, куда ему податься, потому что жена Настька его обратно принимать отказывается, несмотря на четверых общих детей, а податься бить морду аптекарю и отвоёвывать неверную любовницу он не может, потому что у того в ментовке служит двоюродный брат, и этого безымянного «мужа», ежели чего, непременно «посодють».       На меня толпа поглядывала со сдержанным любопытством, но я нарочно сел на самое дальнее сиденье и напустил на себя максимально надменный вид, дабы никому не пришло в голову приставать с расспросами. И мой расчёт оправдался: если первые минут двадцать у меня ещё нет-нет да вспыхивали опасения, что какая-нибудь не в меру любопытная старушка, не выдержав неопределённости, всё же начнёт выспрашивать «А ты чей, соколик, будешь?», то после пополнения автобуса «свежей кровью» на первой остановке они бесследно развеялись, так как тут как раз и начался самый пик обмена «новостями».       Но вот даже интересно: если бы от меня всё-таки потребовали каких-нибудь пикантных новостей – устроил бы их рассказ о том, как я вчера вечером делал парню минет в бане? Или они предпочли бы откровения про ту роковую групповуху в клубе, с которой всё это началось?       Хотя, боюсь, тогда я стал бы виновником смерти от инфаркта как минимум половины автобуса. Но, с другой стороны, если кому-то здесь внезапно поплохеет – может, водитель-черепаха (да чтоб ему дети в старости с такой скоростью стакан воды подавали) поедет чуть быстрее? Можно было бы попробовать, но опасение, что оставшаяся в живых половина местных линчует меня на месте, заставило меня воздержаться от столь кардинальных действий.       Как бы то ни было, но мы наконец доехали. Всей толпой, живые и здоровые. Причём попутчики даже не успели до конца определиться, что же теперь делать Настьке – принимать домой блудного мужа, или самой пойти и отбить в отместку у твари Людки её «небаяниста»? Мнения разделились примерно поровну, и даже мне стало немного интересно, чем же в конце концов у них там всё закончится. Будет над чем поразмышлять на досуге, право слово!       Но это – потом. Сейчас я был просто счастлив, когда автобус свернул с казавшейся бесконечной трассы, и из-за стены окружавшего дорогу леса мы внезапно выехали на деревенскую улицу. Такая же деревня, как и моя, только чуть побольше размером. А так – те же домики, те же сады-огороды. Но зато гордое название: райцентр!       Ещё три минуты езды – и вот мы уже у цели. – Конечная! – громко объявил водитель. В основном, видимо, для меня – все остальные и так уже повскакивали со своих мест, подхватили мешки и авоськи, и потянулись к выходу. – Спасибо! – поблагодарил я, шагая на улицу, хотя мне всерьёз хотелось поинтересоваться, не состоит ли уважаемый гражданин в ближайшем родстве с улитками? Но чего уж там, после секса членом не машут, как говорится. Ну, точнее, это моё персональное высказывание, но среди моих знакомых оно обычно пользуется большой популярностью. Главное, что всё-таки доехали.       Выйдя на остановку, я огляделся по сторонам. Интересно, где же здесь может быть базар? Ага, даже особо не придётся ничего искать – достаточно просто идти вслед за толпой. Чем я и занялся. Прошмыгивая мимо неповоротливых старух и стариков с тележками и авоськами, я постепенно приближался к цели своего путешествия. Как оказалось, рынок располагался на привокзальной площади. И, видимо, он был довольно большим, потому что нестройные шеренги всевозможных лотков, прилавков, палаток и прочих мест для осуществления товарно-денежного обмена занимали собой не только всю площадь, но и уходили на прилегающие к ней улицы, теряясь из виду за поворотами.       Казалось, тут было всё: еда, одежда, детские игрушки, арбузы, дыни, комнатные растения, семена для посева, домашняя живность, строительные материалы, сантехника, радиодетали, компакт-диски с играми, аудиокассеты, автомобильные запчасти… В общем, тут и правда можно было отыскать практически что угодно, что только могло понадобиться жителю отдалённого села. И, судя по количеству машин, торговать сюда приехали не только местные, но и люди со всех краёв области. Да что там торговать – тут даже какие-то мобильные аттракционы разместили, вокруг которых с визгом носились дети, за которыми лениво присматривали довольные возможностью хоть немного отдохнуть от воспитательного процесса родители. Удобно же: заплатил энную сумму, усадил чадо на паровозик – и десяток минут, пока ребёнок верещит от восторга, носясь по кругу, можешь спокойно пообщаться со знакомыми, лишь изредка поглядывая, не улетели ли ещё любимый сын или дочка в стратосферу.       Но меня сейчас всякие качели-карусели совершенно не интересовали, я подошёл сюда совсем по другой причине. Справедливо рассудив, что цепь мне надо искать где-то среди автомобильных прибамбасов, коли уж я пока не вижу непосредственно велосипедов, я в их направлении и двинулся, оказавшись в конце концов в эпицентре детского веселья.       Видавший виды динамик громко орал на всю улицу о том, что «И тогда наверняка вдруг запляшут облака», миловидная девчушка бойко продавала розовую и белую сахарную вату, надо всем этим царила возвышающаяся махина карусели – а в нескольких метрах от сходящих с ума детей и их родителей блестели сталью карданные валы, лоснились замасленные шестерёнки и вовсю работала болгарка, зачем-то распиливая кузов старенького запорожца. Такое вот суровое уличное соседство.       Впрочем, долго мне тут толкаться не пришлось: ближайший же ушлый мужик, к которому я обратился со своей проблемой, тут же показал мне, к кому подойти, и спустя буквально пару минут я стал обладателем вполне себе замечательной новой велосипедной цепи. Мне её даже в полиэтиленовый пакетик завернули, чтобы я в масле не испачкался. Сервис, однако!       Обрадованный, что так быстро всё уладил, я двинулся в обратную сторону. Ближайший автобус, правда, будет только через час, как я предусмотрительно узнал из расписания, висевшего на остановке, но толкаться тут, среди гомонящих детей, мне совершенно не улыбалось. Лучше пойду, бабушке какой-нибудь гостинец поищу пока. А может, даже этому засранцу что-нибудь в подарок куплю. Сам не знаю, что именно, но вдруг что-нибудь любопытное подвернётся? То-то он удивится, когда я ему презент вручу. Может, футболку какую-нибудь? Или даже пойти ещё дальше и взять трусы? Нормальные какие-нибудь, чтобы мне самому нравились – это ведь мне потом их с него снимать! Хотя вряд ли я что-то интересное тут найду, все-таки обычный деревенский рынок. Ну не буду же я ему, в самом-то деле, дарить поддельные Calvin Klein, правда же? Хотя, помнится, он подделку от Armani в один из дней носил. Или это всё же была не подделка?.. Но тут оригинала я точно не найду, а дарить фейк – это будет выглядеть совершенно нелепо. Лучше просто что-то безымянное, но симпатичное. Только найдётся ли здесь такое?       Пока я размышлял над этим, безусловно, важным, вопросом, я успел соблазниться на пастилу и зефир. Набрав по паре килограммов того и другого, я удовлетворённо ухмыльнулся, решив, что вопрос с гостинцем для бабули решён. К чаю отлично подойдёт. А, вот ещё платочек, наверное, надо какой-нибудь красивый ей взять. А потом можно и за футболкой отправляться. И пусть только этот урод попробует заявить, что ему не нравится! Я тогда этого гада…       Что я тогда сделал бы с мерзавцем, я додумать не успел. Потому что как раз в этот самый момент увидел предмет моих воздыханий буквально в десяти метрах перед собой.       У карусели, усадив на плечо двух-трёхгодовалую на вид девочку, стоял тот, ради встречи с кем я сюда и приехал. Стоял боком ко мне, совершенно не замечая моего присутствия, и что-то ласково шептал на ухо стоящей рядом с ним красивой – при всём желании я не мог отрицать очевидного – блондинке, которая весело смеялась и кокетливо висла у него на свободной руке.       Я почувствовал себя так, как будто мне с размаху дали под дых. В глазах потемнело, в ушах возник какой-то шум, голова закружилась и мне показалось, что я вот-вот упаду.       С трудом остановив вращающийся вокруг мир, я глубоко втянул ртом воздух. Дыхания категорически не хватало, я каким-то чудом умудрился не выронить пакеты, и только вцепился вмиг вспотевшими ладошками в лампасы шорт. Будто сквозь пелену я наблюдал, как Слава о чём-то весело говорит с сидящей на плече малюткой. Он громко засмеялся, целуя её в бок сквозь платьице, и опустил на землю, передавая в руки матери.       Да, не заметить сходства девочки и красивой блондинки было невозможно. А ещё, что самое ужасное, на лице малышки проступали и другие черты. То самое милое и теперь уже до боли знакомое мне лицо её отца. Славино лицо.       Я стоял, покачиваясь из стороны в сторону, и тупо смотрел, как человек, завладевший всеми моими мыслями, мужчина, которого я видел в роли своего будущего парня, помогает своей – кому? жене? девушке? они расписаны официально, или просто живут в гражданском браке? одним словом, своей пассии – помогает ей взойти на пьедестал и занять вместе с дочкой освободившуюся пару мест на карусели.       Механизм тронулся, сиденья с детьми и наиболее заботливыми родителями помчались по кругу. Охрипший динамик голосом Клары Румяновой завёл новую песню, по странному совпадению тоже посвящённую облакам: «… белогривые лошадки… что вы мчитесь без оглядки?», а я стоял, наблюдал за картиной чужого счастья и чувствовал такую боль, что хотелось упасть на колени и кричать на всю улицу.       Не знаю, сколько я так простоял, слегка покачиваясь, но, видимо, минут пять или десять, потому что аттракцион стал останавливаться, и девушка с дочкой снова присоединились к Славе. Девочка, вереща от восторга, повисла у отца на руках, и они все вместе развернулись в мою сторону.       Пожалуй, мне давно следовало убежать куда-нибудь подальше, но в тот момент эта очевидная мысль попросту не приходила мне в голову. Я стоял и как баран пялился на эту троицу. И конечно же Слава тут же заметил меня.       На секунду на лице у него промелькнуло смятение, быстро сменившееся непроницаемой маской. И лишь то, что он так же, как и я, застыл на месте, несмотря на то, что его жена или любовница безуспешно тянула его за собой, свидетельствовало, что он сейчас находится в не меньшем шоке, что и я. Лишь на секунду мы встретились взглядами, и Слава, не выдержав, отвёл глаза в сторону. И от этого стало только ещё больней.       Неужели повторяется история с моей юношеской «любовью»? Опять ведь выясняется, что у парня есть как минимум постоянная партнёрша, а тут ещё и дочка вдобавок, но он при этом всё равно позволил мне сблизиться с ним, ни словом не обмолвившись о данном обстоятельстве. Только что подарков не просил, но что, если это только пока? Потом, когда я бы к нему сильнее привязался, может, всё и началось бы… Иначе как объяснить подобное поведение? Просто устал от исполнения супружеского долга и решил разок гульнуть налево с парнем? Ох, ну почему же так больно-то, а?!.. – Ну, чего ты встал? – тем временем недовольно протянула девица, таща парня за собой. – Пойдём уже, пора домой ехать!       На Славу её слова не подействовали, а вот на меня почему-то да. На негнущихся ногах я сделал пару шагов назад и чуть не рухнул, наткнувшись на лоток со всякой мелочёвкой – фонариками, пинцетами, брелоками, шкатулочками, нитками, швейными отвёртками и тому подобной никому нафиг не нужной рухлядью. – Куда прёшь?! – гаркнули сзади мерзким визгливым, но определённо мужским голосом. – Глаза разуй, дебил! – Извините, – через силу пробормотал я, с трудом восстанавливая равновесие. – В жопу себе свои извинения засунь! – ещё более злобно рыкнули сзади. – Полчаса уже тут шаришься, встал как надолба, весь товар загораживаешь, покупателей отпугиваешь!       Я удивлённо повернулся в сторону говорящего. Им оказался крепкий мужик весьма неприятного вида, яростно буравящий меня гневным взглядом. – Имей в виду, – видя, что я молчу, продолжал кипятиться мужик. – Если ты чего спереть попытаешься – я тебе живо морду начищу! Знаю я вас, таких уродов! Небось уже что-нибудь подцепил, а? А ну-ка выворачивай карманы!       Ну, это было уж чересчур! Я почувствовал, как меня затапливает гнев. Мало того, что только что все мои мечты и планы на ближайшее будущее рухнули в пыль, так ещё и всякая шваль будет надо мной глумиться и называть меня вором?! Злость вернула мне силы, и вдруг мне захотелось кому-нибудь как следует наподдать. – А больше тебе ничего не вывернуть? – злобно поинтересовался я. – Кишечник наизнанку, например? Твой, естественно? – Ах ты пидорас! – побагровел мужик. – Представь себе, ты не ошибся! – рассмеялся я. – Только я – просто голубой, а ты – дегенеративный слизистый нарост в трахее макаки, в муках подохшей на куче гнилых поганок от переедания анальных отверстий дождевых червяков!       Торговец ошарашенно уставился на меня, пытаясь переварить замысловатое оскорбление, а меня уже несло дальше: – Ну что ты заткнулся, а? Ты, поганая жертва аборта ослицы, обблёванная вшами и выкинутая в помойную яму вместе с вёдром соплей краснозадых тушканчиков!       Мужик взревел как раненый медведь и кинулся вокруг своего прилавка мне навстречу. А я только этого и ждал: аккуратно пристроив пакет с покупками на земле, я подпустил мудака чуть поближе, резко по-боксёрски присел, оказавшись вне поля его зрения, и отвесил ему сокрушительный аперкот прямиком в челюсть.       Надо отдать должное ублюдку, на ногах он устоял. И даже попытался продолжить драку – вцепился мне в руку и принялся наносить удары в лицо. Точнее, в то место, где оно только что было – понятное дело, я не собирался дожидаться, пока мне повредят физиономию, и ловко увернулся, попутно сам перехватывая держащую меня руку и заламывая её мужику за спину. Используя инерцию его собственного движения, я подставил сопернику подножку и резким движением провёл изящный бросок через бедро, приложив дурня спиной об асфальт. А потом уселся сверху на почти отключившееся от удара тело и принялся планомерно, но стараясь не переусердствовать, разукрашивать ему лицо кулаками. – Значит, вором меня называешь, да? – спросил я, последним ударом специально разбивая мужику нос до крови и поднимаясь над распростёртым телом. – Не надо всех по себе судить! Если ты – лопатоногий утконос с пропеллером в жопе, который может принести максимальную пользу человечеству, спустив свои мозги в унитаз и насрав на них сверху, то это не значит, что все вокруг – такие же, понял? Ты понял, я спрашиваю?! – рявкнул я, не услышав ответа в первый раз. – Понял, понял! – прогундосил, держась за разбитый нос, мужик. – Да откуда ты вылез такой, сучара?!       Я подался вперёд и отвесил поднимающемуся мужику ещё одну не особо сильную затрещину. – Ещё хоть одно слово, которое мне не понравится – и я буду бить тебя головой об асфальт до тех пор, пока у тебя вместо лица не останется кровавая каша, – почти ласково пообещал я.       Ответом мне послужил только мрачный кивок, но я и не ждал никаких особых словесных излияний. Тем более что вокруг уже поднялся шум, и стремительно смыкающаяся вокруг толпа, похоже, была вовсе не на моей стороне. Несколько раз я уже услышал крики «Милиция! Позовите милицию!», и вовсе не намерен был дожидаться дальнейшего развития событий.       Понятное дело, что во всём обвинят меня – лицо-то у мужика разбито, значит, это он пострадавший. И так же точно понятно, что мне близкое общение со стражами порядка ничем не грозило – с того момента, как они выяснят, кто я такой, разумеется. А до того могут и подрихтовать лицо немного. Но не это меня сейчас заботило. Просто совершенно не хотелось вовлекать во всё это дело отца. Мало ему недавних событий, так ещё не хватало привода сыночка в отделение!       «А как же Слава?» – пронзила меня внезапная мысль. Я быстро взглянул в сторону каруселей, но там уже никого не было – ни его, ни девушки с девочкой.       «Сбежал, – грустно констатировал я про себя. – Бросил меня в беде и смотался куда подальше со своей замухрышкой. Нет, ну а чего я хотел? Если всё так, как я думаю, то он не может не понимать, что теперь его идея с окучиванием меня с треском провалилась. И поэтому какой ему смысл ждать, а потом ещё устраивать разбор полётов при жене и дочке? Всё логично!»       Ладно, мне сейчас некогда заморачиваться с горестными размышлениями. Я окинул взглядом собравшуюся вокруг толпу, подхватил заботливо отставленный в сторонку пакет со сладостями, и двинулся в ту сторону, где было меньше всего людей, не обращая внимания на голосящих торговок, требующих немедленно схватить меня и отдать стражам правопорядка. С мыслью купить бабушке новый платок пришлось распрощаться, но, в конце концов, я и в своём магазине могу его найти. А ещё лучше вообще куплю и пришлю ей что-нибудь после возвращения в город. И не это «непонятно что», а качественный и нарядный, из чистого шёлка или сатина! А лучше даже не один, а запас на целый месяц! И тёплые шерстяные обязательно, чтобы зимой носила на зависть всем соседкам!       Успокаивая себя этим обещанием, я решительно сжал зубы, нахмурился, всем своим видом выражая решимость дать отпор любой агрессии, и нырнул сквозь первые ряды людей. Как я и предполагал, задерживать человека с таким выражением лица никто не стал: посторонний мужик – он и есть посторонний, а своё здоровье дороже. Тем более я же не кидаюсь на остальных, не шатаюсь как пьяный, в левой руке культурно несу пакет с пастилой и зефирками – ну и чего меня задерживать? Особенно учитывая, что в правой руке у меня в это время была извлечённая из обёртки велосипедная цепь, которой я весьма недвусмысленно помахивал, заставляя присутствующих мамаш стремительно оттаскивать своих любопытствующих отпрысков подальше.       Ну и правильно, чего тут смотреть-то вообще? Ну повздорили двое, ну подрались немного – с кем не бывает? К тому же пострадавший явно превосходит меня габаритами – значит, сам виноват, что в драку полез на «маленького»! Хотя маленьким меня, конечно, можно назвать только рядом с этой «гориллой», который пытался руки распускать, но ведь всё познаётся в сравнении.       В общем, я «прошёл как каравелла по зелёным волнам», стремительно удаляясь от эпицентра волнений, и там, к большому своему удовольствию, наткнулся на импровизированную стоянку «бомбил». Идти на автобус и ждать полчаса было рискованно, поэтому я не стал жадничать и согласился на первое же предложение, не пробуя торговаться даже ради интереса. И уже через каких-нибудь двадцать минут выходил из машины на всё той же остановке, с которой началось сегодня утром моё путешествие. Двадцать минут вместо сраного часа, подумать только! Если бы отсюда в райцентр тоже ездили частники, я бы за первый час успел и туда доехать, и всё купить, и обратно вернуться! Хотя тогда бы я не увидел там Славу и не узнал про его маленькую мерзкую тайну…       Я поморщился и двинулся домой. Просить водителя подъезжать к самому двору я специально не стал – мало ли что? И так уже порядочно засветился, а вдруг кому придёт в голову расспрашивать таксующих мужиков о том, кого и куда они подвозили? Хотя все они, конечно, нелегалы, так что сотрудничать с ментами особым желанием не горят, но всё равно – бережёного Бог бережёт, как говорится.

***

      Велосипед я всё-таки починил. Не зря же за цепью катался. Но вот ехать куда-то мне сегодня решительно расхотелось. Поболтавшись по двору пару часов, я заметил, что бабушка слишком подозрительно посматривает то в мою сторону, то на часы. А это, как я уже убедился, верная примета того, что она собирается меня в очередной раз покормить. Ну ещё бы, подумать только – внучек-то уже почти четыре часа как без еды, вдруг в обморок упадёт от слабости?!       А поскольку мысли в голову лезли самые что ни на есть неприятные, а солнце начинало припекать всё жарче, я всё-таки отправился на речку. Только пешком, на один из пляжей для местных. Позагорал немного, наблюдая за резвящейся детворой и пытающимися казаться степенными и важными подростками лет четырнадцати-шестнадцати. Да и взрослых по случаю воскресенья там оказалось предостаточно. Естественно, мне пришлось оставаться в плавках, но я особо не заморачивался на этот счёт. Я же не принципиальный натурист, чтобы вопреки любой морали плевать на окружающих. Уж разок потерпеть можно, а на загаре эта пара часов всё равно особо не отразится.       Сложно сказать, какие мысли меня одолевали, пока я тут валялся. Первое время было довольно забавно наблюдать, как каждый вновь приходящий местный внимательно разглядывал меня, особенно подростки. Ну как же, новое лицо на пляже, целое событие! Но поскольку я вообще никаким образом не шёл на контакт, это пристальное изучение довольно быстро проходило, и они уже начинали вести себя как обычно. Несколько девчонок, правда, никак не хотели успокоиться и всё старались принимать модельные позы, откидываясь назад, якобы подставляя лицо солнцу, а на самом деле просто стараясь повыгоднее подчеркнуть контуры чаще всего ещё не особо развитой груди. Года через два-три, возможно, они и станут смотреться более-менее интересно – для натуралов, естественно – а пока что ни туда ни сюда: слишком юные для половозрелых парней, и уже слишком старые для педофилов…       Так что я делал вид, что никого и ничего не замечаю, а сам просто наблюдал за местными. Потом поплавал, залез на самую высокую ветку на дереве, с которого прыгали местные купальщики и сиганул вниз «щучкой», рискуя сломать шею, вызвав очередное оживление в стане подростков обоих полов. Но становиться объектом восхищения несовершеннолетних меня совершенно не прельщало, поэтому я, увидев, что один из самых смелых парней уже открывает рот, чтобы задать мне какой-то вопрос, тут же занырнул поглубже и уплыл к самому берегу, откуда уже вылез на сушу и отошёл к своему чуть удалённому ото всех остальных месту отдыха. Хорошо, что я предыдущие дни достаточно много нырял, а то на такой заплыв могло бы и не хватить дыхания без подготовки.       В итоге я всё же пришёл к мысли, что просто смотреть на купающихся мне скучно, а вступать с ними в чуть более близкие отношения я тоже не хочу. Если же я просто закрывал глаза и подставлял спину солнышку, мне в голову немедленно начинали лезть воспоминания об утренних событиях. А это было даже неприятнее, чем повторно переживать всё то, о чём я вспоминал, когда только приехал сюда, включая тот самый злосчастный случай в университетском туалете.       Тогда было просто неприятно, а сейчас… Сейчас было больно. Мучительно и рвуще. И почему так, я не понимал. Точнее, я подозревал, но ни за что не хотел соглашаться с таким вариантом. Мало ли что мне там сейчас кажется! Скоро всё пройдёт, и жизнь потечёт как прежде. Надо только подождать чуточку, денёк или два.       Я бросил вялый взгляд в сторону стайки девчонок, которые под предлогом поиска более удобного места за последние десять минут уже успели преодолеть половину разделяющего нас ранее расстояния и сейчас с нарочито громким смехом раскладывали свои подстилки метрах в десяти от меня, и понял, что пора сматываться. А то, не ровен час, задремлю, а потом проснусь голый, связанный, а под боком будет лежать такая вот соплюха, которая радостно поприветствует меня возгласом: «Милый, у меня прекрасная новость – у нас будет ребёнок! Нет, даже два – мальчик и девочка, я их уже чувствую внутри, хотя прошло всего пять минут! Ах, я так счастлива! Когда назначим дату свадьбы?» Брррррр, даже думать о таком жутко!       Внутренне содрогнувшись, я быстро похватал свои вещи и не оглядываясь двинулся домой. Хотя чуть позже понял, что поступил довольно опрометчиво – мало ли, кому-нибудь пришло бы в голову за мной проследить? Впрочем, это уже из разряда паранойи, но всё же в следующий раз следует быть повнимательнее. Хотя вообще-то следующего раза не предполагалось.

***

      Вечером я активно придумывал себе какие-то дела во дворе. Даже взялся было снова чинить забор, который ещё после первых моих издевательств над ним совершенно не требовал никакого внимания. Была ещё мысль покрасить что-нибудь, но это было уж слишком глобальной задачей. Да и не дало бы желаемой разрядки – мне хотелось по чему-нибудь стучать молотком, ломать, гнуть, рвать… Очень раздражала боль в потянутых связках, но меня это только больше раззадоривало. К тому же позволяло отвлечься от боли душевной.       Несмотря на то, что поднялся я сегодня необычно рано, ночь я опять промаялся в полудрёме. Лёжа в темноте, мне уже не на что было отвлекаться, и все мысли, которые я так упорно гнал от себя днём, разом навалились на мой измученный разум. Но итог размышлений стал вовсе не таким печальным, как мог бы.       Во-первых, я как следует проанализировал всю историю нашего со Славой знакомства и пришёл к выводу, что, скорее всего, я всё не совсем правильно истолковал.       Итак, что мы имеем? Касательно его финансового интереса… Вряд ли парень мог как-то предвидеть знакомство со мной. Да чего уж там «вряд ли», это вообще было предположение из разряда чего-то сюрреалистического! Значит, на речке мы встретились случайно. Идём дальше: если Слава не собирался со мной знакомиться, то он не мог заранее ничего обо мне знать. А то, что для него, как и для меня, полнейшей неожиданностью стала встреча со мной, было совершенно очевидно по выражению его лица. Ну или же он просто гениальный актёр, и место ему не в этой захудалой деревеньке, а прямиком на лучшие сцены мира.       Да, он, как выясняется, женат, или просто в отношениях с девушкой. И предпочёл мне об этом не сообщать. Но опять же, думать, что он сделал это ради корысти, с моей стороны было полнейшей глупостью, и сейчас я это осознал. Это просто на фоне тех давних событий я неизвестно что себе надумал. Но если хотят развести потенциального любовника на деньги – разве от него сбегают в неизвестном направлении сразу после того, как у вас наконец случилась близость? Наоборот, надо ковать железо, пока горячо! А тут совсем другой подход. Видимо, ему и правда стало стыдно перед своей второй половинкой, и он предпочёл поскорее ретироваться.       Короче, я для него – просто случайный парень, и никаких предварительных планов по моему охмурению он не вынашивал. Как раз наоборот, это была полностью моя инициатива, и это я собирался им попользоваться, если уж честно всё вспоминать. Ведь у меня практически с самого начала возникли отнюдь не платонические мысли относительно соседа по пляжу, а я сейчас всё выворачиваю наизнанку. Вот ведь хитрая человеческая психика! Всегда можно со временем доказать самому себе, что это не ты упорно добивался внимания человека, а он сам за тобой с самого начала бегал!       Ну а во-вторых, раз уж я пришёл к выводу, что это не было специально направленной на втирание ко мне в доверие операцией, то было бы логично попытаться всё же получить какие-то объяснения непосредственно от виновника моих переживаний. Пусть даже признание в том, что он поддался моим ухаживаниям в минуту душевной слабости, но при этом понял, что совершил глупость, и больше между нами ничего подобного никогда не повторится.       Думать так было тяжело, но это было честно. Какой смысл обманывать самого себя? Да, я отлично помню про бегающих к моим знакомым «женатиков», но подобные отношения не устроили бы прежде всего меня самого. Я не хотел и не мог делить своего парня с кем бы то ни было. Нет уж, мы либо встречаемся на постоянной основе, либо нет. Случайный секс – это одно, а поддерживать постоянные тайные отношения с кем-то, кто каждую ночь изменяет тебе с другим человеком – нет, это не для меня.       Значит, надо всё-таки встретиться со Славой до отъезда отсюда, и расставить все точки над «i»! Потратив полночи на то, чтобы прийти к такому, очевидному в общем-то, выводу, я смог наконец забыться. А утром принудительно заставил себя валяться в постели, хотя опять проснулся – хотя, наверное, в данном случае правильнее было бы использовать термин «очнулся» – едва лишь на улице начало сереть.       Чем я завтракал – уже и не скажу. Вот реально, просто быстро жевал всё, что подсовывала бабушка, и старался побыстрее освободиться. Если с утра я тянул время, то теперь меня словно пчела под хвост ужалила. А что, если Слава ещё вчера ждал меня на речке, а меня не было? Вдруг он теперь только с утра сможет там появиться, и, не застав меня, тут же уедет обратно? Понимаю, что логики в этом предположении довольно мало, но почему-то мне казалось, что это возможный вариант. Вдруг его блондинистая пассия перестала мириться с постоянными отлучками мужа, и ему теперь удаётся выбраться на рыбалку буквально на пару-тройку часов в день?       В общем, я готов был поверить в любую чушь, поэтому не строил лишних предположений, а просто делал то, что подсказывала интуиция. А та твердила одно: «Быстрее, быстрее! Тебе надо срочно с ним встретиться, иначе будет поздно!»       На реку я летел, обгоняя ветер. Будь новая цепь живой, она, должно быть, просто офигевала бы сейчас: «Куда я попала? Это что же, мне каждый день теперь предстоит так работать?!» Да я, если честно, и сам удивился своей выносливости – не замерял точно, сколько у меня заняла дорога, но готов был поклясться, что сегодня я домчался сюда минут на десять быстрее, чем когда бы то ни было ранее. Даже позавчера, убегая от тучи, я таких скоростей из велосипеда не выжимал.       Однако зря я так издевался и над новым железом, и, в первую очередь, над собственными травмированными ногами: на противоположном берегу пока не было никаких признаков жизни. Но я решил не расстраиваться, всё-таки пока было слишком рано. Выкупавшись в прохладной ещё воде и удобно расположившись на берегу, я в очередной раз убедился, как правильно поступил, отыскав это местечко, а не тусуясь вместе с толпой на ближайших к посёлку пляжах. Никто не смотрит оценивающе, никто не пытается знакомиться, а уж о том, насколько приятнее купаться голышом, я и не говорю, об этом уже миллион раз было упомянуто.       Сперва я долго сидел, смотря на траву, облака и камыши. Потом кидался камнями в решившую переплыть реку гадюку, отгоняя её подальше. Снова купался и гулял на экскурсию на соседний замусоренный пляж. Потом делал стойку на руках и растягивался в шпагате. Даже рискнул попеть немного, спугнув затаившуюся в кустах у берега утиную семью. Солнце давно уже перевалило за зенит, но Славы всё не было. И тем не менее я всё равно упорно продолжал попеременно то жариться под ультрафиолетом до ощущения перегрева, то сидеть потом в воде до выбивания барабанной дроби зубами.       Так пролетел весь день. Уже серьёзно стемнело, и стало совершенно очевидно, что парня сегодня не будет. Ну что же… Я тяжело вздохнул, но делать было нечего, пришлось отправляться домой несолоно хлебавши.       Вдохновлённый, на следующий день я опять летел на реку – и опять с тем же результатом. И на третий раз, уже не особо веря в удачу, я всё равно упорно поехал. И вновь меня ждало разочарование – Слава так и не появился.       Возвращаясь домой практически в полной темноте, я клял последними словами и это лето, и речку, и Славу, и весь мир, и даже себя самого, когда до меня дошёл весь масштаб моей глупости. Нет, это ж надо было так тупить? Невероятно! Я даже перестал на время крутить педали, озарённый внезапно пришедшей в голову мыслью.       Какого чёрта я вообще ищу его здесь, на реке, где у него теперь точно нет никакого резона появляться, раз всё случившееся в бане так сильно его смутило, если я теперь знаю, чей он родственник? Мне давно надо было узнать адрес бабы Майи и наведаться к нему домой!       Я чуть не застонал. Господи, ну как можно быть таким идиотом? Почему мне вообще пришло в голову, что наша встреча должна состояться именно здесь? Вот же заклинило, так заклинило! Ну ничего, теперь уж ты от меня никуда не денешься, дорогуша! Если потребуется, я буду дежурить у тебя под окнами днём и ночью, но поговорить тебе со мной придётся!

***

      Вечером я уже не стал тревожить бабушку внезапными расспросами, но утром опять поднялся едва ли не раньше её. И тут же поинтересовался, где живёт подруга. – А тебе зачем? – удивилась баба Валя. – Да понимаешь, такое дело, – начал вдохновенно врать я. – Мы со Славой тогда в бане договорились как-нибудь вместе на рыбалку сходить. Он обещал мне показать, где он сомов ловит. – Признаюсь, это весьма неожиданно, – покачала головой бабуля. – Что-то не помню я, чтобы тебя когда-то рыбная ловля интересовала. Не ты ли мне ещё в двенадцать лет говорил, что не понимаешь, как можно тупо сидеть и часами пялиться на удочку, как будто других интересных дел нету, кроме как рыбу мучить? – Ну, то когда ещё было! Вкусы меняются. Раньше не любил, а теперь вот балыка поел и решил попробовать, – парировал я. – Так какой у неё адрес? – Так зачем тебе бегать-то куда-то! Позвонить же можно! – радостно провозгласила бабуля и сняла с полки телефонную книжку.       Ну нет, так не пойдёт! – Подожди, не надо никуда звонить! – ласково отобрал я у старушки тоненькую книжицу. – Ты пойми, мне всё равно надо знать, где они живут. На ночную рыбалку надо поздно вечером выезжать, а Слава говорил, что ехать надо куда-то в противоположную сторону от нас. Так что будет неприлично заставлять его делать крюк, чтобы заехать за мной, и это мне надо будет к ним подъехать. А в темноте я могу и не найти двора. Так что мне лучше по-светлому съездить – как раз и дорогу разведать, и обо всём договориться. По телефону неудобно. – Ну хорошо, хорошо! – согласилась баба Валя. – Только не в половину шестого же утра! – Ничего себе! – настал мой черёд удивляться. – Значит, ехать куда-то рано, а звонить в такое время по телефону – это нормально? – Так Майка уж тоже давно не спит! – отмахнулась бабуля. – Мы, старики, сызрану вставать приучены, не хотим свои последние часы на этом свете на сон тратить. Так что звонить можно – даже если она ещё как следует не одета, по телефону ж не видно. Ну а если тебе так хочется именно зайти – обожди часок, а потом можешь ехать. – Договорились! – обрадовался я. – Только ты прекращай мне про «последние часы» говорить! Знаешь же, что я это не люблю! – Ну хорошо, как скажешь, – вновь согласилась бабушка. – Как раз позавтракаешь, а потом и поезжай себе!       «Опять еда? О боже!» – мысленно застонал я. Но ради получения заветного адреса пришлось изобразить небывалый энтузиазм и с радостной улыбкой отправляться на кухню.       Нет, вот вернусь домой – буду на диете сидеть целую неделю, или даже две! А то не хотелось бы мне появиться осенью в новом коллективе, и тут же получить кличку «Беременный Колобок»!

***

      К дому бабы Майи я подкатил ближе к семи утра. Оглядел аккуратный фасадик, облицованный белым сайдингом, зеленоватую черепичную крышу, возвышающиеся над сплошным высоким забором из крашеного в тёмно-зелёный металла верхушки плодовых деревьев… Газовая труба подведена; вполне возможно, что и вода тоже. А неплохо, между прочим! Даже в чём-то посовременнее, чем у бабули. Та цеплялась за традиции, а здесь, судя по всему, сравнительно недавно был сделан капитальный ремонт. По крайней мере выглядело это именно так, если сравнивать с древесно-кирпичными домиками соседей. Значит, старушка, как минимум, не бедствует.       На калитке обнаружился самый настоящий звонок, да ещё беспроводной. Китайская поделка, конечно, но что у нас нынче не в Поднебесной собирается? Да всё оттуда, какие бы этикетки ни клеили, вопрос лишь в качестве сборки и материалов. Но всё равно необычно увидеть здесь, в глубинке, вещицу из интернет-магазинов. Неужто такие на местном рынке продают? Надо было повнимательнее смотреть по сторонам. Хотя да, совсем забыл – я же был занят, я дрался!..       Потыкав в кнопочку, я стал ждать какой-нибудь реакции. Звуков я никаких не услышал, но через пару минут за оградой раздались слегка шаркающие звуки шагов, калитка распахнулась и мне навстречу вышла баба Майя. – Саша? – удивилась она. – Ранёхонько ты! Проходи, проходи, не стой на пороге! – Да я ненадолго! – запротестовал я, не желая слишком углубляться на «вражескую территорию». В идеале мне бы надо выманить парня на улицу, потому что разговор, который нам предстоит, не предназначен для чужих ушей. И уж точно нам совершенно не нужна будет рядом его жена, или кем там ему приходится эта девица. – Скажите, а Слава дома? – А Славик уехал, – развела руками бабулька. – Так рано? – удивился я. И, поражённый внезапной догадкой, уточнил: – Не на рынок случайно? – Нет, ты не понял, – заулыбалась баба Майя. – Он совсем уехал. Домой, в город.       Меня как будто мешком по голове стукнули. Что-то уж больно часто я в последнее время это чувство испытываю. Уехал? Насовсем? – Эээ… – промычал я. И зачем-то уточнил: – А когда? – Да вот вчерась как раз. Утором собрался и к обеду укатил. На работу его срочно вызвали, – охотно пояснила старушка. – Как – на работу? Он что, оставлял на работе телефон места, куда поедет, чтобы его могли отыскать? – уточнил я и без того очевидное. – Так не по городскому, по этому же, как его… Ну, по мобильному, вот!       Вот это здорово! Нет, я допускаю, что лет через десять мобильник будет у каждого бомжа, технологии всё-таки развиваются стремительно, но сейчас, в нашем две тысячи втором, я был твёрдо убеждён, что являюсь единственным обладателем сотового в радиусе ближайших десяти километров. Потому-то тут так и туго со связью, что вышек почти нет – не для кого их возводить пока. По этой же причине моя крутая «Нокия» просто валяется сейчас дома на прикроватной тумбочке. Позвонить можно только не выходя из деревни, когда мне проще ногами до дома дойти, а понтоваться тут перед кем-то, просто демонстрируя, что у меня такой телефон есть – это ниже моего достоинства. Короче, я никак не рассчитывал, что здесь есть ещё кто-то с сотовым. Но вот, оказывается, в очередной раз ошибался. Вот те на! – А у него есть мобильник? – выразил вслух своё удивление я. – Это же дорого стоит! – Ну так и что? Славочка же у меня в городе живёт. Он и учится, и в хорошей фирме работает! – с гордостью отозвалась баба Майя. – Он может себе это позволить!       Ну и ну! И кто после этого выглядит, как полнейший лопух? А я-то его держал практически за деревенского жителя, хоть и неглупого, но всё же просто нахватавшегося городской манеры общения и обладающего от природы хорошо подвешенным языком. А этот «простачок», как выясняется, вполне себе обеспечен. Причём, похоже, не за счёт родительских денег, как я, а сам неплохо зарабатывает. Вот те на! – А он вернётся? – с надеждой поинтересовался я. – Не говорил? Может, дела сделает и обратно приедет? – Сказал, что уже вряд ли, – вздохнула старушка. – Да у него уже и отпуска-то всего несколько дней осталось, нет смысла туда-сюда мотаться. – А что за фирма? – решил выяснить какие-нибудь подробности я. – Извини, но он просил никому не говорить. Прямо так и сказал, – огорошила меня пожилая женщина. – Дескать, «если кто будет про меня после отъезда спрашивать – неважно, кто именно – ни в коем случае ничего про меня не рассказывай – кто я, откуда, где живу и работаю... Кому нужно, тем я сам всё уже сообщил». А тебе зачем надо-то? – проявила она естественное любопытство. – Да-а, это… Он… Он удочку забыл на реке, – соврал я, понимая, что вариант с планами на рыбалку тут бесперспективен. – А я её нашёл и хотел ему отдать. – Так вы на речке встречались что ли? – Да, виделись, – неохотно признался я. – Я купался и видел, где он рыбачил. – Ну хорошо. А где ж удочка-то? Ты давай, я ему оставлю до следующего года, как приедет. – Удочка? – вот тут я понял свой просчёт. – Ой, дома забыл! Я же просто мимо ехал, и решил заодно сказать, что она у меня. Думал, он попозже сам за ней заедет. А Слава, значит, каждый год тут бывает? – Ну да, последние годы – каждое лето. По хозяйству мне помогает, я-то уже старая стала, – внезапно старушка хлопнула себя по лбу. – Вот, правду говорю, видишь! Совсем забыла, стою, рот раскрыла! Он же про тебя особо говорил! – Да-а? – в изумлении вытаращил глаза я. И осторожно поинтересовался: – А что же именно? – Да сказал, что ты наверняка заглянешь, и записку тебе велел передать! Сейчас, подожди минутку!       Баба Майя всё-таки завела меня в уютный тенистый дворик, густо заплетённый сверху виноградными лозами, и на минуту скрылась в доме, а затем вернулась и торжественно вручила мне запечатанное послание. Я думал было забрать его и уйти, но видя, что от меня ожидают немедленных действий, аккуратно вскрыл конверт, достал оттуда коротенькую записку и пробежался по ней глазами.       «Au revoir, mon copain. Excuse-moi, je m'presse fort et je n'peux pas écrire en détail sur tout. C'est assez amusant, mais je pense, nous nous rencontrerons bientôt!»       Ну ни хрена себе! Да он, оказывается, язык тоже неплохо знает! По крайней мере, если умеет использовать жаргонное «приятель» вместо общеизвестного «друг», да ещё и правильно времена глаголов образует! Так он, выходит, понимал, что я ему в бане по-французски напевал? Я почувствовал, что краснею, и постарался скрыть смущение за кашлем. – И что же там написано? – поинтересовалась баба Майя, не утерпевшая, чтобы не заглянуть в бумажку. – Да так… – помялся я, но решил всё же перевести. – Просит прощения, что уезжает в спешке, не успев ничего объяснить, но ему кажется, что мы скоро встретимся. И чем-то его это забавляет. Хоть я и не особо понимаю, о чём речь. Может, он всё-таки собирается вернуться? – Ну, если и так, то мне он об этом ничего не говорил, – обиженно поджала губы Славина бабушка. – Это только моё предположение, – видя, что расстроил старушку, пошёл на попятную я. – Он там ничего подобного не пишет, просто говорит, что думает, что мы скоро увидимся. Но если он сюда не вернётся… Он случайно не спрашивал у Вас, где я в городе живу? – озарённый внезапной идеей, поинтересовался я. – Нет, не спрашивал. Да и откуда мне твой адрес знать? – пожала плечами баба Майя. – Я уж сколько лет никуда отсюда не уезжала, мне и нужды никакой нет про город что-то помнить.       Я стоял, раз за разом перечитывая записку, и чувствовал себя ещё более сбитым с толку, чем до приезда сюда. Что ещё за непонятные намёки? И он вроде как сбежал от меня, но в то же время вроде как и нет, просто по делам смотался. «Он улетел, но обещал вернуться!» Ну прямо Карлсон, который живёт на крыше, ей богу! Бред какой-то… – Ну ладно, спасибо за пояснения, – постепенно приходя в себя, поблагодарил я. – Я, наверное, пойду. – Так может, перекусишь чего на дорожку? – засуетилась Славина бабушка. – Или хоть компотику холодного выпей, день обещает быть жарким! – Да нет, спасибо, – попятился я, едва только услышав про перекус. – Только что наелся от пуза, ничего не хочу! Я спешу уже, если честно! – Ну ладно, ступай с богом! – согласилась старушка. – Бабке привет передавай! А про удочку я на будущий год скажу Славику! Вот прямо сейчас запишу себе, и тогда точно не забуду! А подожди-ка минутку, давай я тебе хоть яблок с собой дам! – Привет непременно передам! – пообещал я, выкатывая на улицу велосипед. – А яблок – спасибо, не надо. Я не домой, мне неудобно будет с ними весь день кататься. Всё, побежал я. Счастливо, баба Майя! – Счастливо! – помахала мне вслед старушка. – Слава как будет звонить, я ему обязательно передам, что ты заходил! – Да, спасибо, – пробормотал я себе под нос, улыбаясь и махая рукой на прощание. – Хотя вот без этого как раз прекрасно можно было бы обойтись. Ему тоже привет! – последнюю фразу я выкрикнул уже громко, и покатил куда-то в противоположную от дома сторону, чтобы соблюсти легенду про «я просто мимо проезжал».

***

      Сделав петлю по параллельной улице и вернувшись наконец домой, я тихонько прокрался в свою комнату и залез под одеяло. Наверное, я просто заболел и у меня температура, но я правда совершенно не понимаю, что происходит.       Как-то сообщение об отъезде Славы так жёстко выбило меня из седла, что я сосредоточился только на этом факте, и забыл выяснить массу важных вещей. Например, стоило бы поинтересоваться у бабы Майи насчёт Славиных жены и дочки. Конечно, по большому счёту, это мало что меняет, но всё-таки официальные отношения – это одно, а если они просто живут вместе – совсем другое. Просто в этой связи стали бы чуть понятнее дальнейшие перспективы – если Слава обещает нам скорую встречу, то с какой целью? Может, он находится в процессе развода? А что, всякое же бывает в жизни. Или это он просто так шутит, насчёт того, что мы увидимся?       Да чего там, я же даже город не удосужился уточнить. А ведь недавно вспоминал об этом! Вот и гадай теперь, куда он там вернулся на работу – в Липецк? В Воронеж? В Москву? Или вообще куда-нибудь в Новосибирск, а то и во Владивосток – почему нет?..       Впрочем, всё это рассуждения «ни о чём». Не могу же я теперь снова заявиться в гости и начать задавать все эти вопросы, особенно когда Слава дал вполне конкретно указание никому ничего личного про него не рассказывать. И тут вдруг такой я заявляюсь с «потерянной удочкой», и начинаю снова интересоваться женой, детьми и местом проживания. Нет, это будет уж слишком странно.       И вообще… Да, теперь, когда мне известен адрес его бабушки, я могу после возвращения в город попробовать пробить информацию о внуке по отцовским каналам. Но я не буду этого делать. Принципиально.       Почему у меня сейчас созрело такое решение, я и сам не мог сказать. Но эта написанная по-французски записка многое перевернула в моём сознании. Если он написал про скорую встречу – значит, я его увижу. И тогда задам ему все мучающие меня вопросы прямо в лицо, не вынюхивая и не выискивая ничего за глаза. Пусть имеет смелость объяснять свои поступки, а не сбегает подальше от проблем, никому ничего не говоря. В конце концов, он был тут до вчерашнего дня, и вполне мог со мной встретиться, если бы у него было такое желание. Но не стал же? Не стал. Так почему же я должен теперь за ним бегать, как собачка на привязи?       И, приняв твёрдое решение просто ждать, сколько бы для этого ни потребовалось времени, я наконец, впервые за несколько дней, прямо в разгар дня провалился в глубокий и спокойный сон.