Отречение

      Я находился здесь уже достаточно долго, чтобы те, кто живет в Лесу, успели привыкнуть ко мне: иногда птицы слетали вниз и садились, умостившись на набалдашнике моего походного посоха, иногда это были лисы, рыже-бурыми кометами носившиеся вокруг меня и твари, невозмутимо идущей рядом. Лес принял меня — я не мог быть уверен в этом, но я не чувствовал той тихой угрозы, которая всегда исходила от него, когда я смотрел на него из окон своего трактира. Вспомнив трактир, я тихо хмыкнул себе под нос: он с гордостью носил имя «Зеленый дракон», и достался он мне по наследству — с раннего детства отец готовил меня к тому, что когда-нибудь это трехэтажное здание во внешнем городе будет принадлежать мне. Я в силу своей природной неконфликтности не особенно и роптал, хотя Лес манил меня тихим гудящим пением крон по ночам и своим слабым изумрудным светом в любое другое время суток.       В народе меня считали радушным хозяином, хоть и «со странностями» — слишком уж я любил слушать рассказы моряков и караванщиков, ищущих в «драконе» ночлег только для того, чтобы с первыми лучами солнца вновь пуститься в путь — по воде ли, по суше ли. Наверное, я всегда немного завидовал их свободе, завидовал — и протирал стаканы. Сейчас это было чуть ли не единственное, о чем я жалел: стоило бросить все это гораздо раньше, хоть я и почти чувствовал неодобрение отца, когда закладывал «Дракона» шесть дней назад.       Единожды я был женат. Наверное, моя семейная жизнь не задалась еще до того, как началась официально — я всегда знал, что блеск монет привлекал милашку Лорен больше, чем что бы то ни было. Нет, она не была меркантильной стервой, не являлась она и той жестокой сукой навроде тех, кто держит в своих когтях опиумные курильни портового города. Лорен просто лучше находила общий язык с налоговыми документами и товарными накладными, чем с людьми, и я знал — она надеялась, что «Дракон» когда-нибудь достанется ей. И я не возражал, но шутница-судьба распорядилась иначе, и почти ровно два года назад ее не стало — абсолютно дурацкий случай с рыбой-мечом и одноногим моряком в портовом городе унес ее жизнь, как уносили человеческие жизни другие непредвиденные обстоятельства. Все это время я никак не мог понять, скучал ли я.       Мы с тварью брели по дороге великанов, углубляясь все дальше в лес. За те несколько дней, что мы шли, нам не попалось ни одного путника, хотя иногда на обочинах попадались следы стоянок — иногда это были утопающие в траве старые полузаросшие кострища, а иногда это были роскошные расчищенные поляны с четко означенными местами под палатки и костер, не иначе как принадлежавшие тем немногим караванщикам, кто рисковал держать путь через Лес. Дорога великанов — единственный тракт, который проходил Лес навылет, отсекая изрядный кусок от общего безбрежного массива, раскинувшегося на сотни квадратных лиг. Главная особенность дороги в том, что Лес ее не трогает, в отличие от других дорог, которые постоянно зарастают и требуют чистки: появившаяся на заре времен, построенная неизвестно кем и для чего, дорога великанов остается такой же чистой, как в тот день, когда она была создана. Она выложена огромными каменными плитами неправильной формы, и встречающиеся типы камня не дают информации о месте, где их добывали — здесь есть гранит, известняк, сланец, песчаник, а иногда встречаются огромные плиты обсидиана или кварца, из-за чего дорога похожа на пестрого питона, тянущегося куда-то с только ему, питону, известной целью.