Гений поневоле

Убежище Орочимару представляло собой лабиринт из подземных тоннелей, в которых находились различные комнаты, созданные, по всей видимости, при помощи чакры земли. Бродить по подземельям мне не запрещали — думаю, Орочимару просто нечего было от нас прятать. Его вездесущие змейки бесшумно скользили в темноте, никогда не оставляя нас одних. — Вы должны чаще ходить, Шиками-сан, — говорил Кабуто, ежедневно проверяя мое состояние. — Но не напрягать живот, если вы хотите вылечиться побыстрее. И я ходила. Сначала до туалета и обратно — мелкими шажками, с остановками и передышками. Живот болел, предупреждая меня быть с ним понежнее. С каждым днем я становилась все подвижнее — а раз за мной все равно следят, то в открытую исследовала убежище. Я исследовала несколько полупустых комнат, служивших кладовыми — в них не было ничего интересного, а также несколько тренировочных комнат — они были шире и больше обычных, и по остаточным следам чакры я поняла, что здесь время от времени применяют различные техники. В дальнем конце коридора обнаружилась небольшая библиотека, заставленная разнообразными свитками, книгами и даже деревянными табличками. Это был просто клад для любого шиноби, что уж говорить обо мне! Я не могла проигнорировать такую удачу. Орочимару испытывал особую страсть к коллекционированию. Некоторые техники были безобидными, если не сказать бесполезными — иначе зачем саннину техника изменения цвета листьев кедра? В книжке, прошитой красными нитками, я нашла список забытых техник клана Усаги — клана, что был уничтожен до эпохи великих деревень. На полях потрепанного учебника медицинских дзюцу были приписаны аккуратные заметки — например, саннин рекомендовал не использовать шосен на больных чумной лихорадкой. Мне было скучно. Из-за того, что Орочимару периодически забирал Куро, я подолгу оставалась предоставленной самой себе. Так что я жадно читала то, до чего могла дотянуться. Я еще нигде не встречала столько всего разнообразного. Библиотека Хокаге, конечно, тоже была интересной, но все же скудноватой в сравнении с тем, что я нашла здесь. Орочимару собрал множество знаний со всего мира, в том числе запретные и уникальные свитки, которые нигде уже не найдешь. Жаль, что библиотеки нукенинов обычно закрыты для посещений. — Нравится? — услышала я шипящий голос, когда, потеряв счет времени, читала очередной свиток. — Да, — ответила, осторожно оглядываясь на саннина. Тот стоял в дверях, безмятежно улыбаясь. Моя интуиция колокольчиком звенела, предупреждая об опасности. — Уже читала трактаты Второго Казекаге? — полюбопытствовал Орочимару и, заметив мой осторожный кивок, добавил: — Какие претенциозные исследования джинчуурики! Я немного позавидовал. Орочимару хочет поболтать со мной? Ему что, скучно стало? На всякий случай принялась просчитывать возможные пути отхода, а вслух сказала: — То, что Второй Казекаге смог создать джинчуурики, не опираясь на техники Узумаки — это достижение, своего рода. Бесчеловечное, но достижение. — Достижения редко вырастают из чистых порывов. Желто-зеленые глаза с вертикальным зрачком смотрели на меня, не моргая. — Кстати, эксперимент с высокой вероятностью провальный. Я проверял. — Вы пытались сделать джинчуурики? — О нет. Я только использовал принцип помещения души в пустой сосуд. Орочимару фальшиво улыбнулся, чем вызвал у меня очередной приступ тревоги. Я не могла просчитать его действия, и этим саннин меня пугал. — В том эксперименте никто не выжил. Кроме одного подопытного… тебя. Я потерла переносицу. — Как вам вообще пришло в голову экспериментировать над дочерью семьи Нара? После того случая вас и выгнали из Конохи. — Четвертый давно имел на меня зуб, мое изгнание было лишь делом времени, — пожал плечами саннин. — Я же просто выбрал удобный момент. Мне нужен был ребенок из известной семьи, и ты попалась под руку. Бумага в моих руках неприятно заскрипела, я слишком сильно сжала ее. — …Я — ученый. Пока Коноха этого не понимает, она мне не нужна… — Орочимару разорвал зрительный контакт, и я неслышно выдохнула. Подойдя к шкафу, он достал с верхней полки старую кожаную книгу. — Кажется, ты неплохо разбираешься в фуиндзюцу. Тебе будет интересно взглянуть на сборник сказок клана Узумаки — я нашел его, когда исследовал руины Узушиогакуре. Я недоверчиво взяла книгу в руки. — Зачем вы мне это даете? — Кто знает, кто знает! Может быть, я хочу оставить о себе приятное впечатление? Похихикав самому себе, саннин бесшумно ушел прочь. Я тяжело выдохнула. Пролистала желтые страницы — чернила потускнели со временем, на бумаге иногда встречались масляные пятна. Я попробовала почитать по диагонали, но тут же споткнулась на непривычных обозначениях. Можно было только догадываться, что означали некоторые иероглифы. Язык меняется со временем, адаптируется под новые течения, постепенно затирая старые слова. Сборник сказок Узумаки был очень старым. К примеру, мне встретилась такая фраза «…и пели тауэ-ута, призывая инадама благословить урожай, пока саотомэ сажали первый рис…» Безусловно, подобная книжка была бы интересна мне, будь я лингвистом, а так… Это были обычные сказки, здесь даже не было никаких техник. Зачем Орочимару дал это мне?

***

— Шиками, тебе нужно уходить. — Ты это уже говорил. — Шиками! — голос Куро звенел от тревожных ноток. — Сейчас, пока не стало поздно. Я закончила разрисовывать иероглифами пол, отложила мелок в сторону и стряхнула пыль с рук. — Не раньше, чем я отдам тебе свою благодарность. Щеки у Куро вспыхнули, и он быстро отвел глаза. Я неловко замерла, осознавая, что фраза прозвучала несколько двусмысленно. Проклятье! Я уже и сама не понимала, зачем это сказала. Куро снова посмотрел на меня, и на его губах расцвела лукавая улыбка. — Отдашь… Благодарность? — повторил он, смакуя каждое слово. Мое сердце предательски подпрыгнуло. В темноте, освещаемой лишь несколькими подсвечниками, его глаза казались мне вспыхнувшими огнем углями. Будто бы внутри у Куро горело ласково обжигающее, завораживающее пламя. На него можно было смотреть, смотреть и смотреть, потеряв счет времени. — Да, в том смысле, что я хотела поблагодарить тебя,… и я не могу уйти, не закончив подарок… — стушевалась я. С усилием отвела взгляд на пол, на котором рисовала фуин уже несколько часов. — Печать почти закончена. Ее нужно совсем немного усовершенствовать, чтобы удалить ограничения по объему чакры… — Меня можно поблагодарить иначе, — вдруг услышала я горячий шепот, переходящий в мягкое касание губ у моего уха. По спине промчались мурашки — чего угодно ожидала, но совсем не этого! Резко обернулась, собираясь высказать все, что думаю об этом идиоте, как вдруг споткнулась об искрящиеся весельем черные глаза. Куро был так близко, что я кожей чувствовала его дыхание! — Прости, — мягко сказал он. — Не удержался. «Прости»! Легко сказать! А мне что теперь делать с этим гулко стучащим сердцем?! Я выдохнула, пытаясь снова вернуться в холодный разум, но в этот раз сделать это так просто не удалось. Я все еще ощущала прикосновение Куро к моему уху, и одна эта мысль превращала все мои попытки вернуть себе стойкость в ничто. Боже… Куда подевалось мое привычное спокойствие? Почему я каждый раз ощущаю себя, словно бы запутываюсь еще сильнее? И этот поцелуй… Куро явно веселился, глядя на мое смущение. А почему это только ему тут весело? Захотелось исправить несправедливость. — Значит, ты хочешь другую благодарность? — серьезно спросила я. Бархатная тьма в глазах Куро дрогнула, когда я пододвинулась ближе, сокращая между нами расстояние. Непозволительно близко. Неприлично. — Я бы могла тебя поцеловать… — протянула, а сама медленно провела пальцем вдоль его линии губ. Куро застыл. Задержавшись ненадолго над подбородком, я изобразила, что над чем-то задумалась, и отняла руку. — Но думаю, все-таки, печать будет лучшим подарком. Кажется, я даже услышала обескураженный вздох. Стоило мне увидеть разочарование в глазах Куро, как я поняла — это того стоило. Теперь мне тоже было весело. Я обернулась, чтобы снова взглянуть на меловой рисунок, как вдруг поняла, что он смылся в багровых красках. Пространство вокруг нас поплыло, меняя подземелья Орочимару как картоночные декорации на знакомые лесные массивы близ Конохи. …А я ведь даже не заметила, в какой момент попалась в его гендзюцу. Может быть, в самом начале, когда посмотрела в пылающие огнем глаза? — Шиками, у нас совсем не осталось времени, — прервал мои мысли ставший серьезным Куро. Ничто уже не напоминало о скользившем веселье в его голосе некоторое время назад. — Ты закончила печать? Я покачала головой. — Ее может не хватить. — Орочимару вот-вот сделает свой ход. Он явно о чем-то догадывается — а я бы не недооценивал нукенина, сумевшего сбежать от Четвертого хокаге. В этом Куро был прав. Поведение Орочимару и так оставляло много вопросов. Он прикидывался дружелюбным безобидным змеем, но кто знает, когда питон решит полакомиться обедом? — Моя печать укрепит твое сознание барьером, — вздохнула я. — Но из-за того, что она не закончена, в защите могут быть дыры. Мне нужно еще время. — Как раз времени у нас нет, — покачал головой Куро. — Ты точно не сможешь разрабатывать свою печать внутри гендзюцу? — Твой мангеке создаёт иллюзию. Мы можем сделать печать внутри неё, но это никак не повлияет на реальность. Печать должна быть настоящей. — Тогда без шансов. Применяй свою печать так, как она есть. Реальность резко возвращается назад, прорастая каменными кирпичными стенами и лениво подрагивающими огоньками на подсвечниках. Разговор, прозвучавший где-то в моем сознании, осел между нами молчанием, и только легкий кивок Куро напоминает о том, что мне это не привиделось.

***

В ретроспективе, Куро был прав. Он изучил Орочимару куда точнее, нежели я. У меня было проработано много потенциальных ходов, в том числе, где саннин нападет на Куро, пока меня нет рядом (самый ожидаемый), или, например, на меня нападет Кабуто, пока Куро нет рядом (тоже ожидаемо). Был даже извращенный вариант, когда я вижу Орочимару, уже захватившего тело Куро. Мне даже снились кошмары, в которых я обычно умирала от рук Куро. Я просыпалась в поту, с застывшим в горле глухим криком и потом еще долго не могла заснуть. Увы, Орочимару оказался гораздо хитрее и изощреннее, чем я могла предположить. Спустя некоторое время после нашего разговора с Куро, проходя по коридору, я встретилась с саннином. Обычное дело, можно сказать, я и до этого его периодически встречала в подземельях. Черт возьми, да я почти привыкла к такому соседству! Орочимару ласково улыбнулся, заметив меня. — Кабуто сказал, что ты почти выздоровела, не так ли? Я кивнула. — Что ж… кажется, настало время исполнить наш с Куро уговор. Меня будто ушатом холодной воды облило. Уже?! — Если вы думаете, что я буду стоять в стороне, то вы ошибаетесь, — процедила я, собираясь в стойку. — Хе-хе, ну разумеется, ты не будешь, я даже не сомневался в этом. Я почувствовала направленную чакру. Она проходила по земле. Вдруг, как если бы кто-то применил технику, сзади меня появилась стена. Она выглядела как обычная стена — в смысле, из кирпичей, с подсвечниками и мерно мерцающими свечами. Если бы я этого не видела, могла бы решить, что стена там была всегда! Коридоры исчезли, и я оказалась в четырехстенной комнате без дверей. Одна. С Орочимару. Конечно же, это была ловушка. Но… В чем смысл? Орочимару считает меня таким опасным противником, что решил избавиться от меня до того, как он займется Куро? Что-то не складывалось. Интуиция вопила, призывая срочно бежать прочь, пока еще есть время. Только… куда? Саннин подарил мне еще одну красивую улыбку: — Ты меня удивила, в приятном смысле. Ага, только оценки Орочимару мне не хватало. Мы что, на каком-то экзамене? — Я долгое время ломал голову, почему из всех испытуемых только ты осталась в живых. Что особенного в этой девчонке Нара? Ничего, если верить статистике. Клан Нара известен своим стратегическим мышлением и посредственным кеккей генкаем. Тогда я думал, что ты выжила случайно, и поэтому оставил тебя в Конохе. Но вот прошло девять лет, и у меня появилась более правдоподобная теория. И она меняет всё… — Что — всё? — я смутно ощущала нависшую угрозу. Мой мозг лихорадочно прогонял слова саннина взад и вперед, припоминая каждую его фразу при нашей встрече, но паззл все еще не складывался. — Это тело стало бесполезно, — Орочимару покачал культей правой руки. — И я планировал заменить его новым сосудом. Сосудом Учиха, как ты можешь догадаться. С его шаринганом я был бы непобедимым… Но есть одна проблемка. Тело должно быть совместимо с моим духом. Иначе — максимум, на который я могу рассчитывать, это три года. Размышляя над этим, я вспомнил о тебе. О нет. Нет-нет-нет. Это все было обманом, трехслойной ловушкой, чтобы усыпить нашу бдительность. Я тут же применила технику захвата тени на Орочимару, но тот совсем не испугался. Только снова широко улыбнулся, словно бы его совсем не заботило вмиг оцепеневшее тело. — Ты знаешь, Кабуто — просто отличный шпион, профессионал в своем деле. Он умеет менять свою внешность и присутствие. Ему без труда удалось занять место одного из АНБУ, которого ты выбрала себе в команду для спасения Наруто. — Он убил Зайца? — спросила я, мысленно похолодев. — Да. Никто нас не предавал. Нападение было не от Данзо. Орочимару просто свалил на Данзо все подозрения. Подбросил нам фальшивый след. — Куро решил спасти тебя, и таким образом он поставил свою верность Конохе выше собственной жизни. Влюбленными людьми так легко управлять… Я получил то, чего хотел. Мои кулаки сами собой сжались. — Ты не мог знать, что Куро меня вспомнит. У него была амнезия. Он не помнил меня до самого последнего момента. — О, правда? — Орочимару призадумался. — Об этом я не знал. Что ж, еще лучше, что все прошло по плану. Разве такие совпадения не прекрасны? Кажется, сама судьба привела вас ко мне в руки. Или злой рок. — Ты слабая девчонка, с посредственными способностями, но у тебя есть то, чего нет у других, — продолжал Орочимару, прожигая меня немигающим взглядом змеиных глаз. — Я говорю о твоем разуме, Шиками-чан. Я наконец понял, почему выжила именно ты. Разум других испытуемых отставал от возможностей твоего. Разум клана Нара, из поколения поколения становившийся все сильнее, подарил тебе уникальную способность — обрабатывать в миллионы раз больше информации, гораздо больше, чем у любого другого человека. Именно поэтому ты не умерла, как остальные, когда коснулась Иного мира. Тебя не уничтожило от той информации, которую ты получила на грани смерти. А это значит… и мой дух ты прекрасно выдержишь. Появившаяся из ниоткуда гигантская белая змея рванула ко мне, и я не успела ничего сделать. Теневой захват даже ее не заметил, словно бы змеи не существовало. Гендзюцу Куро утягивает в иллюзорный мир мягко и аккуратно. В отличие от него, пространство, в которое меня утащила белая змея, ощущалось иначе. Меня пожирали змеи. Тысячи змеиных голов, вырывающихся из фиолетовой слизи. Слизь была везде, я стояла по колено в этой слизи. Здесь, в этом месте, каждый змеиный укус сопровождался потерей чакры. Я закричала, пытаясь вырваться, но противные скользкие твари облепили меня со всех сторон. Орочимару стоял тут же напротив, все с той же улыбкой наблюдая, как я тону в трясине из клыкастых чешуйчатых тварей. — Это измерение, которое существует внутри меня, — пояснил Орочимару, прорастая из слизи. — Место, где проходит ритуал перерождения. Я с ужасом чувствовала, что мое сознание тоже начинает плыть. Чем больше эти твари меня пожирали, тем сложнее становилось осознавать себя собой. Сопротивляться было тяжелее с каждой секундой, моя чакра стремительно заканчивалась. Ее вытягивали с бешеной скоростью. Если ничего не сделать, то я просто исчезну. Растворюсь, подобно морской пене. Сольюсь с этой гадкой сопливой дрянью. Черт возьми, но что я могу сделать?! Я ничего не могу сделать. Я отчаянно вырываюсь из скользкой трясины, но с каждым движением будто бы тону только быстрее. Наверное, если я перестану сопротивляться, это будет менее мучительным и болезненным. Но я не хочу. Отчаяние накрыло меня волной. Безумное, глубокое, сбивающее с ног. Впервые я не знала, что мне делать… У меня не было ни малейшей идеи, как спастись. Здесь, в этом пространстве, я едва ли могла использовать чакру. Но и то — ее было мало, недостаточно, чтобы противостоять змеиному саннину, годами взращивавшему в себе техники и способности. Я бы могла использовать фуин, но он остался там, в той темной комнате. Здесь фуина не существовало, и самая большая проблема фуина как раз во времени для его подготовки. У меня его не было. Время и чакра исчезали стремительно, рассыпаясь песком… Я просто не хочу исчезать. Хотя бы потому, что я встретила Куро. Не сейчас, когда я так неосторожно начала верить, что могу позволить себе чувствовать тепло. Я так долго выстраивала ледяную стену вокруг своего сердца, и вот сейчас, когда эта стена начала таять, когда мне так отчаянно хотелось остаться рядом с Куро, я должна исчезнуть. Не хочу. Хочу ещё раз увидеть его мягкую улыбку и эти завораживающие, пылающие как раскаленные угли, глаза. Хочу просто, чтобы он был рядом. Это так глупо. Я думаю об этом именно сейчас, когда почти потонула в слизи. Эта фиолетовая дрянь затянула меня почти полностью внутрь. Кажется, у меня совсем нет сил. Я чувствую наваливающуюся усталость, перед глазами плывет и качается. Черт, как меня это все достало! То Асура со своими печатями, то предательские удары кунаем в самый живот, то Орочимару-умелые-ручки со своими навязчивыми идеями! Надоело! Я просто хочу спрятаться ото всех в какой-нибудь коробке, и чтобы никто меня больше не смог достать! Подождите. Это безумие. Это полное безумие. Во-первых, это только ускорит отток чакры. Во-вторых, может и не сработать. Но, с другой стороны, это лучшее, что я придумала. Над поверхностью осталась только моя голова. Все остальное тело почти погрузилось в болото. Левое плечо торчало сильнее, чем правое, и я бросила все свои силы, чтобы приподнять руку. Трясина противно булькнула, пропуская ладонь сквозь себя. Правая сторона шеи сильнее ушла вниз, слизь коснулась моего подбородка. Фу, какая же мерзость. Движением пальцев я начертила в воздухе несколько фуин-символов. Я никогда раньше не делала так. Вообще, фуин всегда рисуется заранее, на подготовленной бумаге. Печати, которые можно применить на чем-то, и вовсе должны быть отработаны до деталей. То, что я пыталась сделать сейчас — полнейшая импровизация, смешанная с отчаянием. Будет ли от этого вообще какой-то эффект? Слизь облизала мне щеку, и обволокло нижнюю часть лица. Несколько капель попали в нос, вызывая отвратительное ощущение рвоты. …символы вспыхнули золотым светом, засияли ослепительными солнечными лучами.Под ногами я ощутила твердость, а в следующий миг вокруг меня из трясины проросли картонные стены. Сверху на них упала крышка, и я очутилась в большой темной коробке. Здесь было сухо, и трясина чудесным образом оказалась где-то снаружи. Я сошла с ума. — Ты сошла с ума, — услышала я недовольный голос Орочимару. О да! Еще бы! Когда жертва в последний момент исчезает из лап хищника, какой же это, должно быть, неприятный сюрприз. — Ты не могла сделать это. О, еще как могла. Чакры практически не осталось, это были самые крохи. Так работает поглощение Орочимару — он съедает жизненную энергию и чакру жертвы без остатка, присваивая ее себе. Если бы я лишилась чакры, то растворилась бы тоннах слизи, подобно двум моим предшественникам. Я успела разглядеть краем глаза их безмятежные лица, заснувшие вечным сном. — Ты лишь отсрочила неизбежное. Ты не сможешь сбежать из клетки джинчуурики, потому что тогда… я поглощу тебя без остатка! — Ой, как страшно! — не удержалась я от язвительной усмешки. — Я что-нибудь придумаю. В ответ послышался тихий шипящий смех. — Придумаешь?.. Шиками-чан, не думай, что ты спаслась от ритуала перерождения. Ты лишь сохранила себе свое сознание. А вот твое тело… Оно уже стало моим.