Красный Рассвет

— А знаете, что самое поганое в этом месте? — паскудно хихикая, спросил кудрявый паренек у двух мужчин, шедших за ним немного позади. — Во-о-т, по лицам вашим вижу, знаете. Ещё раз попробуете сбежать, моя подружка вам зубы в крестец запустит. Это ясно? Двое молчали, напряженно и вычурно медленно шагая за кудрявым. Тварь, идущая за ними угрожающе склонила голову, фыркнула, обдавая спины горячим, насыщенным солью воздухом. Они нехотя кивнули, и кудрявый улыбнулся так же пакостно, как смеялся. Пацаненок на вид был обычным, с едва ли примечательной внешностью для своего статуса. Даже его глаза — светло карие с белым, как и у всех обычных людей белком, что было совсем не свойственно ловчим и фантоматам. Внешность последних часто превращала их в объект насмешек, жутких историй и жертв предрассудков. Но в двудушнике взгляд цеплялся только за пышную волнистую шевелюру ржавого оттенка и пластичное лицо, что каждое мгновение меняло эмоции. Словно каждую минуту на его место приходил кто-то другой. — Может, спросить чего-нибудь хотите? — заметив изучающий взгляд спросил он — Куда мы идем, например? Я же знаю, вам интересно. Двое упрямо молчали, кидая опасливые взгляды за спину, наблюдая реакцию черной твари. Она безынтересно шагала следом, лишь иногда встряхивая иглистой гривой. — О! Она нравится вам, да? Мне тоже, и я зову её Туве, — хохотнул кудрявый, подмигивая существу. Оно по-прежнему равнодушно шло следом. — Скажу вам по секрету, она последняя такая. Остальные так и не вылупились. Я пытался их греть. Читал в какой-то книжке, что это рождаться помогает, но им не помогло. — Пацан внезапно поморщился, в глазах его заблестели наигранные слезы. — Потом они так вонять начали, что пришлось уйти. Так жаль было, они очень красивые. — Так они из яиц вылупляются? — с ехидством прошептал Солиа. — А я думал из ржавых куч. Таких, смердящих и травящих округу на километров пять вокруг. — Как мыши в порченом зерне? — улыбнулся Лето, но, заметив косой взгляд кудрявого, тут же сжал губы. — Я люблю, когда люди шутят, — он едко улыбнулся. — Даже так паршиво. Это лучше, чем её молчаливое фырканье. Двудушник кисло взглянул на существо, безмятежно бредущее за ними. Все её шесть прорезей глаз были прикрыты, но как только она заметила взгляд кудрявого, они широко распахнулись. Земля под ногами слабо завибрировала. — Что это? — простонал Солиа, пробежав мимо застывшего пацана. — Они словно… — Связаны, — закончил Лето, оставшись на месте. Лето был на расстоянии вытянутой руки от ржавого порождения, но был совершенно спокоен, даже расслаблен. Со стороны казалось, что за этим глухим рыком он слышит нечто большее, то, что не улавливает даже двудушник. — Я не знал других, но она прекрасна. Лучшая из того, что можно встретить на острове. — Она действительно вылупилась из яйца? Как живое существо? Кудрявый напряженно вздрогнул, прикрыл глаза. Вибрация прекратилась в тот же момент. Черные зрачки твари сильно расширились, почти полностью перекрыв изумрудную радужку. — Возможно? — он недоумевающе оглянулся, словно что-то позабыв. — Живое существо… Солиа и Лето проследили за взглядом мальчика, устремленным в сторону виднеющейся башни маяка. Недоумение двудушника вскоре сменилось на кривую какую-то болезненную ухмылку. — А есть разница? Живое, не живое. Из утробы человеческой женщины или пробирки? Люди ещё помнят разницу, чувствуют её, но не мы. Мы уже не понимаем. — Мы? — спросил Солиа, смотря при этом на Лето. — Двудушник говорит от лица всех, — пояснил рыжий. — Кажется так… — Всех, но не людей, — поправил он. — Но до этого ты не так выражался. Двудушник пожал плечами. Его взгляд стремительно терял осмысленное выражение, уступая место другому. Другой отвечать не собирался. Небо над путниками уже начало смеркаться, когда они подошли к берегу. Горизонт пылал алым от заходящего солнца, быстро холодало. Появлялись первые звезды, на высоком склоне у самого берега возвышалась башня маяка, которую они видели ранее. В маленьком окошке у самой крыши слабо мерцал желтоватый свет керосиновой лампы. — У вашей подруги есть имя? — внезапно спросил кудрявый, прыжками спускаясь с крутого, усыпанного щебнем склона вниз к берегу. — Туве сказала, что она как я, но младше. — Подумав ещё, он пробурчал: — Надо было пойти к ней. Солиа открыл рот, чтобы ответить, но Лето предусмотрительно заехал локтем ему в бок, и мужчина скрючился. Его раны все ещё ныли. Спустившись вниз, пацан присел на корточки, дожидаясь мужчин. Первым на берег ступил Солиа. — Подними рыжего! — резко вскрикнул кудрявый, и черная тварь, которую он ласково назвал Туве, подхватила пастью ворот куртки Лето. Рванула вверх, парень вскрикнул от неожиданности, вцепившись руками в давящий на горло ремень. Кудрявый прыжком встал с корточек. — Так как её зовут? — Ты мог свернуть ему шею, — проворчал Солиа, ошарашенный такими действиями. — Но не свернул, — улыбнулся он, беззаботно пряча руки в карманы драных джинсов. — Зато он может задохнуться, и очень скоро. — Какая разница, как её зовут? Солиа опасался, что имя действительно имело какое-то важное значение. Если по его вине Эрра как-то окажется в опасности, то их последняя надежда свалить с острова распадется на ржавые стружки так же быстро, как слуги в доме Маковских. Но если подумать, то у него всё равно не было никакой надежды на возвращение. Ещё немного помявшись, он всё же ответил: — Эрра. Пацан внезапно застыл, паскудная ухмылка поблекла, а зрачки закатились. Когда он пришел в себя, улыбка не вернулась. — Я её не знаю, но ведь я знаю всех, кто выжил, — с досадой пробормотал кудрявый. — Может быть, ты врешь? — Зачем мне врать? Двудушник повернул голову к Туве, некоторое время молчал, затем вскинул правую руку вверх. Черная тварь резко мотнула головой из стороны в сторону. Лето, на чью шею приходился весь вес его собственного тела крякнул, задергал ногами, судорожно хватая ртом воздух. — У людей всегда были причины нам врать, — пространно ответил двудушник. — А ты человек. — Её зовут Эрра. Так было в досье, это всё, что я знаю! Он тяжелым, недоверчивым взглядом посмотрел на мужчину. — Сколько ей лет? — Около двадцати трех, может больше. Я на этом не акцентировал внимания. — А на чём акцентировал? — спросил кудрявый, смотря при этом на заметно побледневшего Лето. — На тяжести преступлений. Отпусти его, пока не поздно. — Ладно, — согласился он, удовлетворительно кивнув. — Опусти рыжего на землю, Туве. Тварь опустила побледневшего Лето, но отдышаться не дала, подтолкнула колючим носом к спуску и, сделав шаг назад, растворилась в мареве. Куртка надорвалась, но Лето не упал, аккуратно съехал вниз на ногах. — В норме? — прошептал Солиа, подхватывая рыжего за локти. Он судорожно вздохнул, дернул вниз платок и кивнул. На шее алела полоса. — Видишь? С ним все хорошо. Расскажи, что там с её преступлением. — Её обвинили в убийстве. Задержали, затем отправили под домашний арест. Всё, — пробормотал Солиа. — В убийстве кого? Человека? — Нет, ловчей. — И как её звали? — Какая тебе разница? Ты ведь… — мужчина осекся, замолчал. Он вновь позабыл с кем разговаривает. — Вот и дальше молчи, и так уже многое выдал, — прошипел Лето так, чтобы слышал его только Ао. — Послушай сюда, человек, — угрожающе начал Ян. — Я не люблю угрожать, принуждать или грубить, но хочу напомнить, что у тебя в крови пульсирует яд. Ты заразен, а значит вход в город тебе заказан. — Я в курсе, — хмыкнул мужчина. — Тем более терять нечего. — Ошибаешься. Своими решениями ты можешь выкупить у меня билет домой. — И ты подвергнешь Мглит эпидемии? Очень смешно. И хотя Солиа старательно строил из себя смирившегося со смертью, плескавшийся интерес в глазах выдавал его с потрохами. Это понимал даже он сам. — Я веками хранил здоровье своей семьи, вытащить из тебя заразу — плевое дело. — Ага, сейчас твоя семья прямо-таки благоухает от переполняющего её здоровья. Очень воодушевляет. Кажется, он приготовился ответить, но лицо вдруг свело судорогой. Злое, полное боли выражение промелькнуло всего на мгновение и вновь сошло на равнодушие. Двудушник пару раз моргнул, словно только что проснулся. — Я понял тебя, разговор продолжать нет смысла, — и развернувшись на пятках, он пошел дальше. — Он сказал, что всех знает, — пробормотал Солиа, когда двудушник отошел достаточно далеко. — Наверное, только ловчих. Странно, что Эрру нет. — Он нагнулся, опустив голос до самого низкого шепота, на который был способен. — Она у Горских с самого рождения. Все двадцать три года или больше. Её должен был знать даже прежний двудушник, странно, не думаешь? Лето ничего не ответил, но посмотрел так, что ничего спрашивать на этот счет Солиа больше не решился. Мужчина вдруг подумал, что рыжий как-то странно изменился всего за один день на острове. В досье он числился как простой архивный рабочий, но мало какая архивная крыса с таким ледяным спокойствием будет бродить по ржавым землям. Но с другой стороны он всё равно является ловчим, так может они все такие переменчивые? В конце концов, его преступление было действительно из разряда неожиданных поворотов. Он просунул руку под куртку, легким движением прикоснулся к покрытому ржавыми струпьями плечу. Пораженный участок остался прежний, трансмутаты действительно приостановили распространение ржавчины. — Трансмутаты похоже помогли. Лето смолчал. Потер пальцами горло и двинулся за двудушником. Солиа не отставал. — Здорово, что ты в этом разбираешься. Я когда тебя на пароме увидел, подумал, опять заблудился парень. Совсем не соответствуешь своему описанию, да и тому что сделал. — Да? — рыжий оглянулся. — И какое же у меня там описание? Стоило мне его показать, раз уж помог тогда. — Красочное оно, — улыбнулся Солиа, приметив в ловчем наигранное равнодушие. — Мне просто интересно, сколько ты помнишь? Иногда кажется, словно всё помнишь, а порой как пустой пузырь. — Осадки. — Что? — Моя память как осадки на стенках пузыря, разводы…- Он громко втянул носом воздух. — Мы уже совсем рядом с морем. — Да, правда, — мужчина взглянул на спину впереди идущего Яна. — Он как-то успокоился да? Может из-за того, что зверь его ушел? Даже придушить меня не попытался, просто развернулся… Странно это. — Она, скорее всего, ещё здесь, просто мы не видим. — Это как? — Солиа вздрогнул и нервно оглянулся. — Не знаю как, но такое точно бывает. Так что держи язык за зубами, нам ещё как-то с Эррой связаться нужно, а до того момента — выжить. — Думаешь, она нам поможет? — хмыкнул мужчина. — Видел, как на неё та девка смотрела, а на нас? Эта Маковская точно ей что-то предложила, что-то такое, где мы точно не нужны. И что-то сомневаюсь, что Эрра бы ради нашего спасения благородно откажется. — Ты просто ослеплен злобой, вот и всё. Эрра фантомат, а это уже многое объясняет. — Да ну? — возмутился Солиа. — И что же это объясняет? Может то, что она психопатка и без всякой причины нападает на людей! — Не преувеличивай, причина, вполне стоящая того, чтобы как следует вломить тебе, — он слегка улыбнулся, но тут же посерьёзнел. — А вообще она, скорее всего, раньше нас поняла настоящее положение дел у Маковских. И как бы там не было, она компетентнее нас в вопросах ржавчины, охоты и, черт возьми, она просто сильнее нас вместе взятых! И насколько я знаю у фантоматов с самого момента обучения в голове выбивают: благо других превыше собственного. Солиа презрительно фыркнул. — Под «другими» я так понимаю, стоят всякие благородные отпрыски? — Когда как, — криво улыбнулся рыжий, потирая пальцами покрасневшую шею. — Из-за кучки простых граждан никто трястись не будет. В Мглите таких слишком много. Но мы то с тобой не они. — Я человек, если ты ещё не заметил. Самый обычный. — Заметил, — сухо ответил ловчий, — Но ты со мной, а я ценная для Горских единица. Ты сам это сказал. Эрра меня здесь не оставит. За тебя ей даже отчитываться не придется, а за меня…- Он осекся, лоб собрался в легкие морщины. — Что-то серьёзное… Не помню. — Настолько серьёзное, что ты об этом забыл. — Может, из-за этого и забыл.

***

Солия верил, что у каждого в жизни есть своё предназначение. Оно может быть совершенно нелепым, но все же быть. Себе он естественно причислял судьбу очень красочную, а главное со счастливым концом. Так его учили родители и, хотя те совершенно глупым образом были зарезаны своим дружком-пьяницей, Солиа не потерял веры. Если бы у него были свои дети, то он бы и их этому научил, но детей у него не было, и теперь уже вряд ли будут. Потому что Миура совершенно точно лежала мертвая на остатках кухонного стола. В груди у неё красовалась рваная рана, словно нечто огромное отхватило кусок плоти. Некоторые ребра были выломаны и торчали из тела подобно гротескным подсвечникам. Правая часть лица покрылась струпьями, но левый глаз все ещё блестел. Умерла она совсем недавно. У Солиа перехватило дыхание. Он замер посреди пещеры, закрывая рот руками. — Она была хорошая, умная, — спокойно сказал кудрявый, накрывая грязной простынёй тело. — Не люблю, когда кто-то умирает. Солиа не ответил, осторожно шагнул к столу, но тут же дернулся назад. — Эта дыра в груди, — звенящим от злобы голосом, прошипел он. — Она… — Нет, это не Туве. — Тогда кто? — пошатываясь, он всё же подошел к столу. Осторожно прикоснулся пальцами к левой, целой, но уже холодной щеке девушки. — Рыбы. — Кудрявый мотнул головой куда-то в сторону, но Солиа не смотрел. — Была драка и она упала в воду. В воде были рыбы. Заметив, что его не слушают, двудушник замолчал. Больше он не улыбался, не хихикал, и выглядел каким-то иным, но замечал это только Лето. Он пристально вглядывался в любое движение, каждую мельчайшую смену эмоции на лице двудушника. Лето оглянулся. Пещера была широкой, хорошо освещенной факелами и странно мерцающей растительностью на сталактитах, усеявших потолок. Повсюду виднелись следы недавнего сражения. У основания ближайшей стены был провал, куда затекала морская вода, образуя пруд. В воде спиной вверх плавало тело мужчины. — Это, я так понимаю, второй? — указав пальцем на тело в воде, спросил Лето. — С девушкой сюда приехал мужчина, он? — Не-е-ет. Это просто мразь, не подходи к нему. Пусть ржавеет, хоть рыб накормит. Солиа резко, пронзительно взвыл и сполз на землю, судорожно дергая себя за волосы. Плечи его вздрагивали, но слез не было. Лето решил подойти к другу, но кудрявый преградил ему путь. — Нам нет смысла враждовать, — сказал двудушник, прищурившись. — Как и строить козни за спинами друг друга. Ты ведь хочешь покинуть остров? — Допустим. — Я тоже хочу, но с этим много сложностей, — внезапно его заискивающее выражение сменилось на гнев. — Слишком много! — Кудрявый стиснул зубы, закрыл глаза. Когда он вновь их открыл, они были красными и влажными. — Ты видел мой дом, мою семью. Я хочу, чтобы ты понимал: мне не нравится, когда так происходит, но это случилось не по моей вине. Всё было неправильно в самом начале, ещё до того, как родился ребенок. — Какой ребенок? Его лицо внезапно вытянулось, словно ему дали пощечину. Немного помолчав, он ответил: — Этот ребенок. Тот, которого ты видишь. Лето нахмурился, пристальнее вгляделся в двудушника, но так и не смог припомнить хоть что-нибудь, способное ему понять сказанное. Возможно, он не знал ответ даже до потери памяти. — Разве вы не омолаживаете свои старые тела? — Время никогда не течет обратно, оно может только замедлиться. — Тогда… — Не спрашивай больше, — прервал его кудрявый. — Ты собираешься вернуться домой. С таким уже не сможешь, вас будут допрашивать. Лето согласно кивнул. — Так этот погром люди Маковских устроили? — Да, других людей здесь нет, — внезапно улыбнулся он. — Ваше прибытие я совсем не заметил. Все могло бы сложиться иначе. Не пришлось бы оставлять её умирать и… Её дитя. Ловчий ещё раз взглянул на истерзанное тело девушки. Её открытый живот был заметно припухшим. — Так вот оно что… — он печально вздохнул, скрестив руки на груди. — Интересно, а был ли вообще диск? Ладно, ты хочешь что-то предложить? Сделку? Иначе, зачем тащить нас сюда как скот на поводыре. Двудушник посерьезнел, отошел к пруду. — Только когда придет другая. Тогда всё решим. — Она пойдет к маяку, — напомнил мужчина. — Я тоже. Они оба замолчали. Только Солиа тихо и безнадежно сдерживал рыдания у стола, сжимая в руках ещё не окостеневшую ладонь Миуры. Двудушник отстранёно смотрел в пруд, где уже столпилась целая стая рыжих, обезображенных ржавчиной рыб. Они кружили вокруг мертвого тела, хватали челюстями пальцы и обгладывали лицо мертвеца. — Ты действительно знаешь меня? Пацан дернул плечом, слегка обернулся, но ничего не ответил. Лето видел, как моложавое лицо внезапно состарилось, под глазами пролегли тени, обострились юношеские черты. По какой-то причине двудушник казался больным. Но когда он обернулся ещё раз, черты вновь смягчились. Двудушник вновь был не старше пятнадцати лет. — Хочешь что-то спросить о себе? — Да, — тихо ответил он. — Очень многое хочу спросить. Двудушник поднял голову. Вверху, меж сталактитов, находился небольшой пролом. Отсюда ночное небо казалось совершенно темным, без единой звезды. — Ладно, немного времени ещё есть. Когда он спрашивал, Лето даже не надеялся на согласие двудушника. Особенно после того, как его чуть не вздернули на собственном воротнике. Сжав трясущиеся руки, он уважительно поклонился. — Я хочу знать, почему всё забыл. Что со мной случилось? — Не что ты забыл, а почему? Интересно, — усмехнулся пацан, но выглядел он всё так же подавлено. — На самом деле я без понятия кто ты и что с тобой случилось, но, — он указал пальцем на грудь Лето, — она знает всё, что ты натворил. Но очевидно, что ваша связка безнадежно испорчена. Это видно. — Она? — Ты даже её не помнишь? — прошептал он, и голос у него вдруг надломился, превратившись в невнятный хрип. По его губам заструилась черная жижа. — Какой сейчас год? Месяц? Нет-нет… стой, не отвечай. Кто сейчас управляет Мглитом? — Совет, — без раздумий ответил Лето и только потом задумался, что произнес. — Но какое это имеет сейчас значение? — Какой ещё Совет? Лето нахмурился, силясь припомнить, но в мыслях мелькали только обрывки слухов, слов и лиц. Он не помнил ничего конкретного и слабо понимал, почему иногда ответы сами по себе всплывали и так же быстро вновь тонули в ворохе мыслей. Он косо взглянул на уже затихшего Солиа, который совершенно точно знал больше. — Я о себе то едва что помню, как я могу знать что-то о Совете? Это люди, чиновники, политики, ярлы и конунги*. Помню плакаты… Очень много. Стены домов залиты красками, символикой и словами. Двудушник молча слушал, и с каждой секундой его лицо все сильнее старело, оседало и желтело. Чернота тонкими струйками стекала вниз по подбородку, горлу, впитывалась в ворот футболки. Лето продолжал: — Помню фамилии семей Чергавы и Метинские. Их цвета черный и белый, но они не враждуют, как обычно то бывает. Они точно есть в Совете и уже очень давно. Ты в порядке? — Мне нужны имена. Ты помнишь их? — он сплюнул ошметок черноты, оттер ладонью рот. Пышные кудри осели, прилипли к взмокшей коже лица. — Если назовешь хоть одно, я её разбужу. — Я даже не понимаю, о ком ты говоришь, — проворчал рыжий. — Кто она? И почему она знает обо мне? — Ты поймешь, когда она проснется. Не трать время на пустые вопросы. Назови мне имена. — Я не помню имен. Своё не помнил, а чужие тем более. Двудушник сухо улыбнулся, затем кивнул и вынул из сумки Эрры, которую прихватил с собой черную флягу. Сильно встряхнул, словно жидкость загустела и, открыв, одним большим глотком выпил все содержимое. Чернота перестала сочиться из-за рта, но лицо по-прежнему хранило черты старости. — Другая почти пришла, мне пора идти, — он шагнул к выходу, но вдруг резко остановился. — И присмотри за своим знакомым, он хочет умереть. Пусть лучше похоронит тела. Когда он ушел, Лето подошел к краю пруда. Рыб не было, как и большей части тела мертвеца. Изъеденные внутренности цеплялись за острые камни и медленно распадались на рыжие лохмотья, оседая на дно. Ловчий действительно ничего не помнил, но, наблюдая мир вокруг, заметил, что слова сами всплывали. Потому, когда он приблизился к затихшему Солиа, перед глазами вспыхнуло лицо. Лицо, чьё имя точно было Тир.

***

Свет, слабо мерцающий в окошке маяка, потух. На склоне было ветрено и холодно, но Ян стоял в одной легкой, сильно измятой футболке и рваных джинсах. Он уже не помнил себя в другой одежде. Прожив несколько лет в дикой природе Иавока, он научился не обращать внимания на чистоту и позабыл об удобствах. Эрра тоже была здесь. Высокая, с гордо поднятой головой и пылающими желтизной глазами. Её куртка местами покрылась ржачиной, но ловчая не обращала на это внимание. Как и на измазанный кровью подбородок. Но, не смотря на высеченный образ уверенности и стойкости, ловчая казалась сломанной. Что-то в ней изменилось. — У тебя кровь, — вежливо заметил кудрявый, осторожно подходя ближе. — Я сотру… Женщина резко выбросила руки вперед, поставила ладони, приготовилась к хлопку. Она была готова убить, но сейчас Ян плохо разбирал такой взгляд. — Ты знаешь, что произойдет, если я хлопну? — угрожающе процедила она. — Знаю, — ответил парень, но назад не отступил. — Нам обоим будет очень больно, но не помрем. — Что здесь произошло? — Ничего хорошего. — Это не ответ, — прорычала ловчая. — Что случилось с семьей? Почему скурос, бегающий за тобой, напал на нас? За что она убила водителя и разнесла остатки нашего парома? Последнее, кажется, удивило юношу, но он всё равно не ответил, только тяжело вздохнул, словно происходящее его порядком утомило. — Я переживал, что не узнал кого-то, но ты… — Он горько усмехнулся. — Тебя с нами не было, и ты совсем ребенок, как такое возможно? Я думал, что никто из нас никогда больше не сможет завести детей, но ты здесь. — Что за чушь ты несешь? Какие ещё дети? — Вот и я думаю, что за чушь? У нас не может быть детей! За триста лет ни одного не появилось, так что же изменилось? Кто твои родители? Руки у девушки дрогнули. Сурья в кармане замерла, словно её придавили. Это был удар ниже пояса, но Ян не понимал и этого. — Кому как не двудушнику знать, что у нас их нет? — А ты знаешь почему? Я вижу по-твоему лицу, что нет. Горские больше не рассказывают вам? Их можно понять, многие из-за этого возвращались в летаргию. — Я не понимаю ни слова, — прошипела ловчая, разводя ладони. — Я предупреждаю. Если не подтвердишь хотя бы свою личность, я хлопну. — Ты и так знаешь кто я. — Нет, — она перевела вес тела на левую ногу, приготовилась к хлопку. — Не знаю. Двудушник не такой. Не должен быть таким. На мгновение Эрра увидела в его глазах скорбь. Двудушник покачнулся, словно хотел опуститься на колени, но уже в следующую секунду лицо исказилось в гневе. — Я убью вас всех! Она резко свела ладони. Двудушника откинуло назад. Он припал к земле, зажимая уши руками и хохоча. Туве, опутанная чернотой и скрыто шедшая за Яном, протяжно взвыла. Её рык был рваным и хриплым как от сильной боли. Огромное, раздутое тело твари сжалось, а затем упало рядом с кудрявым. — Прекрати! — взвыл он, заметив, что Туве едва дышит, а игольчатая шерсть, исполосовавшая землю вдруг заструилась, словно дым от сигареты. — Нам не за чем драться! — Неужели? — прорычала ловчая сквозь сжатые зубы. — А что же нам ещё делать? Лучше я вырву тебе всё лишнее и отвезу к Горским, чтобы они как следует разобрались со всех этой херней. Эрра оказалась рядом в мгновение ока, ударила его костяшками кулака в скулу, отшвырнув на добрую пару метров. Прежде чем он упал, девушка успела подскочить и вдарить ладонью в грудь, вбив тело в каменистую землю утеса. Ловчая вновь свела руки для хлопка, но черная голова Туве протаранила её вбок, отшвырнув её к самому краю. Она не упала, вцепившись руками в острые камни. Ян едва шевеля руками из последних сил подтянулся на локтях, перевернулся на живот. Удары были не сильными, будто легкие хлопки, но от каждого прикосновения все внутренности вибрировали и чем-то опутывались, словно сквозь пальцы фантомачки проходил ток. Он не знал, даже не догадывался, откуда такая сила может быть в человеческом теле, но меньше всего он хотел узнать на что ещё оно может быть способно. Только именно этого хотел другой. — Даже ржавчина тебе служит. — Эрра, вцепившись рукой в прокушенный пастью бок, привстала на коленях. Вторая рука с какой-то нежностью прикрывала нагрудный карман. Туве растворилась в темном мареве. Двудушник плотно сжал челюсти. Не сказать ничего — это единственное, что он мог сейчас сделать, чтобы не ухудшить ситуацию, пока личность ребенка в нём не ослабит хватку. Девушка встала, скинула с себя куртку, и осторожно уложила её на камень, оставшись в тугой черной кофте со связкой кожаных ремней на поясе и плечах. Ян пытался встать, но практически не чувствовал ног, черная жижа вновь потекла из-за рта. Эрра подходила мягким, кошачьим шагом, постоянно держа одну руку за собой. Её мерцающие глаза застыли на двудушнике, но густой желтоватый туман извивался подобно змеям, окутывал её голову, впитывался в волосы, заменял ей глаза. Больше она не позволит себе пропустить внезапную атаку. Туве возникла в небе, в десяти метрах прямо над головой девушки и изогнувшись, ринулась со всей скоростью вниз. Свист выдал её, Эрра успела отскочить в сторону, скооперироваться и выкинув руку вперед звонким шлепком хлопнуть по чистому от игл бедру твари. Туве взвизгнула, как пришибленный щенок. Иглистая шерсть резко распалась, оставив после себя гладкую, блестящую, словно черный бархат, кожу. Эрра обернулась к ползущему на одних локтях двудушнику. Он выглядел как человек, как избитый подросток с искаженным от ужаса лицом, и от этой резкой мысли ловчая остановилась. Она замерла на месте, неотрывно смотря как он уползает, скрывается от её взгляда, скатившись по откосу вниз к прибережным пещерам. Туве опять исчезла. — Не сходится, — прошептала Эрра, оглядываясь на ветхое деревянное здание, что служило пунктом связи. — Ничего не сходится. Ещё немного постояв, она пошла следом за мальчиком. Ян не успел отползти далеко. Туве потеряв свой изначальный внушающий страх вид скулила от боли, иногда хватая зубами мальчика за одежду, чтобы помочь быстрее добраться до безопасного места. Когда ловчая оказалась рядом, они оба замерли в ожидании конца. — Прошу, умоляю, давай поговорим! — прошептал двудушник, захлебываясь чернотой, сочившейся теперь и из уголков глаз. Эрра тяжелым взглядом посмотрела на мальчика, затем на расплывчатый силуэт Туве, вынула из-за пояса кортик и, переступив через тело двудушника, всадила его по самую рукоять в предположительно находящуюся в этом месте голову твари. Чернота раздулась, словно пузырь, ошпарила чем-то ядовитым голую кожу рук и, лопнув, рассеялась в мареве. Ловчая обернулась к Яну. — Поговорим. — Это было не обязательно, — простонал он, с облегчением откашливаясь. — Она ничего бы не сделала… — Она сделала уже достаточно, — Эрра с отвращением вынула из земли кортик и убрала в ножны на поясе. Кисть на правой руке, которой она держала оружие, оказалась сломана. — Скуросы питаются жизненной силой, вытягивая её из всего разумного и не очень. Не знал об этом? Впрочем, теперь не важно. Начнем с самого простого. Где мои люди? Двудушник ответил не сразу. Тяжело дыша и возвращая ясность ощущением, его кожа заметно побледнела. Черная жижа вскоре загустела и мальчик вздохнул с облегчением. — Двое мужчин в прибережной пещере. Третий в маяке. — Третий? — спросила ловчая, присматриваясь к верхушке строения. — Кто он? — Просто человек. Не зараженный, но и не часть семьи. — Ты подозрительно легко отвечаешь на вопросы, — прищурилась ловчая. — И прекращай притворяться раненным, вставай. Мальчик горько усмехнулся, опустил голову на землю, вжавшись лбом в камни и песок. Ног он по-прежнему не чувствовал. — Позволь кое-что прояснить, — начал он, не поднимая головы. — Я человек. Самый простой человеческий подросток шестнадцати лет, которому ты минутами ранее сломала что-то в позвоночнике, и теперь я не чувствую ног. Я не притворяюсь, мне так больно, что хочется выть или как минимум напороться шеей вон на тот острый как пика камень и издохнуть наконец! — Ты не человек, ты двудушник. По идее, — выделив последнюю фразу, она ещё сильнее нахмурилась. — И? — простонал Ян и в голосе его слышался вскипающий гнев. — Богов ради, ты хоть в курсе, что значит это слово? Чему вас сейчас учат Горские, что вы без совести кидаетесь с кулаками на детей? Эрра промолчала, она была совершенно спокойна. — Не смотри так, я действительно человек и даже больше, чем должно быть на самом деле. — Так и что в итоге? Двудушник не великое существо, защищающее нашу цивилизацию от вымирания, а треклятый титул? Так получается? — Близко, но не очень. — Он через силу улыбнулся, приподнимаясь на локтях, чтобы видеть лицо девушки, а не только её колени. — Я могу рассказать тебе всё, но не сейчас… Сейчас нужно убираться с острова. — Нам действительно нужно спешить, а вот тебе незачем, — отрезала ловчая, пристально осматривая оголенные участки кожи Яна. — Не в таком виде. — Ржавчина нас всех прикончит. — Сколько ты здесь прожил, мальчик? Шестнадцать лет, а твоя семья и того больше. Поживешь ещё немного. — Да, больше, — проворчал он. — И ты видела, во что они превратились. — Хватит. Если ржавчина может убить тебя, то не вижу ни единой причины спасать такого двудушника. Обычных людей в Мглите много и даже больше чем нужно. Если это действительно важно, Горские сами за тобой приплывут, меня здесь быть вообще не должно. — Вот какой философии теперь вас кормят? — скривился Ян, старательно пытаясь приподняться выше. — Может, вы уже и лишних людей на бойни отправляете? Скот то держать не выходит, мясо на вес драгоценных металлов, а от одной травы и заменителей воротит. Я прав? Эрра скрестила руки на груди, холодно посмотрела сверху вниз на мальчика. — Ты не в том положении, чтобы читать мне нотации. То, что сейчас происходит в Мглите целиком и полностью заслуга двудушника, который правит им уже более трехсот лет. Или меня и тут чему-то Горские не научили? — Именно, логике они тебя не научили, — сквозь зубы процедил кудрявый, едва заметно дернув правой ногой. — Никакое живое существо не способно целиком и полностью, как ты выразилась, управлять многомиллионным населением таких же разумных существ. А если ты думаешь, что ржавчина наша единственная проблема, то мне очень жаль. Вы, люди, всегда повторяете свою историю, словно этот цикл восхождения и полнейшего краха в окончании у вас в генах прописан. Эрра уже открыла рот, чтобы возразить, но шум чужих шагов её отвлек. На возвышении появился мужчина с длинными темными, собранными в хвост волосами. На вид ему было около тридцати, но грязь и усталость могли сильно исказить черты. Сам он был одет в белый, сильно измазанный дишдаша, руки в локтях были перевязаны красными платками. Грудь у человека тяжело вздымалась от бега, но, увидев Эрру и израненного двудушника, он испуганно замер на месте, сжимая в руке куртку девушки. Он что-то прошептал на незнакомом девушке языке, и Ян слабо кивнул в ответ. Незнакомец осторожно, без резких движений спустился вниз. — Отдай куртку. Незнакомец не шелохнулся, только с холодной неприязнью переложил куртку в другую руку. Эрра двинулась вперед, и мужчина поспешно протянул вещь. Его напускная важность лопнула как мыльный пузырь. — Как нелепо, — проворчала девушка, проверяя карман с сурьей и, убедившись, что та в полном порядке, хоть и посерела, надела куртку. — Кто этот человек? — Вито. Он контрабандист, как и его девушка, приехавшая с ним. — А, те самые, — презрительно фыркнув, Эрра скрестила руки на груди. — Причина, по которой меня сюда занесло, как раз искала их. Они встретились? — Нет, девушка умерла. Большие темные глаза мужчины расширились, он что-то неразборчивое пробормотал в сторону двудушника, и мальчик согласно кивнул. Мужчина сложил руки на груди и слабо, едва слышно стал напевать. — Что он делает? — Молится, — устало ответил кудрявый, согнув правую ногу в колене и приподнимаясь на руках. — Некоторые ещё верят в богов прошлого. Я, видите ли, не внушил ему особенно трепета. — Он криво улыбнулся. — Как собственно и тебе. — Не знаю, на что ты рассчитывал после гибели своей семьи, но надеюсь не на бравые восхваления. Этого ты не получишь не от меня, ни от Горских. Может быть, наше Министерство охраны сухо улыбнется, но не больше. Представляю, как разгорится совет после этих новостей… — Она устало вздохнула, приложив ладонь к нагрудному карману. — Вижу, тебе лучше. Хорошо двигаешься для человека с поломанным позвоночником. — Кровостой — сильная вещь. Сильнее, чем должна быть у фантоматов на таких прогулках. Лицо девушки застыло в холодном, тяжелом выражении. — Не думай, что я ничего не понимаю, и тем более не пытайся приподняться в своих познаниях надо мной. Это не красиво, глупо и… Небезопасно. Я хоть и в таком состоянии, но я всё ещё двудушник. Она не ответила. Вито, опустив руки, прекратил напевать. — Сейчас ночь, фантомачка, — продолжил он, осторожно сгибая вторую ногу. — А это время Лесов. Время, когда делают новый вздох мои спящие братья и сестры. Знаю, ты не понимаешь, но я готов рассказать, если ты готова слушать. Даже сейчас я готов, а ты? Когда будешь готова ты? Вито вновь что-то пробормотал, но кудрявый только прошипел в ответ. Спустя мгновения парень уже стоял на своих двоих, заметно скосившись в бок, перенося вес тела на левую ногу. Весь он взмок от усердия, но внешне остался таким же подростком. Слишком обычный для того, кем являлся на самом деле. — Молчишь, — он едва улыбнулся уголками губ. — С Иргой ты тоже отмалчивалась? Ведь так звали это уникальное тело с единым именем для монады и плоти. Её связка была крепкой, настолько, что я слышу её даже сейчас… Даже здесь. Что ты сделала? Она не знает, не помнит. Словно проглотили, внезапно выключили свет? От упоминания имени напарницы Эрра болезненно вздрогнула, рефлекторно сжала пальцы и тут же разжала. Сделала глубокий, тяжелый вздох сквозь сжатые зубы. — Вот как вы поражаете людей? Зондируете их мысли, вырываете фразы? Ирга мертва. От неё ничего не осталось. Ничего. Даже пепла. Будь ты хоть одним из тех старых богов, но не смей произносить это имя. — Ты никогда не была преданной, но всегда таковой казалась. Рисковала, убивала, вылавливала и всё ради признания, но ты не фантомат, дитя. Не смотри так, не зажимай уши, ты хочешь это услышать. Не пытайся найти выход и оправдания. Ты даже не человек и Ирга это поняла, как понял сейчас я. Тебе не место у Горских, не место в Лесах и Города тебе чужды в такой же степени. А знаешь почему? — Пустой треп, — злобно прошипела Эрра. — Плевать я хотела на всё это! Еби мозги своему шепелявому мужику, но не мне. — И что ты сделаешь? — без издевки спросил кудрявый. — Снова пустишь в ход свои… Кулаки? Ты не грубая наемница, у которой в запасе одно оружие. У тебя есть язык. Хватит уже ломать кости каждому, кто видит тебя настоящую. — И это говорит мне мальчишка, минутами ранее умоляющий его не колотить, но до этого с усмешкой зажимающий зубы на мои вопросы! Я спросила раз, два, на третий я ответила себе сама. Яну показалось, что она вновь сомкнет руки в хлопке, но она резко развернулась и тут же рванула с места, скатившись по каменистой тропе вниз к прибережным пещерам. Быстро скрылась из виду в ночи. И хотя полная луна хорошо освещала местность, ни Ян, ни Вито не смогли бы разглядеть девушку. — Яхья. — Да? — Ничего, просто хотел проверить ты это или мальчик.