Красный Рассвет

Они оба стояли неподвижно, кажется, даже не дышали. Она, крепко стиснув его несоразмерно большую ему самому куртку, уткнувшись лицом в складки серого, пропитанного морской солью платка. Он лишь слегка приобняв за плечи, но не от нежности, а скорее долга. Ведь именно так поступают, когда кто-то внезапно налетает на твою шею с объятиями и полными слез глазами. Или нет? Лето слегка отстранился, наклонил лицо к девушке, но она лишь сильнее зарылась в платок. Он провел пальцами по локонам волос, которые казались такими жёсткими, словно тонкие прутики проволоки. Заботливо заправил их за ухо и спокойно спросил: — Полагаю, ты встретилась с двудушником? Она не ответила, сильнее сжала пальцами ткань. Рыжий почувствовал, как стали явственно гореть кончики его ушей. — Эрраа… — Что за… — Солиа только сейчас вышел из-за соседнего пролома в пещере, оттирая тряпкой кровь с рук. — Кажется, она не в себе, — неловко улыбнувшись, Лето успокаивающе погладил девушку по спине. Солиа непонимающе посмотрел на открывшуюся сцену, словно он видел вовсе не просто обнимающихся людей, а нечто совершенно противоестественное. Он сглотнул, обратился к Лето: — Что по твоему ты сейчас делаешь? Рыжий шутку не оценил, показательно обвив второй рукой талию. Нечто острое, как маленькие камушки, врезалось в ладони. — Мне уже порядком надоело твоё нытье на эту, — рыжий на мгновение скосил глаза на макушку девушки, — тему. — Ты похоже не понимаешь… Рыжий неприязненно вздернул руку, и вновь обратился к девушке: — Эрра, мы можем не спешить к маяку. Двудушник хотел обсудить сделку, и едва ли она пойдет в разрез нашим интересам. Надеюсь, ваша встреча прошла без происшествий? Он слабо в это верил, слишком уж необычно эмоционально себя вела ловчая, но спросить все же было нужно. Оставалось только надеяться, что её вспыльчивость не перечеркнула все планы, и у двудушника были причины не прийти сюда вместе с Эррой. Лето так глубоко задумался, что не заметил, как Солиа подошел ближе. Он резко дернулся в его сторону, когда тот вдруг вскинул руку, но было слишком поздно. Кусок доски пришелся ему прямо по затылку. Удар был не сильный, но рыжий пошатнулся, разомкнул руки и девушка выскользнула, припав вниз, к его коленям. Подняла лицо. — Что ты теперь видишь? — прошипел мужчина, всё ещё сжимая кусок доски в правой руке. — Всё ещё Эрру? После короткого молчания, рыжий ответил: — Нет. — А что ты видишь? Давай лучше сразу это проясним, чтобы никаких недопониманий. Хватит их на сегодня. Я кошмар как от этого устал. Лето помассировал ушибленный затылок, распрямился и как-то болезненно улыбнулся взглянув на левую ладонь. Вся её поверхность была оцарапана маленькими иголочками. — Я вижу Туве. Раненую или… Больную? Не понимаю, как сразу не заметил. — Зато я понимаю, — фыркнул Солиа. — Если так хочется девчонок щупать, то наша фантомачка из списка по умолчанию выпадает. Если ты конечно не хочешь вместе со мной лечь в могилу напротив Миуры. — Ты теперь из-за случая утром всегда её клеймить будешь? — Не в этом дело, точнее, не только в этом. У неё есть парень, а ты с самой встречи на пароме слюни на неё пускаешь. — Мужчина покосился на обессилевшее тело, чьё лицо растекалось темными кляксами. — Её, наверное, лучше прикончить, пока слабая. — Кто это тут слюни пускает? — взвился Лето, напрочь упустив последнее предложение мужчины. Солиа устало вздохнул, только таких разговоров ему не хватало для полного счастья. — Ты может этого и не замечаешь, но что есть, то есть. На пароме так и крутился вокруг неё. — Кажется ты напрочь забыл, какой я пришел к тебе. Я вплоть до высадки думал, что это ты мне мозги перемешал! Ей я хотя бы доверять мог. Мужчина неприязненно фыркнул. — Сцену у Маковских в комнате очевидно тоже как особо доверительную можно рассматривать, а? — Мы просто разговаривали, — сухо ответил он, мгновенно успокоившись. — Где диск? И был ли он вообще? — Он у меня, — Солиа похлопал ладонью по нагрудному карману. — Не веришь? Богов ради, вот, смотри! — Это что, каменная упаковка? — Вроде того, но я не уверен в составе. В такие, но больше размером погружают товар для перевозки между городами. Миура постоянно их использовала, даже дома вещи в таких коробках хранила. Он замолчал, оглянулся на разделочный стол, на чьих досках застыли размывы уже подсохшей крови. — Леса действительно убивают, кто бы мог подумать, — грустно усмехнулся мужчина. — Я почему-то вопреки всему считал, что здесь — за пределами стен, чудесный мир, только дикий. Такой, который ещё можно приручить. А вместо него вся та необъятная жуть из школьных учебников, несуразных статей нимба* и простых слухов. Ладно животные, с ними мы бы что-нибудь сделали, люди всегда были достаточно хитрые для этого, но ржавчина? Я никак не могу понять, что это такое… Даже сейчас, когда эта дрянь во мне. Лето, ты ведь архивник, наверняка что-нибудь знаешь? — Может быть и знаю, — пожал он плечами. — Только не помню. — А что сам думаешь? Мы тут за одни сутки почти целую жизнь прожили, такое на разные мысли наводит. — Меня не слишком беспокоит ржавчина, по крайне мере теперь. — О, вы только гляньте на него! Не беспокоит его… Ты едва шаг решился сделать с парома. Рыжий устало кивнул, потирая заплывшие от усталости пленкой глаза. — Думаю, я просто из того типа людей, что быстро осваиваются. Не забывай, что у ловчих высокий иммунитет к ржавчине и понижена чувствительность как в эмоциональном плане, так и физическом. — Так у вас действительно иммунитет? Я разное про это слышал, но думал вас просто какой-то дрянью пичкают, что вроде устойчивости вызывает, но по сути и так убивает. Лето ответил не сразу. На самом деле ему практически нечего было сказать на этот счет. Травля химией ради не долгосрочного эффекта для защиты города казалось вполне реальной вещью, но слишком простой и затратной для Горских, которые берегли своих ловчих как ценные музейные экспонаты. Последнее он помнил особенно хорошо. — Может нас и откармливают химией, может лезут в генотип. Тут знаешь ли пространство для экспериментов такое огромное, что разом и не обхватишь, даже если не брать в расчет всё то, что я мог бы об этом знать. Единственное, что я отчетливо помню, это вопрос, только вот... Лето резко замолчал, пустым взглядом смотря себе под ноги. Солиа кашлянул, привлекая внимание. — Вопрос? — А..? Да. Я кажется никогда не видел, чтобы ловчие полноценно старели. Никогда не слышал о чьём-либо детстве. Все ловчие и фантоматы словно застыли в одном возрасте. Хорошо помню, как читал лекцию в широкой, хорошо освещенной дневным светом аудитории. Помню, как знал каждого из присутствующих там, знал, что всем им уже давно за сорок, но лица так и застыли в том возрасте, когда я увидел их впервые. — В смысле? А какой возраст то у них, как выглядели? — По-разному. Помню одну девочку. На вид максимум 13 лет, но её юношеские щеки не исчезли даже когда она спустя десять лет перевелась в соседнюю лабораторию. Таких примеров много, и почему-то я помню их настолько четко, словно каждый раз перед глазами вспыхивает фильм… Солиа молча закусил губу. Он мог бы кое-что сказать на этот счет, но всем будет лучше если содержимое диска Лето увидит только когда сам Солиа будет на другом береге Мглита. — Мне жаль, что так вышло с твоей девушкой, — резко выпрямившись, сказал рыжий.— По крайне мере, всё это было не зря, раз диск сохранился. — Я не ради диска сюда приехал, — ощерившись, прошипел Солиа. — Он важен, но не насколько как… Ты понимаешь. Хватит об этом, всего этого хватит. Лучше забрать оружие из сумки и бежать со всех ног к маяку. Двудушник нам не союзник. — Ты и Эрру союзником не считаешь. У входа в пещеру послышались шаги, кто-то очень быстро приближался к ним. Оба резко замолчали, Лето вынул из лежащей за валунами сумки складной меч. Вскоре, в проеме появилась женская фигура, и только выйдя к свету, она приобрела очертания Эрры. — Скажи что-нибудь, что можем знать только мы, — сказал Солиа, то и дело поглядывая на Туве. Она вскинула бровь и, заметив свою копию, сухо улыбнулась. — Вторая обшивка слетела с носа парома спустя пару минут. Достаточно? — Нет, — мужчина выдержал паузу. — Ещё кое-что. Имя твоего парня. Назови его. Многие из настольных свеч уже погасли, некоторые факелы у потолка убавили в жаре. При таком сумрачном освещении глаза девушки были похожи на черную полосу, с едва заметным медным просветом на переносице, но сразу после вопроса, в темноте блеснула уже знакомая желтизна. Солиа не собирался лезть в настолько личные дела, но, как он считал, такое ловчему будет полезно узнать из уст самой Эрры. Чувства в отношении этой женщины лучше рвать ещё до их начала. — Его не могло быть в досье. — Его там и не было. — Солиа криво улыбнулся, скрестив руки на груди. — Но я его знаю. Повисла тишина. Мужчина был готов выдержать паузу в несколько минут, но хищный, словно у совы взгляд пронизывал штыками всю его самоуверенность. Казалось, что ещё секунда, и фантомачка сорвется с места, унося в темноту его жизнь. Но вскоре яд в глазах потух, а напряженно приподнятые плечи опустились. — Вы оба и так знаете, что я не скурос. Она одна осталась, или остальные слишком слабы, чтобы защитить её. Если бы не так, то пошла бы не сюда, а к своей стае. — Слабы чтобы сражаться, но достаточно умны, чтобы заболтать нас, — вмешался Лето. — Просто назови имя. — Скуросы не способны на членораздельную речь. — Только младшие и по той лишь причине, что не способны полностью копировать человека. Слишком редкий образец в Лесах, — рыжий едва заметно мотнул рукой с мечом, складное лезвие вытянулось. — На Иавоке в этом недостатка нет. Девушка усмехнулась. — Крайне бесполезная вещица здесь, не тот сплав. — Не в моих руках. — Так, стоп, хватит я сказал! — гаркнул Солиа, занимая пространство между Лето и Эррой. — Мы знаем, что на острове только одна такая тварь, двудушник сам это говорил. А ты вообще чего так распалился, рыженький? Выкинь этот меч, он уже ржавый весь как тот труп в пруду. Ловчий смолчал, но меч всё же отшвырнул в сторону. — Надеюсь ты сделал здесь всё, ради чего приехал? — обратилась девушка к Солиа. — Если нет, то мне жаль, но времени больше нет. А сейчас, живо собирайте все свои пожитки, проверьте на наличие заражения, и идите со мной к маяку. Хотя нет, лучше не берите ничего, только целое оружие. — Двудушник хотел что-то предложить нам, — напомнил Лето. — Он собирался встретиться с тобой у маяка. — Я в курсе, мы уже поболтали, — она нахмурилась, осматривая пещеру. — Нам с ним лучше не разговаривать, он болен, а при таких проблемах о сделках и речи не может быть. — Да вы издеваетесь. Словно сговорились! Она устало улыбнулась, смотря при этом на Солиа, и все поняли, что фантомачка у входа в пещеру стояла достаточно давно, чтобы подслушать их разговор. Возможно с самого начала. — Сумку видимо выкинул, — прошептала она, оглянувшись к выходу. — Чего встали? Я кажется ясно дала понять, что пора сваливать отсюда. Лето резво застегнул куртку и пошел к выходу, старательно избегая пристальный взгляд Эрры. Солиа не сдвинулся, тяжелым взглядом смотря на фантомачку. — Особого приглашения ждешь? — Я болен. — Это я знаю. Мужчина опешил. На секунду он даже обрадовался, что его не оставят ржаветь на острове, но тут же дал себе мысленную пощечину. Подвох есть всегда. — Ты ведь не позволишь мне уехать отсюда. — Я не позволю тебе выйти в город, а вот уехать отсюда даже помогу. Не смотри так, Горские отправят тебя в хоспис у границы города, где ты доживешь остатки своего времени. Это не ржавая дыра с отбросами, а тщательно очищаемое учреждение. Там доживают свои последние дни все пограничники, чью форму ты носишь. Солиа слышал о таких местах, собственно именно там бы и оказался его отец рано или поздно, если бы только не умер от кухонного ножа. Он подошел ближе к девушке, протянул руку, но вспомнив, что болен тут же убрал. — Последний вопрос… Отчего такие перемены? Она неловко улыбнулась. — Мы плохо начали наше знакомство. Ты с вранья, я с… Кулаков. Надеюсь, что ещё не слишком поздно перестать друг друга ненавидеть? — она протянула оголенную, странно опухшую ладонь с переломанным указательным пальцем. И он пожал её, сильно, прочувствовав каждый переломанный фаланг пальца. Они оба напряженно улыбнулись. — Попробуем ещё раз, Этопия.

***

Он старался дышать ровно, вернуть себе контроль, унять бешеное сердцебиение, хотя никакого сердца у него в помине нет. Так ему всегда говорили. Только сейчас, плавая в странном кислом растворе, слыша только приглушенные толщиной стекла голоса и собственную бурлящую в ушах кровь, так совсем не казалось. Он чувствовал, как вибрируют в затылке иглы вставленных проводов, вибрация разносилась волнами по поверхности всего тела, понижая температуру, не позволяя той пересечь критическую отметку. Крышка капсулы приоткрылась, лицо в белоснежной маске и плотных, словно для сварки, очках приблизилось. — Как состояние, парень? Шнуры в затылке ощутимо дернулись, мягкая, проминающаяся под каждым изгибом тела подстилка приподняла тело. Маслянистый раствор пленкой окутал лицо, но теперь губы чувствовали сухой, стерильно чистый воздух, сочившийся через окошко в капсуле. Впервые за долгие часы в его легкие попал воздух. — Всё ещё бьётся… — прохрипел он, всё ещё ощущая раствор в горле. — Мы знаем, не переживай. Главное, что сущность успокоилась. Самое страшное позади. — Я не умру? Человек ответил не сразу, замешкался, громко кашлянул. — Конечно не умрешь, вы от такого не умираете… Просто это вредно для организма, а его беречь нужно. Иначе никак, надолго заснешь. — В смысле вечным сном? Вы говорите прямо, без этих упрощений, я всё прекрасно понимаю. Не такой уж и маленький. Из-под маски послышался пренебрежительный смешок, правое плечо мужчины задергалось, рука набирала что-то на цифровой панели. — Скоро меня выпустят? — А ты куда-то спешишь? — Нет, но и лежать здесь часами не хочу. — Понимаю, — согласился человек. — Но ничего не могу обещать, да и решение о выписке не мне принимать, а доктору Тиру. А он у нас человек дотошный, пока все внутренности не просветит не успокоится, так что считай эта капсула самое спокойное место для тебя на ближайшее будущее. — Значит и говорить я буду только с вами? — Ну да, мало кто сейчас не занят исследованиями, так что часто буду у тебя бывать. — А как вас зовут хоть? Мужчина куда-то наклонился, слегка покачнув капсулу и вновь появился в окошке. — Доктор. Для тебя, как и для всех остальных я только так и называюсь. Лучше не заморачивайся, а отдыхай. Тебе полезно. Прежде чем Камо успел ответить, подстилка вновь опустилась, утаскивая его с головой в раствор, но человек в маске резко отвернулся в сторону, наклонившись куда-то вбок. Послышался треск кнопок, безэмоциональный голос ИИ, предупреждающий о повышении параметров. Крышка капсулы захлопнулась, рука врача, облаченная в черную резину, судорожно забарабанила по крышке. Свет погас. Но Камо как и все ловчие видел в темноте, только сейчас всё было как-то иначе, словно не его глаза видели мир, а сотни зеркал, отражали поверхности, упуская из окружения его самого. Зуд в затылке резко ослаб, а раствор прекратил кислить на зубах. — Дитя. Он дернулся в сторону голоса и округлые стенки капсулы расползлись в причудливый узор, словно в трубке детского калейдоскопа. — Наконец-то ты меня слышишь, дитя. Мальчик напряг слух, но только спустя долгие мгновения осознал, что слова были произнесены его собственным голосом. — Мназон? — Нет, это не моё имя. Голос был совершенно точно его, хрипучий, юношески ломкий, проглатывающий окончания слов, но в тот же момент не его. Совершенно. Слова звучали откуда-то из глубины тела, кажется головы, а может быть и живота, он не понимал. — Тогда кто ты? — Эфра. Ни ты, ни я не знали друг друга. Я очень долго пытаюсь достучаться до тебя, дитя. Слишком долго. Мурашки волнами прошлись по спине, только сейчас Камо заметил, что находится за пределами капсулы, под включенным на полную мощность кондиционером. Человека в маске нигде не было видно. — Это ты сказал не есть трансмутаты? Ты был во снах? — Да. Для таким как ты, они вредят больше, чем приносят пользы, но сейчас не это важно. Вставай на ноги. Мы должны спешить. Тело плавно перевернулось в горизонтальное положение, стопы опустились на холодный кафель палаты. — Спешим куда? Где все люди, почему погас свет? — Он погас только для тебя, — и спустя мгновение добавил. — Временно. Так тебе никто не помешает, дитя. Нельзя, чтобы кто-то мешал. Камо приподнял руки, но и те разбивались на причудливые формы, заполнялись бесконечно копошащимися на фоне фракталами. — И куда мы идем? — К башни связи.

***

Когда именно Эрра внезапно оказалась у него за спиной, он не знал. Голова была совершенно пустая, и только нарастающий шум в ушах как-то заполнял сознание. Но, стоило почувствовать кончиками ушей теплое дыхание, как весь ворох оборванных мыслей собрался в самую неприглядную картину. Картину, которую он никогда бы не осмелился озвучить в приличном обществе. — Снова превращаешься в пугливого паренька? — не без ехидства заметила девушка, чуть отступив назад. — Посмотрел бы я на тебя, с пустотой вместо памяти. — Ты отлично справляешься, а как во время кризиса держишься, так чудо просто. Лето напрягся. Откуда ей вообще знать, как он ведет себя в кризисных ситуациях? Эрре ни разу не удавалось застать его в таком состоянии. Солиа рассказал? Ему бы она едва ли поверила. Двудушник? Возможно… Только вот он не помнил, чтобы сделал хоть что-то внушительное. Разве что чуть не задушился собственным шарфом. — На что-то намекаешь? — Просто хочу понять какие цели ты преследуешь. В соседней комнате раздался восторженный крик Солиа и тикающий звук устанавливаемого соединения с башней Мглита. — Думаю, нам сейчас лучше присоединиться к ним. Но ему не дали уйти. Эрра стояла точно в дверном проеме, освещаемая со спины желтоватым светом ламп соседней комнаты. Рука, забинтованная по самый локоть ещё у Маковских, придерживала за её спиной остатки двери. Один шаг назад, и дверь в кладовую, где они стояли полностью закрылась. Она двинулась вперед, оказавшись с ловчим почти вплотную, и чертова неприличная картина в его голове стала только ярче. Только вот Лето не был дураком и прекрасно понимал, что фантомачка слышала его с Солиа разговор. Происходящее сейчас лишь игра с очевидной целью: вытащить из него немного информации. Или нет? — Я понимаю, что это едва ли звучит правдиво, но я правда не помню зачем пришел на паром. Сейчас у меня нет никаких целей, кроме как выбраться из этого ржавого ада и добраться до своего собственного досье. — А что если ты хотел сбежать из Мглита? Она спросила это так естественно и уверенно, словно точно знала где правда, а где лишь комки догадок. Лето молча прикусил губу. Об этом он не думал. — Откуда ты вообще подобное взяла? Ты меня не знаешь, так что... — Я кое-что нашла на пароме, когда возвращалась туда, — она выдержала паузу, но поняв, что Лето не понимает о чём речь, продолжила. — Я нашла обугленную форму твоего размера с… знаками отличия. — Да, - нехотя согласился он. - Когда я очнулся, то был уже в таком состоянии, — припомнил рыжий, нервно поправляя челку. — Солиа дал мне запасную форму паромщика. От министерской она мало отличается. Но вообще я без понятия где так сильно поджарился. Эрра напряженно улыбнулась и вынула из кармана погнутую медаль треугольной формы. Если на ней когда-то и были надписи, то те были безнадежно сплавлены в однородную смесь. — Это и ещё парочка таких же знаков были вплавлены в рукава и плечи. А знаешь кому такие вручают? Ловчий взял в руки медаль, пошкрябал ногтем поверхность, но ничего в памяти так и не вспыхнуло. Если он и знал что-то об этих безделушках, то уж точно никогда их не ценил. — Ну и кому же? Особо усердным задротным архивникам? Девушка внезапно широко улыбнулась, осторожно накрыла ладонью его руку, сжимающую медаль. — Как же я раньше не заметила, — она усмехнулась, всё ещё довольно улыбаясь. — Даже не представляю, чем ты должно быть занимался чтобы так сильно измениться. Что с твоей кожей? Волосами? Как лицо может так измениться? Ты полностью сменил сосуд, но что с эманацией? Вторая ладонь прильнула к щеке и Лето почти рефлекторно подался вперед, словно кот наслаждаясь прикосновением. Он уже испытывал это. Именно эта мозолистая женская рука, чьё прикосновение отзывается легким покалыванием уже прикасалась к нему. Но осознав, испуганно дернулся назад. Свалка из стульев позади него угрожающе затрещала. — Эрра… — почти умоляюще, прошептал ловчий. — Не надо. Я правда ничего не помню, не играй так. Она на мгновение замялась, неловко скрестила руки на груди, но услышав, как частота соединения усилилась, вновь поспешно заговорила. — Послушай, тебе нельзя возвращаться с нами в Мглит. Только не на пароме, поверь мне — если служба безопасности найдет тебя на борту, то ты уже никогда не узнаешь кто ты. Они просто не позволят. Ты хотел уйти от этого, сам так говорил мне. Дверь за её спиной дернулась. — Эрра, ты здесь? — Да, соединение установлено? — Почти. Думаю, лучше тебе вести переговоры, а то двудушник совсем не важно выглядит. Солиа толкнул дверь, но фантомачка резко прижала ту ногой. — Дай мне немного времени. Нужно собраться с мыслями. Он что-то буркнул, но попыток открыть дверь больше не предпринимал. Как только его голос раздался в другом конце комнаты, Эрра убрала ногу. — У нас будет пара часов до прибытия парома и… — Эрра, я не останусь здесь. С кем бы ты меня не спутала... И вот опять её жесткое, почти злое выражение смягчилось, стало любящим. — Конечно не останешься. Просто я знаю другой путь, по крайне мере теперь. Я помогу тебе вспомнить некоторые свои навыки и... Она что-то пробурчала себе под нос, оглянулась назад и вновь заговорила, сильно понизив голос. — Ты ведь не спал с того момента как потерял память? — Как-то не выдавалось свободной минутки. Только и пытаюсь выжить в течении суток. Это что-то меняет? — Меняет и очень многое. Ловчим не сняться сны. Мы попадаем в лабиринты своего сознания, откуда и восстанавливаем собственные тела. Чем дольше этим занимаешься, тем выше эффект, а ты намного старше чем кажешься, Лето, — она вновь по доброму улыбнулась. — Ты даже не представляешь какой на самом деле старик в сравнении со мной. Шум в ушах стал сильнее, накатывая на сознание подобно волнам. От него даже рябило в глазах, но Лето умудрялся игнорировать его, полностью сконцентрировавшись на губах Эрры. — Когда мы только встретились с вошью, то ты сказал что слишком сыро, но просто наугад сболтнул, боясь, что я узнаю тебя? Такого таланта как у тебя, нет ни у одного ловчего Мглита. Как нет моей силы у любого другого фантомата. Лето промолчал, хотя только и хотел выкрикнут: "Нет! Я даже не знаю тебя!", но не мог. Потому что где-то глубоко в душе понимал, что знал. Стоило только увидеть её профиль в кабине парома, как все его внутренности связались в узел от необъяснимого ужаса. Он так осторожно, бережно распутывал его в течении суток, щепетильно подбирая слова, переводя свой страх на Солиа, отвлекая всё её внимание от себя, но теперь узел стянулся с прежней силой. Она грустно усмехнулась, заметив напряженное лицо парня. — Только я тебя всё равно узнала. — Тогда скажи почему ты наводишь на меня такой ужас? Тикающий сигнал соединения сменился на протяжный гуд, а уже в следующее мгновение раздался скрипящий от помехов голос ИИ. Эрра поспешно открыла дверь, но та опять захлопнулась под давлением чужой руки. Лето ничего не помнил, весь сказанный бред казался ему скорее малоправдоподобной чушью, но тот факт, что его жизнь до этого была хоть как-то связана с Эррой отзывалось в нём помимо страха ещё и радостью. Оставалось только узнать, похожи ли хоть каплю их чувства. — Эрра… Он не знал как, не знал, что именно нужно спросить, чтобы понять, но стоило ей податься вперед, едва ощутимо коснуться его губ, как всё встало на свои места. На один краткий в памяти вспыхнули яркие отрывки близости, скандалов, совместных тренировок и лекций, а затем, совершенно не кстати лицо мужчины в белом халате, чьё имя точно было Тир.

***

Механическая дверь здесь никогда не закрывалась, но и не открывалась до конца. Эта странная бело-желтая перегородка пластика, не позволяющая на полном ходу влететь в кабинет связи сейчас оказалась очень кстати. Конхар с отвращение выплеснул остатки растворимого кофе в раковину, смял пластиковый стаканчик и швырнул в раскрытые ладони девушки. — Избавься от этого, — гаркнул он, вынимая флешку из кармана пиджака. — Конечно, но я вынуждена настаивать и на их утилизации, — кивнув в сторону спящих мужчин, она сильнее смяла стакан. — Если они начнут задавать неудобные вопросы в эфире… — Я сказал избавься от стаканов. — Конхар! Мужчина наконец оторвался от монитора. Сегодня он спал слишком мало, чтобы терпеть эту своевольную секретаршу рядом с собой, но ещё меньше ему хотелось спорить, особенно когда она была права. — Ну что? Что ты от меня то хочешь? Хочешь, чтобы я своими руками выкинул их в окно или может сама потаскаешь их? — противный звук всплывшего окна антивируса, эхом разошелся по кабинету. Конхар устало потер красные влажные глаза. — Послушай, с неудобными вопросами мы как-нибудь справимся. С трупами, конечно, тоже, но такой окрас ситуации мне не нравится совершенно. Здесь правят Горские, а если они что-то заподозрят — я лучше сам с обрыва брошусь. Так что оставь в покое этих придурков и выкинь наконец стаканы в плавильню. Женщина покорно поклонилась, даже ниже, чем следовало, и уже через мгновение выскользнула в коридор, унося с собой единственные доказательства против Метинских. Теперь оставалось только уничтожить платформу нимба, что связывала станцию с Иавоком.