Красный Рассвет

«Прежде всего помните, что голос, звучащий, настойчивый, подобный всем вашим мыслям, но слишком иной — не вы. Ловчим и даже старшим фантоматам свойственно путаться в тонких сигналах, которые посылает монада. В своём большинстве это лишь небольшие наказания, советы или побуждение к едва значительному действию. Однако, проводя исследования мои коллеги пришли к мнению, что даже свобода в таких мелких делах, как заварка кофе по утрам в конечном итоге приводит к потере контроля над собственным телом.» Отрывок из исследовательского дневника Майорана Крамба, запрещенного к публикации.

Конхар всеми фибрами своей души ненавидел ржавчину. Иногда ему казалось, что этому явлению, этой болезни, он придает слишком много значения. Грипп и СПИД тоже есть, но это не вызывало в нём такой поток неконтролируемой ярости. Поэтому он не мог простить своего Двудушника. Ни его, ни его прогнившую в изобилии семью, которая просто наживалась на ржавой опухоли города. Но цепочка ненависти тянулась дальше, задевая собой Горских, фантоматов и взбалмошных ловчих, по определению носящих в своей крови яд. Метинский презирал их всех, исключая из списка всего одно имя. Хотя до недавних событий их было два. Сухой голос ИИ сообщил об автоматическом подключении входящего сигнала к платформе, и мужчина, всё ещё в ручную набирая код деактивации, дернулся в сторону панели. Поздно, сигнал установлен. Он с яростью ударил по группе кнопок у основания, одна из них треснула, и видеоряд сигнала отключился. Хоть что-то. В колонке раздалось невнятное шипение. Сейчас помехи почти полностью перекрывали голос связующего. Мужчина взглядом пробежался по кнопкам, припоминая комбинацию сброса. Нашел. — Говорит фантомат Эрра, нас слышно? Рука замерла в паре миллиметрах от кнопок. — Прием? Похоже сигнал свободный, они должны были уже ответить, проверь ещё раз ряд соединения, должен быть 458. Он? Черт возьми, почему ИИ больше не реагирует? Конхар посмотрел на торчащие из панели микрофоны. Немного замявшись, он щелкнул переключатель, попутно проклиная себя и весь существующий свет. — Сигнал принят, — сухо, на манер диспетчеров ответил мужчина, присаживаясь в кресло. — Подтвердите свою личность и причину вызова. — На связи Эрра. Фантомат первого ранга. В настоящий момент нахожусь на Иавоке, чьи земли принадлежат семье Маковских. Мужчина прикрыл глаза, плотно сжав зубы. Его уже мутило. — Семья Двудушника подверглась сильнейшему заражению. Она уничтожена, однако сам двудушник выжил, хотя сейчас без сознания и сильно истощен. Я запрашиваю паром для срочной эвакуации. Он знал, что происходит на острове. Знал, что ребенок родился больным. Никакие потоки сущностей не могли спасти это дитя. Но Яхья всё равно влезла в эту порченную шкуру, распространяя яд и привлекая своей уязвимостью ржавчину. И даже если она до сих пор жива и разумна, то… Конхар резко оглянулся. На мгновение он ощутил чьё-то чужое присутствие, но никого не обнаружил. Только странно подергивающийся свет в коридоре. Через мгновение в помещение вошла секретарша. В отличии от него она ещё не знала кто с ним связался. — На сколько нам известно в настоящий момент вы отстранены от своих обязанностей, — произнес мужчина, подзывая рукой помощницу. — Каким же образом вы оказались на закрытой территории? Возмущенный вздох с той стороны подорвал сигнал. На мгновение все звуки исчезли, но вскоре вновь раздался голос. — Причины по которым я здесь нахожусь я лично объясню Министерству и Горским, а не вам. Мы все тут находимся в смертельной опасности и требуем немедленной эвакуации! — Этот голос… - прошептала женщина, подходя ближе к панели. — Это действительно Эрра? Мне не показалось? Конхар прикрыл ладонью микрофон. — Она. — Как она могла оказаться на Иавоке? — её голос дрожал от испуга. Такого выражения Конхар не видел у неё даже приставив дуло пистолета к виску. — Да ещё и с Двудушником! Её нужно срочно эвакуировать. Если Двудушник узнает, что она такое, то Этопии конец! Всем нам конец… — Если спасем девчонку, то затащим в Мглит и Яхью, — он сильнее сжал микрофон. — Трехщитовых паромов осталось всего ничего, нельзя их просто так на остров отправлять. Особенно ночью. Придется оставить Эрру там на какое-то время. Девочка должна справится, не зря же мы столько денег в этот проект вложили… Секретарша нервно закусила губу. Конхар видел её нерешительность, накрывшую девушку почти сразу после их встречи утром. Теперь сомнения превратились в настоящий страх. Хуже всего то, что он и сам оказался напуган. Картина складывалась так, словно двудушник предвидел измену и каким-то не мысленным образом умудрился провернуть махинации прямо перед его носом. Но кто был руками его воли? — Собери людей, — приказал мужчина. — К возвращению домой я хочу видеть Тира у себя в гостиной. Будет сопротивляться — примените силу, но никаких транквилизаторов. Женщина кивнула, отошла к входной двери, по пути набирая номер на установленной в руке платформе. — Эрра? Вы нас слышите? Сигнал становился с каждой секундой все хуже. Слова тонули в потоке шумов и искажений. Тем лучше. — К сожалению, в настоящий момент у нас нет свободных паромов. Как только появится техника мы тут же вышлем к вам эвакуационную группу. До этого момента сохраняйте спокойствие и ожидайте. Конхар ещё мгновение подождал прежде чем возмущенный голос попытается прорваться сквозь помехи, но ничего не услышав, отрубил микрофон. Осталось закончить вводить код.

***

Лето провел рукой по волосам, оттянул пальцами пару длинных локонов. Они уже не казались такими ядовито рыжими как утром, а стали скорее похожими на темный, загустевший мед. Кожа так же стала чище. Расползающиеся темные пятна веснушек осветлились, местами исчезли полностью, но точно Лето не знал. В комнате было слишком темно, чтобы разглядеть все изменения. На секунду у него промелькнула мысль, что может быть его тело меняется именно из-за влияния ночи? Только что-то внутри противилось этому. Как противилось самому рыжему оттенку волос и россыпи веснушек, которые казались ему чужими. — Лучше закрой глаза, — прошептал женский голос из-за спины. — Все должно получиться, хотя бы на этот раз. Её ладони опустились на оголенные плечи, сжали его кожу. Легкое покалывание расползалось до самых локтей, прошло глубже в кожу, кости, задевая растекающуюся по всему телу сущность. Его глаза закрылись, пальцы рук сплелись в замок, спина вытянулась, словно что-то холодное и неприятное касалось кожи. Глубокий вздох и кожа сжата ещё сильнее. Чувство, слово по голой кости провели металлом, задевая кровоточащие рубцы. Глаза закрыты, тело напряжено, сущность нагрета, но ничего кроме блеклых вспышек и тонкого свиста у уха. Свист, который стал ещё тише, чем в прошлый раз. Когда Лето делает ещё один, слишком сдавленный вздох, фантомачка убирает руки. Резко отступает назад, встряхивая покрасневшими ладонями. — Есть в этом что-то неправильное, — прошептал Лето, вздрогнув от пробегающих по телу мурашек. Его потряхивает от боли в плечах. — Что именно? — хриплым, раздраженным голосом спрашивает Эрра. Он не смог ответить сразу. Нервно потирая костяшки пальцев, ловчий пробормотал что-то невнятное и сразу же замолчал. Она терпеливо дожидалась ответа, стараясь унять зуд по собственным конечностям. Кажется, ускользающее время её больше не беспокоило, как и ржавая скверна, опутавшая поместье Маковских плотным кольцом. — Нам не стоило сюда возвращаться, — наконец произнес он. За окном появилось мягкое желтоватое свечение — отсвет большого костра, который развели во внутреннем дворе Солиа и Вито. Фантомачка отошла к окну. — Не зря, по крайне мере теперь мы не встретим по утру ходунов. Правда из-за пыли от сожжённых тел ржавчина быстрее разъест поместье, стекла в окнах уже почти не осталось… — Зачем ты сюда приехала? — прервав её, спросил Лето. Эрра не ожидала такого вопроса. Она обычно не ожидает личных вопросов. С самого детства все её поступки пропускались через сито мнений узкого круга людей, но никто из них не задавал ей вопросов, не спрашивал почему и зачем. Даже Лето. Ещё до того дня, как решил сбежать. Сейчас он должен спрашивать не об этом. — Я должна была забрать образцы рыбы для исследовательского центра. — Ты вроде фантомат, а не курьер. — А ты много помнишь о моей работе, Лето? — чуть улыбнувшись. Уголки губ дрожали от напряжения. Он вновь замолкает, пряча лицо под спадающими локонами. Серебренные метки на скулах поблескивают холодом. Она не смогла ввести его в транс уже пятый раз. Каждая попытка становиться бесполезнее предыдущей, а область спокойствия, достигнув которой можно попасть в любое воспоминание, остается совершенно недосягаемой. Теперь там, в его голове, происходит что-то немыслимое. Пустота заполняется голосами, образами, запахами, но никакой связи между рваными кусками нет. Он не способен соединить всё сам. Потому что она все ещё спит. Без неё нет и его. — Почему он назвал тебя Этопия? Так зовут твою сущность? И вновь внезапный, совершенно неуместный вопрос. Он пытается найти начало. Хоть одну подходящую деталь. — У меня нет сущности, — ответила она полушепотом, словно боясь спугнуть приятную тишину, повисшую в комнате. — Но есть состояние, при котором это имя уместно. Для упрощения работы условно я обладаю сущностью с этим именем, но её как таковой нет. — Но все ловчие и фантоматы обладают сущностью? — Да. Ещё её называют монадой. — У меня тоже есть?Или... должна быть? Она согласно кивнула. — Тогда кто ты, если у тебя её нет? Она прерывисто вздохнула, взглянула на колыхающиеся языки пламени уже огромного костра. Тел оказалось непомерно много. Сейчас, именно в этот момент, исчезали последние остатки великой семьи Маковских. Правители, чьи тела пеплом разлетались по траве, камням и живописному склону Иавока. — Может ты лучше спросишь кто ты такой? Лето усмехнулся. Криво, с сухой гримасой, словно уже давно знал ответ, но старательно пытался это скрыть. — Ну хорошо, кто же я все-таки такой по твоему мнению? — Безумный, трусливый мальчишка, который сейчас меня очень раздражает. Он молча улыбнулся, прикрыв глаза подушечками пальцев. — И именно таким тебя считают Горские, хотя к этому списку называют ещё и отступником. — А что я сделал, знаешь? — Только слухи, когда произошёл инцидент я была на задании, а мы больше… — она резко замолчала, кашлянула и как-то стыдливо почесала щеку. — Мы тогда не очень хорошо общались. Лето согнулся ещё сильнее, запустив пальцы в собственные волосы. Тонкие локоны спутались, обвязав его пальцы словно нити. Девушка не видела его лица, но точно знала, что сейчас он судорожно выхватывает из памяти рваные куски воспоминаний. Ищет хоть что-то похожее на описанный случай. И только спустя долгие минуты молчания он резко подскакивает. В выцветших карих глазах неожиданно плещется смех. — Как же много цветов там было, столько оттенков, света… Они переливались из одного в другой и та женщина у входа, её же, — лицо скривилось в отвратительной гримасе, но уже через мгновения глаза вновь забегали из стороны в сторону. — Внутри всё сияло, запах спертый, наполненный дымом так густо, что обжигало дыхание, но я точно помню! — Помнишь что? Это не похоже на лабораторию… — Ты! — смеясь вскрикнул Лето и как-то жадно прошелся взглядом по её фигуре. — Ты танцевала там, вилась вокруг этого шеста как змейка. — И зачем-то добавил: — Слишком мало одежды даже для простого задания. Её глаз дернулся, но ничего кроме этого не выдавало хоть капельку эмоций. Эрра застыла камнем. — О! Точно… Я и туалет помню. Очень грязное место за исключением того, что мы там устроили позже. Да! Там была ещё большая вывеска с синим цветком, таким похожим на маленькие кристаллы… — Лобелия, — мрачно пробормотала Эрра. — Ты вспоминаешь совершенно не те вещи. — Но теперь мне хотя бы нравится то, что я вспоминаю, — подмигнул рыжий. — Развлекаетесь? Оба резко оглянулись. В проеме, хорошо скрываемым тенями, виднелись знакомые очертания подростка. Он появился совершенно бесшумно, никто даже в такой тишине не почувствовал его приближение. — Немного, — ответила Эрра кратко и настороженно. Ян шагнул вперед, обратился к рыжему. — Если действительно хочешь что-то вспомнить, то не слушай подобных ей. Такие как она всегда думают, что имеют право указывать другим. Если пойдешь за ней, то никогда не вспомнишь всего. Разве что такие вульгарные истории. Лето улыбнулся. Очень, очень грустно. Довольство от вспомнившейся истории мгновенно улетучилось. В его жалких обрывках памяти, которые хоть немного касались Эрры витало лишь тягучее чувство влюбленности и влечения. Иногда внутренности сжимались от ужаса, но что-то необъяснимое, тяжелое и волевое смягчало чувства, оставляя после себя влюбленный трепет. Что-то постоянно пыталось его успокоить, направить, даже если он сам того не хотел. И было в этом что-то неправильное. — По крайне мере я открыто говорю, а не переворачиваю область спокойствия как собственный шкаф, — фыркнула фантомачка. — Как только нас заберут Горские, лично прослежу чтобы твоя воспаленная сурья попала в цистерну трансмутатов. — Если нас, конечно, ещё заберут, — без тени улыбки, ответил двудушник. — Видишь ли, Эрра, Министерство и, возможно, Горские тоже в курсе моего положения, причем уже непозволительно давно, а я всё ещё здесь. Желаю тебе приложить все свои силы, чтобы выжить здесь. — Я справлюсь, — прошипела она. — О тебе и остальных я позабочусь, — повернувшись к Лето, сказал Ян. — Только и сам будь осторожней. — Несомненно, но… Не мог бы ты сейчас оставить нас наедине? — Я ведь сказал, будь осторожней, — с прищуром ответил он. — И к слову о сурье, верни мне часть сестры, девчонка. — Будем считать её изъятым мною оружием, — погано усмехнувшись, Эрра легонько похлопала по карману. — В конце концов даже в критических случаях лицам иной природы строго запрещается накачивать людей собственной кровью. Они имеют противную привычно становиться молохами. — Ладно, — нехотя, сцепив зубы, юноша согласился. — Тогда я вас оставлю. — Да и тебе ведь не нужен пепел? Ян обернулся, но ни удивления, ни горя не отразилось на юношеском лице. — Уже? — Вчера ночью. Она ещё долго продержалась, учитывая все обстоятельства. — Лучше надейся, чтобы и твоя продержалась столько же учитывая это поганое тело, — прошипел Ян чужим, озлобленным голосом и выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. Когда тяжелые, наполненные гневом шаги затихли, фантомачка вытряхнула из внутреннего кармана пепел. В серых брызгах сияли мелкие рыжеватые кристаллы, мерцающие даже без слабого света уличного костра. — Я не собираюсь закатывать пламенные речи, но вот это и есть его хваленая защита. Просто чтобы ты имел это в виду. С этим двудушником все наоборот. Лето устало вздохнул. Все уже кошмарно устали от водоворота вопросов, личной трагедии и страха, витающего ржавой пылью в воздухе. Пора задавать вопросы в лоб, пока усталость отогнала смущение и стыд. — Ты сказала о другом выходе с острова. — Сказала, — желтый блеск на мгновение мелькнул в темноте. — Выкладывай все как есть, даже если я чего-то не уловлю сразу — плевать. Расскажи весь план. Фантомачка оглянулась, со второго этажа хорошо слышалась ругань, речь Солиа и Вито. За костром мелькала мелкая тень двудушника. Идеальный момент. Ни одного лишнего уха поблизости.

***

Сигареты всегда заканчивались очень некстати. Вот кажется в кармане весь день болтается полная пачка, но как только пальцы открывают упаковку, то обнаруживаются лишь остатки от выпавшего из сигарет табака. Вот и сейчас, стоя на балконе приуроченного к его кабинету, Тир в очередной раз проклинал весь свет. Ближайший магазин с сигаретами в тридцати километров отсюда — так себе перспектива, когда сводит судорогой от желания затянуться. — Слишком много стресса в последнее время, да? Темная проекция, едва напоминающая человеческую тень вздрогнула. Шумовая рябь, усеивающая всю её поверхность усилилась, заполняя серыми полосами форму. — Чем-то недоволен? — наигранно возмутился доктор, полностью повернувшись к проекции, впечатанной в каменную кладку стены. Сероватые полосы волнами пробежали по проекции, послышался скрежет металла, но никаких слов не последовало. Тир усмехнувшись подался вперед. — Что-что? Говори громче, дружище. Мне в своём бренном физическом теле так тяжело расслышать твои меж пространственные маты. Ну или что-то ты там ещё выдать мне пытаешься. Шум поднялся до слабого стрекочущего визга, но Тир только издевательски ткнул пальцем в область головы, где должен был бы находиться рот. Он ничего не почувствовал, лишь слабое покалывание в пальце. — Знаешь, мне сейчас даже не хватает тебя. Совсем малость, но всё же… Так приятно иметь подопытного. Такого настоящего, не озабоченного собственной жизнью и жизнями других. Да и знаешь ли я крайне оскорблен твоим бессовестным побегом. Как хорошо что я это предусмотрел и отхватил хоть кусочек от тебя. Эрра к слову очень расстроилась, когда прочла вымученный тобой текст, а ты знаешь, как подобное мешает… Над входной дверью вспыхнула красная табличка. Кто-то вошел в лабораторию по пропускам министерства. — Очень интересно. Так, пожалуй, наше свидание отложим на потом. Проекция быстро стянулась в шаровидную форму и зависла над протянутой синей колбой, превратившись в своеобразную деталь интерьера. Тир едва успел спрятать её в сейфе, прежде чем двери кабинета выбили два громоздких человека в белых костюмах. Тех самых, что носит личная охрана Метинских. Доктор поспешно выпрямился и осторожно зашел за стол. Если они нападут, то будет шанс выбить их из равновесия. — Добрый вечер, господа, — его руки опустились на край стола. Правый указательный палец надавил на едва заметную кнопку, встроенную в поверхность. — Чем могу помочь? Незнакомцы выглядели напряженными, почти злыми. Они очень внимательно осмотрели помещение кабинета, прежде чем обратить внимание на самого Тира. Тот, что был чутка выше задержался взглядом на огромном зеркале у сейфа. С таким взглядом приходят вовсе не для разговоров. — Ребята, вы вообще в курсе где находитесь или своего господина потеряли? — возмутился Тир, закрывая собой вид зеркала. — Я не получал никаких оповещений от Конхара, так что будьте добры назвать причину прихода или немедленно покиньте мой кабинет. — Хочешь знать причину? — прогнусавил ростом поменьше. — Тогда пошли. Машинка ждет. — Какая ещё к дьяволу машинка? Рослый парень презрительно хмыкнул, подошел к столу и не глядя надавил на ранее активированную кнопку. Зеркало слабо звякнуло. Черный ход вновь заблокирован. — Этопии нет в городе. Конхар хотел бы обсудить это с тобой. Вот теперь настало время паниковать. Тир знал, что рано или поздно терпение Конхара лопнет, особенно после гибели Ирги, вот только он не ожидал, что это произойдет именно сегодня. Только не в эту ночь. Доктор осторожно вышел из-за стола, подошел к выходу на балкон. — Машинка значит? — нервно усмехнулся он, доставая пачку пустых сигарет. — Ладно, только я покурю, хорошо? А то аж руки потряхивает. Ваш господин человек нервный, так что не откажите в последнем желании… Охранники переглянулись, согласно кивнули. — Мы будем рядом. — О, ничего против компании не имею! — он немного похлопал по карманам, затем схватил из верхнего ящика стола небольшой предмет и тут же сжал в кулаке. — Вечно бросаю зажигалку. Тир вышел на балкон, открыл пустую пачку и открыв крышку пульта, нагнулся. Ещё секунда и двери кабинета захлопнулись. Ставни окон с щелчком замкнулись. В стерильном, белом помещении не осталось даже щелочки для воздуха. Кондиционер заглох, решетка вентиляционной трубы защелкнулась. Двое мужчин в растерянности застыли на месте. Один из них неуверенно ударил ладонью по стеклянной двери. Тир оглянулся, показал им маленький пульт и вновь отвернулся. Он не улыбался. От ночной сырости сводило тело, от каждого глубокого вздоха только сильнее хотелось затянуться. Тир не оборачивался, пока за спиной мигала сигнализация, лишенная звука. Знал, что охранники уже разносят его кабинет в надежде найти выход или хотя бы способ разбить окна. Но даже стоя так близко он не слышал этого шума, криков. Не ощущал ядовитый запах с приторным привкусом цветущей черемухи, что заполнял кабинет. Тир облокотился о каменные перила, сильно нагнулся вперед. Шестнадцатый этаж. Внизу стеклянная, прочная как бетонные плиты крыша ботанического сада. Утром там будет лекция у отдела ловчих. — Будет эффектно, — усмехнулся он, пересылая заранее подготовленное сообщение и скидывая файлы в указанное облако в нимбе. Он встал на фасад, скинул белоснежный халат и хрупкий информационный браслет, поправил растрепавшиеся волосы. В последний раз набрал в легкие воздух.

***

Жар от костра практически не ощущался, словно это полыхающая, извивающаяся пламенем куча была лишь украшением, нелепым, слишком большим фонарем для жалкой кучки людей и нелюдей. Солиа с отвращением швырнул в костер покрывшийся ржавчиной стул и зачем-то плюнул в след. Вито же стоял в отдалении, с нежностью оборачивая в ткань на глазах рассыпающиеся тела людей. Его тихое пение, на одном ему понятном языке разбавляло треск костра и тягучую тишину мертвого острова. — Я рад, что ты приехал за нами в такую даль, — улыбнулся мужчина, когда Солиа подошел взять тело. — Никаких «нами», я приехал за Миурой. — Конечно, — согласно кивнул он, а затем едва слышно добавил: — ведь уважать чужие решения не в твоём стиле. Но Солиа его услышал и, резко остановившись, обернулся назад. Впервые мужчина увидел, как лицо бывшего друга не просто покраснело от злости, а посерело. На секунду он даже дернулся в сторону, боясь внезапного удара, но Солиа лишь крепче сжал в руках безымянное тело. — Не стоило тогда открывать тебе люк, неблагодарный ублюдок. Вито мрачно кивнул и облегченно вздохнул, когда Солиа пошел к костру. Теперь, когда все его мечты превратились в кошмар он действительно подумывал, как удачно бы сложилась жизнь его друзей, поймай его тогда на концерте. Миура как минимум бы была жива, а Солиа продолжил бы жить в необъятной тени Мглита, распространяя свою паршивую шпионскую сеть. — За мечты иногда приходится платить, Ао. — Вот ты бы и расплачивался, — прошипел Солиа. — Не втягивая в свои бредни других. Тело с хрустом упало на кучу горящего мусора. Мужчина спешно взял новое, ещё не обернутое в ткань и не окостеневшее. Вся поверхность его кожи была сплошной ржавой коркой. — Постой, ты же даже перчатки не надел! Немедленно положи тело! — Лучше сам натяни перчатки. Может хоть этим беднягам поможешь. — Ты же знаешь почему я не могу. Солиа скривился, но промолчал. Только когда все остатки семьи Маковских оказались в костре, он вновь заговорил: — Если ли хоть одна причина по которой я не должен сейчас швырнуть тебя в пламя вслед за Маковскими? — сухим, безынтересным голосом спросил он, взглянув в сторону Яна, выглядывающего из окна первого этажа. — Разве что ты и двудушниу мозги запудрил? Вито напряженно улыбнулся. — Здесь все представители нашей власти, друг мой. Ты хочешь убить человека у них перед носом? — К моему счастью им всем глубоко наплевать. Нашей власти всегда была безразлична судьба подобных тебе людей. Именно по этой причине ты попал в ту мясорубку, приятель. Моя ошибка была в том, что я допустил излишнюю сентиментальность. — Ты допустил человечность, — дрожащим голосом, поправил его мужчина и сделал пару шагов назад, ближе к двудшнику. — Город, который обманом созывает людей на закрытые концерты, а затем расстреливает… Разве не из-за этих ужасов ты открыл мне люк? Солиа молча продолжил наступать на пятившегося к зданию друга. — Ты человек большем чем кто-либо в Мглите! Я тебе всем обязан, ты даже не представляешь, как тогда я был благодарен… — И вот твоя благодарность, — погано усмехнулся он, нагнувшись. — Ты убил мою невесту, моего ребенка… или может не моего? Что, даже приличия ради не удивишься? Мне было бы наплевать кто там его отец, будь Миура жива, но её нет, а ты маячишь у меня перед глазами и даже твой треклятый протез ещё не отвалился от ржавчины. Ты просто невероятно живучая дрянь, Вито. — Возможно это божественный промысел? Солиа устало закатил глаза. Что его ещё больше раздражало, так это постоянная привычка Вито оправдывать свои провалы божествами прошлого. — Твои боги подохли, когда голубизна небес залилась охрой! Удар пришелся на скулу, разорвав кожу в четырех местах — по каждому деревянному навершию у фаланг пальцев, что украшали протез. Солиа покачнулся от внезапного удара и звона в голове, но запнувшись о камень полностью потерял равновесие и грохнулся на усыпанную щебнем дорожку. Рана у ключицы вновь открылась. Густая, рыжеватого оттенка жидкость мгновенно пропитала ворот рубахи. Всего мгновение чтобы прийти в себя, и он сорвался с земли, сбивая с ног Вито. Мужчина наотмашь ударил протезом, но Солиа больно завернул его руку, сорвал затяжки у плеча и отшвырнул куда-то в сторону искусственную руку друга. Пара точных ударов в лицо, разбивших губу и один затылком о землю. Солиа не собирался останавливаться, особенно когда ему дали ощутимый повод, но двудушник оказался на удивление проворным. Мальчишка без особый усилий отшвырнул его в сторону и сразу же закрыл собой Вито, широко расставив руки. — Я понятия не имею что у вас произошло, но сейчас самый неподходящий момент из всех для подобного рода… взаимодействий, — Ян бегло оглядел судорожно кашляющего Вито, а затем сочившуюся из раны рыжеватую кровь у Солиа. — Тебе стоит обработать её трансмутатами, пока зараза не расползлась. — Ты заражен! — полными ужасом глазами, рявкнул Вито. Кровь из разбитой губы размазалась по его подбородку, к левой щеке прилипла земля и мелки камни. Солиа не сразу понял, чего сильнее испугался — того что чуть не убил человека или того, что ещё немного и умрет сам. Он взглянул на руки. На свои, а затем на валяющийся в отдалении протез руки, который смастерил его отец специально для этого паршивого пса, который забрал у него последнего любимого человека. Когда Солиа двинулся на него, Двудушник в прежней уверенностью преградил путь. Головой он еле доставал мужчине до плеч, Солиа мог бы без труда отшвырнуть его в сторону, превратить в месиво искаженное ужасом лицо Вито, но он это не сделал. Сам не зная почему. — Ты выбросил сумку Эрры, больше нет трансмутатов, — просипел он, все ещё смотря на Вито. Тот судорожно оттирал кровь с лица. — Уверен в её карманах есть ещё. Иди спроси. Но он не уходил, всё стоял и смотрел. Когда Вито оправился и уже было решил подобрать протез, Солиа рванул с места. Да так быстро, что двудушник и пикнуть не успел. Мужчина выхватил из руки протез, а уже в другое мгновение швырнул его в сторону костра. Деревяшка попала в самую середину кострища, потонула в ворохе пепла, обломков и торчащих костей. До этого момента никто не ощущал жара пламени, но когда Вито метнулся вслед за протезом огонь всем своим существом лизнул его лицо и ещё целую правую руку. Мужчина с визгом отпрыгнул назад, прикрывая лицо руками. Солиа не улыбнулся, лишь оглянулся на дом. Там на втором этаже, в темноте оконного проема едва заметно блестели золотом пара хорошо знакомых ему глаз.