Красный Рассвет

— Единственна причина по которой я тебя вообще впустил — это соль, — гневно прохрипел толстяк, закручивая вентиль люка. — Ты бы хоть рожу чем прикрыл, а то если вся округа узнает, что к нам цветные ходить начали… — То что? — усмехнулся серокожий, скидывая с головы капюшон. — Даже последняя собака в Мглите в курсе, что Горские не только ценные союзники, но и первоклассные враги. — Ты вообще в курсе что о вас бароны думают? — пропыхтел мужик, дернув ещё раз люк. — Ценные союзники, мать вашу. — Я помню только их кривые морды, когда приходиться зачищать их притоны в спальных районах. Мужик крякнул, но, поймав скупую улыбку серого, тут же насупился. — В общем мой бизнес пострадает. Понял? Носи маску хоть что ли, вы ловчие не бедные. — Фантомат, — поправил его гость. — Недавно степень получил, так что теперь мнение баронов играет ещё меньшую роль. Для меня особенно. — Ну поздравляю, хоть и клал я хер на ваши титулы. Что один все переворачивает, что другой. Гость промолчал. — Итак, с каким делом пришел? И прежде чем начнешь чесать языком, предупреждаю: если твоя просьба мне по-особенному не понравится, то я позову своих девочек. Уяснил? Им знаешь ли тоже наплевать кто какие титулы носит, и какого у него цвета кожа. Незнакомец кивнул, мельком взглянув в дверной проем, где мелькнула чья-то тень. — Начинай. — Я пришел за Гензелем. В соседней комнате что-то легкое, похожее на металлическую кружку упало на кафель. Толстяк скрестил руки на груди. — Мертв. Незнакомец на манер собеседника скрестил руки. Легко улыбнулся. — Врешь. — Это мой дом, — прошипел мужчина. — Поаккуратней с обвинениями. Если больше никаких просьб, то милости прошу. Тебя ждет улица, а меня мои девочки. Но чужак не сдвинулся с места. Улыбка исчезла. — Скажи Гензелю, что его зовут Горские. Вибек Осум открыла Келсул, она ждет его. Что-то в самодовольном, наполненным властью взгляде толстяка надломилось. Он нервно дернул плечом, опустил глаза, хотя всё это время ни на секунду не отрывался от гостя. Новость, даже если та была враньем напугала Гавела до дрожи в руках. — Ты конечно извини, Эло, но он правда помер. Времени уже много прошло, а мы и связаться с вами не могли. Ао занят был, а потом вообще свалил куда-то, ну так мы и бросили это дело. До Гензеля ж никому кроме этого Лето дела никогда не было, а как он пропал то и все… Серый недоверчиво нахмурился. Он не мог поверить в смерть себе подобного хотя бы потому что знал, что для окончательной смерти серых нужно спалить не только плоть, но и кости со всем их содержимым. Представить, чтобы Гензель попал в подобную ситуацию он не мог. Это казалось полнейшим бредом. — Это случилось на последнем выступлении, иначе то как. Ты же знаешь, мы их всего раз в год проводим, а потом следы заметаем, подкупаем… Ты, может, присядешь? Я записи принесу, там немного попало в камеру. Эло оглянулся. В небольшой стальной комнате творился настоящий хаос, который совершенно не свойственен механическим мастерским. Кто-то разворошил все стойки с инструментами, перевернул коробки с деталями и завалил дальние стены старыми пробитыми шинами. В воздухе витал густой аромат машинного масла. Прежде чем гость двинулся к единственному стулу в комнате, толстяк пролетел вперед и рукой скинул на пол всю свалку из деталей, гаек и шурупов. — У меня техника старая, дорассветная. Для ваших горских панелей они не пойдут, так что я сейчас мигом сбегаю за компом и вернусь. Жди здесь, — пролепетал он, тут же скрывшись в дверном проеме. Для такого тяжеловесного человека двигался он на удивление быстро. Стоило толстяку завернуть за угол, как Эло обхватил его голову и с размаху треснул о бетонную стену, и уже через мгновение воткнул в шею свою знаменитую черную иглу. Гавен отрубился практически сразу, а проклинающий взгляд лишний раз подтвердил, что собирался он вовсе не за техникой. В дальнем углу комнаты что-то вновь заскрипело. Краем глаз Эло заметил очертания куклы с ростом ребенка. — Кажется мы не знакомы, — прошептал Эло, аккуратно вынимая иглу из шеи. Он не делал никаких резких движений. Держал ровный, спокойный голос. С детьми мастера шутить очень опасно. Хотя, не смертельно. Такие как они всё равно не смогли бы окончательно убить ни его, ни Гензеля, ни любого другого серого. Девочка была механической, окрашенной поверх подгнивших деталей позолотой. Одна из самых старых моделей, которые по архивам создавались для игровых центров и фестивалей. Но современный ИИ и лезвия с лучевыми ускорителями, впиханные в их тела Гавеном превратили кукол в прекрасное мыслящее орудие убийства. Иглы на них не подействуют, а затемнение лишь на жалкие мгновения способно сбить их фокусировку. Одолеть голыми руками кукол для Эло было нереально, а мечи он носил редко. — Мастер не может спать, — раздался сухой голос откуда-то из района груди. — У него никогда не получается. — Поэтому я ему помог, — улыбнулся Эло. Игла рассыпалась под давлением его пальцев. — Я горский врач, мастер тебе наверняка говорил, какие там хорошие врачи? — Нет. — Кукла шагнула вперед. — Но говорил, что там нет людей. Он их ненавидит, а мне нравятся не люди. Эло продолжил держать улыбку. Эту эмоцию кукла должна знать в совершенстве. — Вот как? Приятно знать, что мы хоть кому-то нравимся по эту сторону стены. — Так это правда, там нет людей? Эло уложил на бок толстяка, вытянул его сильно подогнувшуюся руку, в которой тот сжимал ключ-карту и подошел к двери в Лабиринт. — Чисто биологически — есть. Только они не такие как здесь, совершенно. На черных стеклах глаз вспыхнули подрагивающие зрачки, а по всему телу приподнялись пластины. Теперь пустая маска казалась живым лицом. Живым и озлобленным. — Люди везде одинаковые. Серый присмотрелся к приподнявшимся пластинам в области шеи. Под ними опасно поблескивали искры, лучевые механизмы были грубо вырезаны. Похоже модель была очень старой и совершенно непригодной к ремонту. А также не опасна для Эло. «Готовил к утилизации? А она закатила скандал, разворотила мастерскую… Но убить мастера не смогла, запрет. Да, должно быть так.» — Ты ведь слышала наш разговор, верно? Она со скрипом кивнула. — Что думаешь, соврал твой мастер или нет? Кукла молчала. — Я ведь могу и сам пойти посмотреть, верно? Отключать твоих сестер я умею… А, постой. Думаю, мы даже знакомы, ты ведь Первая? Тогда ты видела, что я умею делать, если не хочешь помогать, то… — Мне нет разницы, что ты сейчас, что мастер позже. Если интересно, то спустись в Лабиринт и посмотри жив он или нет. Серый чуть улыбнулся. Отчаявшиеся машины, какая же интересная все-таки модель. Гавел таких больше не смог сделать, все его куклы были самыми настоящими механизмами, а вот Первая — симбиоз. Почти как обычные ловчие объединяющие в себе человека и монаду. Жаль, что она изжила себя. — Но я хочу просить тебя об услуге, Ловчий. Серый пожал плечами. Ему было по сути всё равно, а времени предостаточно, чтобы тратить его на пустые просьбы поломанных кукол. — Возьми меня с собой. — Хочешь в ловушку меня затащить? Мм? — лукаво глянул он, но с явной иронией в голосе. — Нет, хочу лечь в землю. Она ведь лечит, а Гензеля ты всё равно заберешь. Первая видела много человеческий эмоций, люди вообще очень пластичны, но игривый настрой Эло, резко сменившийся колючим холодом, она распознала только по заливающей его белки крови. Глаза всегда выдавали истинный настрой трансмутированных. — Откуда ты узнала про Землю? Он рассказал? — кивнул Эло в сторону спящего Гавела. — Что еще эта тварь рассказала? — Гензель сказал, не мастер, — честно призналась она. — Это я его нашла, когда тот ещё дышал. Он умолял уложить его на дно Лабиринта, сказал, что это Земля, и она лечит. — Сестры и мастер знают? Она согласно кивнула. — И давно? Кажется, с каждым последующим вопросом глаза его становились все краснее, а кожа из светлого, белесого пепла стала стремительно чернеть. — Три года. С самой постройки. Немного помолчав, Эло воткнул ещё одну иглу в области шеи крепко спящему мастеру. Чиркнул по панели картой-ключом и спешно скрылся за поворотом Лабиринта, оставив за собой открытую дверь. Первая шагнула следом.

***

Он пересекал склон с той же быстротой и изяществом, каким обладала Эрра. Лето не сомневался, что если бы она приехала сюда одна, и эта дичайшая смесь событий не отрезала им путь назад, то о её присутствии не догадалась бы даже ползучая рыжая мерзость, хитро притаившаяся у корней кустарников. Но они все же прибыли, по уши увязли в совершенно бессмысленной интриге, суть которой не понимали до сих пор. Сейчас был самый разгар дня и можно было не опасаться зараженных животных или порождений. Оставалось лишь внимательно вглядываться в даль, чтобы случайно не спутать с деревьями очередную Вошь. Как описал Ян, их на весь Иавок предостаточно. Когда Лето добрался до Маяка тот уже был обесточен. Генератор, похоже, истратил свой последний заряд именно в прошедшую ночь, но, к счастью, у Маковских на складах оставалось ещё с десяток блоков без признака заразы, и ловчий предусмотрительно захватил его с собой. Заранее отключив все возможно работающие фонари в маяке, Лето заменил блоки в генераторе, а затем, заперев входные двери, расположился у стены с дорассветной моделью компьютера. План Эрры не работал. Как бы девушка не старалась, как бы глубоко не запускала свои пальцы в его кожу ничего не получалось, казалось, словно в нём не хватает огромного куска, без которого хаос на сложившейся мозаике разобрать было попросту невозможно. И только по этой причине Лето единолично перевернул склады Маковских в поисках дорассветной техники, но нашел всего два подпорченных скорее временем, чем ржавчиной аппарата. Монитор первого раскрошился и казался совсем не пригожим к работе, а вот второй - тот, что Лето и захватил, выглядел вполне сносно. Возможно, Маковские его даже использовали. Убедившись в исправности компа, Лето вставил диск. Он ожидал какую-то видеозапись, может несколько текстовых файлов, но память была забита сотней папок в каждой из которых длинными списками были ещё папки, а в них ещё. В каждой не меньше двадцати текстовых документов, названия которых были либо сумбурно набранным, либо состояли из иероглифов. Только интереса ради, пробравшись через слой из двадцати штук, мужчина наткнулся на два видеофайла. Один оказался поврежден и не желал запускаться, но второй работал. На экране появился лысый мужчина с неестественно бледной, почти серой кожей. Он напряженно вглядывался в объектив камеры, и в какой-то момент Лето наклонил ниже корпус монитора. Не выдержал взгляд. — Я уже устал наблюдать за тем, как техника деградирует, — пробормотал серый, опустив взгляд на ворох деталей на столе. — Ещё сто лет назад города держали связь, торговали, а теперь люди ставят под вопрос вообще существование других обиталищ. А все почему? — он надменно улыбнулся, провел пятерней по лысой голове. — Наш великий план провалился, но не потому что он полностью неправильный, а потому что мы совершенно не знаем и не доверяем людям. Яхья не идиотка. Она знала, что Келсул уже никогда не оторвется от земли, а мы никогда не вернемся домой. И я почти уверен, что она собиралась исправить все ошибки, но в итоге превратила наших союзников в мешки для наших тел. — Он пошкрябал пальцами гладковыбритый подбородок. — Все мы так привыкли к плоти, что уже и позабыли свои истинные формы и свойства. Может от этого никто и не заметил, что Ржавчина одна из нас. Я столько лет потратил, чтобы поговорить с ней, но она… Разорвана. Не такая цельная как мы, не умеет сохранять, а лишь жрет и жрет все до чего дотягивается. Такими были бы и мы, не воспитывай нас мастера. А заражение? Ты ведь думал почему мы не умираем от неё как люди? Она, не смотря на полное отсутствие понимания вещей не каннибал. Стоит ей проползли в тело достаточно глубоко, чтобы почуять нас, то тут же отходит. Горские могут отрицать это с таким же остервенением, каким люди ныне отрекаются от своих Богов, но она наше порождение! Я… да-да, знаю ты больше не придешь в Лабиринт и скоро впадешь в летаргию, но просто подумай об этом. Горские тебе думать не позволят. Вспомни все, о чем мы говорили, сколько всего сделали и не забывай этого. Удачи, Лето. Рыжий ещё какое-то время смотрел на черный экран закончившейся записи, пока рука не дрогнула, и он с еще большим рвением принялся переворачивать папки в поисках записей. Какого дьявола человек с записи знал его? Он записал видео специально для Лето? Интересно, а Солиа знал об этом или просто бежал за ценным куском информации для своего черного рынка? Ржавчина наше порождение, что это вообще может значить? Тексты были сплошь официальны, словно налоговые учеты. Они никак не затрагивали ни упомянутый Лабиринт, ни Ржавчину. Иногда встречались терминологические сводки, справки о состоянии тела и сурьи, но ничего из этого не откликалось в ловчем с той же силой, что голос неизвестного из записи. Данных было слишком много.

***

— Клянусь, Эрра, если у тебя нет вменяемого плана я просто пущу себе пулю в лоб, — простонал Солиа, увидев в отражении зеркала расползшуюся ржавчину по щеке. — Представляю, как это было бы больно без трансмутатов… Кстати сколько их у тебя осталось? — Просто не думай об этом, — она выдавила из тюбика в ладони розоватую жидкость. — Уже неделя прошла, а зараза едва сдвинулась, да и галлюцинаций нет. На твоем месте я бы радовалась такой выносливости, а еще поблагодарила бы Яна. Солиа недовольно хмыкнул. Он прекрасно понимал, что до сих пор ржавчина не перемолола его только благодаря двудушнику, но поговорить с ним не получалось вовсе. Пацан не отступал от Вито, следил за ним, постоянно о чем-то вполголоса обсуждал и тут же притихал стоило кому-то появиться. — Да не за что его благодарить, моя жизнь сейчас такой себе дар. — Он ещё раз взглянул на свое отражение и перевел взгляд на образ Эрры, усердно втирающей гель в руки. — Кстати, не расскажешь, что там с Маковской старшей приключилось? Она ведь помирать не собиралась, здоровая такая, живая была. Не смотри так, я её скелет в комнате нашел недавно. Мы как-то умудрить обойти её покои, когда тела собирали. — Я сама толком не поняла, — прошептала фантомачка, хмурясь. — Она изнутри проржавела полностью, даже тканей никаких не осталось. Одна сурья под ребрами извивалась, понятия не имею как та протянула в подобном организме. — Сурья? Это вроде сердца у вас, да? Девушка кивнула, вновь принялась натирать руки с особым усердием. Кожа от геля размякла, побледнела, а в комнате стал витать слабый морозный аромат. Было видно, что обсуждать фантомачка это не хочет, но Ао вновь заговорил. — То, что у тебя их три секрет, я полагаю? Эрра медленно опустила руки на края тазика с водой. Перевела взгляд на его отражение в зеркале. — Не много ли ты знаешь для придурка, побежавшего на Иавок за парочкой обокравших тебя ребят? Ао усмехнулся. Ещё бы неделю назад этот её напряженный ядовитый взгляд вынудил его быстро ретироваться из комнаты, но сейчас все иначе. Когда Эрра не пыталась его убить, то ему она даже немного нравилась. — Полагаю информация об острове оказалась слишком хорошо скрыта, что никто из информаторов не упомянул о Маковских. Они даже название то его смутно помнили, а интерес заканчивался на мысли как я доплыву туда. — Моё состояние не менее засекречено. — Тебе так сказали? Она непонимающе вздернула бровью. — Найти информацию о тебе было самое простое что я вообще делал, Эрра. Словно в киоск напротив дома сходил. — Этого не может быть. — Тогда откуда я могу все это знать, мм? Она некоторое время молчала, немигающим взглядом прожигая его, а затем присела за стул и скрестила руки на груди. — Удиви меня. Ао довольно усмехнулся. Эрра совершенно не годилась в интриганки, слишком прямая. Он полагал что именно эта черта и поставила на ней крест в обществе Горских. Очень уж негативно её характеризовали как в досье, так в сторонних источниках. — Начнем с того, что ты не идентифицирована ни как ловчий, ни как человек, но вот статус фантомата-охотника имеешь. На сколько я понял тебе его выдали только благодаря этим трем сурьям в теле, а не усердному обучению. А если точнее из-за того, что ты можешь вытворять, имея их у себя. Хотя надо признать, что вытягивать кровь из тела одним лишь мысленным усердием это… Сильно. Об этом я даже не подозревал. Она виновато опустила взгляд, что-то прошептала и вновь приняла невозмутимый вид. Солиа продолжил: — Ты не можешь использовать оружие и даже на перчатках вырезаешь область ладоней, чтобы выходящие из сурьи потоки не возвращали обратно и не калечили тебя же. А вот эта эффектная штука с дымом из глаз часть твоей растворенной сурьи окутывающая шейные позвонки. — Выдержав небольшую паузу, он оскалился. — Впечатляет? Она устало вздохнула и хрипло спросила: — Это Тир, да? Ты его почти слово в слово повторил. — Не только он информатор, но основной массив — да. Если уж совсем на чистоту, то там и о вашем… скажем так, проживании вместе. Эрра опустила голову и закрыла лицо ладонями. Пальцы прошлись по волосам и сильно сжали локоны. — Так почему ты пригласил меня и Лето? Мы же… Просто не верится в такие совпадения, Солиа. Слишком тугой узел. Мглит невероятно огромный, как так вообще вышло? — Я искал смертников или тех, кого таковыми считали власти, а вот Лето я не выбирал, — признался мужчина. — Вообще не собирался я ехать сюда, но присматривал возможные варианты пока не нашел его без сознания в туалете в кафешке напротив дома. Я его не узнал бы, но при нем был дневник с записями, так что я заинтересовался… Узнал, что некоторые из вас могут менять себя. — Не узнал? — нахмурилась Эрра. — Ты его знал до этого? — Ах это... Ну нас свели вместе общие цели, какие — неважно. Это к слову года три назад было, где-то за пару месяцев до того скандала, за который его и закрыли в архивах. Ты в курсе деталей? Она нехотя кивнула. — Я сама была далеко на тот момент. Из-за карантина в лабораторию не пустили, но в общих чертах произошедшее понятно. Кто-то из ловчих притащил с собой заразу и очень тщательно распространял её, пока его монада не атаковала нервную систему. Вся вина легла на Лето, но вот почему я до сих пор не знаю. Насколько я помню, свихнувшийся Ловчий был из третьей Лаборатории, но с Лето даже знаком не был. — Монада? А, это ваши… сущности? Извини, я плохо себе представляю, как это работает. — Тебе оно и не надо, продолжай. — Ладно, так вот… Мы с ним сотрудничали иногда, он детали поставлял, но чаще всего притаскивал чертежи для нашего мастера. Они там что-то мастерили в его Лабиринте, а я изредка появлялся чтобы передать результаты Горским. Конечно же, что в пакетах было я не знал и не знаю. Вскрывать Горские документы боязно. — Солиа опустил голос до громкого шепота. — Но как-то раз я застал его в мастерской одного. Он каким-то побитым был, словно только что смерть повидал, а как я документы протянул и собрался уйти остановил, предложил присесть. Стал задавать разные вопросы. — Например? — Эрра прищурилась, веры в её взгляде было мало. — Бывал ли я на Маскараде, что мастер устраивает, например. Ты же знаешь, что это за маскарад? Девушка отрицательно кивнула. Её это и не интересовало, но Солиа как-то странно посмотрел, произнес название с той же опаской, что и фамилию Горских. — Это вообще важно? — Не знаю, — честно признался Ао. — Но я подозреваю, что маскарад одна из причин того, что с Лето позже произошло. У меня по крайне мере так и было. — А ты знаешь что произошло? Так и говори об этом! — Давай по порядку, я все расскажу, только не сбивай. Она поджала губы, сцепила руки в замок. Едва заметно подрагивала правой ногой, раскачивая подгнившую доску в полу. Нервничает, — подумал Солиа. — А значит верит. — Маскарад — это мясорубка, где перемалывают всех, кто туда пришел, а приходят туда, конечно же, только кем-то заказанные личности. Далеко не всегда по своей воле. — Солиа тяжело вздохнул. До смерти перепуганный Вито, измазанный чужой кровью, и вопли ужаса всякий раз припоминались ему, стоило заговорить о Маскараде. — Ни я, ни Лето не знали о нём до того дня. Слышали конечно, но не знали. Эрра опустила взгляд. Сейчас она напоминала тех людей, что стояли у могилы и пусть даже не знали, кого опускают в землю, поддавались общей волне обессиливающей их тоски. — Тогда он вскрыл документы и выбросил практически все что там было, а потом вложил в упаковку свои и отдал мне. Сказал, что заберет через месяц или два, но потом Горские объявили о карантине в его лаборатории… — И больше ты ничего о нём не слышал, — закончила она. — Это не все, — возразил Ао. — Ко мне, как раз через пару месяцев наведывался один персонаж. Мол, очень хороший друг Лето, а знаешь, как его звали? На секунду в её глазах плеснулось непонимание, но резко сменилось осознанием. Она даже не удивилась, словно уже знала, но просто долгое время откладывала проверку. — Черграва всегда такие, — криво улыбнувшись, Эрра и посмотрела на ладони, где ровная, едва заметная белая линяя шрама пересекала кожу от ладони до предплечья. — Меня отдали под его присмотр в пятнадцать. Мне это казалось странным, потому что людям мой надзор никогда не доверяли. А тут не просто человек, а ещё и аспирант. Ему тогда всего двадцать с лишним было, но это был Черграва. Даже удивляться такому повороту глупо. Я как и прежде всего лишь необычная лабораторная крыса. — Удивительно, что ты так легко мне поверила. Что, настолько все сходится? Эрра устало кивнула. — Если честно, — хрипло начала девушка, — я уже не хочу возвращаться в город. Никого из нас там ничего хорошего не ждет. Правда здесь и умереть спокойно не выйдет. Солиа присел на корточки напротив и взял её ладони в свои, но сказать так ничего и не успел. Лето влетел в комнату открыв её чуть ли не пинком. Он казался злым, но вертикальная складка меж бровей тут же исчезла, и лицо его приобрело более спокойное выражение. Ао тут же убрал руки и выпрямился. — Что это с вашими лицами? — спросил он, проходя в помещение. — Ничего такого, — усмехнулся Солиа. — Готовимся к суициду. Лето даже не спросил ничего, подошёл вплотную к Ао, вынув из внутреннего кармана диск. — Ловчий на записи назвал мое имя. Кто он? — Серый такой? Это Гензель. Он не горский ловчий правда, его лишили этого статуса, как только покинул их. Сейчас красиво зовет себя отступником. — Слушай сюда, Ао, — угрожающе процедил Лето, наклонившись вперед. — Этот Гензель обращался ко мне. Лично. Какого дьявола все это значит? Ты сказал, что читал моё досье, а теперь что выясняется? Вот этот диск и есть все твоё досье? Тут столько справок, отчетов о грузах и прочей требухи, что один человек не мог такого собрать. Это полноценная криво скопированная сеть. Чья она? Эрра непонимающе посмотрела на толстую коробку в руках Лето, а затем кончиком пальца провела по её правому верхнему углу. — Лето… Это твой диск, — прошептала она. — Там вдоль коробки царапина и завиток, который ты гвоздем прочертил. — Ну, почти его, — поправил Солиа. — Я все три года собирал туда и свои данные. Крайне удобная вещь, пока этот ублюдок не выкрал диск и не свалил сюда. Какое-то время все молчали, перекидываясь напряженными взглядами, а затем, опустив руку, Лето устало вздохнул. — Просто не вериться, такая каша из событий, которые я совершенно не помню. Может это и помнить не стоит. — Прошлое — это наш фундамент, нельзя его просто откинуть, — возразила Эрра. — Когда вернемся в город… — Если вернемся, — грустно улыбнулся Ао. — Самое время начать говорить именно так. Мы тут уже неделю торчим. Выйти за периметр особнякового двора — табу. Барьер едва держится и чудо, что запасов еды нам хватает на пару десятилетий. Только вот толку от всего этого мало, ты ведь не можешь раскрыть его талант. Девушка опустила взгляд. Она уже практически смирилась с тем, что её запасной план полетел к чертям. Иногда она задумывалась, что если бы паром все же пришел, а она заставила остаться здесь Лето, то у неё появилась бы лишняя причина шибануть себя ладонью по виску. А ещё она думала, что сделать это стоило ещё тогда в изоляторе, сразу же после смерти Ирги. Вскоре дверь в зал скрипнула, а на пороге появился Ян с необычайно довольным и живым лицом. За его спиной, в тени коридора стоял Вито. — Они едут! Вибек Осум проснулась! Келсул слышит нас!

***

В помещении, не смотря на раскрытые настежь окна, был отвратительный затхлый воздух, в котором улавливался аромат лекарств. В воздухе витала пыль, по углам теснилась поломанная мебель. Некогда сияющие созвездиями экраны в стенах были отключены, и не оставалось сомнения, что их включат ещё совсем не скоро. А ведь это нижний зал Келсула, где вершилась вся история Мглита. До некоторых пор. Конхар криво улыбнулся своим мыслям, но приподняв глаза наткнулся на сухой, совершенно пустой взгляд Вибек. Для той, что в течении истории не изменила ни одной черточки лица с самого Рассвета, она выглядела изнуренной и постаревшей. По какой-то причине её золотистые волосы были острижены под самые уши, а остатки длинной челки неловко зачесаны назад. Каждый в зале знал, как ревностно Вибек хранила в неприкосновенности тело, не смея менять даже длину ногтей, но вот она обрезала волосы, испоганила кожу редкими морщинами и появилась перед членами Министерства в погребальном сером платье, словно только что вылезла из летаргии. — Сложившаяся ситуация вызывает у меня недоумение, — сухо произнесла Вибек, массируя виски. — Я готова выслушать ваши оправдания только сегодня и только сейчас. Есть желающие? Заходили шепотки, зашуршали листы, слышались неловкие покашливания. Сказать было что, но никто откровенно не мог признать, что просто был слишком занят собственными делами. Делами, которые вынуждали решать последствия и совершенно забывать о первопричине. Конхар быстро прошелся по нерешительным лицам, пока не наткнулся на юного Влада Черграву. Он задумчиво пробегался глазами по тексту на своей панели, но то и дело поднимал взгляд на Вибек, словно дожидаясь, когда та заметит его желание высказаться. И она заметила. Коротко кивнула в его сторону, все так же массируя виски. — Причин для произошедшего много. Начиная от социальных и заканчивая… — Я это прекрасно понимаю, — прервала его женщина. — Но я спросила об оправданиях, а не причинах. Ваших личных, по которым эти проблемы не решались или хотя бы сглаживались. Вот вы, Гиер, что скажите? Мужчина сидевший в дальнем углу округлого стола встрепенулся, привстал. — Мои районы Боен все ещё не отошли от событий Черного Утра. — Последние слова он произнес особенно тихо, но тут же скривился, а голос стал громче и жестче. — Все эти годы мы экспериментировали с новой формулой очисткой мяса и даже наметили перенос Боен в не зараженный район. У меня не было ни времени, ни сил появляться на бесполезных созывах Советах, где обсуждались одни теории, да и вы…- он резко запнулся, очевидно только сейчас заметив в каком тоне разговаривает. Вибек кивнула, позволяя сесть Гиеру и перевела взгляд на Конхара. — Собрания были бесполезны? Вы были ответственны за их эффективность. — Их банально не было, — встрял Влад, вперив тяжелый взгляд в мужчину. Точно такой же взгляд он получил в ответ. — Очень интересно, ведь прочитанные мною отчеты гласят, что заседания проводились в течении двадцати лет и как минимум три раза за сезон. — Они проводились, но обладали низкой эффективность из-за отсутствия большей части состава Совета, — произнес Конхар, а затем немного тише добавил: — Несомненно совещания по нимбу тоже проводились, но ситуацию это не улучшало. Многие отряды Ловчих обученных специально для поимки одержимых и порождений по городу погибли. Город потерял три больших спальных района на окраине, но вам это известно из отчетов. Мы просто не могли доставить неокрепшего двудушника в столь опасное место. Вибек чуть сузила глаза, но тут же перевела их на Черграву. — Влад, вам есть чем дополнить? — К сожалению, ничего существенного, кроме того факта, что каждый в этом зале был чрезвычайно завален работой и проблемами, возникающими непосредственно перед заседаниями. Характер проблем часто происходил из-за внешнего вмешательства. Одержимые и остатки порождений, хоть и предпочитают держаться своей территории, все равно доставляют множество проблем. — Верно, — подтвердила женщина, сидящая по правую руку от Вибек. — Около двух месяцев назад отряд серых, прочесывая лесные окрестности, нашел туннели, уходящие глубоко под землю. И есть все основания полагать, что ржавые порождения пробираются в город через канализацию или летаргические покои. Вибек опустила ладонь на стол, указательный палец отбивал дробь. Пустота взгляда сменилась задумчивостью. — Ваше поколение, не смотря на все старания Горских, оказалось наиболее неподготовленным к самостоятельному управлению. — Иерархия впервые была нарушена, вина не только на членах Совета, — сказал Влад, отложив в сторону папку с документами. — Я понимаю на что вы намекаете. — Её уголок губ чуть дернулся вверх. — Уверена, многих из вас мучает вопрос: почему в такое сложное время для Мглита я так внезапно отошла от дел и впала в летаргию на столь долгий срок? — Она смотрела на исцарапанную поверхность стола, не приподнимая взгляда даже на мгновение, но каждый ощутил давящую на плечо ладонь монады. Горские спустись с верхних залов. — И я буду честна с вами, как была честна все эти долгие годы. Мне уже известны все события, накрывающие наш славный город подобно стихии, известно, что каждый из вас для этого или вопреки делал. Призрачная рука сжала плечи присутствующих сильнее. Из темных углов зала послышался едва различимый рык. — Мне неприятна сложившаяся ситуация, но к сожалению, она лишний раз доказывает вашу неспособность в самостоятельных решениях. Более того, она демонстрирует всю многогранность вашей бесчестной натуры, которая, как полагали мои сородичи, изжила себя в дорассветные времена. Вибек говорила устало и монотонно, словно отчитывала детей только потому что так надо, а не потому что ощущала это необходимым. Лица членов совета же напротив, напряглись до предела. Они прекрасно знали, что касание Горских едва ли может закончится для них хорошо. Один факт того, что они вообще спустились в зал, предназначенный для людей сбивал ровное дыхание. — Мое тело обманным путем было введено в летаргию. Полученные вами наставления от меня перед уходом — лишь частичная правда. Большая часть записи искусно сделанная симуляция, — она откинулась на стуле, но взгляда так и не подняла. — Мне следовало бы начать дознание именно в эту секунду, пока все мы здесь, но обстоятельства, при которых Ваш господин вынужден существовать, изменили мое решение. Призрачная рука отпустила плечи. Ноготь существ уткнулся в седьмой позвонок. Вибек подняла взгляд. — Все, кто получил этим утром письма от Белой семьи покиньте помещение. Конхар рефлекторно прикоснулся пальцами к карману, где лежало письмо от Эспе Метинской, но которое прочитать он так и не успел. Сглотнув, он встал и направился к выходу, как и большая часть зала. Одно из двух: либо за дверью их расстреляют, либо оставшимся в зале переломают хребты. Когда дверь за спинами захлопнулась, мужчина оглянулся в поисках своих приближенных. Ривер. Соль. Вольфер. Аерна… Гиера — нет. Но знал из всех них он больше всего. Конхар машинально прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Он никогда не мог хорошо контролировать своё лицо и чудо, что он оказался по эту сторону двери. Эспе слишком любила его, и эта любовь полностью застилала от неё тот факт, что её дражайший младший брат уже давно откололся от преданной стороны Метинских и полностью увяз в пророчествах Белого Дня. Влад появился внезапно и совсем рядом, положил руку на плечо и чуть наклонился. — Вам действительно пришло письмо или многоуважаемая Эспе в очередной раз пожалела своего брата? Конхар молча вынул письмо из кармана и протянул Черграве. Он ещё наделся, что старый трюк сработает и юноша, скорчив высокомерное личико отойдет, но Влад спокойно вскрыл письмо и пробежался по строчкам в письме. Понять удовлетворён тот или расстроен было невозможно. — Конхар, какого по-вашему цвета кровь ловчих? - Внезапно спросил он, и Конхар открыто поморщился, вызвав у Влада кривую, пакостную улыбку свойственную только Черграва. — Меня не интересует их биология. Такие увлечения оставьте для своей семьи. Влад чуть улыбнулся, хотя очевидно забавным ситуацию уже не находил. — Красного, Конхар. Их кровь красная, так что помните, когда будете перекрашивать цвет своей семьи, что и у людей она точно такая.