Красный Рассвет

Слухи на то и слухи, чтобы раздуваться, но во всем скопище бредней всегда есть немного истины. Мудрость сдохнувших предков, знаете ли. Вот вы много не серых в городе видели? В нашем квартале куча очищенных точек, и ловчие постоянно там крутятся. И все они серые, а серые у них синоним трупакам. Потому столько народу и пропало в Черное Утро… Может и вовсе никакого сбоя у купола не было, а у Горских просто мешки человеческие закончились! Комментарий анонима на одном из форумов Нимба.

На нижней палубе по обыкновению не делали окон из соображений безопасности, но на этом пароме они были. Совсем маленькие, едва вмещающие человеческую ладонь иллюминаторы. Мутно рыжая морская вода, плескающая по ту сторону иллюминаторов, заполняла охрой узкое, пустынное черно-металлическое помещение. У самого входа стоял небольшой столик, и такой же эбеново-черный как стены прикрученный к полу стул. Как только Солиа прошел дальше, ловчий кивком указал на него. — Ао Солиа, — произнес ловчий, когда мужчина сел. Он тут же снял шлем, отложил его на первую ступень и опустил взгляд на планшет в руках. Черная тканевая маска по прежнему открывала только его серые глаза. — Полагаю вы родом из Желтого квартала, как и ваш знакомый? — Это ты по разрезу моих глаз определил? Ловчий поднял на него взгляд. Он не улыбался. — Вы подозреваетесь в убийстве, торговле людьми, разглашением государственных тайн, содержании нелегального оружия и клевете в отношении управляющих организаций. Ао смолчал. Ловчий вновь опустил взгляд на планшет. Надолго повисла тишина. Солиа примечал, как нервно бегал взгляд ловчего по тексту экрана, но по реакции не мог определить, что именно тот читает. За тканью, полосами укутывающим всю голову и лицо, оставляя один разрез для глаз, мало что вообще можно было уловить. Его лицо будто было совершенно пустым, но Ао все же казалось, что тот нервничает. Дверь с верхней палубы резко открылась. Крупный, с болезненно серым оттенком кожи ловчий и закинутой на плече Эррой спустился вниз и уложил её в дальнем углу, лицом вниз. Ее руки были заведены назад, сильно выворачивая плечи и плотно переплетены кожаным ремнем вплоть до локтей. По открытой шее расползалась сетка черный вен, собираясь в маленькую точку на сонной артерии. — Я же сказал, чтобы ты следил за её руками, — сухо, даже не смотря на девушку сказал ловчий с планшетом. — Следил, — устало отозвался крупный, проверяя узлы на руках и подвязывая их к рычагу у стены. — Она не двигала руками, но этот рыжий скрючился, так я и подскочил к ней. Другой поднял взгляд, чуть нахмурился. — Расслабь узлы и опусти ей плечи. Не стоит выворачивать суставы. — Я бы их вообще сломал для верности, все равно ткани восстановятся в ближайшие пару часов. — Расслабь узлы, — настойчиво повторил ловчий. На этот раз крупный послушался. Какое-то время второй смотрел на девушку без какого-либо выражения, а затем вновь опустил взгляд. Глаза его забегали по экрану. — Сколько ты ввел? — Весь шприц. — Внеси это в отчет и сообщи на станцию, чтобы приготовили еще одну капсулу. Когда дверь захлопнулась, ловчий отключил экран и небрежно швырнул гаджет на стол. Лицо его было все таким же пустым. — Ао Солиа, тридцать три года, родился и вырос в Желтом квартале, гражданский, сирота с семнадцати лет, образование отсутствует, официально устроен грузчиком при торговой сети «Квартет», — продекламировал он. — А вот дальше сплошные сказки, в которые очень хочет верить мое начальство. Знаете, о каких сказках речь, Ао? — Наверняка о том, как же так: обычный гражданский, а угнал государственный паром. Нет? Тогда понятия не имею. Я человек простой, как вон то мутное стеклышко в иллюминаторе. Ловчий чуть улыбнулся, оперся руками о края стола, нависая над Солиа. — Это не кварцевое или боросиликатное стекло, что вы видите в каждом втором доме, а очищенный алмаз. Но согласен, что внешне весьма похоже. Легко спутать. — Улыбка исчезла, сухое выражение вернулось. — Но к счастью нам известен состав. Ваш тоже. Так с какой сказки начнем? — Может сразу с той, где меня вышвыривают за борт? Ловчий взглянул на выключенный планшет, прикрыл глаза, словно что-то вспоминая. Когда он вновь заговорил, голос показался Солиа чуть живее, чем до этого. — Хорошо, тогда по порядку. Вы знакомы с Черграва Тиром? — Слышал о нём, как и любой, кто заглядывает в Нимб. Лично? Нет. Я слишком обывательский человек для Черграва. — Сразу оправдываетесь, Ао, — приметил ловчий. — Откуда вам знать фанатичен ли в своей работе Тир? Эрра обмолвилась? Только не говорите, что судите по однажды встреченному члену их семьи. Очень глупая отговорка. — Нет, я просто, как самый настоящий обыватель, считаю всех членов этой семейки психами и извращенцами, помешанными на экспериментах над вашим родом. У ловчего были большие, серые глаза, без конца мельтешащие из стороны в сторону, но сейчас они застыли. Выдержав небольшую паузу, мужчина вздохнул. — Хорошо, тогда идем дальше. Как давно вы работаете на Гавела Черграва? — Как-то много этой семейки в нашем диалоге, можно немного поменьше? Я ведь уже ответил, что думаю о всех них. — Не ехидничайте, это допрос, а не дружеская беседа. И то что вы думаете может удачно не совпадать с тем что вы делаете. Часто, именно так в жизни и происходит. — Я не работал не работаю и не буду работать на Черграва, какое бы имя он или она не носили. — Сотрудничаете? — Что по-вашему может предложить гражданский грузчик умникам из влиятельного клана? Пол им подмести или, может, ящики на складах передвигать? Но полагаю у них там ящики из первозданной материи, а руки биологического мусора осквернят их коробочки, так что сомневаюсь. На мгновение Солиа показалось, что ловчий улыбнулся. Беседа складывалась несколько проще, чем он предполагал. Настолько, что становилась подозрительной. Даже уличные патрули поймав его в юности на краже обходились куда жестче. — Гавел официально не признан частью семьи и ведет свой личный, отделенный бизнес. В него также входит информационная сеть с ограниченным доступом по биологической принадлежности. Что скажете? — Прикольно, — пожав плечами, сказал Ао. — Черграва еще и расисты, чудная картина. Тяжело, наверное, вам с ними работается. Да и на сколько слышал, вы вовсе не биологический вид. — Вы подозреваетесь в ведении этой сети, возможно техническая поддержка, а возможно лидер, — ловчий постукал пальцем по отключенному монитору планшета, проигнорировав последнюю фразу. — И видя вашу реакцию я в нереальности этой сказки сомневаюсь все меньше. Не многовато-то ли спокойствия для грузчика? — Темперамент у меня такой, а еще погода знаете ли хорошая, да и море я люблю. Успокаивает очень. Как по вашему такой простодушный парень мог занимать подобные должности? Шпионские клише, ей богу. Мне с детства больше фентези нравилось. — За любое из перечисленных обвинений вам грозит казнь, а вы так и плещете жизнью. Вы уверены, что этого не произойдет, не так ли? — Именно, — усмехнулся Ао, широко улыбаясь. Рыжие струпья не щеке вздулись, наполнились зеленоватой жидкостью. — Я совершенно точно умру по другому сценарию. — То есть, вы признаете обвинения? — Нет, но разбираться с ними я не буду. Хочется подумать о вечным перед тем как мозги через уши потекут. Можете повесить обвинения на меня, но бюрократией сами занимайтесь, а мне и одиночной камеры хватит. Желательно без таких идиотски составленных допросов. Ловчий внезапно замолчал, впервые за диалог по-настоящему всмотрелся в лицо Солиа. Струпья у него неприятно загудели, а по спине прошелся противный холодок. Ловчий схватил его за подбородок, надавил пальцами на струпы у рта. Руки у него были мертвецки холодными. — Это же инфекция от яда… — Он резко осекся, отдернул руку и отступил назад. — Эрра нападала на вас, не так ли? Отсюда вся ваша зараза. Это не ржавчина. Заразись вы ей, то уже давно были бы мертвы. Никакой двудушник и трансмутаты это не останавливают. Солиа молчал. По щеке стекало что-то вязкое, а кожа, за которую хватанул ловчий, холодила. — Это лечится. Достаточно очистить кожу и сделать переливание крови, а далее ваш иммунитет сам справится, хотя могут понадобиться иммуностимуляторы. Удивлены? Вижу наш диалог оказался полезен нам обоим. Полагаю, об этом девушка не упоминала. Ловчий присел на последнюю ступень лестницы. — Продолжим? Может быть расскажете о том похищенном, Райнере Венте? — Ложь, — процедил сквозь зубы Ао, опустив взгляд. Тыльной стороной ладони отер щеку, взглянул на зеленую жидкость на кожи. Она обжигала. — Я не работорговец, и это Ржавчина. Думаете, я настолько тупой, что поверю в анимантическую заразу? — Анимантическую? — Брови ловчего чуть изогнулись в удивлении. — Признаюсь, что удивлен услышать от вас подобное выражение. Вы ведь необразованные в конце концов, но ваше отравление действительно не такое. Оно чисто биологическое. А вот ржавчина болезнь именно такая. Когда горит анима вскипает и тело. Солиа, скажите, вы знаете, как выглядит заражение ржавчиной? Такое по телевизору не крутят, а вот ваша сеть при Черграве небось только этим и наполнена. — Я знаю, как выглядит заражение. Мор после Черного Утра помню отлично. — Верно, это люди еще не успели забыть, — кивнул ловчий, поправляя черные бронированные перчатки на руках. — Первая стадия — это лихорадка. Кожа буквально горит, на глазах лопаются капилляры так, что кровью реветь начинаешь. Кости выворачивает, не можешь ни пить ни есть. Стонешь от боли, орешь и наконец шепчешь молитвы. Вы это помните? Именно так все транслировали СМИ, а Нимб до сих пор наводнен историями очевидцев. Но все вот это, — он мотнул пальцем в воздухе, — только первая стадия. Самый продолжительный этап, в который катафалки цветных забирают тела. А знаете, что потом? — Печи боен. Сухая, одобрительная улыбка на несколько мгновений застыла на лице ловчего. Это бросалось в глаза даже через ткань. Он опустил взгляд на носки собственных ботинок. — Чаще всего печи, это так. Но порой, катафалки не успевают, или заболевшие от страха нычутся по складам, а мы не успеваем их отыскать. В этом случае они выгорают душой. Одни, в страхе, и помешанные от нестерпимой агонии. Никакие наркотики и обезболивающие не притупляют это ощущение. Лично я думаю, что если бы были вещества успокаивающие и тело, и душу, то можно было бы облегчить страдания этих людей иначе. Обычно мы сворачиваем шеи. Солиа нахмурился. Всего на секунду, вспомнив как трансмутаты мгновенно остановили боль. Ловчий заметил перемену, хотя все это время смотрел на ботинки. Взглядом метнулся к Эрре. — О, ну конечно. Она давала их вам, верно? Но, как я и сказал, ты не заражен. Сейчас тебе и морфий помог бы с таким же успехом. — Душа, — хрипло произнес Ао, ощущая нарастающее раздражение. — Не слишком ли высокопарное словечко для чумы? — А вы в неё не верите? — Парень, твои вопросы становятся все тупее с каждой минутой этого долбанутого допроса. — Мы подходим к самой сути, — зубы мелькнули в полосках ткани от очередной выдавленной улыбки. — Первый этап заканчивается смертью для человека в любом случае. Спалят его кости в печи или нет. Ржавчина сжирает махом, заглатывает целиком и не давится. — Тогда второго этапа быть не должно. Смерть — это точка. Не так ли? — Казалось бы, так и есть. Логично ведь, но вот оказывается есть. — Он встал и подошел к Эрре. — Ей двадцать три года. Девочке было три, когда Черное Утро накрыло город, а Министерство науськивающее таких как она родилось именно в тот день. Эти толпы необычных ловчих в черных куртках с злыми глазами, бегающие по улицам Мглита появились только потому что у болезни есть второй этап. Одержимость. — Чем? — Хороший вопрос, но только вот здесь спрашиваю я, — ловчий присел на корточки, аккуратно провел пальцами по натянутому между руками и рычагом ремню. — Ао, скажите, вы завидуете ловчим? Не их жизни, а способностям. — Иногда. — Позвольте уточнить каким именно? Какое-то время Солиа молчал, перекидывая варианты ответа, но перебрав самые красочные напоролся на острую, словно пика мысль. — Вы не страдаете от одиночества. С вами живут эти… трансмутированные. Что-то вроде искусственного интеллекта. Я читал, что раньше, еще до Рассвета, у людей были умные машины вроде нас, но машины. С ними, похоже, не бывало одиноко. На этот раз мужчина молчал дольше. Он не прекращая водил пальцами по ремню, пока передавленные пальцы рук Эрры не дернулись. Ловчий привстал. — Об этом вы еще поговорите, но вероятно уже не со мной. — Так это не последний допрос? — Допрос — последний. Разговор — нет. — Он подхватил планшет со стола. — Вы свободны. Можете вернутся на палубу. Погода сегодня действительно чудная.

***

— Мы так рады тебе, милая! — пропел мягкий детский голосок. — Очень рады! — пропел другой, более грубый. — Ты перестала спать… Все еще злишься на нас? — спросил третий, совсем жесткий голос. Она молча смотрела в тусклую, затянутую сизым дымом даль лабиринта. Не хотела говорить и уже не слишком хорошо помнила, нужно ли открывать здесь для этого рот. Но все же была удивлена, что заснув, попала именно туда, где растворившись царили ее монады. Обычно они появлялись по одному, гуляя по ее хорошо выстроенному лабиринту от любопытства и никогда все вместе. Что-то теплое и мягкое окутало плечи. Дым у головы сгустился, слабо ощущались пальцы на кожи шеи. Эрра раздраженно отмахнулась рукой и дым разошелся. Жесткий голос обиженно всхлипнул. — Прошу, возвращайся. Открой нам пути… Мы задыхаемся здесь. — Так мало места, все такое серое и больное… — пропищал мягкий и детский. — Нам так не хватает твоей любви, твоего спокойствия… Дым лабиринта сгустился, заглотил очертания коридоров, блеснул в глубине сине-красными вспышками. Девушка напряглась, ощутив, как все три монады стали подталкивать ее к краю сгустка. — Просто взгляни еще раз. — Ты передумаешь. — Поймешь нас. Они толкнули сильнее, а вихреватый дым волной накатил вперед, затягивая в себя девушку. Она вынырнула практически сразу, даже не успев испугаться, оказалась в мерцающем всеми цветами помещении. Грохотала музыка, воздух казался тяжелым и липким. Эрра знала это место и знала, что если сейчас оглянется, то увидит её. Она не оглянулась бы сейчас, зажмурила бы глаза или вовсе их вырвала, но Область Спокойствия — это отражение, в нём ничего не изменить, только смотреть. У Ирги был тяжелый взгляд, который она часто прятала за визором, и носила тот скорее, как аксессуар, а не средство. Ее иссиня-черные волосы были похожи на проволоки, намеренно закручивающиеся у щек в форму шипа. Её тяжелая крупная униформа в темноте клуба казалась сплошным черным пятном. Эта ткань поглощала все отблески света. Эрра помнила её такой и не позволяла себе даже думать о напарнице после гибели. — Ненавижу разбирать эти запросы, — пробурчала Эрра, быстро листая список вниз, который даже не собирался заканчиваться. — Я от старости сдохну скорее, чем разберусь со всем этим. — Вдвоем быстро управимся, — флегматично ответила Ирга, пригубив какой-то синий коктейль. — Это что за взгляд, дорогуша? Все еще мечтаешь, что я отказную на тебя напишу? — Предпочитаю думать, что рано или поздно это произойдет. — Разве что из-за твоего снобизма, — усмехнулась женщина. — Ты не веришь в это, но ты отличный напарник. Не криви носик, девочка. Другим сложно принять твою… Ты знаешь что. Уж не знаю по каким там генетическим причинам так вышло, но эта дрянь мягко говоря дух сшибает. Я не столь чувствительна, а вот ребята из серых такое физически порой переносить не могут. — Ага, сшибает, — фыркнула ловчая. — Поэтому они все остальное сшибают мне. Да и знаешь, Лето отлично терпел. — Лето из высших. Моя чувствительность с ними в этом схожа. Даже не удивлюсь если он тебя к себе подпускал только от того, как ты ему кожицу этой эманацией щиплешь, — хихкнула Ирга, вновь сделав глоток. — Ай, ладно, давай без этих стреляний глазками. Допустим у вас там истинная любовь. Вечная и эманирующая. — Допустим, — сурово пробормотала ловчая, вновь взглянув на планшет. Список из зон для проверки не заканчивался. — Но для бракованного товара все недолговечно. Ирга резко замерла. Ловчая даже почувствовала как у той сбилось дыхание. — Я не это имела в виду. — Конечно. — Эрра. — Что? — Все люди разные и их способности различны. Мы симбиоты, но это правило не меняется. Просто… Не думаю об том так. Я с пьяни говорю разные глупости, не придавай им значение. Хорошо? Картинка резко замерла. Застывшее в беспокойстве лицо Ирги, неоновые лучи, танцующие в отдалении люди, проливающаяся через края стакана выпивка. Все остановилось. Туман с очертаниями лиц в своей глубине наполнил помещение. — Она даже не сняла визор, — пропел детский голосок. — Прятала глаза, — продолжил более грубый. — Нагло врала, — закончил самый грубый. Эрра устало прикрыла глаза, но ничего не изменилось. Монады не позволяли ей отвлечься. Они не оставят ее в покое пока она не начнет игру. Не начнет наконец принимать решения и прекратит сбегать. — Она ставит себя выше тебя. — Сравнивает себя с высшими. — Разве это не лицемерие? Девушка отрицательно мотнула головой, вспоминая то количество раз, когда Ирга спасала ей жизнь, выгораживала перед начальством и даже подделывала отчеты. Монады ощущали крутящиеся в ее голове мысли, как если бы те были напитком, и они знали наизусть его состав. — Мы тоже любили её. — Но она врала о важных вещах. — Прятала нас от наше предназначение. Она опять мотнула головой, поджав губы. В голове крутилось одно отрицание и целый водоворот из улыбок Ирги. Она очень часто улыбалась. Особенно Эрре. — Ирга приняла решение за тебя. — Так делали все, кого мы ненавидим, все кто считает нас браком. — Благими намерениями вымощена дорого в ад. Картинка резко надтреснула, вернулись туманные дали лабиринта. Монады недовольно провыли, но их голоса казались далеким отголоском, словно повторенное эхо. Их отшвырнуло слишком далеко, и теперь Эрра могла немного передохнуть до их возвращения. Резкая боль в руках, выдернувшая её из воспоминаний стала слабеть, но ощущение от передавленной кожи продолжало ощущаться.

***

Ей пришлось сделать три глубоких вздоха, когда дверь кабинета раскрылась перед ввозимой в помещение капсулой, а затем ещё три вздоха, когда пришлось подойти поближе. За мутным стеклом угадывались женские черты, но внешность симбиота Вибек и так во всех деталях изучила. Волновало ее больше то, что сейчас она как никогда прежде ощущала вибрирующую эманацию, словно рядом была монада подобная по объемам ей самой. — Почему не отключили газ? — Мы решили не рисковать, — отозвался ловчий, пробегаясь взглядом по тексту на панели планшета. В его левой руке покоился шлем. — Вам следует учитывать, что объект не по чьей-то прихоти считает провальным во многих отношениях. Вибек осторожно провела кончиками пальцев по стеклу капсулы. Эманация приятно холодила, хотя температура поверхности должна была обжигать. — Как нечто подобное можно считать провалом? Ты вообще чувствуешь, как она эманирует? Она же… — Вибек не нашла слов, снова сделала глубокий вздох и нехотя убрала руку от капсулы. — Разъясни мне все, Каспар. — С чего мне лучше начать? — мужчина быстрыми движениями пальцев набирал что-то на планшете. — С развития проекта «Этопия» во время вашей летаргии? С первого удачного симбиозника Ирги? Или может быть уже с её гибели? Стоит учитывать, что после ссылки объекта из лаборатории наблюдение велось весьма посредственно и складывается в основном из донесений Черграва Тира. Также, Ао Солиа доставлен в изолятор, и через какое-то будет готов к разговору, смею предположить, что человек он не глупый. — Для начала сними эту мерзкую тряпку с лица и давай присядем. Каспар молча присел в кресло напротив Вибек, но маску не снял. Шлем отложил на небольшой столик рядом. — Маска, — повторила женщина. — Если бы я хотел раздеться, то я бы предпочел это делать в своем доме, а не в вашем офисе, — сухо отозвался ловчий, откладывая в сторону планшет. — Я понимаю вашу подозрительность, Вибек Осум, но, чтобы понять враг я или союзник мои лицевые покровы не понадобятся. Она молчала, вперив в него тяжелый взгляд. — Ко всему прочему, — немного замявшись, добавил мужчина, — большей части этих покровов просто нет. Женщина обернулась к капсуле. — Нет-нет это не симбиот, а… В общем части лица я утерял гораздо раньше. — На сколько раньше? Каспар немного помолчал, оценивая ситуацию, но решив, что дальнейшее промедление обернётся только хуже признался. — Через пару лет после Черного Утра. — Восемнадцать лет? — голос её стал резким и глубоким. — Какого дьявола ты все еще не восстановил тело? Это по-твоему забава, шляться в гниющем куске плоти? Я что всем вам говорила об уважении? У этого тела могла быть семья, история, анима, в конце концов остатки которой ты вообще мог не уловить! А люди? У нас в здании работают тысячи людей, и ты смеешься ходить рядом с ними в подобном виде? Если не можешь войти в стазис то слег бы в летаргию, а не осквернял человеческое тело. — Слечь как вы? Летаргия с момента приступа нашего предыдущего двудушника роскошь недопустимая, Вибек. И я подозрев… — он резко осекся, посмотрел на застывшее в гневе лицо женщины. — Мне пробили сурью, Каспар. Я не слегла намеренно. Меня засунули в капсулу обездвиженной, заранее переломав суставы рук и ног, на случай, если контроль верну себе раньше, чем газ бы заполнил камеру. — Я не знал, — извиняющимся, поникшим голосом произнес ловчий. — Никто не знает. Только тот, кто это сделал. Но уж ты мог догадаться. — А вы знаете кто? Она чуть нахмурилась, рука, покоящаяся на подлокотнике, сжала кожаное покрытие кресла. Напряженное молчание длилось жалкие мгновение, но Каспар умел читать по одной лишь эманации ответы на собственные вопросы. И сейчас он не сомневался, что Вибек просто позволяет ему читать эти сигналы с очевидным расчетом на доверие. Осум восстанавливает их забытый союз, но отвечать четко и ясно все еще не готова. Он скрестил пальцы рук на груди. — Если вас действительно так беспокоит состояние этого тела, то можете снять маску. Сами. Я к ней не прикоснусь. — Не так дружбу восстанавливают, — покривилась она. — Не дешевыми одолжениями. Мы тут оба хотим не голый факт, а сплетение из событий. И прежде, чем ты наконец изложишь мне историю этой горе-фантомачки, и мы обсудим все остальные важные фигуры, я хочу быть уверена в твоей честности. Интересно? — Весьма. — Тогда предлагаю самый наибанальнейший бартер. Ты мне — я тебе, а в случае успеха мы прогуляемся к Келсулу, где меня в такой же капсуле ожидает Яхья. И я бы искренне хотела, чтобы ты, как и прежде был рядом, Каспар. С Яхьей я одна не справлюсь. Как и тогда. — Осторожней в выражениях. — В складках его маски мелькнула улыбка. — Один бартер в один миг не перекроет эти двадцать с лишним лет, а они были до отвращения насыщенными на всякие мерзкие события. — Ты можешь многое попросить у меня и думаю, очень многое я, как глава мглитского триумвирата, могу дать. Ловчий откинулся на кресле и надолго замолчал. Тишина длилась не меньше десяти минут, но Вибек выжидающе молчала, хотя встреча с Яхьей была все ближе и оттягивать ее было непозволительно. Состояние стазиса для двудушника не должно было превышать шести часов. Когда Каспар вновь заговорил, женщина впервые за долгие годы ощутила едва уловимый эмалирующий поток, исходящий от ловчего, который тот всегда мастерски скрывал. Он доверился ей. — В прошлый раз ты отказала мне только в одном. — Он отвел взгляд в сторону, крепко сцепил пальцы. — Точнее, просто промедлила с окончательным решением. Что скажешь теперь? — Я подумаю. Мягкая пульсация, витающая вокруг ловчих, исчезла, словно кто-то щелкнул выключатель. — Над нашим союзом я так же подумаю, — он вновь взял планшет. — Наверное, я начну с сообщения, что Ао Солиа, как вы и предполагали, не работорговец.

***

Когда служанка буквально влетела на кухню, Влад точил ножи и уже готовился одним из них выпотрошить недавно размороженную рыбу. Сегодня единственное чего он действительно хотел, так это кого-нибудь выпотрошить, особенно после пустой траты времени на осмотр башни связи. Он переложил нож в правую руку и вопросительно взглянул на задыхающуюся от бега женщину. — Мальчик… — она сглотнула, резко выпрямилась и поправила выпавшие из тугого пучка локоны. — Мальчик не в себе. Опять, но на этот раз хуже. Гораздо хуже. Я завинтила люк, но эманацию радары патрулей все равно могут уловить. Приборы у дверей верещат до сих пор… Я подумала, что это опасно и отозвала весь персонал из левого крыла. Мужчина внимательно выслушал, согласно кивнул и снял фартук. — Что-то спровоцировало? — Нет, я и Клент просто наводили порядок в комнате. Мальчик выглядил очень уставшим, забитым и Клент сказал, что все будет хорошо и предложил сделать для него молочный коктейль. — И он взбесился? — Нет-нет, тихо кивнул головой, а когда Клент ушел я спросила у него как он себя чувствует. Он правда выглядел таким уставшим, словно не спал всю прошедшую неделю… Когда мальчишка повернулся, то это вещество… Я не уверена, но было похоже на густой желтый дым. Он вдруг стал сочиться из него, а вместо зрачков я заметила кляксы. — Кляксы? — Ну, зрачок показался разбитым, словно капля черной краски в воде. — Хорошо, ты молодец, — Влад задумчиво посмотрел на лезвие ножа. — Я пойду проверю все сам, а ты предупреди людей. — Господин, мне кажется туда не стоит идти… Все очень скверно. — Это я сам решу, иди. Напряжение в коридоре левого крыла то падало, то нарастало, и настенные бра мелко и часто подрагивали, когда Влад проходил мимо них. Некоторые лампочки перегорели, а какие-то с хлопком взрывались. Дойдя до завинченного люка, Влад услышал, как тихо звенит метал его ножа. Эманирование было столь сильным, что отзывалось даже в предметах едва восприимчивых. И это при том, что люк еще закрыт. Мужчина отвинтил люк и выставив нож вперед, вошел в темное помещение. Похоже, лампочки полностью перегорели, но Влад все равно пару раз щелкнул пальцами, и когда автоматика не отозвалась вынул телефон, включив диктофон, а затем фонарь. Его света было вполне достаточно, чтобы разглядеть хаос из развороченной мебели. Она не была сломана, просто раскидана и перевернута, словно кто-то, неуклюже пробегая мимо них, запинался и подцеплял конечностями. Приподняв стул, мужчина услышал сдавленный всхлип откуда-то из-за дивана. — Камо? — Убери метал, — чужим, совершенно не своим юношеским голосом произнес мальчик. Влад послушался, опустил нож на пол и ногой отшвырнул в сторону, но не далеко. Отключил экран смартфона. — Отпусти мальчика. Такой захват может убить его. С синими нельзя так обращаться. — Этопию вернули в город. Мне нужно к ней, а ты продолжаешь запирать тело. Мне это не нравится. Очень. — Мне не пришлось бы запирать Камо, не захватывай ты его по паре раз на дню с таким остервенением. Для тебя смерть мальчика такая же гибель или ты не в курсе? И на кой-черт тебе сдался брак? Мальчик выглянул из-за дивана. В его желтых белках, словно черная клякса, плавали разбитые зрачки. Он хрипло усмехнулся, уперся локтями в спинку дивана. — Маленький глупый Черграва, — издевательски пропел он. — Ты, похоже, считаешь себя очень умным? А может еще веришь, будто от твоей зализанной шевелюры у Вибек меж ножек зачешется? Что за взгляд, правда что-ли веришь? — Отпусти мальчика, пока твою эманацию не засекли патрули. От тебя уже даже метал в доме визжит. — Пускай, мне надоело сидеть здесь без дела. Да и твое внимание без этого не привлечешь уже. Совсем меня не навещаешь в этой трансмутированной клетке. Интересно, сколько серых мешков вы перерезали чтобы такую цепь создать, да и денег из казны небось вытянули? — Патрули не доставят тебя в Келсул, — чувствуя раздражение, сказал Влад. — Вообще никуда не доставят, а пробьют сгустки сурьи, и пока ты барахтаясь попробуешь переползти в другой орган, они подпалят тело огнеметами. — Камо синий, а не серый. Ты сам так сказал. — И ты думаешь они станут разбираться есть еще в теле личное сознание когда эминирование едва в измеритель радаров входит? Еще немного и их службы решат, что новый мор наступил. Мальчик промолчал. Разбитый зрачок в глазах всколыхнулся, из кляксы растянулся в тонкую горизонтальную линию. — Знаешь, человеку в ряды синих войти очень просто. Влад мгновенно напрягся. Он совершенно ничего не знал о монаде в Камо. С ним должен был быть Мназон, но от его сурьи не осталось и следа, но зато что-то чужеродное расползлось по всему скелету мальчика. Черграва догадывался, что захватывать чужие тела для этой монады в порядке вещей, но до этого момента себя из списка жертв по какой-то причине вычеркивал. Мужчина кинул взгляд на нож и вновь на мальчика. Горизонтальная черта зрачка раскрылась, заполнила чернотой весь белок. Его лицо в мгновение оказалось в жалких сантиметрах от лица Влада, и почему-то на одном уровне. Мужчина остро ощутил, как лопаются капилляры в его глазах и судорожно сжимаются нервы на веках. Ждать он не собирался, но мышцы налились тяжестью, его очень быстро парализовало. Собрав остатки сил он со всей силы вдарил в солнечное сплетение, затем по горлу и еще раз, когда Камо, хрипя, ополз на пол по скуле. Мальчик отлетел в сторону словно тряпичная кукла. Радары, гудящие у входной двери все это время, резко заглохли. Камо не шевелился. Черграва подхватил нож с пола и немного отойдя набрал на телефоне номер. Ответили мгновенно. — Каспар слушает. — Как выкурить монаду из синего? — Влад? — голос ловчего показался чуть удивленным. — Объясни ситуацию. Руки Камо едва заметно дернулись, послышался сдавленный всхлип. Радары слабо зазвенели. — В мальчишке сидит какая-то инородная монада. Агрессивна к носителю, а теперь и к окружению. Патрули еще ничего не засекли, но метал в доме поет. — Немного подумав, Влад добавил: — Каспар, помоги.