Красный Рассвет

У нас есть определенная наклонность прибавлять к каким-то историческим событиям помимо цвета так же и время суток. От Красного Рассвета до Черного Утра. Последнее несомненно связано с ярким контрастом дня и ночи и жирного слоя суеверий, построенного на этом фундаменте. Однако стоит помнить, откуда на самом деле произошли названия — Красный Рассвет в прямом своем смысле был красным. Это первый день редкого явления — Охари, что отныне празднуется как памятный праздник, где по какой-то причине никто ничего не помнит, но зато усердно делают такой вид. Черное Утро входит в этот список. Люди, пережившие эти события, а особенно жители окраин однажды обнаружили, как крайние стены купола почернели, словно тонированные стекла машин. Если никакой иной метафоричной предпосылки в названиях нет, то откуда же суеверия о уязвимом по ночам куполе, прогуливающихся меж домов в темное время суток пугр и рассветном сиянии, что загоняет все эти чудеса воображения в ржавые кучи? Комментарий анонима на сайте по продаже рассветных шаров от ржавых духов.

Ян не двигался, пустым взглядом смотрел на пульсирующие темные жилы, расползающиеся нитями по скулам человека. Тот смотрел в ответ, но по его взгляду, легкой складке морщин на лбу и плотно сжатых губах читалось нарастающее раздражение. В отдалении, окутанная паром из коридоров, молчала Вибек. Женщина казалась неестественно серой, с идеально отполированными чертами лица, и слишком напоминала скульптуру. Она совершенно точно знала, что Яхья покинула свой сосуд, перебравшись в иного против его воли, и тем более без контракта крови. Стояла молча, выдерживая разумную паузу потому что пришла сюда одна, без тонкого таланта Каспара и каждая лишняя фраза играла против неё. — Где сигилы, Осум? — сухо спросил Ян, не отрывая взгляда от Вито. — Их забрали в шпиль Горские. Здесь уже небезопасно хранить что-либо. — Даже капсулы? Я не ощущаю пульсации. Коридоры пусты. Единственное помещение на весь горский сектор не сияющих болезненной, стерильной чистотой. Самое святое, уходящее в основание башни помещение из рыхлого дерева поверх обсидиановых стен, место откуда ветвились многочисленные коридоры с анабиозными капсулами, было пустым. Пыль и затхлость в воздухе, пустая колона в центре с барельефами лиц и имен каждого двудушника. Никаких сияющих сигилов поверх имен, никакого эманирующего узла в центре. Не осталось даже памятных стеллажей, где складировали скрижали. Только массивные переплетения оледеневших шнуров и густой, влажный пар. Вибек молчала. Румянец едва заметно блеснул на сером лице. — Ты ведь знаешь где я? — Знаю, Яхья. Поэтому жду, когда ты наконец объяснишь свое решение, а не будешь задавать пустые вопросы. — Мальчик болен, — Вито резко обернулся к женщине, и Ян без чувств повалился набок. — Глаза его остались открытыми. — Отравлен точно так же как его отец и дед. Кровь пустая, контракта больше нет. Двудушника больше нет и быть уже не может. Игра окончена, я говорю. Ловчая на мгновение взглянула на мальчика. Он не дышал. Замерла сама, прежде чем заставить себя задать следующий вопрос. — Не ты ли его сломала? Ты никогда не брезговала заглядывать в их область спокойствия. Раньше позволенного срока. — Я никогда не трогала их. Попробуй. — Вито махнул рукой в сторону тела. — Взгляни на просторы его воспаленного сознания. Там ничего нет. Ни следа от нашего договора с ними. Нет даже нити через которую я могла бы говорить с ним! Вибек выдержала очередную паузу прежде чем шумно вздохнуть и продолжить разговор. — Неужели? Тогда почему ты прячешь эманацию? Беспокоишься, что Каспар прячется у входа и читает тебя? Ответа не последовало. Вито молча прошел к едва начавшему дышать Яну, встряхнул его за плечи и заботливо усадил у колонны. Дыхание его стало заметно ровнее. — На важные вопросы ты не отвечаешь, — сухо произнесла женщина. — Тогда что насчет острова, что случилось? — Мальчик вот этот случился. Он сломал три сигила, и Черное Утро повторилось, но в меньших масштабах. Опять. Никакого симбиоза. Похоже век Двудушников на этом закончится и дело не в моей прихоти. Горским пора это понять. — Заключим новый договор. — Новый? — Вито демонстративно скривился. — Сколько мы в прошлый раз нашли? 40-50? А сколько тогда население было? Не города, целые страны, континенты и в итоге всего тринадцать двудушников. Спустя столько поколений о новом договоре можно и не думать, мы даже искать как раньше не сможем. На мгновение повисла тишина. Вито быстро её прервал, очевидно вспомнив свой первый вопрос: — Почему они забрали сигилы? — Чтобы их не забрали другие. — О чем ты? — Через несколько дней как тебя отправили обратно на Иавок много чего произошло, в том числе и проникновение в Келсул. Кто-то давно и очень тщательно готовился к нападению, а суматоха после Черного Утра сыграла им на руку. База совета введет тебя в курс этого происшествия. — Неужели люди? — Монада. — Подозрения? — Много. В Черное Утро многие из преданных договору полностью распались. — Вибек интуитивно сцепила руки в замок, припустив взгляд. — Пришлось будить бунтующих, — женщина чуть кивнула в сторону одного из коридоров, — а спящих остались единицы. Все, кто выжил до сих пор не согласны, но терпят. Выбор у них не большой. Распада они боятся сильнее. Спят только самые непокорные. — Превращаешься в тирана, — криво усмехнулся Вито. С удовольствием или отвращением — непонятно. — Нужно поговорить с Лето, в прошлый раз он смог укрепить нашу связь. Если сейчас не восстановим купол в прежних объёмах, любой скачек эманации ударит по нам же. — Лето пропал. — Что? Тоже в суматохе Утра? — Нет, три года назад. В одной из лабораторий верхних уровней между ним и неизвестной монадой произошла стычка. Настолько, что кто-то из них посмел высунуться из тела. В результате Ржвачина из всех щелей. Лето засунули в изолятор, а оттуда он исчез с сомнительным письмом, что покидает город. Тот сектор зачистили и опечатали. Возможно повторный обыск даст результаты, — она замялась, неловко опустила глаза. — У меня не было возможности проверить все лично. Вито полностью повернулся к ловчей. Глаза суетливо забегались по женской фигуре, словно только сейчас он смог её разглядеть. — Конечно, — неожиданно примирительно отозвалась монада. — Я вижу следы от твоих переломов. В этих телах мы можем крайне мало, а в Черное Утром делать вообще что-либо было опасно для каждого из нас. — Она на мгновение замолчала, взглянула на едва проясняющиеся глаза Яна. — Лето покидающий Мглит? Но ни Итуса ни Санве-Литании больше нет. Куда ему еще идти? До городов дальше прыгнуть никаких сил не хватит, плоть в миг сплавится. — Именно. Видимо тот, кто на самом деле писал письмо о таких деталях был не в курсе. Но он все же не дурак, о смерти не написал. Знал, что это заметит каждый ловчий. Более вероятно, что это человек. — Значит, как минимум двое. Причем возможно по разные стороны баррикад. Как интересно, что ты не заметила ни одного, — усмехнулся Вито, но увидев резкий взгляд чуть смягчился. — Не смотри так, я тебя не осуждаю. Мы все уже давно не те, кем были. Не изменилась только Ржавчина. Похоже порядки давно пора менять… Но Лето, он ведь точно не распался? Если мы потеряли приемника Горских, то… — Итус погиб вместе с распадом своего Двудушника. Если гибель таких как мы приводит к подобному, то смерть Лето превратило бы Мглит в кратер. Он жив, но может быть очень далеко. — Или очень близко. Ян, окончательно придя в себя, тут же с воплем дернулся назад, вжавшись спиной в центральную колонну. — Прочь мерзкая тварь! Не смей приближаться! Моя голова… Она не твоя! Он резко застыл как изваяние, когда оба человека обернулись к нему, но губы продолжали мелко подрагивать в завороженном, неразборчивом шепоте. По болезненно белым щекам заструились слезы. Вито спокойно отступил назад к слабо мерцающим кристаллам у стены. Мальчик не успокаивался, судорожно бегая взглядом от Вибек, тихо стоявшей рядом, к Вито. Казалось он ждал удара. — Что тебя так пугает, мальчик? — не двигаясь, совершенно спокойно спросила Осум, когда подросток уперся в неё взглядом. Ян тут же вжал голову в плечи. — Ты такая же, — хрипло процедил он. — Не говори со мной! Не лезь в мою голову! — Хорошо, как видишь я никуда не лезу. С такого расстояния я не пугаю тебя? Ян задумчиво закусил губу, но интерес быстро угас. Он болезненно прикрыл глаза и хрипло выдавил из себя вопрос: — Ты ведь такая же? Как она? — А ты, Ян, такой же, как и твои родители, сестры и слуги? — Не путай меня! — Конечно, — Вибек едва заметно кивнула головой. — Но я все же не понимаю, что ты хочешь узнать. Схожесть в чем между нами ты пытаешься узнать? — Ты мертва? Так же притворяешься другой, врешь, питаешься мной? Тебе так же надо…. Питаться? Вибек на мгновение взглянула на Яхью, но уловила только короткий жест плечами. Монада не собиралась вмешиваться. — Возможно тебе так показалось, но если бы мы вами питались, то почему ты до сих пор жив? — Как скот на убой, — прошипел Ян, опять начиная захлебываться слезами. — Как скот… Зачем? Что я сделал не так? Вибек вновь взглянула на Яхью. На этот раз взгляд задержался на ней куда дольше. — В Мглите нет скота, тем более на убой. Нет земель для пастбищ, нет животноводческих ферм. Откуда ты взял такое сравнение? — Скот… — Разве ты не видел от чего на самом деле пострадала твоя семья? Вот для кого вы скот. Если тебе так нравится эта метафора, то мы в ней ограда, наша роль защищать вас. Ты должен был видеть все от начала и до конца, до момента, когда первый из Маковский принял нас. Ты видел это, Двудушник? Ян поджал губу, прикрыл глаза. — Обман и ложь, корысть и злоба. Яд в душе как кровь по венам. Вся суть ваша в этом. Вибек подступила ближе, наклонилась к Яну, вжавшемуся еще сильнее в стену. — Я спросила: ты видел контракт? — Вы все умрете. Как та брошенная у берега девка… истечете кровью, захлебнетесь как она! Она позаботится об этом. Обо всем позаботиться… — О ком он? — О скуросе. Она тоже некоторую часть в нем заняла, но эта странная ловчая разобралась с ней. — Она убила её! Убила мою любовь! — сжав зубы, прошипел Ян. Вибек раздраженно скривила губы, сцепила руки за спиной. — Он проходил церемонию инициации? — Нет. Не дошло до этого. — Что ж, это многое объясняет… В связи с этим, дитя следует направить в малый зал для инициации, но ты, Яхья, останешься здесь. Я распоряжусь чтобы тебе принесли остатки пустотелых кукол. Нынешний сосуд освободи как можно скорее. Сейчас мы не в том положении, чтобы тратить ресурсы на восстановление сознания. Ты согласна? Вито непроизвольно дернулся и кристалл, гранями резко выпирая вперед, впился в бок. Он на мгновение застыл, но не отошел. Словно укол боли о чем-то напомнил. Он вяло кивнул в знак согласия. — Передай Горским, что в независимости от того что они увидят в Яне, прежде чем принимать решение — пусть поговорят со мной. Хорошо? Вибек коротко кивнула и тут же щелкнула пальцами, отчего Ян вздрогнул, сжался сильнее. Она щелкнула еще пару раз, опустив руку к уровню его глаз. Ещё щелчка три и напряжение во всем его теле ослабло, а вместе с ним и страх в глазах заменился бессознательной серостью. Женщина легко вскинула его на плечи и скрылась в дымке коридора.

***

У Глотки как всегда отиралась толпа народу, но только сегодня они казались куда враждебнее, чем обычно. Музыка, грохотавшая внутри вырывалась из открытых дверей и окон вместе с вспышками сине-фиолетовых цветов. Люди притягивали друг друга, кричали что-то в уши и совершенно не замечали новое лицо. Лето напряженно сглотнул и быстрым шагом пробрался через столпившиеся группы людей к главному входу. Охрана, не проверяя запястье, впустила его внутрь, при этом дружелюбно похлопав по спине. В зале к нему тут же подскочила официантка, игриво чмокнула в щеку и вложила в руку переливающуюся перламутром визитку. — Я слышала ты все позабыл, а я как раз сменила номер. Лето неловко улыбнулся, прочитал имя и застыл, когда от яркой вспышки отчетливо увидел её лицо. Почти машинально протянул руку, едва коснувшись плеча. — Как ты здесь оказалась?  — Так я здесь работаю, — усмехнулась она, похлопав Лето по щеке. — Неужели меня помнишь? Ритзу не помнишь, а меня сразу узнал? Я конечно знала, что у вас ребята память не в голове вовсе… Ладонь её была чуть шершавой, но очень теплой и совсем не эманирующей. Это была не Эрра, но кто-то другой чудовищно сильно напоминающий её. Лето коротко улыбнулся и опомнившись отступил. — Нет, я обознался. Ты очень похожа на одну мою знакомую… Меня должно быть уже ждут, куда идти? — Это что у тебя за знакомые на меня похожие появились? — она игриво хохотнула, придвинувшись ближе. — Я ведь дама неповторимая. — Меня ждут, — с нажимом произнес Лето. — И мне не следует опаздывать. — Конечно. — Она резко опомнилась, неловко поправив выпавшую прядь. — Валериан и Ритзу наверху, но у них там сейчас гость. Я бы подождала еще. — Девушка напряженно оглянулась и наклонилась к его уху. — Там какая-то шишка из ловчих. Лето непонимающе скривился. Что удивительного в ловчих, особенно в таких уязвимых местах? Девушка, заметив его взгляд поспешила пояснить: — Слушай, я не знаю, что на самом деле случилось, но народ говорит, это ловчие к твоему исчезновению причастны. Лучше подожди здесь, закажи чего-нибудь. Он повертел в руках визитку и тяжело вздохнул. Нет, ждать он не собирался. Все что действительно опасно только в пользу памяти. Лето вежливо улыбнулся и обойдя девушку направился к лестнице. Охранники у входа вяло кивнули, пропуская его дальше. Дверь в верхний зал была чуть приоткрыта, и на лестнице хорошо были слышны голоса. — Я надеюсь он окончательно подох? — прогнусавил первый со странным свистящим отзвуком в речи. — В прошлый раз он через неделю вернулся и разнес склад. — Если и жив, то вернётся очень не скоро и едва ли тем же самым мстительным парнем, — усмехнулся второй. — Не переживай Валериан, вот тебе трофей. Повесь на стену или еще куда-нибудь. — Боги милосердные! Это его рука? Какая… сухая. Как он такими конечностями то двигал вообще? Лето постучал по двери и, не дожидаясь ответа, заглянул. В комнате было трое. Толстый, словно раздувшаяся бочка мужчина, другой с идеальной выправкой и длинном плаще, а также знакомый Ритзу, стоявший у самого окна и наблюдая происходящее в своих круглых черных очках. Он вяло помахал рукой. — Блудный сын наконец вернулся домой, — усмехнулся Ритзу. — И очень вовремя. Гензель, он весь твой. Человек в плаще заинтересованно оглядел Лето, задержал взгляд на груди и неудовлетворённо цокнул языком. — Рейнар, мне сказали, что ты многое пережил, — начал Валериан. — Расскажи об этом Гензелю, возможно он поможет тебе с памятью. — Я подписал документы о неразглашении. — Эти подписи мало что значат, — скривился Ритзу. — Особенно здесь. Поверь парень, мы все заинтересованы в том, чтобы ты все вспомнил. Лето осмотрел Гензеля. Его пустой серый взгляд хотя и был направлен на него, но вглядывался он во что-то иное. Так могли смотреть только ловчие, прогоняя тебя словно под рентгеном. — Если так заинтересованны, то может и без этой истории обойдемся? Валериан криво усмехнулся, сильнее сжав трофей руки. — Я смотрю тебе с памятью и страх отшибло. Но дело в том, что мы тебе никак не поможем, а наш коллега просто так не работает. Да, Гензель? Ловчий кивнул, скрестив руки на груди. — Я могу обойтись одним честным ответом, — он выдержал небольшую паузу, обдумывая вопрос. — Этопия была на острове и вернулась живой и целой в Мглит вместе с тобой? Лето кивнул, сдержав желание уточнить откуда о его визите на Иавок им вообще известно. — Благодарю, — Гензель чуть поклонился. — Ты не потерял память, парень. Просто монада, посетившая твое тело, должно быть очень спешила и прихватила лишнего с собой. Хочешь вернуть их — ищи свою гостью. — Я так и знал, — прошипел Ритзу, шибанув ладонью по подоконнику. — Я говорил тебе что в этот гребаный храм нельзя лезть! Чтобы я еще раз соль сектантам стал толкать, тебе придется вывернуть все свои заначки Валериан! Мужик молча швырнул в друга руку и кивком указал Гензелю на дверь. Они быстро оба спустились вниз, оставив Лето и раздраженного Ритзу наедине. — Что за храм? — Такой куда тебе соваться нельзя, — огрызнулся он, отложив конечность подальше. — Там до сих пор ошиваются идолопоклонники старых божеств. Эти ребята полностью отбитые, но соль все равно берут. — Тогда в чем проблема? — В том, что они берут, а не покупают, Рейнар. — Он какое-то время молча потирал костяшкой пальцев переносицу. — Если это связано с ними, то плевать на твои воспоминания. Поднатаскаем по новой, ты раньше способный был. Если мозги не просрал, то быстро втянешься. Лето демонстративно скривился. — Просто расскажи где это, а нужно мне туда идти или нет я сам решу. — Ты конечно не помнишь, так что я проинформирую. Твоя работа здесь — это уплата кредита за твою вшивую шкуру. Не тебе что-то решать. — А мне кажется я шкуру сменил, — ответил Лето, скрестив руки. — И долг этим полностью уплатил. — Это мы еще посмотрим, а сейчас реши на какой стул сядет твоя задница, пока Валериан не вернулся. Последнее слово — за ним.

***

Ничего не произошло. Ничего не изменилось. Воздух не стал слаще, а та свобода, краткий миг без гниения вокруг, показались ему скорее ложным видением. Сейчас ему казалось, что гниение человеческого тела еще приемлемо, даже привлекательно. Оно было всяко лучше, чем сломанная механическая куколка, в которую его вбили словно ржавый погнутый гвоздь. Это неумелая, неживая форма вырвала все то, что позволяло оценить мир, хоть немного почувствовать его, пропустить через себя. Но теперь была одна кривая, покрытая царапинами линза. Он видел напротив искривлённое, карикатурно раздутое женское лицо, которое прекрасно помнил. Даже знал имя, когда та еще была жива и разбавляла своей красотой напряженные переговоры измученных, отчаявшихся людей. Он даже помнил, что из всех вариантов именно она должна была заключить с Горскими договор. А теперь она один из мешков для высших, и в одно мгновение вбила его в это проклятую игрушку, как когда-то в анабиозную капсулу. — Мне казалось, что мы пришли к соглашению, но ты в очередной раз подвергаешь угрозе весь наш уклад. Кажется, это говорила именно она, но в этой форме воспоминания быстро растекались, и он едва ли был уверен, что есть хоть какой-нибудь другой голос кроме звучащего из извивающегося красного пятна на этом сером лице. — Ты ведь помнишь, что на этой грани наша смерть не породит жизнь? И ты конечно же знаешь, что наши дети превращаются лишь в сгустки импульсов? Ради чего весь этого пустой бунт? Хочешь домой, на нашу грань? Путь назад давно закрыт. Но даже будь он открыт, никто туда не вернется. Он не знал. Не помнил. Какая грань, какой дом, что за жизнь? Вокруг одна тьма и механический гул, смешанный с её голосом. И второй с каждым мгновение становился все сильнее, заглушая своим шипящим скрежетом даже слабые проблески его мыслей. — Мы все меченные. Не позволить таким как ты занести чуму в наш мир — моя первостепенная задача. Именно поэтому ради тебя я напрягусь и позабочусь о полном распаде. К счастью, Каспар снова в состоянии оказывать нам такую честь. Распад. От этого слова начинала рябить даже густая тьма в углах линзы. Кажется, это называлось страхом. Это ощущение он еще помнил. Слишком долго лежал забитый в полусгнившее тело, запечатанный сигилами без единого шанса вырваться. — Больше тебе никогда не придется метаться во тьме.

***

Когда удалось наконец покинуть горский сектор, и до особняка Влада оставались жалкие минуты, Каспар расстегнул стягивающие ремни и сдернул перчатку. Почерневшая ладонь при малейшем движении оставляла за собой едва заметный, поблескивающий шлейф эманации, и тот становился только плотнее и ярче, заметно начиная звенеть. Когда машина остановилась у скрытого за метровым забором дома, все заднее сидение заполнял легкий сизый туман, тонкими струями вытекающий из приоткрытого окна. Он уже знал, что опоздает, но все равно продолжал слушать ребящий шум динамика. Влад был где-то там, по ту сторону связи, забора, стены дома, возможно даже жизни. Каспар рассчитал все возможные исходы, но все равно колебался при мысли о самом желанном завершении для себя. У ворот мялась группа из пяти охранников, облаченных в зеленую форму броского оттенка. Крупные мужчины что-то бурно обсуждали, перекрикивались, и то и дело показывали на запертые ворота. Каспара они заметили не сразу, но умолкли гораздо раньше, словно весь пыл и идеи иссохли стоило ему появиться рядом. — Здравствуйте. — Он едва заметно кивнул, и когда обеспокоенные взгляды обернулись к нему, приподнял тыльную сторону ладони, где красовался отлитый серебром символ горских. — Хозяин поместья связался со мной около часа назад. Будьте добры открыть ворота и дверь дома, если те заблокированы. Они кивнули, самый рослый принялся набирать код на двери, но прежде чем впустить замешкался, словно что-то вспомнив. — Сперва покажите лицо и взгляните на камеру. — В этом нет нужды. — Есть, — возмутился охранник, плотно сжав губы. — Нам еще отчитываться за весь кошмар здесь. Как нам по-вашему объяснить почему мы пустили какого-то мужика в шлеме? Откуда нам знать, что это настоящий горский символ? — Вы хоть знаете, что сейчас в доме происходит? — устало спросил Каспар. — Каждое ваше лишнее слово может стоит жизни вашему нанимателю. Открывайте дверь или я её вышибу вашими лбами. Мужчины замерли, напряженно переглянулись и, наконец, медленно положили руки на кобуры. Охранник сбросил код, захлопнул дверь обратно. — Мы вызвали отряд из Белого Солнца, — немного выйдя вперед, произнес самый рослый. — Рекомендуем вам подождать их прибытия. Или снять шлем. — Знаете, я думаю есть еще один способ. Постоянно забываю о нём, — проговорил он спокойно, держа руки подальше от пояса с оружием. Охранники напряглись сильнее, пара даже вынула пистолеты, но Каспар только чуть приспустил ремни на перчатках. Вздохнул. Их просто прибило к земле. Не ударило, не придавило как казалось, а словно под ногами оказалась лишняя ступень, и сердца всех пятерых ухнули вниз, прихватив с собой и тела. От сизого, раздражающего человеческие глаза дыма по лицам заструились слезы. Некоторые со стоном утыкались во влажную, вязкую после утреннего дождя землю. Но другие из последних сил пытались встать, взглянуть вверх на Каспара двумя сильными ударами плеча, открывшего ворота. Дверь в дом тоже была заперта, но и ту открыть не было проблемой. От эмалирующего звона, стоящего в доме некоторые стекла окон потрескались или вовсе высыпались. Ловчий сильнее приспустил ремень, и густой шлейф эманации протянулся к коридору, на цокольный этаж и продолжал, поблескивая, лететь дальше. Каспару нужно было только идти за ним и угадать момент, когда нужно как следует затянуть ремни обратно. Длинный, лишенный света коридор, поворот направо, вверх по лестнице и наконец приоткрытый обсидиановый люк в стене. В комнате темно, как и во всей этой части дома, но в углу ослепительно светил фонарь телефона. Дым тянулся к смартфону, заворачивала за спинку перевернутого дивана, и Каспар, словно резко опомнившись, стянул ремни. Теперь он слышал это дыхание еще живого человека и пульсирующую эманацию, которую едва способен разобрать. Она была похожа на вопль трех совершенно противоположных голосов и только один из них настоящий, прячущийся в агонии первых двух. Он вынул танто и приготовился вновь опустить один из ремней, прежде чем обойти диван. Влад и мальчик сидели рядом, словно просто уснули, если бы не кровоподтеки и разбухший разбитый глаз Влада. Его руки, свободно свисали и были изодраны, на правой сорвало два ногтя. Он совершенно точно был жив, но без сознания. Эманация резко подскочила, Каспара больно стегануло, и он машинально сдавил ремень на руке. Камо приоткрыв глаза, хитро улыбнулся. — И это все? Один испуганный ловчий в подгнившем теле? — мальчик сильнее повалился головой на плечо Влада. — Он и правда придурок, да? Но раз ты сюда приехал, должно быть тоже умом не хвастаешься. Да еще и один. Перенял повадки этого тела? Каспар молчал, напряженно распутывая густую эманацию. Он не мог быть уверен в том, кто перед ним. Слишком многое может пойти не так, если пропустить ход. Камо скривился, пошатываясь встал, но тут же хлопнулся обратно, и тут в его взгляде появилось удивление. Он взглянул на собственный руки и ноги, охваченные мелкими искрами, и обратно на Каспара. Удивление сменилось смятением, нарастающим страхом от догадки кто перед ним. И только в этот момент самый сильный, визгливый голос прорезался через толщину двух других. Ловчий узнал её, прочувствовал непонимание, быстро нарастающий, почти человеческий ужас от осознания, кого она видит. Он дернул ремень, быстро освободив руку. Глаза Камо расширились, и не думая ни секунды больше он сорвался с места к выходу. Танто, точно попавший в ногу, сбил его. Мальчик громко рухнул на пол, сыплясь проклятиями, снова встал и прыжками на целой ноге продолжил побег. Каспар вынул пистолет, сменил патроны на парализующие, несколько раз выстрелил. Камо вздрогнул, но продолжил идти, нога подкосилась на последней ступени, и он вновь рухнул наземь. Подтянулся на руках, но те быстро пришли в негодность и повисли. Каспар движением ноги перевернул мальчика на спину и, нависнув, снял шлем. — Оставь меня… — простонал Камо, едва шевеля губами. — Хоть в камеру, только не это, прошу… Ловчий осторожно стянул с лица тканевую маску, обнажив скрытые ей черные скуловые кости. С хрустом подвигал челюстью, напряженно улыбнулся. — Успокоишь эманацию, и я подумаю. — Он чуть помедлил, но все же низко наклонился, прижав пальцы к его грудной клетке. — А если нет, то не вижу смысла тянуть. Камо пару раз моргнул, сглотнул, но звон от металла в доме сразу же стих, как и бессвязный крик в эманации. Каспар привстал, полностью стянув правую перчатку. Шлейф от движения становился едва заметным и ловчий надолго замер, отсутствующим взглядом уставившись в изгиб собственных пальцев. — Благодарю, — сухо отозвался мужчина, спустя долгие минуты, и вновь натянул перчатку. — Как минимум одной проблемой меньше, я порекомендую Горским упаковать тебя в капсулу. Особенно если дополнишь сейчас все то, что я увидел. Где он сейчас? — Проект Этопия знает, ищи её, — едва слышно прохрипел Камо. Каспар машинально потянулся к маске, но помедлил. — Я ведь тебя сожру, если будешь огрызаться. — Это правда, так считает Гензель, а значит считаю и я. Ты все видишь, к чему вопросы? — К тому, что ты лгунья, Эфра. — Он снял с пояса полупрозрачную колбу, заполненную осколками обсидиана. — Это он научил тебя эманацию искажать? Хорошая работа, но если ты сейчас не скажешь мне, что исправила, то я выну из этого тела только часть тебя. Судьбе другой я бы не стал завидовать. Камо приподнял голову, оскалился, и из последних сил выкрикнул что-то нечленораздельное. Он попытался выскользнуть из бесполезного, мальчишеского тела одним рывком, но удар ноги в легкие вбил монаду обратно. — Ты сделала свой выбор, — прошептал ловчий, наклонившись к его лицу. — Я предупреждал. Каспар скинул перчатку, прокусил подушечки пальцев. Камо тут же дернулся, постарался оттолкнуться, но парализующее вещество разошлось только сильнее по телу. Ловчий придавил его голову, надавил на челюсть и, как только та разомкнулась, просунул три пальца в рот. Он извивался, но на каждый удар ловчего машинально сжимал челюсть. В какой-то момент, на поверхность вышел сам Камо и сдавил челюсть со всей силы, прокусив противно мягкую кожу Каспара. Кровь быстро заполнила рот, потекла по горлу и, оказавшись в опасной близости к сурье, затвердела, вытягиваясь в иглу. Камо выгнулся дугой, захлебываясь в болезненном крике, но мужчина придавил его обратно, и тут же заменил руку на губы. Монаду, ослабленную, в поиске укрытия потянуло наружу, к Каспару, но осознала она это только когда какая-то часть неё распалась от прикосновения к его языку. Её вытягивало слишком быстро и сильно, хозяин тела крепчал с каждой секундой, выдавливая её из себя. Каспар рванулся назад, плотно сжимая губы. Сквозь рваные раны в щеках вытекал густой сине-желтый дым, и мгновенно растворялся от легкого сквозняка коридора. — Что с ней? — прохрипел Камо, когда мужчина потянулся к маске и шлему. — Распалась.

***

Мужчина довольно улыбнулся, когда Солиа протянул ему лист с изображением странного, изогнутого животного. Он какое-то время вглядывался в детали, порой хмурясь, но удовлетворённая полуулыбка всегда возвращалась. Солиа же никак не мог отделаться от ощущения, что его по ошибке вместо кафельной тюремной камеры засунули в золотую клетку со всеми удобствами стандартного гражданина Мглита. — Вам все еще неловко, Ао? — с такой же полуулыбкой спросил мужчина. — Это всего лишь тесты и поверьте от их результатов ваша жизнь не оборвется. — Наверное только потому что она уже оборвалась. Мужчина расплылся в еще более широкой улыбке, отложив в сторону лист. На его оранжевой куртке блеснул пустой белесый бейджик. — Вы пережили сложные события на Иавоке, мы все это понимаем и хотим помочь вам прийти в норму. — Я ведь закон нарушил, о какой помощи речь? — хрипло отозвался Солиа, опустив голову. — Чего вы нянчитесь со мной? — Да, список обвинений в вашу сторону внушительный, однако наш достопочтимый Двудушник вернулся в Келсул благодаря вашему вмешательству. — Мужчина выдержал короткую паузу, дождавшись момента, когда собеседник поднимет взгляд. — Мы все прежде всего ценим неожиданность. Плохая то или хорошая. Вы, к нашей радости, наилучшая. Раздался легкий стук в дверь, за мутным стеклом была еще одна фигура в оранжевой форме. Здесь все были снаряжены в бесшумную рыжую ткань, словно в униформу. Ошметки такой ткани Солиа видел последний раз на Лето. — Войдите. Едва приоткрыв дверь, в кабинет проскользнула девочка лет одиннадцати с коротким беленьким хвостиком на затылке. Молча подошла к креслу, поднесла планшет к ловчему и пару раз провела пальцем по монитору. Мужчина прикрыл глаза, тяжело вздохнул. — Так вот оно что, а я-то думаю, такое напряжение в воздухе. О заражении есть что-то? Девочка резво защелкала пальцами по экрану. Взгляд мужчины не менялся, глаза судорожно бегали по тексту. — Достаточно, остальное передай в сеть, пусть вся лаборатория ознакомится. Можешь идти. Девочка тут же дернулась к двери, но у самого выхода её окликнули. — И объяви о собрании для новеньких. Пусть подготовятся. К чему не говори, пусть напрягутся как следует. Она кивнула и тут же скрылась, бесшумно закрыв за собой дверь. Мужчина некоторое время молчал, вдумчивая протирая платком стекла очков, но вскоре отложил их на стол, к рисунку. — Давайте сегодня немного изменим наш диалог. У вас должны быть вопросы, и я говорю о более конкретных, а не очередные вздохи о том, к чему все это. Если такие имеются — задавайте. — Вы собираетесь ответить на все? — На многое, — дружелюбно поправил его мужчина. — Как вас зовут? Казалось он замер, улыбка вдруг стала неестественной. Мужчина нервно постучал пальцами по обивке кресла. — Меня нет в вашей Сети, Солиа. Как минимум того, кто там все же был записан. Он к моему сожалению давно покинул эту грань. Если хотите как-то ко мне обращаться, то в Келсуле люди меня часто обозначают Адвокатом. Иного имени я больше не имею. Такой ответ устроит? — Хорошо, пусть будет Адвокат, — Ао кивнул, сцепив руки в замок. — Здесь часто говорят о Гранях. Что это? Некая идиома Горского сектора? — В некотором смысле. — Плохой ответ. Я вам так размыто не отвечал, — возразил Солиа, дернув бровью. — Я не ожидал, что вы будете придираться к выражениям. Может спросите о чем-то более существенном? Вас собственное отравление не интересует? — Позвольте мне решить, о чем спрашивать. Сами ведь предложили. Так какой смысл в вашей идиоме? — Это не идиома, а концепция мироустройства, которую обозначили Горские. Для вас есть вселенная, а для нас грани. По смыслу похоже. Так яснее? — раздраженно ответил мужчина. — Может расскажите об этом побольше? Я люблю копаться в чужих религиях. Адвокат какое-то время молчал, пустым взглядом просверливая проемы меж кафельных плит под ногами. Раздражен он или нет понять уже было сложнее. — Солиа, где по-вашему вы находитесь, где существуете? В Мглите? На земле? В пределах этой комнаты может? Ответ не слишком важен, обычно суть в том, что заяц бегающий по просторам Лесов живет в другом мире. Он банально на другом уровне восприятия. Грубо говоря это и есть разные грани. Ваша, как человека в Мглите, и того зайца в Лесах. — Тогда где ваша грань? — Заяц не может понять где ваша грань, Солиа. Он лишь знает, как страшно шумит Мглит и как мало там для него пищи. — Значит, — чуть улыбнувшись, начал Ао, — я для вас заяц? Или тот в чьем теле вы сидите? — А вы боитесь иного, как и это трусливое создание? — Нет, — простодушно ответил он, с расслабленным лицом человека довольного своим успехом. Но вот Адвокат резко оказался в паре сантиметров от лица. Он не соскочил с кресла, не подбежал, а словно переместился. Ком сцепил горло тисками боли и ужаса. На Солиа смотрело спокойное лицо обычного, среднестатистического человека, такие лица видишь в толпе по утрам, по каналам тв и на вывесках брошюр. Но сейчас Солиа совершенно точно ощутил того, кто сидит за этим лицом. Чужие, ледяные и шершавые словно старые трубы ладони сдавили руки, а вместе с ними и все тело пробило, сдавило и вжало в мерзкое скрипучее кресло. Морозь как дым прошлась по языку, по горлу, опустилась к легким. Кажется, он даже привык к этому чувству, чуть сдвинулся, потеснился внутри самого себя. А потом резкий укус свернул все ощущения в тугой узел, и тот вырвался с рвотным кашлем, оседая водянистыми каплями на поверхности белых штанов. Солиа ошарашено поднял взгляд на нависающего над ним Адвоката. Он оттер ладонью кровь с губы, протянул платок, которым совсем недавно протирал стекла очков. — Похоже и правда не боитесь. Вы дышите глубже и возьмите платок, я кажется укусил сильнее, чем следовало. Солиа платка не взял, оттер губы рукавом, заодно пытаясь скрыть ошарашенный взгляд. Удивление, испуг, но не тот хтонический ужас, которого всегда ожидал от подобного взаимодействия. — Полагаю вопросы все еще есть? — Адвокат вернулся в кресло, равнодушно вдавливая в десну заметно выпирающий клык. — Что вы такое? — робко, с заметной опаской спросил мужчина. — А вы сами то знаете, чем являетесь? Ваш вопрос скорее о том, чем мы являемся для вас. А ответ весьма прост: вынужденные соседи. Мы ведь и враждуем как те соседи тонкостенных квартирок на окраине Мглита. — Так и что же заставило вас поселиться в таком месте? Низкий бюджет? Адвокат довольно улыбнулся, показывая, что оценил шутку. — Неудачное вложение, я бы сказал. Но все же не мне говорить о том, что удачно, а что нет. Так что попрошу не вспоминать моё выражение, если однажды заговорите с представителями… Высших кругов. — Конечно, сомневаюсь, что у меня с ними будет диалог, — оживленно ухмыльнулся Ао. — Оглашение приговора обычно не предполагает обратной связи. Адвокат вновь улыбнулся, но выражение быстро угасло. Ловчий задумчиво взглянул на рисунок, прежде чем вновь заговорить. — Возможно вы опасаетесь спросить, но я все же озвучу: мы не убиваем. Солиа напряженно замер. — Мы живем в телах многих естественно погибших людей, получив от них право существования. Редкий собрат нарушает эти правила, а если нарушает, то ни одна грань не застанет больше его существования. Надеюсь мои слова успокаивают? — Зачем вам вообще наши тела, неужели вы настолько… иные? Адвокат заметно растерялся, пару раз размыкая и вновь сжимая губы, собираясь ответить. — Если честно, Ао, мало кто из нас помнит свою естественную форму, а для нас память решает все. Однажды мы забыли из-за страха исчезнуть и больше не смогли вспомнить истину. — Немного помедлив, он с легкой улыбкой добавил: — Но кажется, мы были похожи на ветер. Вам это интересно? — Последнее время меня только такие как вы и окружают. Имеет смысл хоть немного понимать, что вы такое, — с напускной холодностью проговорил Солиа, обводя взглядом кабинет. — И что собираетесь со мной сделать. Как насчет такого вопроса, ответите? — Как я и оговорил ранее: многое, но не все. — Он вновь взглянул на рисунок и слабо улыбнулся. — Давайте проведем еще один тест, завершающий на сегодня.

***

Она едва дышала, большими рваными глотками хватая холодный воздух, который обжигал легкие. Ни руки, ни ноги не слушались, сильно онемев. Густая, тягучая масса с резким кислым запахом сдавливала все тело. Человек в черной маске отошел, махнув в сторону, и на его место пришел другой. Она сразу узнала его, по шраму на скуле и копне скрученных черных дредов. Но всего на краткое мгновение, пока муть в глазах не прояснилась, она увидела Лето. Не то худощавое конопатое лицо, а Лето. — Дыши ровнее, не хватай воздух или обожжёшь легкие. Тихо-тихо, не дергайся. — Широкая, невероятно холодная, темная ладонь легла на лоб, пальцы пробрались глубже под тугую массу капсульного геля и поддержали голову на затылке. — Сейчас я тебя вытащу. Звенели инструменты, рядом крутились ещё двое, с головы до ног укутанные в белоснежные костюмы. Тяжесть в руках и ногах быстро слабла под суетливый скрип одежды и тихие наставления Сета. Его ладонь, до сих пор лежавшая на затылке, опустилась ниже по шее к плечам, мягко, но крепко ухватилась за предплечье. Мужчина осторожно потянул на себя, постепенно вытягивая Эрру из тугой, пышущей жаром массы. Процесс шел медленно, давая в полной мере ощутить, как уютное тепло капсулы меняет на озноб и чувствительную, колющую дрожь в конечностях. Руки и торс частично освободили, она видела, как застывшие прозрачные с розовыми прожилками ошметки геля улетели в сторону. Ее резко кинуло вперед, болезненный холод стеганул по спине, и девушка судорожно потянулась назад. Сет потянул обратно на себя, закидывая одной рукой её трясущиеся ладони себе на плечи и второй придерживая за талию. Он тоже казался Эрре холодным, даже ровное, короткое дыхание которое она ощущала на ухе казалось ей ледяным. В какой-то момент, хватка стала жёстче, а затем ловчий резко рванул на себя, полностью вытащив её из капсулы. Еще одно движение, и ее усадили в широкое, скрипучее белое кресло. Гель из капсулы неприятно скользил по поверхности. Спина горела от боли, расползаясь по телу колючими, похожими на шум мурашками.  — Твою мать, — выругался Сет, оглядываясь назад. — Живо вытащите к… Все что там есть вытащите. И кровостой несите. — Он обернулся к стоящему рядом человеку. — Какого ты вообще засунул её в капсулу? — Информации о том, что этого делать нельзя я не заметил. — А то, что она живой человек ты тоже не заметил? Каспар, твою мать, ты только глянь, весь верхний слой эпидермиса отслоился! — Что? — прохрипела Эрра, мутными глазами, вглядываясь в поверхность раскрасневшейся руки. — Кожи… нет? — Немного, — успокаивающе, сказал Сет, быстро накрывая её чем-то мягким и теплым, скрывая от взгляда оголенные конечности. — Мы это исправим, не переживай. Каспар, на минутку. Она видела, как двое вышли в коридор, откуда не доносилось ни звука, только под дверью мелькали черные, дерганые тени. В помещении все еще крутилось два человека, чьи костюмы скрипели подобно мерзкому креслу под самой Эррой. Они быстро очищали инструменты, застилали кушетку и мимоходом легкими пинками отшвыривали от себя остатки капсульного геля. Под черными стеклами их масок едва виднелись очертания лиц. Когда ловчие вернулись, Эрру уже разложили на кушетке, животом вниз и с усердием прочищали раны, омывали кожу в том числе и ту, что отслоилась. — Не надо, просто уберите это подальше, а кожу накачайте кровостоем. Эрра, ты как себя ощущаешь? — Паршиво, — прохрипела она и удивилась насколько низкий и скрипучий оказался голос. — Мне нужно извиниться… Тогда на пароме, я не хотела. Он в порядке? — В полном, — ответил ловчий в маске, подступая ближе к кушетке, чтобы девушка могла видеть его. — Но лишь по той причине, что мой коллега вовремя вмешался. Мне кажется, на острове я ясно дал вам понять, что можно делать, а чего не следует? Эта положение будет вам уроком. — Он движением руки остановил подходящего со шприцом человека. — Уберите все обратно, пожалуйста. Не стоит переводить столь ценные трансмутанты на существо, что и без них за пару часов сменит себе кожу. — Каспар. — Что еще? — Ты не понимаешь процесс регенерации у живого организма, так что засунь свои приказы в другой угол, а вы, — он кивнул головой на застывшего человека, — продолжайте. Капспар вытянул руку, преградив дорогу ассистенту. — Что из сказанного минуту назад ты не понял? — прошипел Сет. — Она живорожденная. Не как Ирга и прочие куклы. Человек до самых кончиков волос. Твое наставничество в духе мастеров тут не нужно. Даже Лето так с ней не обращался, а уж он как приемник знает, что делать. Каспар сухо взглянул на шприц и обратно на Сета. Отошел в сторону. — Вот. — Он осторожно провел пальцами по кривой фаланге пальца Эрры. — Видишь, как криво срослось? Быстро, но криво. Переломы у людей не просто долго заживают, а еще их кости не возвращаются на свои места сами собой. У неё обычные, недоразвитые сурьи, которые не поддерживают тонус и… Что такое? Эрра резко сжала ладонь, которую удерживал Сет. — Позовите Тира. Я обещала, что сразу же свяжусь с ним как вернусь. Он должен знать… — Он уже ничего не должен, — очень тихо сказал Каспар и сразу же поймал напряженный взгляд Сета. — Его карьера, скажем так, потерпела стремительное падение вниз. Он больше не имеет допуска ни сюда, ни в горский район в принципе. Верно, Сет? — Что это значит? — волнение с испугом перемешались в вопросе. — Много чего произошло за неделю твоего отсутствия, — мягко накрыв ладонью руку девушки, ответил Сет. — Мы обязательно поговорим об этом, но позже. — Сет кивнул стоявшим позади врачам и в тот же момент стало еще холоднее. Мороз быстро растекался по коже, под ней, обволакивал кости. Прежде чем холод стал затягивать в сон, она ощутила слабое прикосновение ладони к еще открытым векам.