Биение жизни

      Из-за отсутствия сновидений мой сон был очень чутким. Я мог проснуться от любого шороха. Поначалу это сильно напрягало, но со временем я научился сразу же засыпать заново. Сейчас же меня разбудил тихий скрип двери. Я решил не открывать глаза полностью, чтобы посмотреть на нарушителя, не привлекая его внимания. Дверь приоткрылась, и чья-то голова просунулась в проём. Повертев ей по сторонам, незнакомец всё же решился зайти. В темноте было тяжело различить его силуэт, медленно пробирающийся ко мне. Тело напряглось – кто знает, чего мне стоит ожидать от этого человека? Что ему здесь нужно? Можно попробовать сыграть на неожиданности. Семён: Тебе лучше уйти. По-хорошему. Силуэт дёрнулся и посмотрел в мою сторону. После чего быстро подошёл ко мне и дал подзатыльника. Такой наглости я не ожидал, а поэтому быстро вскочил и был готов вырубить незнакомца при малейшем движении. Наконец он заговорил… женским голосом: Голос: Поговори мне ещё тут. И вообще, мы с тобой на брудершафт не пили. Так что обращайся с уважением к своей вожатой, будь добр. Семён: Ольга Дмитриевна? Ольга Дмитриевна: А ты кого здесь ждал? Семён: В том то и дело, что никого. И включите уже свет, в конце концов. Вожатая быстро выполнила мою просьбу. Ольга Дмитриевна: Надеюсь, ты понимаешь, зачем я пришла. Семён: Догадываюсь. Ольга подтащила один из ящиков к дивану и села не него, положив ногу на ногу. Ольга Дмитриевна: Итак, начнём. Где ты весь день пропадал? Семён: Не поверите. Я был здесь. Ольга Дмитриевна: Весь день? И что же ты тут делал? Она сказала эту фразу с таким пренебрежением, что я решил ответить ей сарказмом: Семён: Сначала я лежал на диване. Потом решил, что нужно полежать на диване. После этого я лежал на диване. Затем сходил набрать воды, после чего до утра спал. Угадайте, где? Ольга Дмитриевна: Это так сложно. Но я попробую. На диване? С чего бы ей вообще так говорить? Прежняя Ольга практически не понимала шуток, особенно таких тупых. Да и не вела себя как маленькая девочка. Что-то тут нечисто. Но мы пока продолжим играть свою роль, авось чего нового узнаю. Семён: Бинго. Ольга Дмитриевна: Хорошо. А почему ты не пошёл на обед? И на ужин? Семён: Не было аппетита. Ольга, похоже, устала играть в эти игры. Ольга Дмитриевна: Так. А теперь слушай меня внимательно. Есть у тебя аппетит, или нет, ты должен ходить на все приёмы пищи. Такой выпад я уже сто раз парировал. Семён: Должен кому? Вам, что ли? Ольга Дмитриевна: И мне в том числе. Ты сам то понимаешь, как это выглядит? Приезжает новенький, берёт у меня форму и пропадает на весь день. И ночью его нигде не видно. Просто исчез. Как я должна была на это реагировать? Раньше бы я раскаялся: всё-таки она права. Ей, как вожатой, в первую очередь влетит, если пропадёт пионер. А тут в первый же день, да ещё и новичок, которого никто не знает. Но сейчас мне было абсолютно плевать. Никто ей по шапке не даст, банально некому. В этом мире есть только обитатели лагеря. Других людей не существует. Других мест не существует. Да и через неделю все уже забудут, кто я такой, даже если я их всех тут перенасилую. Так что маловато, госпожа вожатая, чтобы пробудить во мне совесть. Ольга Дмитриевна: И теперь контрольный вопрос: ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ЗАБЫЛ? На секунду в голове мелькнула мысль, что смысл вопроса не так прост, как кажется. Что она имеет в виду далеко не конкретно это здание, а лагерь в целом. Но это очень вряд ли. Семён: Насколько я знаю, все домики уже заняты. Разве нет? Ольга Дмитриевна: Ну да. Заняты. Но разве это значит, что нужно ломать замок на складе и заселяться там? М-да, и про замок она знает. Нужно отвертеться. Кстати, а чем я занимаюсь? Я ведь могу просто грубо послать её, и ничего мне не будет. Максимум, это выгонят из комсомола, не примут в партию, и всё в таком духе. Но сейчас, совершенно не было желания ругаться. Хоть и сдавать позиции я не собирался. Прошлось немного приврать. Семён: Ничего не знаю. Никакого замка тут не было. Ольга Дмитриевна: Не было? Странно. Но даже если и так, то почему ты именно сюда решил прийти? Надо было ко мне подойти. Я бы придумала что-нибудь. В конце концов, с собой бы тебя поселила, у меня в домике одно место есть. Семён: Нет уж, извольте. Жить с девушкой я не планировал. Это, конечно же, враньё. На самом деле я ни с кем жить не планировал. Уже нажился, от этого только хуже становится. Лучше резать ногу себе самому, чем смотреть, как это делает любимый человек. Ольга рассмеялась: Ольга Дмитриевна: А как же ты жить-то планируешь? Или ты из этих? Так скажи сразу, я попрошу девочек к тебе не приставать. А вот сейчас было обидно. Да будет тебе известно, женщина, что я знаю все анатомические особенности всех этих ваших девочек лучше, чем они сами. Ну, кроме Ульяны. До такого я, слава богу, ещё не докатился. Тьфу, тьфу, тьфу. Я поморщился от таких мыслей. Семён: Сделаю вид, что ничего не слышал. И теперь я буду жить здесь. Точка. Или здесь, или уйду в лес. И делайте, что хотите. Такое заявление сразу же сорвало маску нахальства с лица вожатой. Сейчас она готова разнести мою нескромную персону в пух и прах. Однако, поняв, что ничем меня не проймёт, она решила оставить всё как есть. Ольга Дмитриевна: Да живи уж, кто тебе помешает-то. Здесь всё равно ничего ценного нет. Не стащишь ничего. А вот за наглость и неуважение к старшим… Ха-ха. Я старше тебя в три раза, девочка. Знала бы ты, что мне пришлось пережить, даже приближаться ко мне боялась бы. Как же мне тебя отсюда выгнать? Ольга Дмитриевна: … сегодня будешь убирать площадь вместо Слави. Ещё чего. Семён: А если не буду? Ольга Дмитриевна: Тогда я тебя здесь на замок посажу. Окон тут нет, а стальную дверь ты не сломаешь. Блефует ведь. Да я бы и с радостью сам тут остался до конца цикла, но воду надо же где-то брать. От обезвоживания я ещё не умирал. И пробовать не хочется. Семён: Намёк понял. Только вот есть одна проблемка. Я показал, на распухшую лодыжку. Нога почти не болела, но наступать на неё всё ещё было довольно неприятно. Ольга бестактно взяла её в руки, и я наигранно скорчился от боли, показав, что так делать не стоит. Однако вожатой было всё равно. Покрутив ступню в разные стороны и чуть-чуть не дождавшись, чтобы я ей треснул, она недовольно вздохнула. Ольга Дмитриевна: Что же ты за человек такой, Семён? Меньше суток тут провёл, а уже столько проблем от тебя. А в чём, собственно, проблема? Просто отстаньте от меня, оставьте в покое с моей больной ногой. Нам было хорошо вдвоём, пока вы не вмешались.... Я говорю это про себя, да? Семён: Я очень необычный человек, Ольга Дмитриевна. Если расскажу всё, у вас голова взорвётся. А будете без моего разрешения меня лапать, я на вас Славю натравлю. Думаю, она даже вам сможет прочитать лекцию о неподобающем поведении. Ольга Дмитриевна: Ой, боюсь-боюсь. Значит так. Вот тебе обходной, его до обеда надо заполнить подписями. Первым делом иди в медпункт, там тебя осмотрит медсестра. Заодно и подпись получишь. Завтрак придётся пропустить, но я занесу в медпункт пару бутербродов. А то ты так точно иссохнешь совсем. А потом пройдись по клубам, соберёшь подписи там. И обязательно куда-нибудь запишись. Всё понял? Она постаралась изобразить грозного начальника, но было видно, что настроение для этого у Ольги было неподходящее. Да уж, я умею развлекать женщин. Семён: Да. Можно идти, ваше величество? Ольга ещё раз дала мне подзатыльник. Ольга Дмитриевна: Прекращай паясничать. Уже не смешно. С этими словами она вышла из домика. Я начал раздумывать над тем, как она себя вела. Совсем не как обычно: меньше строгости, больше юмора. Она как будто... живая? Вот и объяснение всем остальным странностям. До этого я видел лишь кукол, человекообразных роботов, которые ведут себя строго в соответствии с определённым сценарием. А тут люди стали гораздо живее. Версия программы 2.0, мать его. Что ж, нужно этим воспользоваться. Даже если я отсюда не выберусь, то хоть что-то новое узнаю. А потом опять буду крутиться в одинаковых циклах. Посмотрим. Я вышел из склада и побрёл куда глаза глядят. Нога сразу напомнила о себе, поэтому шёл очень медленно. Чем не повод продолжить церемонию воспоминаний?

***

      В конце недели я старался не привлекать к себе лишнего внимания. Не хотелось общаться с кем-либо вообще. Я всё больше времени проводил на пристани, пару раз плавал на остров – туда без причины никто просто так не попрётся, и у меня было много времени обдумать своё положение. Уже тогда я начинал понимать, насколько же мне всё надоело. Пытаться завести отношения с кем-нибудь из девушек не было никакого желания. Один чёрт всё закончится болью и злостью. Играть на гитаре было уже не интересно. А чем ещё себя занять? Можно попробовать научиться футбольным премудростям у Ульяны. Но это грозит очередной привязанностью. А что, если засесть у кибернетиков? Вдруг научат чему-нибудь умному. По крайней мере не будет всех этих соплей, да и робот их без моей помощи явно никогда не соберётся. На том и порешили. Несколько недель я провёл в обществе Винтика и Шпунтика. Они, между прочим, оказались довольно толковыми ребятами. Это если много с ними не общаться, то кибернетики кажутся чудиками. А на самом деле парни много чего знают, могут дать ценный совет, помочь с чем-либо. Начало было, конечно, тяжёлым – физика никогда не давалась мне легко. И хоть я был старше Эла и Шурика лет так на 8 (если судить по моему реальному возрасту, психологически было и того больше), учить меня им было тяжело. Пришлось осваивать всю школьную программу заново. Однако ребята были настолько рады, что в их кружок вступил новый член, что старались вбить в мою тупую голову хоть какие-то знания. Со временем получалось всё лучше, и я стал вникать в их науку. Работа кипела, мы доказывали теории, ломали головы над решением беды с нехваткой деталей (Шурик всё предлагал сбегать в старый лагерь, но я не пускал его. Хотя он всё равно раз за разом сбегал, и мне приходилось его искать). Однако с началом нового цикла всё приходилось делать заново. Но и в моём положении были свои преимущества. Когда парни не знали что делать, я был тут как тут, готовый рассказать им то, что они показывали мне раньше. Электроник очень удивлялся тому, откуда я знаю строение их робота, и как мне удаётся так быстро, без теоретической подготовки, собирать робота из хлама. Естественно, рассказывать им правду не было никакого смысла. Антинаучно же.       И вот однажды нам это удалось – робот был полностью жизнеспособен. Конечно, всё что он умел – это переставлять ногами, имитируя движения живого человека, но и это уже огромный прогресс. Ребята были вне себя от счастья, а я предложил отметить это дело бутылкой “Столичной”, которую к тому моменту Славя уже принесла нам для “прочистки приборов”. Электроник: Семён, ты с ума сошёл? Шурик: Да-да, нам же влетит! Семён: Господа офицеры, разве вы не рады? Мы, наконец, собрали его! Мы сделали то, на что я и не надеялся. Разве мы не заслужили отдыха? А что может быть лучше, чем выпить в строго мужской компании по рюмочке вина? А раз вина у нас нет, то придётся найти ему стоящую замену! По-моему, Шурику особых поводов не надо было. Чуть ли не каждую неделю я замечал, как жадно он смотрит на бутылку. То ли он реальный алкоголик, и его останавливает только присутствие Электроника, то ли ему просто хотелось попробовать настоящего мужского напитка. Вот так и скатываются светилы науки. А потом ищи его в каком нибудь подвале, пытающимся собрать батарейку из палки и скотча. Шурик: Эх, злодей. Не могу не согласиться. Нужно отпраздновать. Семён: Мужик! Мой вам поклон. С этими словами я улыбнулся и очень театрально поклонился. Электроник: Ой, что завтра будет…       На следующий день мы втроём прятались от вожатой, которой какой-то мелкий назойливый дьяволёнок с красными волосами, каким-то чудом узнавший о нашем празднике жизни, всё рассказал. Вопрос: зачем? Видно, на это повлияла нелюбовь дуэта хулиганок к злым кибернетикам, захватившим в плен последнего парня на деревне. Как и предполагалось, долго бегать нам не удалось. У самого леса нас поймала Славя, которая своим звонким голосом жалила мой воспалённый от похмелья мозг. Она так сильно нас ругала, что я готов был саморучно сдаться в милицию, лишь бы не слушать причитания девочки-ангела. Подняв руки вверх, показывая, что сдаюсь, я нервным голосом сказал: Семён: Славя, милая, перестань так кричать, иначе я помру прямо здесь. И да будет тебе известно, что смерть от похмелья – самая страшная и мучительная смерть! Славя: Ничего, ты заслужил. Мало того, что сам разгильдяй, так ещё и ребят за собой утянул. Семён: Между прочим, мы вчера собрали робота, пока ты мела площадь. Он пока только ходит, но скоро Скайнет (так я его назвал) захватит мир и истребит всех человеков. Ребята посмотрели на меня с недоумением. Семён: А, ну да, вы же, наверное ещё не смотрели этот фильм. Ольга Дмитриевна: Какой ещё фильм? Вот вы где! Спасибо, Славя, дальше я сама. Вожатая как будто выросла из-под земли. Семён: Мы сдаёмся. Только пожалуйста, перестаньте так кричать! Сил уже нет никаких. Ольга Дмитриевна: Это ты ещё не знаешь, чем тебе аукнется ваша ночная пьянка. Нам как раз нужно перетащить мешок с сахаром в столовую. Услышав про мешок, кибернетики дружно сглотнули. Конечно, я ещё не должен был знать, сколько он весит, но я-то знал. И от одной только мысли о цифре 20 мне стало не по себе.       Но что мне оставалось? Вожатая была непоколебима. На любое моё возражения сыпалась куча угроз, разрывающая своей громкостью мои барабанные перепонки. Пришлось подчиниться. Ночевать в одном домике с тираном в юбке не хотелось, и я спал в гамаке. А утром извинялся перед плачущей вожатой, которая приняла сей жест слишком близко к сердцу. Чувствуя сильную вину перед ней, я пообещал взять все её обязанности за день на себя. Я водил малышей на пляж, следил, чтобы все пришли на обед, и всё в таком духе. Устав как собака, я понял, как был не прав, когда обвинял вожатую в лени. И это я ещё только раз подменил её, Ольге же приходится это делать каждый день. Зато вечером изрядно отдохнувшая вожатая вознаградила меня чаем с пряниками. Неделя близилась к концу. Перед отъездом сильнее остальных меня обнимала именно Ольга. Я надеялся, что после автобуса я не проснусь в своей кровати с ней в обнимку. Как-то не хотелось заводить отношения ещё и с ней, а потом опять возвращаться в лагерь. Плавали, знаем. Слава богу, ничего такого не произошло. Хотя стоит признать, внешне она ничуть не уступает пионеркам, а в чём-то даже превосходит. Думаю, не стоит говорить, в чём именно.

***

      А тем временем я уже доковылял до медпункта и, задумавшись, чуть не врезался в его дверь. Да, давно я так не тупил, Алиса бы посмеялась сейчас. На всякий случай я обернулся, чтобы убедиться в её отсутствии. Нога, не желавшая больше ждать, заныла со всей силы, и я, скорчившись, открыл дверь без стука и быстренько хлопнулся на кушетку. Сидящая ко мне спиной медсестра развернулась на 180 градусов и уставилась на меня изучающим взглядом. Виола: Так, так, так. Кого это к нам занесло? Да ещё и без стука. Не те пионеры нынче пошли, ой не те. Поцокивая языком, Виола поднялась и приложила свою тонкую ладонь к моему лбу. Чёрт, а отчего она такая горячая? Семён: Доктор, вы должны мне помочь. Кажется, я умираю. На вас вся надежда. Я решил добавить к образу умирающего ещё и слёзы, но выдавить хотя бы одну не получилось. Естественно. Практики-то не было уже несколько сотен циклов. Медсестра нахмурилась. Виола: Шутить изволите? Значит, не помрёшь. Что случилось-то? И вот в игру вступает настоящая Виола, хладнокровная и расчётливая, и если бы не гигантский вырез на её груди, можно было бы даже сказать, что ни разу не пошлая. Семён: Да ногу подвернул вчера ночью. И ещё вот. Я протянул ей бегунок, но медсестра не обратила на него никакого внимания. До меня дошло, что я сейчас сказал, и как она это поняла. Виола: Ночью, говоришь? И кто счастливица? Ха. Я уже столько раз играл в эти игры, что выучил все правила. Включая лазейки в них. Семён: Не скажу, но могу намекнуть. Я был снизу. Виола раскраснелась. Конечно же, никто никогда не мог ответить на её пошлые шуточки. Она знала, как давить на пионеров и пионерок, чтобы быстро узнать всю интересующую её информацию, а заодно и поднять себе настроение. Ведь пока дети веселятся, медсестре приходится следить за их здоровьем, и иногда она целый день сидит в медпункте. Наверное, ей ужасно скучно, и я не могу её винить за такие шалости. Виола: Я же пошутила, пионер. Семён: А я нет. Я действительно был снизу. На спину упал. И сделал это настолько неудачно, что подвернул лодыжку. Может, вы успокоите свою фантазию и посмотрите на неё? Медсестра быстро пришла в себя и взяла мою ногу в руки. Что же они все так бесцеремонно это делают? Однако руки медсестры были куда нежнее, чем у Ольги, и боли я не чувствовал, даже когда она покрутила её в разные стороны. Виола: Небольшой вывих. Ничего серьёзного, но повязку нужно сделать. Сейчас, подожди немного. Следующие десять минут медсестра ловко чинила мою нижнюю конечность. Когда она закончила, я наступил на ногу и ничего не почувствовал. Семён: Всегда удивлялся, как у вас так хорошо получается. Виола: А мы разве не в первый раз видимся, пионер? Я ведь даже не знаю, как тебя зовут. Уж не тот ли ты знаменитый Семён, который пропал на первый же свой день в лагере? Забыл сказать, что Ольга и Виола – лучшие подруги (ну, точнее сказать, единственные). А значит, первая обязательно про меня рассказала второй. Семён: Собственной персоной. А на мою фразу не обращайте внимания. Я имел в виду всех врачей, а не вас конкретно. Но вы не переживайте, вы самая лучшая. И самая красивая. Медсестра снова раскраснелась, что странно. Обычно она спокойно реагирует на комплименты, так как слышит их довольно часто. Виола: Приятно слышать. Ну ладно, ты свободен. Давай свою бумажку. Меня, кстати, Виолой зовут. С этими словами она подписала бегунок и протянула его мне. Семён: Приятно познакомиться. Спасибо и всего доброго. Виола: И ещё кое-что. Тут Ольга приходила, принесла тебе завтрак. Семён: А, конечно-конечно.       В пакете, который отдала мне Виола, как и ожидалось, лежали три бутерброда с колбасой и пакет кефира. Я, не задумываясь, отдал это дело первому встреченному пионеру, который с радостью принял столь щедрый дар. Я не собирался есть. Если поем сейчас, то организм запросит добавки, и мне придётся ходить в столовую до конца смены. А этого делать я абсолютно не хотел. Следующим пунктом в моём списке была библиотека. Со здоровой ногой я дошёл до неё довольно быстро. Стучать не стал, зная, что это бесполезно – Женю стуком не разбудить. Если только не выбить дверь с ноги.       Однако моя теория рухнула, когда я таки зашёл внутрь. Женя не просто не спала, она плакала. Такой поворот событий выбил меня из колеи. С подобным я никогда не сталкивался и, что говорить, не знал. Просто стоял и молчал. Женя повернула ко мне голову и тихим голосом спросила: Женя: А тебе чего? Тебя он прислал? Семён: Кто? Женя: Значит не он. Скотина. Так кто ты такой? Семён: Новенький. Только вчера приехал. Семён. Насколько же эта фраза меня заколебала! Нужно придумать что-то новое. Женя: Евгения. Тебе обходной подписать? Давай сюда. Я протянул ей бумажку, она быстро чиркнула в ней ручкой и попросила удалиться. Боковым зрением я заметил букет цветов на столе. Электроник, значит. Что-то он рановато в этот раз. Ну да мне не впервой удивляться. Вот и следующий пункт определился.       Я быстрым шагом дошёл до обители науки. По традиции без стука я зашёл внутрь. Чип и Дейл сидели возле какого-то прибора и что-то упорно обсуждали, даже не замечая меня. Я прочистил горло, и Шурик, вскочив с места, подошёл ко мне. Шурик: Добрый день. Ты, наверное, Семён, да? Наслышан о твоём умении маскировки. Зачем пришёл? Семён: Спасибо, что представился. Вот. Я показал бегунок. Но парень лишь мельком на него взглянул и как обычно не придал ему никакого значения. Шурик: Запишешься к нам, тогда и подпишу. Науке нужны новые люди! Семён: Я бы с радостью, да только уже договорился с Мику. Наука и музыка для меня одинаково важны. Естественно, к разговору подключился Электроник. Он всегда пытался меня уговорить, когда с этим не справлялся его боевой товарищ. И этот раз не стал исключением. Электроник: Но как же так? Как такая бесполезная вещь, как музыка, может быть сравнима с тем, что двигает человечество вперёд? Семён: Поверь мне, если бы не было музыки, мы бы все были такими же суровыми, как товарищ Генда. Представляешь, каков был бы мир? Я понятия не имел, кто такой Генда, но судя по его выражению лица на статуе, веселиться было не в его планах. Попытка не пытка. Электроник: Ладно, чёрт с тобой. Давай сюда свой бегунок и иди, музицируй на здоровье. Сыроежкин жирно расписался. Я решил убрать обиду с его лица. Семён: Я так понимаю, вы тут робота собираете, да? Я могу вам составить список работ, которые вы должны выполнить, чтобы успеть сделать это до конца смены. И не спрашивайте, откуда я всё знаю, это антинаучно. Шурик посмотрел на меня косым взглядом. Шурик: Чего-чего? Да откуда… Семён: Я что только что сказал? Шурик: Ладно, грех от такого отказываться. Ручку и листок дать? Вот и славно. Что-то у меня сегодня слишком просто всё получается. Пойти, что ли, сальто сделать? Семён: Давай. Только не думайте, что я просто так за вас всё сделаю. Мне нужно от каждого из вас по одолжению. Электроник: Говори. Семён: Шурик. Ни под каким предлогом ты не пойдёшь в старый лагерь. Ты понял? Шурик схватился за голову. Шурик: Ты прав. Это антинаучно. Твои познания не имеют под собой логического объяснения. Откуда ты знаешь, что я собирался туда? Семён: У меня свои источники. Просто пообещай, хорошо? Шурик: Эх. Обещаю. Махнув рукой, он сел на ближайший стул и покачал головой. Понимаю, когда я впервые попал в этот лагерь, у меня были такие же ощущения. Хотя нет, не такие, Шурик же не катается по полу, как дурной. Семён: Теперь ты, Эл. Я не знаю, что ты такого наговорил Жене, но она сидит в своей библиотеке и плачет. Твоя задача – пойти и помириться с ней. Обязательным пунктом выполнения миссии является обоюдный поцелуй. Всё понял, солдат? Электроника как громом поразило. Что-то я переборщил с информацией. Даже не знаю, зачем я это всё делаю, всё равно же пользы никакой. Наверное, я просто хочу разнообразить свои серые будни. Надоело сидеть на заднице целыми днями и думать о плохом. Электроник: Я-я-я-я-я… Семён: Даже не пытайся оправдываться. Ты хочешь, чтобы ей было плохо? Чтобы твоя любимая страдала из-за тебя? По своему опыту скажу, это очень больно. Очень. Шурик смотрел на нас, пытаясь понять, что происходит. Парень вроде не глупый, должен понимать, что задавать вопросы мне нет смысла. Я не стану им ничего говорить, так же как и они не отвечали на мои вопросы. Семён: На этом я вас покидаю, господа. Список получите, когда Сергей решит все вопросы с Женей.       Довольный собой я вышел из клуба. Остался последний пункт. Я направился к музклубу. Мику встретила меня на лавочке возле здания. Она беззаботно болтала ножками и о чём-то думала. Красивые аквамариновые хвостики вновь привлекли моё внимание. Как же ей удаётся содержать их в таком месте? Ведь здесь столько движения, казалось бы, она может случайно зацепиться за что-нибудь, и тогда будет очень больно. А как она с ними плавает? А спит? Не помню, чтобы задавал ей подобные вопросы. Может быть, когда-нибудь задам. Сейчас же мне лишь нужно получить подпись и уйти с миром.       Мику сразу же заметила меня. Помахав рукой, она пригласила меня к себе. Я присел рядом и ждал, когда же мои уши начнут заворачиваться в трубочку. Да, я говорил, что привык к её бесконечной болтовне, но по-настоящему общался с ней уже довольно давно, так что ожидать можно было чего угодно. Мику: Привет, Семён. Как поспал вчера? Как твоя нога? Я ведь переживала за тебя. Но, смотрю, Виола уже тебя подлатала. А она спрашивала что-нибудь? Она у нас такая, как задаст вопрос, так все вокруг сразу краснеют. Один раз спросила меня, умею ли я играть на тонкой длинной трубочке. Я тогда спросила, не про флейту ли она, а она на меня так посмотрела, что я сразу всё поняла. Потом сразу пошла мыться, почувствовала себя очень грязной. Это наверное звучит очень странно, да? Ну вот, я же говорил. Однако сейчас мне, как когда-то давно, стало приятно слушать её милое щебетание. Семён: Да нет. Так со всеми бывает. Но я нашёл к ней подход. Нужно просто отвечать ей особенным способом. Мику: Например? Семён: Допустим, на её вопрос о длинной трубочке можно ответить, что ты умеешь. И предложить ей уроки по этому делу. А когда она раскраснеется, добавить, что ты имела в виду флейту. Мику рассмеялась и легонько стукнула меня по коленке. Это было... приятно? Мику: Но ведь так нельзя разговаривать со старшими. Семён: Зато не придётся ходить в баню после каждого диалога с ней. Японка наклонила голову вбок, явно пытаясь сделать какой-то красивый жест. Однако получилось всё наоборот: один из её хвостов налип ей на лицо, и бедной девочке пришлось выплёвывать собственные волосы изо рта. Видать, я всё же поторопился с тем, что она с ними спокойно справляется. Мику: Тьфу! А так не интересно. Ты не думал, что тогда Виола потеряет свою изюминку? Тьфу! Семён: Вполне возможно. Мику: Ты, наверное, с обходным пришёл? Семён: Ага. А чего ты тут сидишь? Мику грустно выдохнула и снова уставилась себе под ноги. Мику: Да там Алиса внутри. Пришла поиграть, а меня выгнала. Сказала, что не хочет, чтобы кто-то на неё смотрел. Семён: Как некультурно. Пойдём-ка, навестим нашу беспредельщицу. Мику запротестовала, но я взял её за руку, отчего та сразу подчинилась и пошла со мной. Семён: Привет вам, сударыня. Почто ж вы нашу хозяюшку обижаете? Алиса сидела на табуретке и наигрывала какую-то бодрую мелодию. Услышав мой странный возглас, она резко перестала бренчать и с удивлением уставилась на меня своими огненными глазками. Видимо, ещё свежа в памяти наша последняя встреча. Семён: Чего молчим, сударыня? Али язык проглотили? Так это вам к фельдшеру, она вас быстро на ноги поставит. А будете стоять – положит. Опять я перебарщиваю с театральностью. Нет, мне вчера точно голову напекло. Обычно я так себя не веду. Надо собраться. Семён: Зачем Мику выгнала, говорю? Рыжая, наконец, пришла в себя. Накинув на глаза свойственный ей суровый взгляд, она выпалила: Алиса: А тебе чего надо? Вали отсюда подобру-поздорову. Ну наконец-то. Видимо, мой запрос на поставку новой Алисы дошёл таки до адресата. Ну-с приступим. Семён: А если не свалю, что тогда? Гитарой меня огреешь? Учти, собственность казённая, накажут. А когда я очнусь, буду мстить. И знай, невежа, месть Семёна Персунова сродни адским мукам. Представил бы тебе свидетеля, да он небось до сих пор в психушке сидит. Не знаю, почему, но это подействовало. Напыщенность Алисы как ветром сдуло. Жаль, я ведь только разогревался. Но так даже лучше. Быстрее закончим, я сдам свой бегунок и пойду заниматься любимым делом – валяться на диване в одиночестве. Алиса: Поняла, не глупая. Ты тут крутой. Так чего хотел? Семён: Может, ты и не глупая, но со слухом явно есть проблемы. Зачем ты выгнала Мику? Алиса: Чтоб не мешалась. Я тут играю, если не видишь. Семён: Напомнить тебе, кто заведует кружком? Похоже, ответа ждать не стоит. Семён: А ты вступила в него? Алиса потупила голову. Мне даже стало её по-своему жалко. Я ведь прекрасно знал, почему Алиса любит играть одна. Но всё-таки это не повод выгонять Мику на улицу (хотя порой мне кажется, что ей это пойдёт только на пользу). Она ведь и так чувствует себя очень одиноко, а тут ещё такое. Неужели Двачевская этого не понимает? Алиса: Нет. Семён: Намёк понятен? Алиса: Да. Уже ухожу. Эй, я не на это намекал! К счастью, Мику подбежала к Алисе и схватила её за руку. Мику: Алисонька, не слушай ты его. Играй, сколько нужно. Я же не против. Но я тоже хочу послушать. Ты так красиво играешь. Алиса: Правда? Она остановилась и вопрошающе уставилась на меня, как кот на Шрека. Как тут устоишь? Семён: Конечно, правда. А какой же музыкант без слушателей? Так что не стесняйся никого. Алиса: Я и не стесняюсь. Просто… А ты хочешь послушать? Вообще-то я уже собирался уходить. Но позыв я уловил. Уйду – и очень сильно обижу Алису. А так не должен поступать настоящий пионер. Да и ненастоящий тоже. Будь что будет. Семён: А давай! Только что-нибудь весёлое. Не хочу больше видеть твою грустную мордашку.       Время шло незаметно. Алиса играла что-то весёлое, как я и просил. Потом сыграла и Мику. Как всегда, её мелодии ласкали слух, но, к сожалению, ничего нового я не услышал. Чёртов лагерь, хотя бы музыку менял бы иногда. Когда дошла очередь до меня, я решил отвергнуть свою же просьбу. Вообще игра на гитаре уже не доставляла мне никакого удовольствия. Из-за чего я не отдавался музыке и постоянно ошибался, задумавшись о своём. Поэтому я уже давно решил, что играть буду только то, что соответствует моему настроению. И хоть сейчас и может показаться, что мне весело, на самом же деле чувство грусти не покидало меня уже давно. По-моему это последняя эмоция, которая всё ещё теплилась в моей душе. Просто все хорошие события в моей жизни затмевала гора плохих. И как бы я не старался поднять себе настроение шуточками от Евгения Ваганыча, всё равно чувствовал, что жизнь окончена. Что нет у меня никакого будущего. Есть только одна неделя. И она вечна.       Я посмотрел на свои пальцы. Независимо от того, сколько времени я проводил за гитарой, каждый раз было очень больно, ведь тело возвращалось к своему изначальному виду на старте каждого нового цикла. И для пальцев, соответственно, каждый удар по струнам был как первый. Но боль я научился терпеть. И физическую и душевную. Я вспомнил одну песню, кажется, немецкой группы, название которой я уже и позабыл, ибо было это очень давно. Но текст я помнил наизусть. Он подходил мне, как никакой другой.

Sometimes I walk mysterious places Hear voices that talk without a word to say Sometimes I hear the echoes of laughter In the twilight of affairs and other tragedies A half-moon away, way too close to heaven She had the look, but no morality Sometimes it’s easy to forget only for a moment But there are nights you regret eternally Whatever frozen hearts can do Will melt the ice away How you know what it’s like When good luck has changed the sides And no sun shines in the dark and no angels Ever hear your prayers in the night When your fears come up your spine When your life turns upside down It breaks your heart When you get crushed in a house of cards House of cards

Во время проигрыша я поднял глаза (на самом деле, я могу играть, и не смотря на гитару, но обычно старался этого не делать, особенно, когда выступаю на публику с такими песнями) и поглядел на пионерок. Мику, присевшая на маленькую табуретку, закрыла глаза и откинула голову назад, отчего её длиннющие голубые волосы стали волочиться по полу. Она как всегда просто наслаждалась музыкой, не обращая внимание на настрой и мотив, хотя прекрасно его распознавая. Алиса же, наоборот, была очень сосредоточена. Сперва мне показалось, что она следит за моими пальцами, пытается запомнить аккорды и ритм, но нет - её зрачки не двигались, а упёрлись в одну точку посередине гитары в моих руках. Она не смотрит, а слушает. И, судя по её лицу, слушает очень внимательно.

It´s so hard to find a way when life is in pieces And the taste of a kiss is so bittersweet Sometimes it’s easy to forget only for a moment But the man who’ll rise up from the ashes Is no one else but me l’m standing in a waterfall To wash the lies away How you know what it’s like When good luck has changed the sides And no sun shines in the dark and no angels Ever hear your prayers in the night When your fears come up your spine When your life turns upside down It breaks your heart House of cards Whatever frozen hearts can do Will melt the ice away How you know what it’s like When good luck has changed the sides And no sun shines in the dark and no angels Ever hear your prayers in the night When your fears come up your spine When your life turns upside down and there is no one You get crushed in a house of cards House of cards.