Биение жизни

      Доиграв песню, я подул на руки. Композиция была довольно длинной, и пальцы недовольно гудели. После этого я посмотрел на девочек. Мику, кажется, о чём-то задумалась, а Алиса явно была удивлена. Я вспомнил, как в первый раз продемонстрировал ей свои умения игры на гитаре – тогда она долго издевалась надо мной. Сейчас же почти любой слушатель хвалил мою игру. Не особо удивлялась разве что Мику. Оно и понятно, сколько бы времени я ни провёл с инструментом, она всё равно всегда была лучше в этом деле. Иногда мне казалось, что она родилась с гитарой в руках, настолько легко ей удавалось сыграть любую мелодию на любом инструменте. Когда она показала мне, что можно сыграть хэви-металл композицию даже на тромбоне, я выпал в осадок. Алиса: Я, конечно, английский почти не знаю, но это явно что-то депрессивное. И часто ты такое играешь? Постоянно, девочка моя, постоянно. Семён: Только когда у меня подходящее настроение. Алиса: Что-то я не заметила, чтобы у тебя было паршивое настроение. Семён: Ты меня знаешь всего ничего. Поверь, в моей жизни белых полос почти не было. Одна чернота. Не зебра, а пантера какая-то. Алиса задумалась, пытаясь понять, сказать ли мне то, что она хотела сказать, или нет. Через несколько мгновений она всё же решилась. Алиса: Знаешь, у меня есть ощущение, что я знаю тебя почти всю жизнь… А Мику добавила, совместными усилиями со своей подругой добив меня окончательно: Мику: Сёма, ты не поверишь, но у меня такое же чувство. На этот раз никаких толчков в грудь не было. Вместо этого её как будто проткнули раскалённым прутом. Я взвыл от боли. Алиса: Семён! Что с тобой? Мику: Семён? Ты слышишь меня? Семён? Я почти не мог разобрать их слов. Боль усиливалась, и я больше не мог сдерживаться. Семён: ААААААААААААААААААААААААА Мику: Сёма, родненький, потерпи, пожалуйста. Я побегу за медсестрой. Я едва успел заметить, как она умчалась, оставив дверь распахнутой. Алиса же осталась сидеть рядом со мной, не зная что делать и просто держа меня за руку. Семён: Что же это такое? За что? Прекратите! С этими словами я почувствовал, что вырубаюсь. Болевой шок отключил моё сознание.       Передо мной стояла новая картина. Всё то же стерильно чистое помещение. За окном темно, а над головой светит лампа. Вот только девочек уже не было. Перед моей кроватью стояла фигура в белом халате, чьего лица я снова не мог разглядеть. Зато теперь я мог шевелить головой. Голос: Признаки жизни слабые. Есть вероятность, что мы не вытащим его. Вдруг кто-то ворвался в комнату и закричал. Это была девушка, насколько я мог разобрать. Длинные светлые волосы, заплетённые в две косы, выдали в ней Славю. Семён: Славя, где же ты была? Но я не услышал своего голоса. Мало того, я даже не чувствовал своего тела. Такое ощущение, что я смотрю на ситуацию со стороны. Славя подошла ко мне и упала на колени. Славя: Семён, прошу, не покидай меня. Не оставляй нас одних. Мы никто без тебя. Умоляю, постарайся выжить. Ради меня. Ради всех нас. Умоляю. Не в силах больше сдерживаться, девушка зарыдала что есть силы. Фигура в белом помогла ей подняться и поспешила вывести из комнаты. Семён: Нет! Не уводите её! Я люблю тебя, Славя! Я люблю вас всех! Выпустите меня отсюда, слышите! Я хочу, чтобы это закончилось! Мой голос всё так же не мог вырваться наружу. В мыслях я плакал. Вдруг всё вокруг начало заволакивать тьмой. Семён: Прощай… Я вскочил с кровати. Медпункт. Внутри никого. Вдруг дверь открылась, и в комнату вошли Виола, Ольга Дмитриевна, Алиса, Мику и Славя. Полный набор, разве что Жени не хватает. Алиса: Семён! Ты очнулся! Мику: Что с тобой произошло? Виола: Девочки, пожалуйста, успокойтесь. А ты, Семён, не вставай. Тебе нужно отдыхать. Моя несчастная голова едва сдерживалась от того, чтобы взорваться. Все эти быстрые и громкие возгласы острыми иглами протыкали ушные перепонки, и дабы прекратить страдания, я схватился за голову, прикрыв руками уши. Семён: Отдохнёшь тут. Как я здесь оказался? Ольга Дмитриевна: Шурик и Серёжа тебя принесли. Ты бился в припадке прямо на полу и что-то кричал. Твою мать! Дело набирает хреновые обороты. Ольга Дмитриевна: В каком смысле? Это что, не в первый раз? Чёрт! Я что, сказал это вслух? Семён: Нет, такого ещё не было. Ольга Дмитриевна: А что было до этого? Семён: Я не хочу об этом говорить. Наконец, стоявшая всё это время в стороне Славя решила вступить в разговор. Славя: Семён. Мне сказали, что в приступах ты звал меня. Просил меня не уходить. Почему? Женщина, я только что чуть ноги не протянул, а ты мне такие вопросы задаёшь? Не кажется ли тебе, что сейчас не время для этого? Семён: Я не знаю. Мне снился странный сон. Мику: А тогда у умывальников? Когда ты упал, помнишь? Это было то же самое? Виола: Так вот как ты ногу повредил. А мне тут наговорил… О, Господи... Ольга Дмитриевна: И что же он такого наговорил, интересно узнать? Виола: Оля, не сейчас. Ничего такого, о чём ты подумала. Так, надо заканчивать этот цирк. Семён: Оставьте меня одного, пожалуйста. Мне нужно подумать. Алиса: Разбежался. Мы тебя теперь одного не бросим. Вдруг ты опять в припадок упадёшь или ещё чего похуже. Кто тебе поможет? Меня почему-то очень разозлила вся эта ситуация. Ну чего они припёрлись? Мне и так плохо, а они тут ещё мне мозг выносят своей болтовнёй. Семён: А кто вас просит о помощи? Что вы ко мне прицепились?! Сам о себе позабочусь. С этими словами я вскочил с кровати, растолкал пытающихся помешать мне девушек и выскочил на улицу. Нога противно гудела, а голову как будто весь день лупили кулаками. Но я был так зол, что наплевал на неудобство и быстрым шагом пошёл на пристань. Сев в лодку, я собрал все свои силы и начал молотить вёслами воду. Дорога до острова заняла не больше пяти минут. В порыве злости я поднял лодку над головой и швырнул её в кусты. Сделав то же самое с вёслами, побрёл вглубь острова, чтобы меня не могли заметить с берега. Откуда такая ярость? Ведь ничего такого не произошло. Они всего лишь волновались за меня, всего лишь предложили помощь. А что сделал я? Наорал на них и сбежал. Давно я так не злился, очень давно. Что же, мать твою, тут такое творится? Странные слова Мику и Алисы, дичайшая боль в грудной клетке, непонятно откуда взявшаяся злость, которую я не чувствовал уже много лет. И такая неконтролируемая, такая животная. Меня как будто подменили. И самое главное – Я НИЧЕГО НЕ МОГУ С ЭТИМ СДЕЛАТЬ!       Если раньше я мог контролировать хоть какие-то события в лагере, то сейчас не могу даже разобраться в том, что со мной творится. А что, если эта ярость вернётся? Неужели я способен на большее? Нельзя, я не должен стать таким, как он. Я не прощу себя, если докачусь до этого. Надо с ним поговорить. Ведь он как-то смог остановиться. А я не должен начать. Я пошёл на отчаянный шаг. Семён: Эй, Пионер! Я знаю, ты слышишь меня. Выходи, нам нужно поговорить. Что я хотел в этот момент? Зачем позвал его? Кто его знает... Голос: Не стоит так орать, Семён. Я слышу тебя очень хорошо. Я обернулся. Облокотившись о дерево, стоял парень в пионерской форме и с длинной чёлкой на глазах. Такого же роста, как и я, такого же телосложения, как и я, с такой же причёской, как и я. Короче, это был я. Не совсем тот же самый, но очень похожий. Я ни с кем его не перепутаю. Я видел много версий себя, но этот пионер слишком сильно отличался от остальных. Наглая ухмылка редко пропадала с его лица, а глаза были спрятаны в каких-то тенях, из-за чего ни я, ни кто-то другой не могли увидеть их. Пионер: Кажется, ты хотел поговорить. Я весь внимание. Семён: Ты знаешь, что со мной происходит? Пионер: А что с тобой происходит? Семён: Не делай вид, будто не замечал этого. Пионер присел на землю, достал из пачки сигарету и коробок спичек и закурил. Пионер: Ты всё ещё думаешь, что я слежу за тобой? Прости, Семён, но мне эти игры уже давно надоели, и ты это знаешь. Семён: Да, знаю. Извини. У меня сейчас очень паршивое настроение. В последнее время творится какая-то чертовщина. Парень оживился. Отбросив всё ещё горящую спичку, он повернул ко мне голову, сделал глубокую затяжку, после чего бросил сигарету вниз и затушил ногой. Пионер: Чертовщина? Это я люблю. Рассказывай. Помогу чем смогу. Семён: И откуда же такой альтруизм? Пионер: Семён, я ведь и обидеться могу. Ты же мне помог тогда. Я, вроде как, должен тебе. И то верно. Ведь именно я вывел его из того состояния. Может, он и вправду сможет мне помочь? Сейчас нужно рассматривать все варианты. Больше нельзя спускать всё на тормозах. Семён: Рассказ будет долгим. Надеюсь, у тебя ещё много сигарет. И я рассказал ему всё в мельчайших деталях – это была его личная просьба. Так Пионер смог бы понять всё, что могло бы мне помочь. Пионер: Очень интересно. Знаешь, я в этом месте куда дольше тебя, но такого ещё никогда не слышал. Чтобы вот так, без какого-либо предупреждения менялся почти весь лагерь? Да и твои эти припадки. Нет, сны нам всем снились. И вещие, кстати, тоже. Но чтобы невидимая сила била тебя в грудь, протыкала не пойми чем, и тому подобное – это уже что-то особенное. Семён: Да это не просто что-то. Это какой-то п****ц. Усмешка снова озарила его лицо. Только не злобная или нахальная, кою я привык видеть, а даже немного удивлённая. Пионер: Вау. Давно не слышал от тебя таких слов. Видать, ситуация действительно страшная. И что ты намерен делать? Семён: Вообще-то я у тебя хотел спросить. Ты, в отличие от меня, бывал в других лагерях и многое повидал. Может, дашь какой совет? Пионер задумался. Давно я не видел его таким заинтересованным. В последние наши с ним встречи он просто рассказывал, как обстояли дела в других лагерях, появлялись ли новые, и чем отличались их Семёны от нас. Мне нужны были новые истории, чтобы не сойти с ума. А ему нужно было лишь с кем-то пообщаться. С кем-то равным ему. Все эти бездушные куклы никогда не составят конкуренцию живому собеседнику. Но ни я, ни он особо не радовались нашим встречам. Со временем наскучило и это. Поэтому последний раз мы встречались больше года назад. Пионер: Мой единственный совет – оставь всё как есть. Ты не хуже меня знаешь, что здесь нельзя получить ответы. Если лагерь захочет что-то с тобой сделать – он это сделает, как бы ты ни сопротивлялся. Придётся терпеть его нападки. В любом случае, я думаю, в конце недели произойдёт что-то особенное. Такие изменения не бывают долгосрочными. Наслаждайся новшествами, пока можешь. А я буду периодически заглядывать к тебе, уж очень ты меня заинтриговал. И он растворился в воздухе. Перед тем, как полностью исчезнуть, Пионер шепнул: Пионер: Кажется, у тебя гости. Я обернулся. Действительно, вдали можно было увидеть 2 лодки, плывущие к острову. Прятаться было бесполезно – меня уже заметили. Присев возле одной из берёз, я думал, что буду говорить, как буду объяснять своё поведение. Тем временем лодки были уже так близко, что я сумел разглядеть плывущих. Одним судном управляла Алиса, а на месте пассажиров сидели Славя и Мику. Во втором находились Ольга, Лена и Ульяна. Семён: Полный набор. Опять. Ну что же, сейчас что-то будет. Пришвартовавшись, девушки вышли на берег. Ольга что-то сказала остальным и пошла в мою сторону. Я сделал самое серьёзное в мире лицо. Разговор явно предстоял непростым, и если я сейчас сдам позиции, дальше будет только хуже. Пора расставить все точки над "i". Ольга Дмитриевна: Семён! Мы тебя искали. Я промолчал. Это было логично. После моей истерики в медпункте, а также необъяснимых событий до этого, оставить меня одного было не из тех решений, которые приняла бы вожатая. Ольга Дмитриевна: Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но ты должен знать, что ты не один. Мы поможем всем, чем сможем. Не волнуйся, мы не обижаемся. Судя по всему, тебе пришлось нелегко, и это даже хорошо, что ты выпустил пар. Но сейчас мы должны обсудить, что же такое с тобой происходит. Мику уже рассказала про случай у умывальников. Семён: Тогда вы должны понимать, что объяснить я это не в силах. Ольга подошла ближе и погладила меня по плечу. Ольга Дмитриевна: Даже если и так, то ты не должен бороться в одиночку. Мы твои друзья, мы поможем. Друзья... Как много в этом слове, и какое же оно всё-таки неправдоподобное. Семён: Очень маловероятно. Но выбора у меня ведь нет, так? Ольга Дмитриевна: Выбор есть всегда. А я ожидал подтверждения. Этот вопрос я задавал чуть ли не каждую смену, пока ещё был более-менее активен. И каждый раз меня убеждали, что выбор – не моя прерогатива. Семён: Пойдёмте к остальным. Я думаю, им есть, что сказать. Время постепенно подходило к ночи. Ужин я как всегда пропустил. Интересно, а как же карточный турнир? Раньше он всегда проходил. Наверное, сегодняшний инцидент можно отнести к особым случаям.       Девочки стояли друг рядом с другом. Алиса что-то рассказывала Ульяне, Славя буравила взглядом кусты с земляникой, будто пытаясь что-то вспомнить. Лена тихо смотрела себе под ноги, а Мику отвернулась к воде. Когда мы приблизились к ним, девочки посмотрели на меня с долей опаски, но потом улыбнулись каждая своей фирменной улыбкой и заговорили: Славя: Всё в порядке? Семён: Да. Алиса: Здорово. Мы волновались. Мику: Может, расскажешь всё-таки, что произошло? Семён: Может и расскажу. Но не сейчас. Я устал и хочу спать. Ульяна: Я слышала, что произошло. А правда, что ты слюной истекал, пока был без сознания? Славя: Ульяна! Ульяна: Что? Просто спросила. Семён: Откуда же мне знать, если я был без сознания? Может, и истекал. Алиса: Да нет. Ты что-то шептал, потом начал кричать, хватался за сердце, звал Славю. Орал, что любишь кого-то. Славя покраснела. Лена заметила это и вздохнула. Лена: А что конкретно тебе снилось? Семён: Мне нужно подумать. Давайте поплывём в лагерь. А завтра я постараюсь всё вам рассказать. Договорились? И мы поплыли обратно. В нашей лодке было тесно из-за того, что в ней плыло сразу четыре человека. Грести было очень тяжело, так что меня периодически подменяла Алиса. Всю дорогу я обдумывал, как же мне всё им рассказать. Когда мы доплыли, я попрощался со всеми и пошёл на склад. Ольга хотела приставить кого-нибудь ко мне, чтобы я не оставался без надзора. Но я отказался, пригрозив тем, что ничего им не скажу. Родной диван принял меня в свои объятья, и я быстро заснул.       Кто-то гладил меня по голове. Так ласково, так знакомо. Немного побурчав, я всё же открыл глаза. Но рядом никого не было. Семён: Вот те на. И кто же это был? Ничего не понимая, я поднялся с дивана, взял в руки бутылку, в которой осталось совсем немного воды, чуть-чуть попил и вылил остатки себе в лицо. Идти до умывальников было далеко, поэтому я решил помыться прямо так. Вдруг в домик кто-то постучал. Семён: Войдите. Это была Славя. Лицо у неё было расстроенное, а глаза красными. Заболела? Семён: Привет. Что это с тобой? Может, тебя в медпункт отвести? Пару секунд девушка собиралась с мыслями. Славя: Ольга Дмитриевна попросила тебя поднять на линейку. Но ты, вроде, уже встал. Пойдём? Как зомби, честное слово. Каждое слово, вылетающее из её прекрасных уст, выглядело вымученным, выдавленным сквозь силу, словно она устала говорить. Семён: Может, всё-таки расскажешь, что случилось? Славя: Всё в порядке. Давай скорее, опоздаем. Линейка не входила в мои планы. И я бы отказался, если бы не такой печальный вид девушки. Она явно не в себе, подводить её сейчас было нельзя. Я ещё раз оглядел девушку, после чего пошёл за ней.       Шли мы молча. Я боялся что-либо сказать, а Славе было просто не до разговоров. По крайней мере, она делала такой вид. На площади стояли уже все члены нашего небольшого отряда. Женя, к моему удивлению, о чём-то шушукалась с Электроником. Таки справился, орёл. Надо будет как-нибудь заглянуть в библиотеку, разузнать, как же он всё-таки охомутал эту суровую госпожу. Алиса стояла в стороне от всех. Вид её был ещё хуже, чем у Слави. Глаза упёрты в землю, на щеках видны следы слёз, руки слегка подрагивают. Может быть, они поссорились? Ставлю свой диван на это. Я хотел было подойти к ней, но Ольга Дмитриевна остановила меня. Ольга Дмитриевна: Семён, вставай в ряд. Я подчинился и встал в конце. Это было моё любимое место – отсюда можно было спокойно хлопать ушами, пока вожатая объясняет распорядок дня. А подумать было о чём. То, что произошло вчера... это просто необъяснимо. Кто-то или что-то явно пытался причинить мне максимальную боль. Неужели лагерь после стольких душевных пыток перешёл на физические? И что, мне теперь просто это терпеть? А что я могу? Единственный вывод, который я сделал: подобные явления происходят во время разговора с девочками. Соответственно мне надо с ними меньше общаться. И как это теперь сделать? После вчерашнего разговора на острове они теперь от меня не отстанут. Мне ведь ещё объясняться перед ними. И что я скажу? Что всё в порядке? Мы все уже поняли, что это не так. И подобные инциденты могут повториться в любой момент. Ольга Дмитриевна: Итак, после обеда будет проведён перенесённый со вчерашнего дня карточный турнир… Вот чёрт. Ольга Дмитриевна: Потом будет подготовка к дискотеке, которая пройдёт после ужина. Явка обязательна. А теперь все идём на завтрак. Я пошёл вслед за всеми, собираясь незаметно отделиться от толпы и вернуться в домик, но вожатая придержала меня за руку. Ольга Дмитриевна: Семён, постой. Надо поговорить. Семён: Это то, о чём я думаю? Ольга недоумённо покачала головой. Ольга Дмитриевна: Откуда же я знаю, о чём ты думаешь? Как ты себя чувствуешь? Семён: Хорошо. Кстати, хотел спросить. Кто-нибудь приходил в мой домик утром? Ольга задумалась. Ольга Дмитриевна: Не знаю. Вроде нет. Я всех лично поднимала на линейку. Разве что Славя. Я послала её за тобой. Семён: Нет. Когда она пришла, я уже проснулся. Ольга Дмитриевна: А что случилось? Что-то пропало? Семён: Ничего. Просто… Я решил не сообщать о том, что почувствовал чью-то руку на своей голове. Ещё неправильно поймёт, начнёт разбираться. А этого нам не надобно. Семён: Ладно, не обращайте внимания. Я пойду? Нет, конечно, никуда я так просто от вас не денусь, Ольга Дмитриевна. Ольга Дмитриевна: Ещё кое-что. Ты слышал, что я сказала в конце линейки? Явка обязательна. Особенно для тебя. Меня распирало желание узнать, как что-то может быть для кого-то особенно обязательным, но я всё же промолчал. Ёрничать нет смысла. Семён: Не волнуйтесь, я буду. Ольга Дмитриевна: Вот и хорошо. Теперь иди, мне ещё надо кое-что сделать. Вот только толпа уже исчезла. Негде было спрятаться. Да и за мной ещё шла Алиса. Пришлось идти в столовую. Один раз не считается, правда? Я поравнялся с Алисой и поздоровался: Семён: Доброе утро. Что-то стряслось? Алиса промолчала. Это мне уже не нравится. Ни отмашек, ни огрызаний, ни угроз сделать со мной что-нибудь неприятное, если я не заткнусь. Семён: Алис, ну скажи что-нибудь. Алиса: Что-нибудь. Доволен? Семён: Не особо. На вас со Славей как будто лица нет. Вы поругались? Алиса остановилась. Я был готов услышать всё что угодно, лишь бы она выпустила пар. Но она лишь спокойно посмотрела на меня слезливыми глазами. Алиса: Слушай, это наше дело. Не твоё. Не лезь, пожалуйста. Будет только хуже. Это прозвучало как угроза, но ею не являлось. Произошло что-то очень нехорошее, раз даже Алиса не ведёт себя нахально. Теперь я просто обязан всё узнать. Осталось только найти надёжный источник. С красными волосами. Объект нашёлся довольно быстро, но, к моему сожалению, Ульяна тоже была не в духе. О чём-то задумавшись, она ковыряла котлету вилкой. Семён: Привет. Тут не занято? Ульяна: Нет. Садись, пожалуйста. Девочка-ракета пыталась не подавать виду, но получалось у неё плохо. Семён: Я смотрю, ты тоже вступила в клуб грустных женщин? Ульяна: С чего ты взял? Семён: Ты свою котлету уже на части разодрала, а так и не съела ни кусочка. Ульяна взглянула сначала на свою тарелку, а потом на пустое пространство передо мной. Ульяна: Ты себе даже ничего не взял. Семён: Нет аппетита. Ульяна: А он вообще у тебя бывает? Я тебя здесь ни разу не видела до сегодняшнего дня. Так я сюда и не кушать пришёл. Семён: Бывает, но редко. Ты чего такая невесёлая? Ульяна промолчала. Так, напомните-ка мне, кто кого должен сегодня разговорить? Потому что я, допустим, считал, что это мне придётся от вас весь день прятаться, а не наоборот. Семён: И ты туда же. Сначала Славя, потом Алиса. Теперь ещё и ты. Может, расскажешь, что происходит? Ульяна: Я не могу, я обещала. Семён: Кому? Ульяна: Алисе. Они со Славей сегодня разговаривали кое о чём, а я подслушала. Вот она меня и попросила, чтобы я никому ничего не говорила. Не могу я тебе сказать, честное слово. И ведь действительно, сейчас Ульяна выглядела, как старая дверь, едва сдерживаемая маленьким замком. Проржавевшие петли так и просятся, чтобы их сдёрнули и посмотрели, что же всё-таки за этой дверью находится. Но дверь будет держаться до последнего, не пуская внутрь чужака. Семён: Хотя бы скажи, они из-за этого разговора такие печальные? И ведь именно печальные. Не злые, не обиженные, а печальные. Тут явно дело не в ссоре. Ульяна: Ладно. Да, из-за него. Она подумала и добавила: Ульяна: А если я тебе всё расскажу, ты сможешь вернуть им хорошее настроение? Что за вопрос? Ты разве не слышала, что я – лучший клоун во всём Советском Союзе? Не было никого, кому бы я не поднял настроение. Особенно это хорошо видно по моей очень радостной мине, которую ты наблюдаешь каждый чёртов день каждого чёртового цикла в этом чёртовом лагере! Семён: Я не могу тебе пообещать, но постараюсь изо всех сил. Ульяна: Учти, я тебе доверяю. Я бы ничего не сказала, но думается мне, что Алисе станет ещё хуже. Я же её подруга, понимаешь? Не хочу видеть, как ей плохо. А сама сделать ничего не могу. Да и маленькая я для таких разговоров. Вот это поворот. Чтобы Ульяна признала свой возраст, должно было произойти что-то просто невероятное. Теперь я точно не могу не вмешаться. Семён: Давай только не здесь. Пойдём на сцену, чтобы никто не слышал. Ульяна кивнула. Я посоветовал ей всё же поесть. Она не я, её организм требует много энергии. Слава богу, мои слова приподняли её настроение (да, я же говорил!), и девочка быстро уплела свой завтрак. Ульяна: Пойдём, пока Алиса нас не увидела. Двачевская же даже не смотрела в нашу сторону. Она сидела за столом, уткнувшись лицом в ладони и всхлипывала. Чуть позже к ней подошла вожатая, но Алиса не слушала её уговоров поесть. Больше я увидеть не смог, Ульяна потянула меня за руку. Ульяна: Потом. Сейчас ты ей не поможешь. Мы пошли на сцену. Но не через площадь. Ульяна, как опытный следопыт, вела меня по неизвестным мне тропинкам. В итоге в пункт назначения мы прибыли намного раньше, чем я думал. Я показал ей место в углу за колонками. Там я часто прятался ото всех, когда не хотел лезть в бункер. Это потом я уже подумал про склад на пристани. Семён: Здесь нас не увидят. Ну, выкладывай, о чём они таком говорили. Ульяна напряглась. Похоже, она всё ещё не хотела посвящать меня в секреты подруги. Но нежелание мириться с её настроением всё же взяло своё, и дверь слетела с петель. Ульяна: Я слышала не всё. Когда я пришла, они уже разговаривали. Алиса ругала Славю за что-то, поэтому я решила не вмешиваться и незаметно спряталась в кустах. Алиса: Ты ведь понимаешь, что я не позволю этого? Славя: И что ты сделаешь? Он не твоя собственность. Пусть сам решает. Алиса: Ты предлагаешь поставить его перед выбором? Ты в курсе, что нас может быть больше, чем двое? Славя: Конечно. Я не глупая. Но вместо того, чтобы строить друг другу козни, лучше всё ему рассказать. Алиса: И что будет, если он выберет не тебя? С чего вдруг ты вообще на него положила глаз? Ты ведь видела его всего лишь пару раз за 2 дня! Славя: Тебе напомнить, что случилось вчера? Вы были там, когда это произошло. Вы были рядом. А он звал меня. Меня! Он сказал, что любит меня! Алиса: Он не говорил, кого конкретно. Славя: Во-первых, это только твои слова. Почему я должна тебе верить? Алиса: Чёрт, так и знала, что нельзя было Мику отпускать. Она бы тебе подтвердила. Славя: Во-вторых, дураку понятно, что он говорил обо мне. А тебя это как касается? Ты никого к себе не подпускаешь. А тут какой-то новичок приехал, и всё? Он уже тебе понравился? Алиса: Это не твоё дело! Если я говорю, что мне нравится парень, значит, он мне нравится. И неважно, почему. Меня пугало такое развитие событий. Конечно, я уже видел, как из-за меня ссорятся Алиса с Леной. Но это было не на третий день. Тем более ничего конкретного они не признавали. А тут сразу “нравится”. Ой, попал ты, Семён… Ульяна: Я честно не знала, что делать. Они ведь делили тебя. Я знала, что Лена сразу на тебя глаз положила. Но чтобы и Алиса со Славей? Судя по их разговору, есть и другие. Про Лену я уже сказала. Получается, и Мику тоже? Семён: Похоже на то. Что было дальше? Ульяна: А дальше Славя сказала то, чего я меньше всего от неё ожидала. Славя: Я ни за что не позволю тебе сблизиться с ним. Я пойду на всё, чтобы он был со мной. Понятно тебе? Алиса: Не на ту нарвалась. Только поспеши, у тебя будет всего пара дней. Славя: Это ещё почему? Алиса: Потому что потом тебе придётся уехать в свои турлы. А я буду рядом с ним. Учти, я никогда не сдаюсь. Ульяна: Потом они разошлись. С тех пор так и ходят с поникшими головами. Наверное, обдумывают дальнейшие действия. Я закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Вот так дела... Сколько же можно? Может, меня снова кто-то в грудь потолкает вместо всего этого дерьма? Хотя нет, не надо, я передумал. Семён: И что же мне теперь делать? Девочка выглядела взволнованной, а в таком состоянии она может придумать что угодно. Однако идея, которую она предложила, показалась мне довольно логичной, хоть и слегка банальной. Ульяна: Не знаю. Но мне кажется, ты должен поговорить с ними. Желательно одновременно. Алиса пока что не в себе, но кто знает, что она может сделать потом? И правда. Зная пыл Двачевской, я могу ожидать чего угодно. Нельзя допустить рукоприкладства. Ситуация совсем вышла из-под контроля. Держись, Семён, ты сам хотел перемен. Семён: Спасибо, что рассказала мне всё. Дело плохо. Нужно собрать их в каком-либо уединённом месте. Поможешь мне? Я бы в принципе справился бы и сам, и, если честно, так было бы проще, но Ульяна сейчас тоже нуждается в моей помощи. А самое сильное лекарство для этой девочки – это какая-нибудь сверхсекретная операция, в которой она сможет проявить себя с лучшей стороны. Ульяна: Конечно. Где и когда? Семён: Думаю, после обеда. Надо отмазать их от турнира и отвести куда-нибудь. Например, в музыкальный кружок. Только нужно где-то незаметно достать ключ. Справишься? Ульяна: Спрашиваешь. Тогда до обеда? Семён: Погоди. А тебе не кажется странным, что они не злые, а скорее грустные? Так обычно не бывает после ссор. Ульяна: Семён Семёныч, да что ты знаешь о женщинах? Семён: Гораздо больше, чем ты думаешь. Она явно не ожидала от меня такого ответа. Немного покраснев, Ульяна приглушила свой запал и потёрла немного взмокший от жары лоб. Ульяна: На самом деле, мне тоже это непонятно. У меня будет к тебе одна просьба: обязательно потом расскажи мне, чем всё закончилось. Я приобнял её. Семён: Конечно, куда без этого? Удачи тебе. Пионерка встала и побежала в сторону площади. Напоследок, помахав мне рукой, она крикнула: Ульяна: Только постарайся, как следует.