Биение жизни

      Мне снова снился сон. Спустя столько времени они всё же вернулись ко мне. Этот был необычным. Конечно, все мои сны были немного необычными, но этот выделялся как раз таки тем, что в нём не было ничего сверхъестественного. Ни гигантской плотоядной земляники, ни странных тварей в катакомбах, ни Лены с тесаком, ни пионеров без голов. Ничего такого, просто ещё один день в лагере. Хотя всё-таки было что-то странное, но я не мог понять, что именно. Во сне я лежал на пляже, а вокруг меня носились пионеры. Кто-то купался, кто-то играл в карты, а кто-то просто загорал. Рядом со мной лежала девушка, чьего лица я, как обычно, разглядеть не мог. И, в отличие от предыдущих видений, даже нельзя было определить её по причёске. Она просто лежала и смотрела на небо. Я заговорил: Семён: А как она выглядела? Голос явно был не мой. Точнее он звучал похоже, но интонация была совсем другая. Девушка: Так же как я, только на несколько лет моложе. Семён: А её голос? Снова мне приходится наблюдать со стороны. Это немного неприятно, особенно учитывая, что это уже не впервой. Девушка: Ничего необычного. Правда она немного шепелявила. И с трудом вытягивала слова. Семён: Ты бы хотела увидеть её еще раз? Девушка ничего не ответила, а просто отвернулась от меня. Я вдруг заметил, что из плавок у неё торчит длинный коричневый хвост. А на голове показалась пара пушистых кошачьих ушей. Семён: Ты чего? Она снова повернулась ко мне. В её глазах были слёзы. Девушка: Ты ведь ненавидишь меня после всего этого? Семён: С чего ты взяла? Девушка: Я ведь обещала вытащить тебя. Но ты снова тут, застрял в этом лагере навсегда. И всё из-за меня. Она уже вовсю рыдала. Я пододвинулся к девушке и аккуратно обнял её. Мягкие ушки коснулись моей груди. Семён: Ты не виновата. И вообще, я даже рад такому исходу. Ты теперь здесь, со мной. Ничего страшного не произошло. Девушка вытерла слёзы и улыбнулась. Девушка: А тебе правда здесь нравится? Семён: Только когда ты рядом. Ты же не уйдёшь от меня? Девушка: Никогда. Мы будем вместе, в этом я уже точно уверена. Семён: Вот и замечательно. После чего я поцеловал её. Вдруг мир вокруг затрясся и начал трескаться по швам, а меня выкинуло из сна, словно пробку из бутылки шампанского.

***

      Я проснулся от сильного звона в голове. Его я ни с чём не смогу спутать. Семён: А ну иди сюда, маленький ублюдок! Я схватил будильник, стоящий прямо возле меня, и стал искать кнопку выключения. Голова болела ужасно. Кто бы ни принёс мне в домик эту железяку, он об этом пожалеет. Привяжу её к его голове и заставлю слушать этот мерзкий звон целый час. Я поднялся и осмотрелся: никого не было ни в домике, ни снаружи него, по крайней мере, я ничего не услышал. Наверное, ещё рано. Решив, что будильник принесла вожатая для того, чтобы я не проспал линейку, я отказался от недавних планов мести. Пусть поживёт пока что. Воды в бутылках уже не было, так что пришлось тащиться к умывальникам. По пути я вспоминал события прошлого дня. Славя и Алиса, скорее всего, уже в порядке, волноваться больше было не о чем. Так, что у нас по плану сегодня? Пропажа Шурика. И хоть мои просьбы не ходить в старый лагерь обычно никогда не выполняются, на этой неделе старая логика не работает, так что он всё ещё может быть здесь. Надо бы это проверить.       Дойдя до умывальников, я никого там не заметил. Странно, меня одного, что ли, на линейку подняли? Но тут мои мысли всё-таки кто-то прервал. Голос: Привет, Сёма! Я обернулся и увидел перед собой Мику. Она улыбалась и смотрела на меня так, словно видела впервые в жизни. Пройдясь по мне изучающим взглядом с ног до головы, она спросила: Мику: А ты чего так рано? Эх, твои слова да Ольге бы в уши. Никогда не понимал этой спешки. Неужели обязательно вставать в самую рань, буквально умирать от сонливости, чтобы потом не было сил слушать её нудные речи на линейке? Ей ведь самой это невыгодно. Когда я жил с ней, частенько заставал вожатую в таком же состоянии, и готов был поклясться, что, если бы не обязанности, она с удовольствием спала бы до полудня. Семён: Кто-то поставил будильник возле моего уха. Кто-то, кому явно его жизнь не мила. Девушка поморщилась, и я прямо почувствовал, как по её телу пробегают мурашки. Мику: Уууу, представляю, как это неприятно. Меня так в детстве Мама в школу будила, когда я не хотела вставать. Я очень сильно на неё обижалась, но она продолжала так делать, пока я не стала подниматься по первой же просьбе. Семён: Сурово. Но я слышал, что японцы вообще сами по себе суровые люди. Мику наигранно нахмурилась. Мику: И вовсе они не суровые! Просто у них есть свои правила, которые нельзя нарушать. И они очень серьёзно относятся к этим правилам. Семён: Ладно-ладно, только не обижайся. Ты идёшь на линейку? Мику: Будто у меня есть выбор. А ты? Семён: Тоже. Мику бросила себе горсть воды в лицо и взвизгнула. В отличие от меня, им никогда не привыкнуть к ледяной воде "Совёнка“. Я дождался, пока Мику почистит зубы, и мы отправились на площадь. Там уже стояли все наши пионеры. Включая Шурика. Всё-таки не пошёл в старый корпус! Просто великолепно, не придётся туда переться на ночь глядя. Я встал на своё любимое место и приготовился к долгой речи вожатой. Однако та лишь сказала, что на сегодня никаких мероприятий не запланировано, так что этот день будет посвящён уборке, и что из этого хуже, непростой вопрос. После чего Ольга разбила нас на пары и распределила по территории. Мне досталась сцена. Туда же отправили и Алису - любопытное совпадение. После линейки мы пошли на завтрак. Я, как обычно, не стал брать еду и сел на единственное свободное место рядом со Славей. Как я и ожидал, от вчерашней грусти на её лице не осталось и следа. Видимо, они с Алисой всё же поверили мне вчера. Правда, я всё равно не способен повлиять на исход недели, поэтому старался избегать этой темы столько, сколько это будет возможно. Мы болтали о сегодняшних планах: Славе, как обычно, досталась площадь, а в помощники дали Ульяну. Интересное сочетание. С другой стороны, кто, кроме Слави, сможет укротить буйный пыл девочки-ракеты? Думаю, на это и делала расчёт Ольга, когда разбивала нас на пары.       Попрощавшись со Славей, я отправился в свой домик. До уборки ещё было полтора часа, поэтому я просто решил отдохнуть в одиночестве. Сон никак не шёл, и я решил снова вернуться к своим воспоминаниям. Тем более, что как раз пришла очередь Алисы.

***

      С ней было тяжелее всего. Характер Двачевской был очень колючим, а девочка казалась неприступной крепостью. Я пробовал разные тактики: был скромным, вежливым, дерзким, задиристым. Но всё никак не мог подобрать ключик к настоящей Алисе. Я уже давно отметил, что на самом деле она не такая, какой хочет выглядеть. За маской дерзости и наглости скрывалась очень ранимая личность, боящаяся быть отвергнутой. Насколько я понял, их конфликт с Леной заключался в том, что вторая постоянно уводила парней у первой. Точнее, они сами уходили от Алисы к Лене. А всё из-за того, что буйный нрав Двачевской нравился далеко не всем, а скромная и стеснительная Леночка привлекала парней куда больше, чем рыжая хулиганка, которая могла дать в глаз за любой мелкий проступок. Из-за этого Алиса закрылась в себе, не подпуская никого к своей истиной натуре. И я не был исключением. Сам же я не хотел от неё ничего. Я уже давно отказался от чувств, потому что они приводили лишь к боли и страданиям. Но знал, что Алиса сможет меня вывести в мой мир, пусть и ненадолго. В лагере мне быстро наскучило, а редкая возможность пожить в своём времени придавала мне сил. Однако сколько бы я ни старался, Алиса всё никак не давалась мне, не важно, какие бы действия я не предпринимал. Однажды я даже отвёл её в самое красивое место, которое только знал.       Это была небольшая поляна с невысоким обрывом над берегом моря. Рядом с ним стояло одинокое дерево. Сзади был лишь глухой лес, поэтому найти эту полянку было непросто даже по памяти. Алиса: И зачем мы сюда пришли? Семён: Отсюда открывается прекрасный вид на закат. И я не лгал. Закат в этом месте был действительно потрясающий. Поляна находилась далековато от лагеря, и найти её удалось далеко не сразу. Вообще, о её расположении рассказал мне Пионер. Мне так сильно надоел этот лагерь, что даже его красочные пейзажи уже не привлекали моего внимания, и он поведал мне о месте, в котором я ещё ни разу не бывал. Да и вообще, о нём не знает практически никто из Семёнов. Алиса: Это хорошо. Но зачем ты меня сюда привёл? Семён: Просто хотелось побыть с кем-нибудь вдвоём в этом красивом месте. Алиса: Так и привёл бы сюда Леночку, она бы точно оценила. Она меня уже достала со своей Леночкой. Я даже понять не мог, откуда это взялось. Я не подавал ей никаких знаков внимания, много времени проводил с Алисой и Ульяной, поэтому у неё даже поводов не было для ревности. Появилось ощущение, что у неё в программу просто вшита такая функция. Семён: Не хочу водить сюда Лену. С ней мне не интересно. Алиса: А со мной, значит, интересно? И что же мне надо делать? Я просто хотел чтобы она расслабилась. Хотел создать романтическую обстановку. Однако, похоже, всё больше злил Алису. Она мелко дрожала, кулаки были сжаты, а взгляд суров, как никогда. Семён: Не знаю. Я ведь тебя силой не держу, если хочешь, мы можем уйти. Алиса: Да ну. Раз уж пришли, то чего теперь уходить. Здесь и вправду красиво. Кажется, она успокоилась. Мы присели возле дерева и стали смотреть вдаль. Я не знал, о чём говорить, Алиса тоже. Мы так и сидели, пока рыжей это не надоело. Алиса: Ну что, мы будем целоваться или как? Такого поворота я не ожидал. Семён: А ты хочешь? Алиса: Разве моё мнение что-то значит? Она снова напряглась. Я не знал, что делать. Целовать ли её? Вдруг она разозлится ещё сильнее? Или же Алиса просто боится сделать первый шаг? Семён: Для меня значит. Алиса: Тогда да, хочу. И я поцеловал её. Алиса не сопротивлялась, но я не чувствовал, что ей нравится. Это, скорее, было похоже на механическое действие, нужное лишь для того, чтобы я отстал. После того, как я отпустил её, Алиса встала, поправила форму и пошла прочь. Через несколько шагов она остановилась и сказала: Алиса: Прости, Семён, но вся эта любовь не для меня. Я просто не могу. Семён: И ты не расскажешь, почему? Алиса: Нет. Это слишком личное. Посиди тут, я хочу побыть одна. Так мы и разошлись в очередной раз, не успев сойтись. Даже несмотря на то, что я преследовал несколько иные цели, мне было довольно обидно. Что ей мешает? Я ведь не просто очередной парень с её двора. И к Лене убегать точно не собираюсь. Она даже не даёт мне шанс.       Но я не хотел сдаваться. Тогда-то и вспомнил, что в предыдущих случаях мне нужно было отыскать Шурика вместе с нужной девушкой. А с Алисой я ещё не пробовал. Мне пришлось ждать конца недели, так как в текущей я уже и так испортил отношения с Двачевской дальше некуда. Мои попытки сблизиться пресекались всё жёстче, пока терпение Алисы не кончилось, и она не послала меня в открытую. А я, разозлившись, ответил ей тем же.       В следующем витке я делал всё как обычно. Спорил с ней перед турниром, легко обыгрывал и шёл на пляж, чтобы вновь полюбоваться стройной фигуркой пионерки. После проводил с ней время на сцене вместо дискотеки. А когда сидел в медпункте, дал ей сразу несколько упаковок активированного угля, так, на всякий случай. После подрыва Генды вожатая отправила Алису со мной в старый лагерь. И о чудо – рыжая согласилась! Правда, далеко мы не ушли – она провалилась в какую-то яму в земле, оказавшись в катакомбах раньше времени. Мне пришлось спускаться за ней и исследовать новые, непривычные для меня туннели. Шурика мы всё же нашли, я героически защитил испуганную Алису от удара арматуры, после чего мы все пошли спать. Когда я собирал ингредиенты для торта, Двачевская помогла мне с мешком сахара, притащив со склада тачку. Я был неимоверно ей благодарен за это, ведь до этого момента все мешки я таскал на своём несчастном горбу.       Обычно я предотвращал уничтожение торта Ульяной. В конце концов, подобный деликатес был всего лишь раз в неделю. А по сравнению с отвратительной столовой пищей, которую я уже ненавидел, он был для меня манной небесной. Но сейчас было не до торта. Если Ульяну не накажут, то вечер они с Алисой проведут вместе, не дав мне мешаться. Этого допустить я не мог. Поэтому с улыбкой наблюдал, как шокированная вожатая отчитывала красноволосую девочку перед всем лагерем.       Когда мы пришли к поляне, я сел на бревно и взялся за гитару. Сыграв пару песен на радость пионерам, я наконец дождался, когда Алиса скроется в кустах, и пошёл за ней. Немного подождав, я вышел на небольшую опушку и стал свидетелем наизусть выученного мною разговора. Алиса отчитывала Лену за то, что та якобы бегает за мной по пятам. После чего Лена обижалась и убегала на остров. Но сегодня я не подсматривал за голой Алисой у умывальников, поэтому предъявить Лене Алиса ничего не могла. Ещё немного поспорив, мы все вернулись к костру и дождались окончания похода.       В итоге всё сложилось так, как должно было. Алиса пригласила меня к себе, мы выдули бутылку “Столичной”, а потом предались плотским утехам. Наутро с удивлением я обнаружил, что автобус уехал без нас, и мы остались в пустом лагере вдвоём. Нам ничего не оставалось, кроме как попытаться выбраться оттуда пешком. Я, конечно, знал, что это нереально, но нельзя же было сказать об этом Алисе. Поэтому я спокойно шёл за ней. Двачевская якобы знала дорогу к несуществующему райцентру, хотя было понятно, что она нагло лжёт. Смеркалось, а меня всё ещё не вырубало. Странно, ведь обычно цикл заканчивался где-то на середине дня. Неужели я останусь тут навсегда с Алисой? Эта идея мне была не по нраву. К тому же Двачевская уже начала пилить мне мозги своими претензиями. И хоть я ничего к ней не испытывал, всё же решил заткнуть её поцелуем. Она сразу же поддалась чувствам, и мы ещё долго целовались у костра, который развели незадолго до этого. К моему удивлению, нас отвлёк автобус. Моей радости не было предела – наконец-то эта долгая неделя закончится, и лагерь даст мне небольшую передышку. Обняв Алису, я стал засыпать. Мысли были только о доме.       Как и ожидалось, я проснулся в своей кровати. Поначалу обрадовавшись, позже я понял, что абсолютно не знаю, чем заняться. Заново поступать в институт не было смысла, сидеть в интернете я не хотел, а что ещё можно было придумать, я не знал. А нахрена, спрашивается, я так рвался в этот мир? И тут я вспомнил про Алису. В лагере мне казалось, что она для меня ничего не значит, но когда рыжая исчезла, я стал по ней скучать. За это время я привык к её взрывному характеру. И сейчас, когда мне нужен был пинок под зад, её тонкой ножки в сандалике очень не хватало. Неужели всё-таки влюбился? Опять? Мне было стыдно. Сначала Славя, потом Мику, а теперь и Алиса. Как человек может влюбляться так часто? И была ли эта любовь? В конце концов, Алису я ведь всего лишь использовал. А теперь, когда она ушла, хочу снова увидеть её. Однако я понимал, что рано или поздно всё равно её встречу. Эта мысль успокаивала. Я решил применить на деле приобретённые в лагере навыки игры на гитаре. Быстро найдя пару энтузиастов, я пытался создать из этих толковых парней настоящую рок-группу. Но ничего не получалось. Мы то не сходились во мнениях, то во вкусах, и в итоге наша группа полностью развалилась. Потом я собрал новую из своих старых знакомых, чьи имена с трудом всплывали в голове. Только нам не хватало одного гитариста, и я дал объявление в интернете. К моему удивлению, на него согласилась некая девушка, живущая неподалёку. Мы назначили встречу, чтобы провести некого рода собеседование. И вот день Х настал. Я стоял на остановке 410-го автобуса и ждал её. Когда девушка вышла из автобуса, в моё лицо прилетела волна воздуха вперемешку со снегом. Протерев глаза, я увидел взволнованную Алису. Кажется, она пыталась вспомнить моё лицо. Через секунду я заметил узнавание в её глазах. Семён: Ну привет, Алиса. Алиса: Семён? И мы слились в поцелуе. Я любил её. Всё-таки любил. А она любила меня. И при этом всё помнила. Помнила Совёнок, меня, наши с ней дни. Она думала, что это был всего лишь сон, а я был уверен, что лагерь дал нам шанс побыть вместе. Конечно, я понимал, что времени у меня мало. Поэтому, отбросив идею с группой, я сразу повёл её к себе домой. Алиса стала меня ругать за беспорядок в квартире, а я лишь глядел в её огненно-карие глаза и улыбался. Мы провели вместе месяц. Денег, отложенных на чёрный день, вполне хватало для более-менее беззаботной жизни. Мы много времени проводили вместе, играли на гитаре, гуляли по городу, даже съездили на концерт её любимой группы. Алиса ни о чём не волновалась, а я всё ждал, когда же меня вернут обратно.       “Совёнок” забрал меня именно тогда, когда я на мгновение подумал, что время ещё есть. Это было подло. Но я всё же ожидал такого развития событий. Хотя всё равно сильно расстроился. Алиса меня уже не помнила, но я ещё несколько недель провёл с ней.

***

      В дверь постучали. Семён: Войдите. В домик вошла Алиса. От неё явно пахло чем-то необычным и одновременно знакомым. Это что, духи? С каких пор Алиса Двачевская пользуется парфюмерией? И откуда она у неё вообще? Незаметно принюхавшись, я всё понял: Виола. Именно такой запах можно было учуять в её обители на третий день недели, когда медсестра вместе со всеми отправлялась на танцы. Значит, Алиса решила пойти таким путём. Алиса: Так и знала, что ты здесь валяешься. Подъём, сцена сама себя не уберёт! Ещё как уберёт. Вот только подожди 3 дня. Семён: Конечно, пойдём. Сцена была практически чистой, и я не понимал, что нам делать. В отличие от меня, Алиса была проинформирована вожатой на этот счёт. Алиса: Нам нужно перетащить колонки вон в тот угол, затем залезть в подсобное помещение под сценой и убрать туда все провода. Дело плёвое, за полчаса уложимся. Семён: Тогда приступим? Мы действительно справились минут за двадцать. Колонки хоть и были тяжёлыми, но тащить далеко их не пришлось. Подсобка была для меня незнакомым местом. Раньше я даже не обращал внимания на маленькую дверцу на торцевой стороне сцены. Ничего особенного: обычное помещение два на два, небольшой шкафчик, пару каких-то банок и стремянка – вот и всё, что она из себя представляла. Закончив, мы присели на сцене и свесили вниз ноги. Алиса решила нарушить тишину, о чём позже пожалела. Алиса: Семён, ты так нам ничего не рассказал. Семён: О чём? Алиса: Как это о чём? О твоих приступах, конечно. Что там такое произошло? Я почувствовал себя в шкуре Юли. Так много вопросов, а всё, что ты можешь ответить – это: Семён: Не знаю. Алиса: Как это не знаешь? Семён: Вот так. Почувствовал сильную боль в груди и вырубился. Проснулся уже в медпункте. А потом вы начали пилить мне мозги тем же самым, что и ты сейчас! Помнишь результат? Алиса: А твой сон? Что в нём было? Семён: Да какая разница? Это ведь всего лишь сон. Алиса: Может быть. Мне просто интересно. Меня начинало это бесить. Но сейчас не время поддаваться эмоциям, понятно же, что Алиса всего лишь хочет помочь. Только вот она не может этого сделать. Никто не сможет. Семён: Я не помню, что в нём было. Не получается запоминать сны. Алиса: В нём была Славя? Врать отчего-то не хотелось. Семён: Да. Алиса: А я? Семён: Не помню. Может, и была. Я не стал говорить, что этот сон был продолжением предыдущего, в котором были все девочки. Семён: Не переживай насчёт этого сна. Он ничего не значит. Было поздно, Алиса уже расстроилась. Я тихонько приобнял девушку, и она сразу же уткнулась мне в плечо и заплакала. Алиса: Я так не могу, Семён. Почему ты выбрал её? Ууууу, вот и началось. После вчерашнего дня я надеялся, что это пройдёт мимо меня, что мне повезло. Но не тут то было. Семён: Никого я не выбирал. Кого её-то? Похоже, у пионерки началась самая настоящая истерика. Грозная и опасная Алиса смешалась с Алисой ранимой. Страшная смесь, честно говоря. Алиса: Славю! Ты звал её, когда спал. Ты сказал, что любишь её! Чем я хуже?! Дело плохо. Опять кто-то расстроился из-за меня. Что же такое происходит? Как я могу кого-то из них выбрать, если одинаково неравнодушен ко всем? Семён: Успокойся. Я ничего не помню. И не важно, кому и что я сказал во сне. Алиса: Правда? То есть у меня ещё есть шанс? Ну ё-моё! Сколько можно то уже? Семён: Алис, мы знакомы всего ничего. О каких шансах идёт речь вообще? Она, кажется, проигнорировала мой вопрос. Алиса: Мне ведь тоже снился сон. Ещё в первый день после твоего приезда. В нём мы сидели возле костра и ждали автобуса. Вроде где-то возле дороги. Ты поцеловал меня. А потом приехал автобус, и мы уехали вместе. Только ты и я. Снова толчок в грудь. Несильный, но довольно болезненный. Я скривился, и Алиса это заметила. Алиса: Что с тобой? Неужели опять? Семён: Нет. Всё в порядке, ничего серьёзного. Алиса вскочила и схватила меня за руку. Алиса: Я тебе дам ничего серьёзного. Быстро в медпункт! Семён: Не надо. Виола ничем не поможет. Всё уже прошло, успокойся. Алиса: Ладно. Только давай ещё посидим чуть-чуть. Не хочу, чтобы тебя скрутило по дороге. Значит, Алисе снился сон. Не припомню, чтобы кто-то, кроме меня, их видел. По крайней мере, девочки либо не рассказывали о них, либо говорили, что ничего не помнят. А тут мало того, что сон довольно детально описан, так ещё и один в один напоминает знакомые мне события. Это явно не просто так. И почему именно Алиса? Лагерь мне на что-то намекает? Опять куча вопросов и ни одного ответа. Мы ещё немного поговорили, после чего прозвучал сигнал на обед. Алиса хотела взять меня за руку, но я тактично отодвинулся. Не стоит ходить так у всех на виду. Алиса, может, и обидится, но, по крайней мере, мне не придётся проводить подобные разговоры с остальными девочками.       В столовую я заходить не стал. Дождавшись, когда первые пионеры выйдут наружу, я смешался с толпой и побрёл в сторону площади. Через некоторое время там уже собралась целая толпа. Я взглядом выхватил Ульяну, после чего подошёл к ней и спросил: Семён: Что сейчас происходит? Ульяна: Ты не слышал? Мы идём на пляж. Видимо, Ольга Дмитриевна объявила это в столовой, и я пропустил такую ценную информацию. На улице было довольно жарко, поэтому пляж показался мне хорошей идеей. Вот только плавки я у вожатой ещё не брал.       Я пошёл к своему старому домику. Дверь была открыта, а внутри вожатой не оказалось, поэтому я решил не искать её, а просто забрать свои плавки из шкафчика. Выглянув в окно и никого вокруг не заметив, я быстро переодел плавки, натянул форму и быстрым шагом пошёл на пляж. В воде уже была целая куча народа. Лезть к ним совсем не хотелось, а значит, оставалось только одно. Сняв форму, я лёг на песок и закрыл глаза. Но задуматься мне не дали два звонких голоса по обе стороны от меня. Я открыл глаза, огляделся и увидел стоящих возле меня Мику и Славю. Их красивые тела плотно облегали купальники, а шикарные длинные волосы доходили практически до моего живота. Славя: Не возражаешь, если мы ляжем рядом? Семён: Конечно. Будьте как дома. Мику хихикнула и легла справа от меня. Славя пристроилась слева. Мику: Как настроение, Семён? Семён: Ты что, никаких заданий от Ольги Дмитриевны, солнце, вода, прекрасные дамы – что может быть лучше? Славя: Как прибрались? Всё прошло хорошо? Кто о чём, а Славя об уборке. Семён: Ну да. А что могло случиться? Славя: Ну мало ли. С Алисой хлопот не оберёшься. Я поглядел на неё недовольным взглядом, и пионерка сменила тему. Славя: Пойдёшь купаться? Семён: Наверное, нет. Не сейчас. Там слишком много народу. Славя: Там всегда будет много народу. Потом не успеешь. Семён: А мы куда-то спешим? Весь день впереди. Мику: Ты же не проваляешься тут весь день? Семён: Почему нет? Мику: Но это же скучно! Пойдём лучше к нам в музклуб. Ой, то есть ко мне. Нет, всё-таки к нам. Ты же тоже записался. Я повернулся к Славе. Семён: А ты пойдёшь? Славя: Я бы с радостью, только что мне там делать? Ни играть, ни петь я не умею. Враньё! У Слави прекрасный голос, я неоднократно слушал её пение, и оно ничем не хуже моего, а может, даже лучше. Мику: Тогда послушаешь. Вместе веселее! Славя улыбнулась. Славя: Уговорили, чертята. Тогда через полчаса пойдём. Мику: Ура, ура, ура! Мы ещё немного полежали. Я в шутку, пока девочки не замечали, взял их косички в обе руки, и попытался их связать. Но тут же получил по рукам. Мику: Семён! Не балуйся! Ты знаешь, как долго мне потом придётся их в порядок приводить? Семён: Ну прости, не смог удержаться. У вас такие длинные волосы. А ты не хочешь, кстати, попробовать сплести их в косы, как у Слави? Мику: Ты не первый, кто предлагает. Нет, не хочу. Не для меня это. Славя: И правильно. Если ты это сделаешь, мы с тобой потеряем свою оригинальность. Семён: Ну и не надо. Вы мне и так нравитесь. Упс. Кажется, я ляпнул лишнего. Девочки сразу покраснели. Славя: Похоже, все собираются уходить. Пойдём? Мику: Ребят, мне нужно ещё в домик заскочить, взять кое-что. Вы идите, а я вас догоню. Японка быстро оделась и побежала к своему домику. Мы же со Славей не спеша отправились в кружок. По дороге она стала меня расспрашивать о том, чего я так боялся. Славя: Так ты нашёл Юлю? Семён: Да. Славя: И о чём вы говорили? Да чтоб тебя! Ну неужели никак нельзя избежать подобных разговоров? Семён: О том, что произошло вчера. Славя: Она объяснила, что всё это значит? Наверное, она в курсе, что с тобой происходит. Семён: Нет, не в курсе. Она вообще мало чего знает. Славя: А кто это такая вообще? Эти уши и хвост - я такого ещё не видела. Семён: Она живёт в этом лагере. Точнее в лесу. И уже довольно давно. Просто до этого, кроме меня, её никто не видел. Сейчас мозг Слави обрабатывает новую информацию. Надо бы быстренько сменить тему. Семён: Вы с Алисой так и не помирились? Девушка нахмурилась. Славя: Ты думаешь, мы сможем? Ты же знаешь тему нашей с ней беседы. Семён: Знаю. И меня это волнует. Вы же не будете устраивать друг другу гадости? Славя: За кого ты меня принимаешь? Не стану я вредить кому-то просто потому, что ему нравится тот же мальчик, что и мне. Семён: И чем же я тебе так понравился, интересно? Славя разволновалась. Видимо, она и сама не знает, чем. Славя: Ты мне сразу понравился. Ещё когда я тебя только встретила у автобуса. А потом ещё этот странный сон. Нет! Нет-нет-нет-нет! Опять эти сны! Теперь я уже точно уверен, что это не просто так. Семён: Какой сон? Славя: Необычный. В нём ты спорил с Ольгой Дмитриевной. Она за что-то нас ругала, а ты защищал нас, долго с ней ругался. А потом мы пошли в лес. Что было в лесу, я представлял. Но что насчёт Слави? Семён: И что было дальше? Славя: Ничего. Дальше я не помню. Наверное, в этот момент я и проснулась. Я посмотрел на девушку. Не краснеет, не мнётся. Значит, действительно не помнит. Оно и к лучшему. Семён: Действительно странный сон. Славя: А мне он запомнился. Ты был такой… смелый. Господи, как же будет тяжело. Хорошо, что к этому моменту нас догнала Мику. Иначе этот разговор мог бы зайти не в ту сторону. Мику: Фух, успела. О чём болтаете? Семён: Да так, о моих впечатлениях о “Совёнке”. Мику: Тебе же тут нравится, да? Семён: Естественно. Но порой мне всё же не хватает родного города. Мику: Ну ничего, я тебе скучать не дам. Будем сегодня играть вдвоём. А Славя послушает. Мы играли до самого ужина. Сначала весёлые песни, потом не очень. Порой Славя не могла удержаться и начинала подпевать. Мику играла то на гитаре, то на пианино, то на барабанах. А я оттачивал знакомые движения, играл всё более сложные мелодии из своего времени. Когда я вернулся в свой мир с Алисой, решил выучить много современной музыки, чтобы потом играть её в лагере. А то старая уже надоела, а другой я не знал. Музыкальный запас Мику и Алисы также был не велик, их мелодии я тоже выучил наизусть.       Протрубил горн, и мы, уставшие от долгой игры, пошли в столовую. Я опять ничего не ел, а все вопросы по этому поводу игнорировал. После ужина мне захотелось поваляться, а что может быть лучше, чем одиноко стоящий домик на берегу моря без окон и, что самое главное, соседей? Любимый диван жалобно заскрипел под упавшей на него тушей. Я устал, но спать не хотел.

***

      После очередного возвращения в лагерь я совсем отчаялся. Делать ничего не хотелось, общаться с кем-либо тоже. Игры надоели, катакомбы выучены наизусть. Меня накрывало уныние. Целыми днями я сидел на пристани и смотрел в облака. Пионеров, которые приходили куда-то меня вытянуть, просто игнорировал. Как оказалось, вожатая ничего не может сделать, если я совсем не буду с ней разговаривать. Она просто уходила. Не очень-то похоже на действия человека, ответственного за жизнь и здоровье пионеров. Цикл за циклом я всё сильнее углублялся в себя: аппетит пропал, желание жить тоже. На душе была лишь грусть. Обычно люди грустят из-за того, что старое время уже не вернуть. А я же грустил из-за того, что у меня этого времени было слишком много.       Я сидел на причале. Была уже поздняя ночь. Вдруг в кустах послышался шорох, и я прислушался. Шаги. Кто-то явно ко мне приближался с большой скоростью. И кто это тут гуляет на ночь глядя? Я повернулся, но никого не заметил. А когда вернул свой взгляд к морю, то чуть не упал от неожиданности. Передо мной стояла девочка. В темноте её было тяжело разглядеть, однако этот силуэт был не похож на всех тех, кого я знал. И что самое странное, её глаза горели в темноте ярко-жёлтым, даже янтарным цветом. Девочка просто стояла и смотрела на меня, положив руки на бока. Потом подошла ближе и села рядом. Мне не было страшно – бояться я почти разучился. Мне здесь ничего не грозит. А эта девочка – далеко не первая странность в моей новой жизни. Девочка: И что ты делаешь? Семён: Сижу. Девочка: Почему не спишь? Такая любопытная. Интересно, она одна из пионерок? Вряд ли, за столько лет я её хотя бы раз увидел. Семён: А ты? Девочка: Не хочу. Я днём выспалась. Семён: Вот и я не хочу. Девочка: Это на тебя не похоже. Семён: Ты меня не знаешь. Девочка: Знаю. Я вас всех знаю. И ты так обычно не делаешь. Семён: Как – так? Девочка: Просто сидишь тут целыми днями и ни с кем не разговариваешь. Ну да, надоело мне всё это, понимаешь ли. Каждую неделю одно и то же, день за днём я должен повторять одни и те же действия. Поживи такой жизнью пару лет и приходи ко мне – вместе посидим и ни с кем не поразговариваем. Семён: А ты что тут делаешь? Разговор мне уже наскучил. Девочка не говорила ничего особенного, не задавала интересных вопросов. Я поддерживал диалог чисто из вежливости. Так он быстрее закончится, и девочка уйдёт домой, оставив меня одного. Девочка: Слежу за тобой. Семён: Зачем? Девочка: Интересно. Семён: Я тебя раньше здесь не видел. Кто ты? Незнакомка улыбнулась. Даже в темноте я это заметил. Девочка: Я – это я, конечно же. Семён: А имя у тебя есть? Девочка: Имя? А что это? Опа, вот и первая странность. Как можно не знать, что такое имя? Это ненормально. Семён: Ты не знаешь, что такое имя? Девочка: Не знаю. А у тебя оно есть? Покажешь мне? Впервые за несколько десятков циклов я рассмеялся. Семён: Имя нельзя показать. Меня зовут Семён. Это и есть моё имя. Девочка обрадовалась. Девочка: Приятно познакомиться. Семён: А тебя как зовут? Девочка: Я не знаю. У меня же нет имени. А это обязательно? Семён: Ну мне же надо к тебе как-то обращаться. Девочка: А ты хочешь? Семён: Что? Девочка: Ко мне обращаться. Странный вопрос. Хотя уже не впервые она меня удивляет. Меня стал забавлять наш диалог. Семён: Наверное. Ты сказала, что знакома со всеми нами. Тебя же как-то называют? Незнакомка задумалась. Девочка: Вроде да. Странное слово такое. Юля. Семён: Значит, Юля. Хорошее имя. Юля: Тебе нравится? Семён: Да. А кто тебя так назвал? У тебя родители есть? Юля: Нет. А что это? Тоже какое-то слово? О'кей, вот это уже действительно странно. Семён: Значит, нет. А как ты тут оказалась? Юля: Я тут всегда была. Семён: Ты родилась тут? Девочка покачала головой. Семён: Так откуда ты взялась тогда? Юля: Я не знаю. Я просто тут была всё время. Я решил задать контрольный вопрос: Семён: То есть, ты тут много циклов? Как ни странно, она не удивилась моему вопросу. Юля: И да, и нет. Меня циклы не касаются. Я не засыпаю, как ты. День просто заканчивается и начинается заново. Она знает, как я сюда попал! Она всё знает! Где же ты раньше была? Семён: То есть, ты в курсе, что тут происходит? Юля: В каком смысле? Семён: Почему здесь повторяется одна неделя? Где мы вообще? Юля: Я не знаю. Похоже на пионерский лагерь. Семён: И как отсюда выйти? Юля игриво улыбнулась. Юля: Ты не знаешь? Тут есть ворота. Попробуй через них. Семён: Я серьёзно. Как мне убраться из этого места навсегда? Юля: Я не знаю. Семён: А что ты знаешь? Юля: Как делать запасы на зиму. Семён: Какие ещё запасы? Юля: Грибы, ягоды, яблоки, сахар. Семён: Ты же несерьёзно? Зачем тебе всё это? Юля, похоже, обиделась. Юля: Чтобы есть. Семён: Ты сказала "на зиму". Но тут же нет зимы. Бесконечное лето, мать его. Юля: Это не значит, что не нужно готовиться. Ладно, ты мне наскучил. Я пошла домой. Девочка-кошка развернулась и, покачивая оголёнными бёдрами, стала удаляться в сторону леса. Семён: Стой! А где ты живёшь? Юля: В лесу. Но ты не ищи. Я сама приду, когда понадоблюсь. И она скрылась в темноте. Напоследок я лишь успел разглядеть очень странную особенность её тела. У неё были уши и хвост! Прямо как у кошки. Вот это поворот! Может, я схожу с ума? Уже всякие девочки-кошки мерещатся. Надо бы её разыскать. Хотя она сказала, что сама меня найдёт. И что теперь делать? Я решил выспаться, чтобы на следующий день всё ещё раз обдумать. Спать я лёг прямо на помосте.       Юля не солгала. Через некоторое время она снова посетила меня. Оказалось, что она действительно знает, как работает это место. Я приезжаю на автобусе, и цикл начинается. После моего отъезда лагерь разрушается и строится заново. Иногда происходят небольшие изменения, но в целом “Совёнок” остаётся прежним. Юля же просто наблюдатель. Она живёт в лесу, собирает грибы и ягоды и между делом наблюдает за пионерами, изучает их. Она так хорошо умеет прятаться, что никто кроме меня никогда её не видел. Единственный из обитателей лагеря, кто хоть как-то контактировал с девочкой-кошкой, это Шурик. Именно её голос он всегда слышит в катакомбах, когда теряется там. По её словам, Юля пытается помочь ему выбраться, но тот лишь пугается и убегает. На мой вопрос, зачем же она тогда повторяет это цикл за циклом, если это бесполезно, Юля ответила, что просто должна это делать. И да, она не знает, почему. А знает она, как готовить запасы на зиму. Проехали. Юле почему-то не скучно тут. Наверное, потому, что она не знает другой жизни. Но ей при этом очень одиноко. Поэтому она и пришла ко мне. Заметив моё состояние, девочка решила, что мне нужна её помощь, и постаралась наладить контакт. На деле же Юля – обычная девочка, которая многого не знает, интересуется новыми для себя вещами, любит вкусняшки, вроде аскорбинок, которые я таскал ей из медпункта.       И ещё одна важная деталь. Она меня абсолютно не стесняется. Может легко при мне сбросить с себя платье, под которым одни лишь трусики, когда мы идём купаться. Или сесть на меня сверху, изучая хвостом моё тело. Или взяться рукой за моё самое главное место и спросить, почему у меня хвост растёт спереди, а не сзади. И при всём при этом у неё есть инстинкты. Мы не раз проводили ночи вместе – как я и говорил, подобные вещи её ничуть не стесняли. Даже я, проведя в этом лагере довольно много лет, всё ещё волновался при нашем с ней “тесном общении”, ей же было просто весело. Юля вновь вдохнула в меня жизнь. Правда, в какой-то момент я понял, что не люблю её. Мне нравится проводить с ней время, но я не чувствовал того, что испытывал к Славе, Мику и Алисе. Наши встречи были всё более редкими. В итоге она стала приходить ко мне только тогда, когда мне нужно было выговориться, побеседовать с кем-то настоящим, живым. Но не более того.

***

      Я встал с дивана. Было уже поздно, но спать всё ещё не хотелось, и я решил прогуляться. По пути, как ожидалось, никого встречено не было. Пройдя мимо домиков и выбравшись на площадь, я сел на любимую лавочку и проговорил: Семён: Я знаю, что ты здесь. Какой смысл теперь прятаться? Сзади меня послышался шорох. Из темноты вышел знакомый мне пионер и спокойно сел на лавочку. Пионер: Ты ведь не знал, что это я, правда? Семён: А кто же ещё может посреди ночи шпионить за мной? Пионер: Ну, например, Юля. Семён: Ты назвал её по имени… Пионер: Просто потому, что оно короче, чем “ушастая”. Не думай, я всё ещё не понимаю, почему вы так её называете. Это ведь не её имя. Семён: А какая разница? Вот ты Семён, но тебя же я почему-то называю Пионером. Пионер: Просто это глупо, когда разговаривают два Семёна. Поэтому называй меня Пионером и не парься. В своём лагере я Семён. А в других уже нет. Здесь Семён – это ты. Семён: То есть если я попаду в твой лагерь, то Пионером стану я? Пионер рассмеялся. Пионер: Да хоть Акакием будь. Мне всё равно. Семён: Так ты пришёл просто поболтать о жизни или что-то узнал? Пионер: А что, нельзя просто поговорить со старым другом? Семён: Почему нет? Просто интересно. Пионер: Конечно, я что-то узнал. Я поговорил с Ним. Семён: Как он поживает там? Пионер: Так же, как и мы. Лагерь – он везде лагерь. Но Он счастлив там. Семён: Счастлив? Пионер: Он принял это. Живёт в своё удовольствие. Бывает скучно, но эта твоя Юля скрашивает его одиночество, если ты понимаешь, о чём я. Семён: И что он сказал? Пионер: Он сказал, что Юля действительно ничего не знает о твоих инцидентах. Но если у тебя есть шанс наконец-то выбраться, то лучше им воспользоваться. Семён: Америку открыл, блин. А как им воспользоваться, он, случаем, не сказал? Пионер: Он понимает не больше нас с тобой. С ним такого не было. Семён: А я могу с Ним поговорить? Пионер: Очень сомневаюсь. Он, как и ты, не умеет перемещаться между лагерями. А я не смогу отправить тебя туда. Да и ушастая не допустит этого. Семён: Почему? Пионер: По кочану. Она никого к нему не подпускает. Я и то еле-еле смог прорваться в его лагерь совсем ненадолго. Потом она выкинула меня. Семён: Она и это умеет? Пионер: Да. Правда, вряд ли она сама знает, как. Семён: Да и бог с ним. Спасибо за информацию. Пойду-ка я спать. Пионер: Давай-давай. Я ещё приду, наверное. И он испарился. А я побрёл к пристани. В какой-то момент я подумал, что Юля просто не хочет Ему навредить. Он и так вытерпел слишком много. Куда больше, чем я. Он заслужил покой. Глаза уже смыкались, поэтому, сбросив одежду, я лёг на диван и уснул.