Биение жизни

      Сегодня мне снилось нечто особенное. Я находился в своей квартире. Правда чтобы понять это, мне понадобилось несколько секунд – она была настолько чистой, что я даже и не признал в этом месте своё жилище. Не видно мусора на столе, мятой одежды на кровати, обои были приклеены к стене, а не свисали полосками, а вся комната оттёрта от пыли и отмыта. Как будто я здесь никогда и не жил. Интересная особенность – я смотрел на ситуацию со стороны. Моя копия – то есть Семён – сидел за столом и что-то писал. Он был гладко выбрит и причёсан, и, если бы не мои воспоминания о жизни с Мику, я бы даже не узнал самого себя. Семён долго что-то записывал, а вокруг ничего интересного не происходило. Я не понимал, зачем смотрю на всё это. Однако неожиданно для меня раздался скрежет ключей в замке, и в квартиру кто-то вошёл. Это была девушка лет двадцати трёх – двадцати пяти невысокого роста, с длинными каштановыми волосами и приятной фигурой. На ней было лёгкое пальто коричневого цвета, утеплённые джинсы и сапоги на высоком каблуке. Семён обернулся, увидел девушку, поднялся и помог ей раздеться. После чего спросил: Семён: Ну как погодка? Девушка: Так себе. Бывало и лучше. Девушка подула на своё лицо, и с её чёлки упало несколько снежинок. Видимо, на улице была зима. Я решил посмотреть в окно, однако снаружи ничего не увидел. Только темнота. Семён: Ты что-то долго сегодня. Снимая с себя длинные сапоги, девушка встала на одну ногу. Не самое лучшее решение – каблук на сапоге треснул, и, казалось бы, она должна была шлёпнуться на землю. Однако этого не произошло, девушка каким-то неведомым образом сгруппировалась в полёте и приземлилась на обе ноги, тут же выпрямившись обратно. Семён улыбнулся, видимо, для него такое было не в новинку. Сбросив, наконец, второй сапог, девушка взглянула на сломанный каблук, покачала головой и как ни в чём не бывало продолжила диалог. Девушка: Пришлось повозиться. Он никак не хотел идти. Семён: И почему же? Разве он не мечтал о выходе? Парень вернулся на свой стул, только сел на него задом наперёд, положив руки на спинку и опустив на них свою голову. Девушка: Ты ведь тоже мечтал. Семён: У меня есть ты. Ты куда важнее. Девушка радостно улыбнулась и подскочила к Семёну, чмокнув его щёчку. Девушка: Как тебе тут? Не хочешь вернуться? Семён: Давай попозже. Хочется немного побыть здесь, с тобой наедине. Скоро ведь Новый год, помнишь? Новый год? Очень интересно. В лагере я потерял счёт времени, и как ни хотел бы отпраздновать новый год, никогда не мог этого сделать. Я даже просил помощи у Пионера, но тот лишь посмеивался и просил не тратить его время на всякие глупости. Девушка: Мне всё ещё непонятны твои праздники. Для меня ведь нет годов, как таковых. Семён: Да какая разница? Главное, что в эту ночь исполняются все мечты. Девушка: И чего же ты мечтаешь? Семён: Чтобы мы с тобой были вместе навсегда. Девушка расхохоталась. Девушка: Так она уже исполнилась! И зачем тогда нам ещё один праздник? Семён: А ты не хочешь? Девушка: Хочу, конечно. Просто не понимаю. Но ради тебя я продержу это место ещё на неделю, договорились? Семён кивнул. Значит, это место нереально. Я всё ещё в лагере? И кто эта девушка? Её лицо было как в тумане. Я бы предположил, что это Юля, как и в прошлый раз, но ни хвоста, ни ушей не было видно. Вдруг вокруг всё загремело, Семён поднялся со стула и снова обнял девушку, а меня опять выбило из сна, как пробку из бутылки шампанского.       Проснувшись, я почувствовал, как сильно болит моя голова. Словно несколько маленьких иголочек воткнули со всех сторон, и они впиваются всё глубже и глубже. Встал я максимально аккуратно, понимая, что одно резкое движение, и упаду в обморок. Телефон показывал 4 часа утра, но верить ему не стоило. Наверное, сейчас всё же раннее утро, уснул-то я вчера довольно рано.       Надо было что-то делать с этой болью. Так что, проигнорировав утреннее умывание, я отправился в медпункт. Уж такой специалист, как Виола, быстро меня починит. Главное, чтобы сильно не ехидничала, в таком состоянии я не справлюсь с её шуточками. А проигрывать второй раз подряд очень не хотелось.       Я постучался и вошёл внутрь. Виолы там не оказалось, зато на её месте сидела Лена. Почему мне кажется, что сейчас будет что-то нехорошее? Ах да, вчерашний вечер! От одной только мысли о нём голова прогудела с новой силой. Однако Лена была довольно спокойна. Она посмотрела на меня изучающим взглядом, после чего тихо спросила: Лена: Что-то болит? Всё-таки было в её голосе что-то неприятное. Само собой, она не простила мне вчерашней реплики про долг. А теперь она – единственный человек, который может мне помочь. Судьба словно смеётся надо мной. Только такой неудачник, как я, мог попасть в подобную ситуацию. Ну да ладно, я уже привык. Семён: Голова. С самого утра раскалывается. Лена: Даже спрашивать не буду, что ты вчера такого делал, чтобы так болела голова. Я присел на кушетку, подсознательно отодвинувшись от пионерки подальше. Даже не знаю, зачем я это сделал, всё равно ведь ей меня осматривать. Семён: Ничего и не делал. Просто спал плохо. Лена: Хорошо, подойди ближе. Не бойся, я не кусаюсь. Дай на тебя посмотреть. Видимо, она не хотела делать всё сама, потому что я только что сел, и, по идее, Лена должна была подойти ко мне, стараясь не тревожить мою больную голову без повода. Не уверен, знала ли она, что так будет, но от поднятия на ноги в моих висках снова застреляло, а значит, её план удался. Семён: А где Виола? Лицо Лены немного дёрнулось, но девушка пыталась сдержать обиду на меня. Я решил, что в дальнейшем надо помалкивать, ибо такими методами я останусь без лекарства. Лена: Она не может. Сейчас я здесь за главную. Так что помолчи и дай себя осмотреть. Какая именно боль тебя мучает? Семён: Как будто насквозь проткнули тоненькими иголочками. Лена встала, подошла к шкафу и стала в нём рыться. Она всё ещё мне помогает, хоть я явно этого не заслужил. Так накричал на неё тогда и не пошёл успокаивать, когда она в слезах убежала. Мне стало стыдно. Семён: Лен. Лена: Что, Семён? Не поворачиваясь, ответила она. Семён: Прости меня за вчерашнее. Лена: За что мне тебя прощать? Ты сделал свой выбор. Я не в праве тебя в чём-то обвинять. Семён: Я не об этом. Прости, что повёл себя так грубо. Ты этого не заслужила. Девушка повела бровью, как будто даже не поняла, о чём идёт речь. Но я-то видел, как растянулась кожа на её лице, как снялось некоторое напряжение. Она была рада, что я извинился. Лена: Ах, ты об этом? Забудь, я не обиделась. Мы действительно слишком сильно на тебя давим. Ты ещё нормально реагируешь, я бы на твоём месте, наверное, с пеной у рта бегала за всеми с топором. Это было бы смешно, если бы я не знал так много. Хорошо хоть, что топор, а не тесак. Семён: Спасибо. Лена: Всегда пожалуйста. А теперь выпей вот это и отлежись здесь минут пятнадцать. Боль должна пройти. Лена протянула мне таблетку и стакан воды. Я быстро это всё выпил и лёг на кушетку. Девушка села на стул и стала буквально прожигать меня взглядом. Семён: Что? Лена замялась. Лена: А ты правда выбрал Алису? Даже хорошо, что она сама начала этот разговор. Я бы не решился. Семён: Нет, не правда. Девушка нахмурилась. Лена: Не нужно мне врать. Я же сказала, что не буду тебя осуждать. Семён: Я и не вру. Я никого не выбирал. Даже не знаю, буду ли это делать. Лена: Тогда зачем же ты к ней пришёл? Семён: А то ты не знаешь. Ты же видела, как она вчера убежала. И знаешь, почему она это сделала. Лена: А ты просто пошёл её успокоить? Семён: Да. Лена: И как, получилось? Семён: Более-менее. Лена: Ты хочешь сказать, что между вами ничего не было? Семён: Лена, ты опять хочешь меня вывести? Лена испугалась. Похоже, повторять вчерашний разговор она не хотела. Лена: Прости. Я не хотела. Я верю тебе. Семён: Это хорошо. Нам не нужны скандалы. Лена: Как твоя голова? А я совсем и не заметил, как прошла моя голова. Лена обладала каким-то странным целительным свойством, просто разговаривая с человеком, она заставляла его забыть о своей боли. Если бы она жила в реальном мире, ей бы действительно не помешало стать врачом, её в этом деле явно ждёт успех. Семён: Уже лучше. Спасибо за помощь. Лена: Это мой долг. Семён: Ты будешь отличным врачом. Если когда-нибудь сможешь выбраться. Мне погрустнело. Сегодня ведь последний день перед отъездом. А что, если Юля была не права, и я не вернусь домой? Что, если начнётся новый цикл, и всё вернётся на круги своя? Девочки меня уже не вспомнят, все странности пропадут. Что тогда?       Попрощавшись с Леной, я вышел из медпункта. Что делать дальше, было непонятно. Шестой день, как правило, ничем не выделялся. Каждый занимался своими делами, я же сидел на пристани и обдумывал прошедшую неделю. Может быть, и сейчас стоит этим заняться? Рано или поздно что-нибудь обязательно случится, и меня вытащат из моей берлоги.       Так я и поступил. Солнце сильно пекло, поэтому в голову пришла идея немного искупаться. Зайдя в домик, я быстро скинул с себя одежду, нацепил плавки и вышел к причалу. Прыжок. Вода была тёплой, но неплохо взбодрила меня. Голова всё ещё иногда покалывала, однако мне стало как-то легко, словно ничего вокруг меня не существовало. Я лёг на спину и закрыл глаза. Ветра не была, поэтому вода спокойно удерживала меня, не бросая из стороны в сторону.       Пролежав так ещё 10 минут, я поплыл к берегу. Удивительно, но ещё никто не пришёл проведать меня. Мне даже стало немного скучно. Переодевшись, я решил сходить на площадь и пообщаться с кем-нибудь там, однако в этот самый момент прозвучал сигнал на завтрак. Идти в столовую не было никакого желания, поэтому я лёг на песок и поддался очередной волне воспоминаний.

***

      Пионер появился тогда, когда я уже стал привыкать к этому месту. Тогда я прогуливался по лесу, как всегда задумавшись о своём. Мой взгляд вдруг выхватил одинокий силуэт, прислонившийся спиной к дереву. Это был парень моего возраста и моего роста в пионерской форме. Прожив много циклов, я знал почти всех пионеров, но этот парень мне был незнаком. Однако появилось ощущение, что я знал его довольно давно. Как будто старый знакомый, которого я не видел много лет, наконец-то решил проведать меня. Парень поднял свою голову на меня и улыбнулся мерзкой, ехидной улыбкой. Из-за теней от крон деревьев я не мог разглядеть его глаз. Пионер: Ну вот мы и встретились, Семён. Как тебе тут, нравится? Семён: Прости, разве мы знакомы? Пионер: И да, и нет. Я знаю тебя, а ты меня не знаешь. Но, думаю, мы подружимся. После этих слов он рассмеялся. Семён: И откуда же ты меня знаешь? Пионер: Я слежу за тобой. Ты не такой, как все: не паникуешь, не тупишь. И самое странное – ты не теряешь память при переходе на новый цикл. Новый цикл?! Он знает! Он всё знает! Я был очень удивлён, но старался не подавать виду. Семён: Понятия не имею, о чём ты. Пионер на секунду растерялся, но сразу же вернул свою ухмылку на место. Пионер: А, понимаю. Ты не доверяешь мне. Но тебе ведь нужны ответы, так? А я единственный, кто может их дать. Я задумался. Весь вид этого пионера кричал о том, что ему нельзя доверять, однако это был мой единственный шанс узнать, куда я всё-таки попал, и как отсюда убраться навсегда. Семён: Помощь мне бы не помешала. Что ты знаешь об этом месте? Пионер: Не-не-не. Не так просто, Семён. Рассказать тебе всё было бы не так интересно. Я навещу тебя позже, когда ты не будешь этого ожидать. Тогда-то и поговорим. А пока развлекайся. И он исчез. В буквальном смысле растворился в воздухе. Сказать, что я был в шоке – значит ничего не сказать. Уж чего-чего, а таких фокусов я не ожидал. Этот пионер явно многое знает. Однако говорить он не хочет. Что же им движет, какова цель этого визита? Вопросы, одни вопросы.       Я не видел его несколько циклов. Всё это время я спрашивал других, не встречали ли они странного пионера, похожего на меня. Но ответ всегда был отрицательным. И вот, когда я уже стал забывать про него, Пионер снова посетил меня. И сделал он это, как и обещал, в тот момент, когда я не мог этого ожидать. А именно за утренним умыванием. От внезапного голоса за моей спиной, я чуть не подавился водой, которой в этот момент умывал лицо. Пионер: Ахаха. Я так и знал. Всё-таки ты такой же, как все, Семён. Я обернулся. Это был он. Всё та же мерзкая ухмылка, глаза, укрытые тенью, длинная чёлка и пионерская форма. Семён: Тебя бы так напугать – я бы посмотрел на твою реакцию. Пионер: Твоя правда. Как ты тут? Всё ещё возишься со своими куклами? Не надоело ещё? Семён: Куклами? Это ты о чём? Пионер хлопнул себя по лбу. Чего он вообще ожидал? Что я буду понимать его с полуслова? Пионер: Господи, ну почему мне в собеседники достаются одни идиоты? Куклы, Семён, - это все те, с кем ты тут общаешься. Пионеры, вожатая, медсестра – они все не те, кем представляются. Куклы, роботы – называй, как хочешь. Но они не люди и не стоят твоей заботы. Кроме нас с тобой, живых тут нет. Семён: И почему я должен тебе верить? Пионер: Не должен. Но стоило бы. Я твоя единственная возможность. Семён: Возможность чего? Пионер: Побега. Я сразу заметил, как дёрнулась его губа. Он врал и пытался это максимально скрыть. Да так усердно, что не смог контролировать своё тело. Семён: Знаешь, что я думаю? Не знаешь ты ничего. Ни что это за место, ни как отсюда выбраться. Ты ведь тоже здесь застрял, да? Пионер оскалился. Как я потом узнал, никто ещё так быстро его не раскалывал. Пионер: Я ошибался в тебе, Семён. Не такой уж ты и тупой. Однако тебе всё ещё не хватает ума, чтобы понять, что эти куклы не заслужили быть с тобой. Всё, что они заслужили – это смерть. И я докажу тебе это! Он снова пропал, а меня вдруг охватил страх. Его последние слова... Он собирается кого-то убить! Я должен был его остановить.       Но я не смог – Пионер был гораздо сильнее меня. Вечером он впервые убил кого-то из моего лагеря. Этим кем-то была Алиса. Я нашёл её окровавленное тело у своего домика. Вокруг была толпа народу, девочки плакали, вожатая не знала, что делать. А я поклялся отомстить убийце. Конечно же, через несколько дней цикл начался заново, и Алиса снова была жива, но Пионер не остановился. Он продолжал убивать их, одну за другой. А когда я всё-таки застал его за этим занятием и попытался дать ему отпор, тот легко вырубил меня. Я решил, что нужно научиться драться.       Не обращая внимания на новые убийства, я проводил время за тренировками. В библиотеке почти не было информации об этом, а обратиться к кому-либо я не мог, поэтому просто оттачивал удары и увороты. Я понимал, что толку от этого маловато, однако со временем чувствовал, что кулаки стали крепче, удары мощнее, а ловкость позволяла выигрывать время для ответной атаки. Когда я понял, что готов, решил вызвать его на бой. Искать было не нужно, он пришёл ко мне сам. Пионер: Семён, я думал, что ты уже смирился. Семён: Я больше не позволю тебе творить тут бесчинства. Только ты и я. Если у тебя хватит смелости. Пионер: Хах, ты решил снова получить люлей, Семён? Ты ведь понимаешь, что у тебя нет шансов? Я здесь так давно, что драки и убийства – моя стихия. Да будет так, как ты хочешь. Готовься к новому циклу! Он медленно пошёл в мою сторону. Снова. Раньше я бы атаковал его первым. Сейчас же знаю, что это будет означать поражение. Он мастерски контратакует, поэтому мой единственный шанс – играть по его правилам. Я стал в стойку и ждал его удара. Тот не заставил себя долго ждать. Хлёсткий удар прилетел мне в челюсть. Уворачиваться я не стал. Нельзя было показывать свои навыки в самом начале. Это должно было стать неожиданностью. Пионер: Ну что же ты, Семён? Ты собрался драться со мной или просто получить по лицу? Дерись, слабак! Семён: Ты называешь это ударом? Попробуй ещё раз. Пионер ухмыльнулся и ударил ещё раз в ту же точку. На этот раз я дёрнулся в сторону, и кулак прошёл в нескольких сантиметрах от моего лица. Противник покачнулся, после чего я резко ударил его коленом в живот. Тот согнулся и застонал, а я, не дав собраться с силами, опустил свой локоть ему на спину. Ноги Пионера подкосились, и он опустился на колено. Удар лодыжкой в челюсть добил моего оппонента, и он упал без сил. Пионер: Как ты… Я снова ударил его в челюсть. Семён: Теперь я буду говорить. Ты больше никогда сюда не вернёшься. Иначе я буду избивать тебя и сажать на цепь. Остаток этого цикла ты проведёшь в подвале библиотеки. Связанный, без еды и воды. Посмотрим, как долго ты протянешь там. Конечно же, он не продержался бы без воды. Поэтому девочки уговорили меня напоить Пионера. Он ничего мне не говорил, лишь улыбался и пил. Поначалу я боялся, что он попросту вернётся в свой лагерь и подготовится к следующему раунду, но, как оказалось, для этого нужно быть в идеальных физических кондициях. Короче говоря, ему на это просто не хватало сил.       В течении нескольких недель Пионер не пытался вторгнуться в мой лагерь. Я уже перестал волноваться о нём, надеялся, что он понял, что со мной шутки плохи. Однако надежды мои не оправдались – вскоре я обнаружил очередной труп. Мику лежала в лесу на земле, в глазах её был животный ужас, а в животе зияла колотая рана. Нож. Любимое оружие Пионера. Значит, он вернулся. И он ответит за это. Я понимал, что на этот раз Пионер не придёт ко мне по первому зову. Так что я принялся ждать очередного удара. Собрав всех девочек вместе в столовой, я сказал: Семён: Со мной вы будете в безопасности. Тот, кто убил Мику – мне не ровня. Он лишь трус, который может бить исподтишка, а в открытом бою слаб и ничтожен. Пионер: Ты в этом уверен, Семён? Я обернулся. Он стоял в дверном проёме, покручивая в руках окровавленный нож. Пионер: Ты же не думал, что я отстану от тебя просто так? Я был готов ко всему. Даже после победы над Пионером я не прекращал тренировки. Семён: Вижу, ты снова осмелился явиться сюда. Помнишь, что я обещал тебе в прошлый раз? Пионер: Помню, конечно. Вот только ты слишком уверен в себе. В прошлый раз ты застал меня врасплох. Сейчас же я готов к любым выкрутасам. Я посмотрел на девочек. Они были очень испуганы. Даже Алиса, которая, узнав о судьбе Мику, была готова разорвать убийцу на части, сейчас лишь хлопала слезливыми глазами. Я обратился к Славе, единственной, кто хоть как-то сохранял самообладание. Семён: Уходите на кухню. Не на что здесь смотреть. Девушка кивнула и повела за собой остальных. Но далеко они уйти не успели, Пионер заорал на всю столовую: Пионер: Никто никуда не пойдёт! Ваша смерть будет быстрой и красивой. С этими словами он резко метнул нож в сторону девочек. Каким-то чудом я умудрился поймать его в воздухе и при этом не схватиться за лезвие. Пионер (как и я, если честно) был шокирован, но недолго. Спустя мгновение, он уже нёсся на меня с адским криком. Я не успел толком спланировать свои действия, поэтому решил импровизировать. Стоящий рядом стул полетел в сторону Пионера. Понимая, что он увернётся, я запустил следом ещё один. Мой двойник смог лишь закрыться руками, но стул летел с такой скоростью, что он завыл от боли. Пионер: Тебе конец, Семён! Я буду убивать тебя каждый цикл! Как только ты выйдешь из автобуса, я буду рядом! Семён: А ты ещё что-то можешь, кроме как болтать попусту? Удар в челюсть повалил Пионера на землю. Я не растерялся и перевернул его обессиленное тело на живот и связал руки куском бечёвки, который носил с собой как раз на случай вторжения. Пионер поздно понял, что происходит, и безуспешно попытался мне помешать. Было уже поздно. Я связал ему ещё и ноги, а рот заткнул его же галстуком. Семён: Заткнись, пожалуйста. Ты меня отвлекаешь. Пионер: Мммммммм… Семён: Да-да, я знаю, тебе неудобно. Но что поделать, ты сам решил устроить себе такую замечательную возможность побыть у меня на поводке. Девочки радостно перешёптывались, а я поднял туловище Пионера на плечо и понёс на склад. Там было достаточно места, чтобы усадить неудачливого бойца и устроить с ним разговор по душам.       Пионер не сказал мне ничего нового. Я и без него понял, что он – это моя версия из другого мира. И что этот другой мир – это такой же “Совёнок”, как и мой. В этом лагере так же есть девушки, время его жизни так же 7 дней, да и всё остальное происходит точно так же. Пионер заводил с пионерками отношения, искал выход и в итоге совсем отчаялся. Тогда-то он и начал убивать. Сначала это были просто пытки с надеждой что-либо узнать у них. После череды неудач он стал пытаться с их помощью уничтожить свой лагерь. А когда и этот план не принёс успеха, он просто продолжил убивать, якобы доказывая себе, что только он настоящий, что он может делать всё что угодно, в отличие от ведущих себя по определённому сценарию кукол.       Были, конечно, и интересные откровения. Оказывается, лагерей огромное множество, в каждом из них свои девушки и - что главное – свой Семён. Мы все были похожи как две капли воды, но внутри очень отличались друг от друга. Кто-то вёл себя спокойно, кто-то паниковал, ожидая опасности, а кто-то, как Пионер, начинал сходить с ума. Но у всех была одна общая черта – с каждым циклом они теряли память о предыдущих неделях в лагере. Все, кроме меня. Да, многие в силу различных обстоятельств (например, неожиданной смерти) переставали забывать всё, но факт остаётся фактом: я не терял память ни разу. Также некоторые Семёны научились перемещаться между лагерями, и Пионер был одним из таких везунчиков.       До конца смены было ещё несколько дней, поэтому я решил вправить Пионеру мозги. Нельзя же было допустить, чтобы он покинул этот лагерь, а потом вернулся снова. Я устал с ним сражаться. Нужно было убедить его в своей правоте. Придя к нему с утра и принеся завтрак, я спросил: Семён: Скажи мне вот что, Семён… Пионер сразу же рассвирепел: Пионер: Не называй меня так! Семён: Как скажешь. Зачем ты всё это делаешь? Кажется, он расслабился. Глубоко вздохнув, он ответил: Пионер: Я же тебе уже объяснял. Это единственное, что мне оставалось. Семён: Я в это не верю. Ты просто сдался. Но сдаваться нельзя. Такими методами ты отсюда не выберешься. Мало того, у меня есть ощущение, что ты делаешь только хуже, увеличиваешь себе срок. Пионер: Наш срок здесь – бесконечность. Не знаю, кто и зачем нас сюда засунул, но отпускать он нас точно не собирается. Семён: Ничто не вечно. И мы здесь точно не просто так. Нужно просто не опускать руки. Пионер явно не старался меня понять. Тогда я решил действовать по-другому. Семён: Вот скажи мне, зачем ты хочешь выбраться? Пионер: Как будто ты не знаешь. Чтобы жить нормальной жизнью, дубина. Жить, общаясь с другими людьми, бывать в разных местах, пробовать различные вещи на вкус. Всего этого мы лишены, находясь здесь. Семён: А ты уверен, что всё так и будет? Ты ведь превратился в психопата. Что помешает продолжить череду убийств там, в нашем мире? Он задумался. Подобные мысли уже не раз посещали голову Пионера. Я ведь был прав: продолжая в том же духе, нормальной жизни он не добьётся, даже если выберется из лагеря. Семён: Так вот подумай: у тебя есть выбор. Он есть всегда. Вариант первый: Ты продолжаешь устраивать в лагере кровавую баню и остаёшься тут навечно. Вариант второй: ты успокаиваешь своё больное сознание, и мы вместе ищем выход отсюда. Что выбрать – решать тебе. А я пока что тебя оставлю одного. Всё-таки ты слишком опасен, чтобы тебя отпускать. Ответ дашь мне завтра. И учти: я пойму, если ты соврёшь. Так и началось исправление Пионера. На следующий день я застал его заплаканным. Он действительно осознал, что натворил. Причём натворил он это не с кем-то другим, а именно с собой. Продолжать такой образ жизни он не хотел, поэтому молил меня о помощи, ведь понимал, что самому ему не справиться. А я был только рад помочь ему вновь обрести покой. В конце концов, одна голова хорошо, а две лучше. Мы много общались, я объяснял ему, как можно решать проблемы без насилия, как узнавать нужную информацию путём манипуляции пионерами, а он рассказывал мне о том, что видел в других лагерях, об их отличиях от моего и о других Семёнах. Мы практически стали друзьями, единственными, кому можно было доверить свои переживания и волнения.

***

      Я вышел из склада и собрался пойти на площадь. Обед должен был наступить где-то через полчаса. Напоследок я решил полюбоваться на море. Ветра всё ещё не было, поэтому оно было спокойно. Тихая гладь воды отражала блики солнца, создавая ощущение умиротворения. Я втянул ноздрями свежий воздух. Отчего-то чувствовалось, что сделать так я смогу ещё не скоро. Я был прав – покой нарушил бегущий в мою сторону Электроник. Вид его был очень напуганным. Когда он под мой удивлённый взгляд остановился, я сказал: Семён: Ну и куда же мы так спешим? Что-то случилось? Парень пытался что-то сказать, но не смог из-за отдышки. Я похлопал его по спине и стал ждать, когда пионер придёт в порядок. Семён: Не спеши, а то задохнёшься совсем. Электроник: Там… на площади… девочки… Семён: Так, допустим, на площади девочки. Что с ними? Электроник уже отдышался, и быстро выпалил. Электроник: Семён, с ними что-то не так. Семён: С чего ты взял? Электроник: Они сидят возле скамеек и держатся за головы. Ничего мне не говорят, как будто меня не существует. Только смотрят себе под ноги и иногда всхлипывают. Оп-па, а вот это уже серьёзно. В голове уже начало крутиться сразу несколько вариантов возможного происшествия. Собравшись с мыслями, я спросил: Семён: Кто именно? Женя с ними? Электроник: Нет, с ней всё в порядке. Там Алиса, Ульяна, Славя, Мику и Лена. Ты должен пойти со мной. Что-то явно не в порядке! Семён: Хорошо. Только я пойду один. Ты же отправляйся к Жене и попытайся пробыть с ней рядом весь день. В столовую вместе, в домик вместе, даже в туалет желательно её провожать. Ты понял? Электроник: Понял. А зачем? Я и сам не знал. Просто не хотел, чтобы кибернетик мешался под ногами. А предлог с Женей подходил идеально – парень не позволит, чтобы с ней что-то случилось. Семён: И главное – никому об этом не говори. Ни Жене, ни вожатой, никому! Я сам разберусь с тем, что происходит. Беги давай. Электроник не стал задавать лишних вопросов. Видимо, он поверил мне, а поэтому понёсся к библиотеке со всех ног. Я же не стал торопиться. Нужно обдумать свои действия. Что случилось с девочками? Почему они ведут себя так странно? Да, в последнее время я мало чему удивлялся, но такое их поведение, да ещё и одновременное, - это уже за гранью безумия.       Нет, всё-таки нужно поторопиться. А что делать, решим походу. Быстрым, почти спортивным шагом я отправился к площади. Электроник был прав – все пять девушек находились там. Алиса подпёрла спиной дерево, Мику и Славя сидели на лавке, Лена сгруппировалась на траве за ними, а Ульяна стояла неподалёку. Абсолютно неподвижно. Просто стояла и смотрела вдаль, будто пытаясь что-то вспомнить. Мне стало немного страшновато. Чего мне от них ожидать? Это место снова что-то сделало с ними. Стоит ли ждать опасности? Нужно захватить инициативу, пока не стало слишком поздно. Семён: Что тут происходит?! Все до единой девушки посмотрели на меня. В их глазах было видно странное сочетание радости и грусти. Никто не нарушил тишины. Лишь тихое всхлипывание отвлекло меня от плохих мыслей. Кто издал этот звук, я сразу не понял. Но затем он повторился. Это была Славя. Семён: Славя, что случилось? Девушка посмотрела на меня взглядом, полным боли. Славя: Семён, что происходит? Семён: Это ты мне скажи. Я ничего пока не понимаю. Что с вами? Славя: Мы всё вспомнили. Ой-ой. Как это всё? Семён: Что именно? Славя: Мы же тут не в первый раз, да? Вот это номер! И что теперь делать? Семён: В каком смысле не в первый раз? Двачевская вскочила на ноги и подошла ко мне в упор так, что я чувствовал её прерывное дыхание на своём лице. Алиса: Не строй из себя дурачка! Мы все помним, как провели тут неделю. С тобой! Что это значит?! Семён: Твою мать… Если я всё правильно понял, ситуация полностью вышла из-под контроля. Они всё помнят, и на меня теперь свалится такая куча вопросов, что ответы на них я буду раздавать целую вечность. А столько времени у нас нет. Кто знает, чем закончится нынешний цикл? Лена: Ответь нам, пожалуйста. Ты знаешь, как долго мы тут? Семён: Если честно, то не знаю. Я потерял счёт времени много лет назад. Я ожидал увидеть ужас в их глазах, но никто из девочек никак не отреагировал на мои слова. Семён: Значит так! Если мы хотим во всём разобраться, нужно найти место получше. Где мы можем остаться незамеченными достаточно долгое время? Славя: В лесу, там, где вчера был поход. Семён: Тогда идём туда. Соберитесь, наконец. Нельзя просто сидеть здесь и ждать непонятно чего! Алиса: А что нам остаётся? Ты хоть представляешь, что мы сейчас испытываем? Семён: Поверь мне, я испытал гораздо больше. А сейчас мы идём в лес, и там я постараюсь вам всё объяснить. По рукам? Никто не ответил, но девочки начали подниматься. Я ещё раз осмотрел присутствующих. Они выглядели, будто их прокрутили через мясорубку и собрали заново. Не внешне, но морально. Убитые, обессиленные, пионерки едва могли контролировать себя. Семён: Пойдёмте. И быстрее. Времени не так уж и много.       И мы отправились на поляну. По пути я обдумывал стратегию нашего будущего диалога. К такому никогда не будешь готовым. Вот так вот вывалить на ничего не понимающих людей столько новой информации, которая к тому же похожа на бред сумасшедшего. И всё, как всегда, на мне. Ну что же, я хотел перемен. Вот и настало время принять последствия своих действий.       На опушке всё ещё остались следы вчерашнего костра. Место было идеальным для моих планов. Вокруг лежали брёвна, которые девочки использовали вместо сидений. Я же по старой привычке остался стоять. Разговор обещал быть самым сложным из тех, что я проводил до этого. Семён: Итак. Начнём с того, что поймём, что конкретно вы вспомнили. Алиса, расскажи, что ты помнишь? Алиса: Как ты приехал. Я стукнула тебя по плечу, но ты не испугался, не разозлился, а лишь представился. Помню, мы играли в карты. Ты выиграл, и после турнира мы встретились на пляже. На следующий день мы вместе играли на гитаре. Ты тогда играл гораздо хуже, чем сейчас. Потом мы искали Шурика. Он чуть не убил нас, но ты защитил меня от удара. А затем поход. Я спорила с кем-то. Семён: С кем именно? Алиса: Не помню. Другие люди очень плохо отражаются в голове. Только Семён. То есть ты. Это же был ты, правда? Семён: Практически. Это было очень давно. Но об этом позже. Что было дальше? Алиса: Я пригласила тебя к себе. Мы выпили и... Пионерка замялась. Все остальные, кроме Ульяны, поняли, о чём идёт речь, и посмотрели на меня обиженными взглядами. Ведь я был со всеми ними. Как неудобно-то. Алиса: А когда проснулись, остальные уже уехали. А дальше как во сне, про который я тебе рассказывала. Что всё это значит, Семён? Семён: Не сейчас. Что было после того, как мы уехали в автобусе? Алиса: Ничего. Больше нет никаких воспоминаний. Я сначала подумала, что это очередной сон, но оказалось, что девочки тоже видели такие сны. Это не может быть просто так. Ты расскажешь нам, что они значат, или нет? Семён: Алиса, хватит! Сначала нужно узнать, что помнят остальные. Славя: Если ты говоришь, что помнишь то же самое, что и мы, то в этом нет никакого смысла. Она была права, мы лишь тратим время понапрасну. Нужно придумать другой подход. Семён: Тогда давайте так: я расскажу вам всё, что знаю, а если в чём-то ошибусь, то вы поправите меня. Пионерки закивали. Семён: Это будет нелегко, но постарайтесь поверить всему, что я расскажу. Врать сейчас мне нет никакого смысла. Итак, меня зовут Семён, и я из 2014 года. Наконец, появилась хоть какая-то реакция. Девушки раскрыли рты от удивления. Мику: Как это из 2014? В смысле, из будущего? Семён: И да, и нет. Я понятия не имею, какой сейчас год. И вы, по-моему, тоже. Славя: С чего ты взял? Неужели они даже сейчас будут смотреть на меня, как на идиота? Ну что за глупости? Семён: А с того! Раз знаете, так скажи мне: какой сейчас год? Где находится этот лагерь, и из какого города ты сюда приехала? Славя потупила глаза. Семён: Что и требовалось доказать. Продолжим. Когда я сюда попал, мне было 24 года. Я жил обычной, ничем не привлекательной жизнью домашнего затворника, ни с кем не общался, проводил время за ком… за телевизором. Однажды я сел в 410-ый автобус и уснул внутри. А проснулся уже в этом лагере в семнадцатилетнем возрасте среди пионеров. Лена: И как ты тут оказался? Семён: Это не в моём понимании. А сейчас самое главное – я всё это вам говорил. Много раз. Снова удивление. Было бы глупо ожидать другой реакции. Семён: Проведя здесь неделю и уехав на автобусе, я снова очутился в своём времени. Тогда я тоже решил, что это был лишь сон, который ничего не значит. А через год меня снова вернуло сюда. Ульяна: Что значит снова? Похоже, она не поняла ничего из того, что я сказал до этого. Ну, времени у нас не много, так что повторяться не стану. Семён: Когда я вернулся, неделя, прожитая мною за год до этого, началась заново. Никто из вас меня не помнил, а события повторяли уже прожитые мною. Знакомство с лагерем, с вами, карточный турнир, дискотека, пропажа Шурика, поездка на остров, торт, поход в лес и, наконец, отъезд. Вот только после него я уже не вернулся в свой мир. Я снова проснулся в автобусе, а неделя началась заново. И так множество раз подряд. Я называю эти недели циклами. И я рассказал им всё. Про первые ощущения от этой бесконечности. Про ад, который пережил здесь, когда появился Пионер. Про странную девочку-кошку. Про то, что лагерей много, и в каждом есть свой Семён, свои Алисы, Слави, Лены, Ульяны и Мику. Конечно же, я многое умолчал, но и знать всё им вовсе необязательно. Семён: Большинство лагерей практически не отличаются от нашего. Но некоторые действительно любопытны. В одном, например, у тебя, Лена, есть сестра. Лена: Сестра?! Семён: Её зовут Алёна. Она очень на тебя похожа внешне, только волосы чуть темнее. Но ведёт она себя довольно странно. Постоянно говорит двусмысленными фразами, может заставить тебя что-то сделать против твоей воли, пугается всяких мелочей, но при этом не боится чего-то глобального. Девушка грустно посмотрела под ноги. Может быть, не стоило это рассказывать? Лена: Жаль, что я её не увижу. Семён: Есть лагерь, в который приехала легендарная Саманта Смит. Вы её, наверное, не знаете, но в нашем времени она настоящая знаменитость. Это маленькая американская девочка, которая решила подружить наши страны. Такой маленький ангелочек, цель которого состоит в том, чтобы все вокруг были счастливы. А есть лагерь, в котором цикл продлён на 2 недели. Там основной героиней является Мику. Мику: Я? Но почему? Семён: Тамошнему Семёну ты очень нравишься. И вы проводите много времени вместе. Вдобавок ко всему, в конце смены должны приехать какие-то иностранные господа, для которых пионеры должны устроить настоящий концерт. Поэтому Мику, Алиса и Ульяна учат Семёна играть на гитаре, чтобы вместе выступить на сцене, как настоящая рок-группа. Алиса: Ты и без нас вроде неплохо играешь. Семён: Я - не он. В отличие от остальных, я не теряю память при каждом новом цикле. Собственно, здесь я и научился играть. Кстати, меня научили вы с Мику. Есть также и лагерь, в котором Семён – обычный гопник, отправившийся за пивом, но попавший в “Совёнок”. С первого же дня он нашёл кучу проблем на свою задницу, чуть не умер, и только чудом смог наладить отношения с тамошними обитателями. Странное, на самом деле, место. Там Мику похищает пионеров, чтобы изготовить из их ДНК какое-то лекарство, а помогают ей в этом Лена и Виола. Семёну предстоит помешать им перебить весь лагерь и спастись самому. Мику с Леной переглянулись. Семён: Не бойтесь, конкретно к вам это не имеет отношения. Мику: Но я бы никогда никого не убила! Семён: Это другая Мику. Не ты. Хотя признаю, когда я узнал об этом лагере, стал наблюдать за тобой более тщательно. Я улыбнулся, чтобы скрасить жуткую атмосферу. После чего рассказал ещё про несколько разных лагерей. Сильно выдающихся было немного, поэтому много времени это не заняло. Когда настала очередь рассказывать о наших отношениях, я сглотнул. Как пояснить им, что я был со всеми ними, и что после мы расставались? Что девушки не помнили меня, и что я переживал после этого. Я решил начать по порядку.       Славя расстроилась, что ей уделили меньше всего времени. Я и сам не понимал, отчего нас так быстро разделили. Если с другими девушками я провёл достаточно много времени, то Славю даже не успел довести до своего дома. Представляю, как ей было обидно, когда я рассказывал, что было с другими.       Мику плакала, когда узнала о том, что у нас должен был быть ребёнок. Плакала от того, что никогда его не увидит. Мне же было очень тяжело рассказывать это всё ей. Даже вспомнив нашу неделю, она всё ещё не помнит, каково было прожить вместе больше года и практически стать семьёй.       Ульяна мало чего понимала, когда я рассказывал про институт и про наши с ней встречи. Она задавала много вопросов, на которые я старался отвечать максимально кратко, чтобы не вывалить на маленькую девочку слишком сложные понятия. Не хотелось тратить уйму времени, чтобы разжёвывать всякие мелочи.       Алиса поначалу обиделась, когда узнала, что я лишь использовал её, чтобы выбраться из лагеря, но, услышав, что я в неё влюбился, немного отошла. Всё-таки атмосфера вокруг не способствовала скандалам и выяснениям отношений.       Очередь подошла к Лене. Она всё ждала, когда я доберусь и до неё. До этого она всё время молчала, внимательно слушая меня и пытаясь понять, почему я избегал её. Про то, что именно она напала на меня и Мику с ножом, я умолчал, заменив её Пионером. Всё-таки тогда это была не совсем Лена. Я уже понял, что “Совёнок” меняет своих обитателей под свои прихоти. Семён: Это случилось в самом начале очередного цикла. Мне было очень плохо. Из-за того, что я только что умер. Лена: Как это умер?! Резковато получилось. Семён: Я забыл упомянуть одну деталь. Если я умираю, то снова просыпаюсь в автобусе, а цикл начинается заново. Можно сказать, что в этом месте я бессмертен. Вот такая вот фигня. Девушки уже не могли удивляться. Я рассказал им так много необычного, что на подобную чепуху как-то реагировать у них не получалось. Семён: По-моему, я упал откуда-то. Пробил лёгкое, помочь было некому. Так и остался лежать, ожидая смерти, в одиночестве. Так вот, после каждой смерти на следующий день меня мучают головные боли и страшные сны. Вот и на этот раз я еле сдерживался от того, чтобы меня чистило по всему лагерю. Поэтому я отправился на пристань. Туда нечасто ходят, да и искать будут в последнюю очередь, так что место было отличным. Я спрятался на складе, где сейчас живу, и пытался отлежаться. Нужно было продержаться всего один день, на следующее утро мне уже стало бы гораздо лучше...

***

      И тут случилось то, чего я абсолютно не ожидал. На склад зашла Лена. Я не знал, как она меня нашла, но девушка никого с собой не позвала, а пришла одна. Она решила узнать, что новенький пионер, который проигнорировал Славю и Алису, делает в старом помещении, о местонахождении которого и знать-то не должен. Я не отвечал, надеясь, что девочка оставит меня в покое и даст побыть одному со своей болью. Но она не ушла. Мало того, она старалась мне помочь. Спокойно общалась со мной, рассказывала о лагере, о его обитателях. Мои просьбы уйти Лена пропускала мимо ушей, продолжая гладить меня по голове и говорить, что всё будет хорошо. Не знаю, почему, но это помогало. Как я и говорил, у неё был какой-то дар. Головная боль стихала, глюков практически не было. Я решил, что мне действительно лучше рядом с ней. Семён: Спасибо тебе. Лена: Не за что. Тебе уже лучше? Семён: Намного. Меня Семён зовут. А тебя? Лена: А меня Лена. Семён: А как ты меня здесь нашла? И почему решила прийти? Лена: Тогда у клубов я увидела твоё лицо. В нём была боль и грусть – тебе было очень плохо. Я тоже иногда чувствую подобное и как никто знаю, что в такие моменты нужна поддержка и забота. Поэтому я проследила за тобой. И вот я тут. Мы ещё немного поговорили, и она ушла, пообещав навестить утром. Я стал размышлять о том, что делал всё это время. К Лене я был немного несправедлив, постоянно обделял её вниманием. А ведь она была очень интересной персоной. Возможно не самой общительной, но, безусловно, интересной. И вот тогда именно она пришла помочь, хоть я и пытался от неё отбиться. Я понял, как ей было тяжело одной, и как сильно она нуждалась в чей-то поддержке и заботе. Я решил, что нужно попробовать проводить с ней больше времени.       На следующий день мы с Леной много общались. Садились вместе в столовой, ходили собирать подписи для обходного листа. Я специально проиграл ей в карты, после чего отправился ждать на спортивной площадке, зная, что она придёт туда. Я учил её играть в бадминтон, защищал её от зловещего совёнка (птицы, если что), провожал до дома. Мне нравилось общаться с Леной, она была очень рассудительной и, можно даже сказать, мудрой. Рядом со мной она больше не стеснялась, не краснела, не теряла слова. Было ощущение, что Лену подменили. А оказалось, что она была такой всегда. Просто носила маску девочки-стесняшки. Так было проще избегать ненужного внимания.       На этот раз инициатором в поисках Шурика был не я, а Лена. Она смело вела меня по катакомбам, не испугалась обезумевшего кибернетика. Я в какой-то степени был даже горд за неё.       В один момент я поймал себя на мысли, что снова влюбляюсь. Я очень боялся этого. Возвращаться в свой мир мне не хотелось, по крайней мере, на время. А терять ещё одну девушку равносильно откручиванию собственной головы. Очень больно и неприятно. Но что делать в подобной ситуации? Лена ещё с первого дня была в меня по уши влюблена, а я проводил с ней очень много времени. Кто знает, что она с собой сделает, если оттолкнуть её сейчас? Отступать было некуда. Между своей болью и болью Лены я выбрал первое. Да, пройдёт неделя, и она всё забудет, но простить подобное себе я не мог. Всё-таки я ещё не превратился в бездушную машину. Что-то внутри всё ещё говорило мне, что ни под каким предлогом я не должен навредить этой девушке.       В итоге мы провели вместе ещё два дня. Поход не выделился ничем необычным. Лена снова поссорилась с Алисой, я же решил не вмешиваться. Дождавшись её, я успокоил девушку, а потом отвёл её домой. На шестой день мы отправились на остров, чтобы побыть одним. Там наши отношения и перешли на новый уровень. Лена оказалась ещё и очень раскованной в амурных делах. В итоге нас отправились искать всем отрядом. Ольга довольно долго полоскала нам мозги своей ответственностью. Мы же лишь посмеялись над вожатой и разошлись по домам.

***

Семён: И вот, настал самый важный день – день отъезда. Я понимал, что вернусь в свой мир, понимал, что это временно, но другого выбора у меня не было. В автобусе я обнял Лену, а когда она уснула, я мысленно попрощался с ней. Я не знал, когда мы с ней там встретимся. Лена: И что произошло дальше? Девушка внимательно меня слушала, не вставив ни одного слова в мой рассказ. Ей, казалось, было просто интересно и ни сколечки не грустно. Поэтому-то я и решил умолчать о самом главном. Семён: Мы проснулись вместе в моей комнате. Мне пришлось долго объяснять тебе, как ты там оказалась. А когда я спросил, не жалеешь ли ты об этом, ты ответила, что никогда не была так счастлива, как тогда. Лена: И сколько мы прожили вместе? Семён: Четыре месяца. Ты поступила в институт, а я нашёл работу, чтобы обеспечивать тебя. Потом меня снова вернуло в лагерь. Вдруг за моей спиной послышался хруст веток. Я обернулся и увидел знакомый силуэт. К удивлению, его лицо было абсолютно серьёзно. Семён: И зачем ты тут? Пионер: Чтобы ты сделал всё правильно. Ты ведь соврал им. Алиса вскочила с места, а Лена рукой схватилась за то место, где, по моим сведениям, у неё находился нож. Алиса: Кто это?! Семён: Это тот самый Пионер. Вы можете его не бояться – сейчас он безобиден. Слащаво поклонившись, Пионер подошёл ближе и встал со мной на одну линию. Интересно было бы посмотреть со стороны на двух людей, похожих друг на друга, как две капли воды, но при этом не являющихся родственниками. В каком-то смысле... Пионер: Дамы, позвольте представиться. Семён Персунов. И хотя мой коллега и сказал, что я безвреден, не стоит испытывать судьбу и называть меня по имени. Лучше будет просто Пионер. Девушки немного испугались. Нечасто удаётся встретиться лицом к лицу с собственным убийцей. Семён: Ты так и не сказал, зачем явился. Пионер: А по-моему, я всё сказал. Ты нагло лжёшь, Семён. Ты ведь не оказался в своём мире, так? Славя: О чём он говорит, Семён? Пионер был прав: я солгал девочкам. Правда была гораздо сложнее и неприятней. Я старался не вспоминать про то время. Каждая мысль о нём отдавалась в голове фейерверком эмоций. Семён: А что, если я не хочу об этом рассказывать? Пионер: Семён, ты помнишь, о чём поведал мне на острове? Я долго думал, и понял одну простую вещь. Изменения в лагере не привязаны к циклам. Они начались именно тогда, когда ты стал вспоминать! Подумай сам, когда в первый раз ты почувствовал толчок в грудь? В какой момент все вокруг стали вести себя иначе? Сразу после того, как ты прокрутил у себя в голове свои первые дни! Семён: Ты хочешь сказать, что я обязан вспомнить всё до конца? Пионер: Именно. И не просто вспомнить, а прокрутить все события в голове. Желательно в деталях. Насколько я помню, события с Леной изменили тебя полностью, сделали тебя тем, кем ты был до этой недели. Они – ключ к твоему выходу отсюда, я практически в этом уверен. По крайней мере, насколько можно быть уверенным хоть в чём-то в таком месте. Семён: Хорошо! Я всё расскажу. Девочки метались взглядами от меня к Пионеру, пытаясь понять, о чём мы говорим. Я собрался с мыслями. Если Пионер прав, то я должен постараться рассказать им всё, что помню. Семён: После той недели, я действительно не вернулся в свой мир. Неясно, почему, но мы всё-таки приехали в загадочный райцентр. Наверное, уже в тысячный раз я был в полном шоке. Я ждал чего угодно, но только не самый обычный советский город. Мне некуда было идти, нечего было делать.

***

      Ещё в лагере я рассказал Лене, кто я и откуда взялся. Поэтому, когда я обратился к ней за помощью, она без сомнений приютила меня. Её родители были против, но я пообещал, что оплачу им все неудобства. Пока Лена заканчивала школу, я устроился на предприятие, на котором и был построен райцентр. Спустя некоторое время я дослужился до начальника цеха и стал получать достаточно денег, чтобы снимать собственную квартиру. Лена же в это время поступила в университет, и чтобы ей не жить в общежитии, я предложил поселиться вместе. Время шло, а я всё ещё не возвращался в лагерь. Через год мы с Леной поженились. А чуть позже у нас родился сын.       Мы жили довольно неплохо. Пока я работал на заводе, Лена сидела с ребёнком и занималась работой по дому. Однако через несколько лет завод приватизировали, а меня сократили. Тогда я постарался заработать на своих знаниях. Однако этот мир как будто не позволял мне жульничать. Спортивные команды, которые должны были побеждать, проигрывали, события, которые должны были случиться, не случались. И только тогда, когда я ставил на это деньги. В результате я практически обанкротился.       Однако позже я всё-таки смог раскрутиться в одном деле. Какая-то Ленина родственница оставила ей в наследство однокомнатную квартиру в центре России. Её мы продали, а деньги вложили в бизнес по продаже строительных материалов. Понятия не имею, как так вышло, но дела сразу же пошли в гору – мы жили так богато, что нам завидовали почти все знакомые, а родители Лены благодарили меня за то, что я устроил их дочь в таких хороших условиях.       Насколько быстро всё пошло на лад, настолько же быстро всё покатилось к чертям. Лихие девяностые не смогли не зацепить и нашу семью – бизнес за неделю развалился, денег оставалось всего ничего. Я уже не знал, что делать, но тут Лена рассказала мне радостную новость – она снова была беременна. Я тут же стал искать подработки, чтобы обеспечить нашего будущего ребёнка всем самым необходимым. Спустя какое-то время мне это удалось. Всё же я смог обмануть судьбу и, представившись своим же дальним родственником, через друзей отца устроился младшим аналитиком в банке. Денег для обычной жизни вполне хватало, и я снова успокоился.       Мыслей о лагере больше не было. Я так долго прожил в Советском Союзе, что решил, что наконец-то меня выпустили на волю. И пускай не вернули в мой мир – плевать. Он мне уже и не нужен. Там у меня никого нет, а здесь Лена, наш сын, скоро будет ещё один ребёнок, жильё, работа. Чего ещё я мог пожелать для счастья?       Были мысли всё-таки получить высшее образование, но я отказался от этой идеи. Времени всё равно не хватило бы, а я и так знал всё, что мне пригодилось бы в жизни.       Лена родила мне ещё одного сына. К тому времени я уже начал писать. Началось всё с обычного рассказа на пару десятков страниц. Мне так понравилось это занятие, что я стал уделять ему практически всё свободное время после работы. Конечно же, я был семейным человеком, поэтому уделял внимание и жене с сыновьями. Однако по вечерам меня всё чаще можно было обнаружить на кухне за пишущей машинкой с чашкой чая в руках. Лена изначально была против моего нового увлечения, сетуя на то, что из этого вряд ли что-то выйдет. Но прочитав мой первый полноценный роман, резко изменила своё мнение и даже посоветовала попробовать пропихнуть его в какое-нибудь издательство. Так я и поступил. Получалось не очень хорошо, но в одной конторе моё творчество пришлось по вкусу главному редактору, и уже через несколько месяцев я получил свой первый весьма скудный гонорар в сопутствии с просьбой написать что-нибудь ещё.       Через несколько лет я уже был настоящим писателем с множеством поклонников и просто невероятной зарплатой. Квартиру мы продали и переехали в город, который был мне домом ещё до лагеря. Я смог позволить себе шикарную трёхкомнатную квартиру в центре. Дети подрастали, Лена была довольна жизнью, а я понимал, что наконец-таки получил то счастье, которое заслуживал.

***

После этого рассказа я обратился к Лене: Семён: 28 лет, понимаешь? Мы прожили вместе 28 лет! У нас было 2 сына, квартира в большом городе, достаточно ресурсов, чтобы жить припеваючи. И спустя ровно 28 лет меня вернуло сюда, в этот чёртов лагерь! Всё было потеряно. Я сорвался на крик. Семён: Всё! Наши дети, наше счастье, наша жизнь! Всё коту под хвост! И вот я снова здесь, ты меня не помнишь, а жизнь потеряла всякий смысл… По моим щекам уже вовсю текли слёзы. Лена тоже не смогла долго сдерживаться и зарыдала. Лена: Как их звали? Как мы назвали наших детей? Семён: Саша и Сергей. Мы назвали их в честь наших кибернетиков. Девушка заплакала ещё сильнее. Остальные пытались её успокоить, но было понятно, что им и самим ничуть не легче. Мне же хотелось просто уйти на свою пристань и просидеть там ещё несколько лет. Пионер: Рассказывай дальше. Что произошло потом? Семён: Потом? Появилось сильное желание послать его куда подальше со своими вопросами. Эти воспоминания... они снова расковыряли старую рану, ножом прорезали шрам на груди и засунули туда свою руку, сжав сердце покрепче. Пионер: После того, как ты снова вернулся сюда. Семён: Это ещё зачем? Пионер: Семён, ты вообще внимательно меня слушал? Ты должен вспомнить всё. Все события до сегодняшнего дня. Иначе ничего не выйдет. Но он пытался мне помочь. Поэтому я сдержался. Семён: А не было никаких событий. Вообще. Пионер: Тогда рассказывай о том, что было. Семён: Хорошо. После того, как у меня снова забрали мою жизнь, мир потерял краски. Внутри будто бы оборвалась последняя струна. Не было ни злости, ни обиды, ни грусти – я был опустошён. Из автобуса на той неделе я так и не вышел. Вы все приходили ко мне, но так и не дождались моей реакции. В голове были только мысли о том, почему именно я, почему меня снова забрали. Снова куча вопросов. Вот только искать ответы сил уже не было. Не было и желания что-либо предпринимать. Казалось, я испробовал всё, что можно было. На меня смотрели как на приговорённого к казни. Девушки понимали, что все их переживания ничто по сравнению с тем, что пришлось пережить мне. Я и сам порой удивляюсь, как не сошёл с ума от такого количества стресса. Может, именно поэтому это место такое тихое и спокойное, чтобы помочь исцелиться после того, как вырвало тебе душу? Мику: И что же ты сделал? Семён: Снова отправился на пристань, перестал контактировать со всеми. Ни с вами, ни с Пионером, ни даже с Юлей. Весь мир просто перестал существовать для меня. Так я и сидел несколько сотен циклов, уничтожая в себе последние черты человека. Я начал размышлять. Сначала снова о лагере, потом обо всём подряд. Времени у меня было более чем достаточно, тем для размышления тоже. Я постарался подавить в себе все воспоминания, связанные с вами. Так и продолжалось до конца прошлой смены. Алиса: И что случилось в прошлой смене? Пионер: Тогда-то всё и началось… Я почувствовал на своём плече холодную руку Пионера. Казалось, он переживает всё вместе со мной. И правда, я ведь точно не знаю, как он начинал свой путь в "Совёнке". У каждого из Семёнов своя судьба, но в одном я уверен точно – никого из них лагерь не щадил. Семён: Я начал вспоминать. Я прокручивал в голове события, с которых всё началось. С самого первого дня в “Совёнке”. С моей самой первой встречи с каждой из вас. И именно в этот момент ваше поведение в корне изменилось. Вы общались со мной так, будто знали меня довольно давно. Начали видеть сны, хотя до этого не видели их совсем. А меня стали посещать боли в грудной клетке. Их природу я так до сих пор и не выявил. Славя: А Юля что-нибудь говорила по этому поводу? Семён: Это самое странное – Юля вдруг заявила, что эта смена станет для меня последней. Не то, чтобы я в это верил, но она редко ошибается. Славя: Но я ведь спрашивала тебя об этом? Почему ты не сказал этого раньше? Семён: Потому что тогда пришлось бы объяснять тебе природу циклов. Ты бы вряд ли поверила в такие чудеса без доказательств, которых у меня не было. Алиса: Тогда получается, что когда завтра мы опять уедем на автобусе, то на этот раз навсегда? Мы наконец выберемся отсюда? Семён: Понятия не имею. Я даже не знаю, кто вы на самом деле, и есть ли вы в реальном мире. Вдруг вы привязаны к лагерю, и когда он исчезнет, исчезнете и вы? Наверное, это было сказано слишком прямо. Девочки вдруг переглянулись. Они были очень напуганы моими последними словами. Конечно, это я прожил около 70 лет. Но они-то ещё такие молодые, им всего-то отроду неделя, и исчезать просто так им абсолютно не хочется. Всё, что я им рассказал – это лишь мои воспоминания, они не проживали те жизни, о которых я говорил. Сами они о себе толком ничего не знают. Они не видели ничего, кроме этого лагеря, а все их воспоминания – это всего лишь забитая в программу информация, которой они уже и сами не верят. Лена: Так мы даже не люди, что ли? Нужно было их поддержать. Нельзя говорить человеку, что он – никто, и его скоро не станет. Семён: Конечно же, вы люди. У вас есть руки, ноги, головы, и самое главное – у вас есть разум, собственная точка зрения, свои характеры. Это ли не признаки человека? Возможно, сейчас вы больше люди, чем я. Ульяна: Тогда помоги нам выбраться вместе с тобой. Не дай нам просто исчезнуть. Эти слова кое-что для меня открыли. Раньше я задавался вопросом, что чувствую к пионеркам теперь. Но сейчас, видя всех их перед собой, сломленных и потерянных, я знаю ответ на этот вопрос. За всё это время девушки стали для меня семьёй. Да и не только девушки, все они: Ольга Дмитриевна, Виола, Женя с кибернетиками – весь этот лагерь стал для меня куда более родным, чем даже собственные родители, которых я потихоньку уже начал забывать. Семён: Я не уверен, что у меня получится, но обещаю, что сделаю всё, что могу. После всего того, что я вам рассказал, вы должны понимать, почему я не смог выбрать кого-то из вас. Я всех вас любил, люблю и буду любить. Вы все для меня особенные, и без вас мне делать нечего. Я постараюсь вытащить вас отсюда. Девушки поднялись со своих мест и подошли ко мне. Мы обнялись. Внутри меня как будто что-то загорелось. Тепло разлилось по всему телу. Такие знакомые, но при этом давно забытые чувства.       Так бы и продолжалось, если бы лагерь в очередной раз меня не подвёл. Мощный удар в грудь откинул меня на пару метров. Девчонки вскрикнули и понеслись ко мне. А меня всё продолжало бить. Вот только теперь удары шли как будто изнутри. Было не столько больно, сколько страшно. Что сейчас происходит? Я умираю? Лагерь меня выбрасывает? Что теперь? Сознание стало потихоньку угасать, и напоследок я поглядел на девочек. Они были очень испуганы, но понимали, что сделать уже ничего не могут. Я улыбнулся.       Вокруг меня ничего не было. Ни земли под ногами, ни неба над головой. Лишь белое нечто окутывало всё вокруг. Что-то похожее на то место, где Морфеус объяснял Нео, откуда взялась матрица. Я осмотрелся – никого. Я даже своих рук не вижу. Чувствую их, могу ими двигать, но не вижу. Странное место. Это либо сон, либо что-то вроде чистилища между лагерем и реальным миром. Я услышал голос. Тихий, почти что шёпот. Он находился в моей голове. Голос: Здравствуй, Семён. Я стал различать слова. Голос был похож на Пионера, только куда менее эксцентричный, намного спокойнее. Семён: Ну здравствуй, кто бы ты ни был. Голос: Не волнуйся, я не причиню тебе зла. Мы просто поговорим. Семён: Тогда, может, представишься для начала? Голос: Конечно. Меня зовут Семён. Я понял, что даже не слышу собственного голоса. Всё так же, как и в моих видениях. Но, кажется, мой собеседник слышит мои мысли. То, как он себя назвал, меня не очень удивило. Семён: То есть, ты одна из моих версий из другого лагеря? Вы уже и такому научились? Голос: И да, и нет. Я – первый Семён. Тот, кто создал это место и поместил себя в него. Так вот кто виноват во всех моих проблемах? Помнится, я хотел найти его и открутить голову. Вот только головы у него нет, как и у меня рук. Да и желание это уже куда-то пропало. Семён: Ты про это белое нечто или про лагерь? Голос: Про лагерь. Ты практически прошёл свой путь, поэтому я могу ответить на твои вопросы перед тем, как ты выйдешь отсюда. Семён: Я слушаю тебя. Голос: Когда-то давно один парень полностью разочаровался в своей жизни. Тогда его подсознание создало в голове прекрасное место. Идеальный советский лагерь, где можно было бы отдыхать вечно. Изначально оно было чем-то вроде фантазии, мечты, которая не могла воплотиться в реальность. Это многое бы объяснило, если бы оказалось правдой. Вот только, несмотря на то, что происходило в лагере, я отказываюсь верить в подобную чепуху. Семён: И ты хочешь, чтобы я поверил, что человек способен одним лишь сильным желанием создать подобное место? Голос: Семён, ты не представляешь, на что способно наше подсознание. Подумай сам, ведь в наших снах мы бываем в различных местах, которые на самом деле даже не существуют. Разговариваем с людьми, которых никогда не видели. Делаем вещи, на которые были не способны. Что мешает погрузить себя в такой же сон, только так, чтобы он был полностью реален? Обычное воображение. Хотя, погодите-ка... То есть, это я придумал их всех? Алису, Славю, Мику, Ульяну, Лену... Семён: Но как же сон может быть реален? Это разве не две противоположности? Голос: Отнюдь. Реально всё то, что мы видим, всё, что мы можем потрогать. Так и здесь. И скажи мне, Семён, что для тебя более реально: мир, который существует для тебя только в воспоминаниях, или место, в котором ты находишься прямо сейчас с близкими тебе людьми? Я решил проигнорировать этот вопрос. Для меня он был риторическим. Семён: Значит, ты и был тем самым парнем, который первым попал в лагерь? Голос: Не совсем так. Я лишь то, что от него осталось. Видишь ли, “Совёнок” – это не просто место для отдыха. Он должен научить тебя чему-то, перевоплотить тебя в настоящего человека, сделать таким, каким ты должен быть. Эмм... но если лагерь в твоей долбаной голове, как ты чему-то можешь научиться? Ух, всё это очень непонятно. Ладно, это мы ещё обдумаем, нет смысла задавать ему лишних вопросов. Возможно, у нас мало времени. Семён: И что было с тобой дальше? Голос: Я прошёл свой путь. А потом появились другие. Такие же Семёны, как и я, но каждый из них отличался друг от друга. Вы все – один и тот же человек, и одновременно с этим абсолютно разные люди. Как бы странно это ни звучало, но это так. Для каждого из вас приготовлен свой путь, свои испытания. Ваши цели абсолютно разные, и чтобы выйти, вы должны измениться по-своему. Поэтому лагеря отличаются друг от друга. Семён: Кто-то уже смог выбраться отсюда? Голос: Несколько десятков. Но ты до сих пор не правильно понимаешь концепцию лагеря, Семён. Отсюда невозможно выбраться. Потому что это не нужно. Вам нужно пройти свой путь, и тогда лагерь сам выпустит вас. Семён: А другие пионеры? Кто тогда они? Голос: О, это самая интересная часть. Все девушки – это части твоей личности. Те твои стороны, которые ты отверг, когда был обычным домоседом. Если хочешь, я могу рассказать тебе о каждой из них. А можно я поматерюсь так, чтобы меня никто не слышал? Стороны личности, значит... Я ведь когда-то предлагал себе такую теорию. Ведь все девушки казались мне слишком однобокими. До последнего цикла. Семён: Думаю, я и сам понимаю. Славя – это доброта и ответственность. Желание помочь близкому человеку, во что бы то ни стало. Голос: Алиса – это твоя решимость и нежелание мириться с окружением. Мику – это энергичность и стремление заниматься своим любимым делом. Ульяна – твой внутренний ребёнок, который не привык скучать, готовый пойти на риск, чтобы получать удовольствие. Семён: А Лена? Голос: Лена – это твоя внутренняя скромность. Не та скромность, которая отталкивает окружающих, а та, что наоборот помогает сойтись с ними во мнениях, при этом удерживая свою точку зрения. Так я и думал. Остаётся последний элемент пазла. Семён: Но кто же тогда Юля? Она не похожа на остальных, она говорит, что существует во всех лагерях одновременно, она не теряет память при переходе на новый цикл. Голос: Юля? Это твоё подсознание. Или моё. Или наше общее. Она – материализовавшаяся проекция нашего сознания в этом лагере. Поэтому она знает только то, что знаем мы, пытается нам помочь, не прося ничего взамен. И не спрашивай про уши и хвост. Их природа непонятна и мне. Ну вообще-то я (а значит, и оригинальный Семён, и все остальные) ещё те любители аниме. И такое понятие как "Неко" нам знакомо не по наслышке. Вот отсюда и уши с хвостом. Всё просто. Семён: Значит, они – часть меня? И когда я выберусь, они выберутся со мной? Голос: Обычно так и бывает. Но твой случай уникален. Каким-то непонятным образом ты оживил их. Сделал из бездушных кукол настоящих людей. Они теперь самостоятельны и более не принадлежат этому месту. Ой, была бы у меня сейчас голова на плечах, она бы уже раскалывалась от всей этой информации. Получается, я не только создал пионерок, но и сделал их настоящими людьми. Жесть какая-то. Семён: И что же будет с ними дальше? Голос: Этого я не знаю. Ты должен понять, что я не хозяин этого места. Моё сознание создало свой лагерь, но правила определяю не я. Мало того, каждый лагерь принадлежит своему Семёну. Только ты можешь изменить его. И только у тебя получилось. Семён: И как же я это сделал? В чём состоял мой путь? Голос: Лагерь должен был сломать тебя. Разобрать на детали, чтобы ты смог собрать эти детали заново и починить себя изнутри. Семён: Поэтому меня возвращало в реальность? Чтобы потом забрать меня обратно и причинить мне максимальную боль? Этого он добивался? Голос: Я не могу ответить тебе на этот вопрос. Как я уже говорил, я этим не управляю. Видимо, он действительно пошёл на такие меры. Да, тебе было очень больно, но такова была твоя жертва лагерю, чтобы он смог изменить тебя. Семён: А те странные вещи, что творились со мной в последнее время? Та боль в груди, что преследовала меня последнюю неделю? Голос: Это вне моего понимания. Мне и самому интересно, что с тобой происходило. Но я больше чем уверен, что так и должно быть, что это часть твоего исцеления. Семён: А что стало с тобой? Ты выбрался отсюда? Голос: Я решил остаться тут навечно. Или до того времени, пока последний из Семёнов не выберется из лагеря. Семён: Зачем тебе это? Голос: В твоём мире для меня больше нет места. Я доволен той жизнью, что прожил, и сейчас хочу помочь остальным прожить её сполна. В конце концов, это из-за меня вы сюда попали. Семён: Без тебя нас бы не существовало. А как же мы можем существовать одновременно? Голос: Насколько я понимаю, для каждого из нас существует своя реальность. Это сложно объяснить, лучше не забивай голову подобными вещами. Семён: Что будет дальше? Голос: Это решать тебе. Перед тобой станет самый важный выбор в твоей жизни. Не ищи правильного решения. Делай то, что считаешь нужным. А теперь нам пора прощаться. Я рассказал тебе всё, что мог. Дело за тобой. Удачи. Семён: Прощай.       Я проснулся в домике у Ольги Дмитриевны. Вожатой внутри не было. За окном было светло. Я посмотрел на телефон, но на его экране была лишь дата: 28 декабря 2014 года. Время же не было установлено.       Я вышел из домика. Вокруг не было ни души. Более того, не было слышно ни пения птиц, ни стрекотания сверчков. Лагерь был абсолютно пуст. Я решил прогуляться напоследок. Сколько времени до отъезда, я не знал, однако было ощущение, что автобус я не пропущу.       Я прошёл мимо площади. Такой пустынной она не казалась даже ночью. Я посмотрел на Генду. Казалось, что даже он грустил из-за скорого расставания. Я так привык к этому месту, неужели я больше его не увижу? Не увижу домиков – бочек, не посещу медпункт, не поем отвратной, но такой родной, столовой еды. Не умоюсь леденящей кровь водой из умывальников. Не смогу насладиться здешней природой, не сплаваю на остров, не отведаю его земляники. Меня охватила тоска. Однако что-то внутри мне подсказывало, что жизнь налаживается. Да, я больше не увижу девочек, но буду знать, что они всегда будут со мной, где-то внутри меня. А что же вожатая? А Женя, Электроник, Шурик, Виола? Что станет с ними? Голос ничего про них не сказал. Я могу лишь предположить, что они тоже частицы меня, только менее важные, поэтому они всегда находились на заднем плане. Я никогда не забуду их. Сколько бы я здесь ни страдал, лагерь – самая лучшая часть моей жизни. И я хочу, чтобы он старался не зря. Не хочу, чтобы девочки разочаровались во мне. Я должен сделать свою жизнь лучше. Должен радоваться ей, должен сделать всё, чтобы умереть счастливым человеком.       Я услышал гудение автобуса. Странно, ведь я был на площади, до остановки было довольно далеко. Я осмотрелся, но автобуса нигде не увидел. Тогда я развернулся и пошёл к остановке. Видимо, там и закончится мой путь. Такой долгий, такой извилистый. Счастье в любви, горечь в расставании. Голос был прав – всё это закалило меня, сделало тем, кем я хотел бы быть. Если сравнить, каким я сюда приехал и каким уезжаю отсюда, то можно понять, что всё это было не зря. Я доволен собой, доволен тем, кем я стал, какие выборы делал, какую жизнь прожил.       Выйдя на остановку, я встал как вкопанный. Вокруг ничего не было. Не видно было дороги, ведущий в дальние дали, не было ни зелени, ни деревьев. Даже небо было не голубого, а скорее белого цвета. Всё, как в том сне с голосом. Я обернулся, но сзади увидел то же самое. Лагерь уже бесследно исчез, осталась только эта остановка, куда когда-то одинокий юноша приехал на 410 автобусе. Кстати, сам автобус тоже отсутствовал. Я стоял один посреди этого белоснежного моря на небольшом островке жизни и ждал непонятно чего. Вдруг передо мной возник силуэт. Это был Пионер. Семён: Что ты тут делаешь? Пионер не улыбался, не делал серьёзное лицо. Он был абсолютно спокоен. Пионер: Семён, ты должен пойти со мной. Я нашёл выход отсюда. Семён: Выход? И где же он? Пионер: Тут недалеко. Твой лагерь разрушается, и если ты не пойдёшь за мной, исчезнешь вместе с ним. Но твои последние шатания реальности дали свои плоды. В этом месте образовалась трещина, через которую ты сможешь выбраться. Семён: А как же ты? Что будет с тобой? Пионер: Я тоже выберусь, но позже. Ты научил меня тому, что нужно делать, чтобы прорваться через паутину лагеря. Мне всего лишь нужно повторить твой путь от начала до конца. И тогда я смогу создать подобную щель. Через твою я не смогу пройти. Но ты сможешь. И должен это сделать. В этот момент передо мной возник ещё один силуэт. Юля. Юля: Семён, ты готов? Семён: К чему? Юля: К концу цикла. После него ты вернёшься в свой мир. Семён: Но Пионер сказал, что уже нашёл выход отсюда. Юля: Он не соврал. Ты можешь пойти и с ним. Я не уверена, что смогу вывести тебя отсюда. Я уже ошиблась однажды. Семён: С Ним? Юля: Да. Я обещала, что выведу его. Но не смогла. Теперь ты должен выбрать. Пойти со мной или с Пионером. Тот молча стоял и ждал моего решения. Однако я услышал и другие голоса у себя за спиной. Алиса: Семён! Семён: Алиса? Я обернулся. Ко мне бежали девочки: Славя, Алиса, Мику, Лена и Ульяна. У них был тревожный вид. Славя: Семён, что происходит? Почему вокруг ничего нет? Семён: Лагерь разрушается. Пришло время уходить отсюда. Мику: Но что будет с нами? Ты обещал, что возьмёшь нас с собой! Семён: Юля, я могу взять девочек с собой? Девочка-кошка помотала головой. Юля: Нет. Они теперь люди и не могут уйти вместе с тобой. Это твой лагерь, и выход есть только для тебя. Семён: А что с той щелью? Мы можем через неё пройти. Пионер: Прости, Семён. Но если я не могу через неё пройти, то и у них не получится. Только ты. Решай, Семён. Я закрыл глаза. Как и говорил голос, я должен выбрать. Ни в одном варианте я не уверен. С одной стороны, Пионер точно видел выход. Он может вывести меня в мою реальность. С другой стороны, Юля сейчас олицетворяет волю самого лагеря. И чтобы закончить свой путь, я должен пойти за ней. Но что насчёт девочек? Я не могу их тут бросить. Кто знает, что с ними случится, когда всё закончится? Может быть, они останутся тут, а может, исчезнут навсегда. Пришло время решать, что делать. Сюжетный выбор: 1) Пойти с Юлей 2) Пойти с Пионером 3) Подойти к девушкам