Биение жизни

      Я сделал свой выбор. Юле я доверял, но она могла ошибаться, Пионер же точно видел выход отсюда. Я не хотел рисковать, а поэтому решил пойти с ним. Кто знает, может быть, если я доверюсь Юле, то останусь тут навсегда. А это не входило в мои планы. Осталось только решить последний вопрос. Я повернулся к девочкам. Семён: Простите меня, но вы всё слышали. Только я смогу сейчас отсюда выбраться. Лагерь не выпустит вас вместе со мной. Алиса: Иди, Семён. Мы всё понимаем, у тебя нет другого выхода. Мы что-нибудь придумаем. Мику: Семён, у нас только одна просьба. Не забывай там о нас. Мы любим тебя. Семён: И я люблю вас. Прощайте. Мы в последний раз обнялись, после чего я обратил свой взор на Пионера. Семён: Пойдём? Юля в тот же момент растворилась в воздухе. Я даже не успел попрощаться с ней. Что ж, если она – часть меня, то мы и не расстаёмся. Пионер: Следуй за мной. Мы отправились вперёд. Шли мы довольно долго, однако по пути Пионер не проронил ни слова. Я не был уверен, чем вызвано его поведение, хоть и предполагал, что он уверен в том, что если я выберусь, то и у него будет шанс. Примерно минут через десять он остановился. Пионер: Это здесь, смотри. Я глянул в ту сторону, куда показывал Пионер. В белой пелене пустоты виднелась немаленькая щель размером с меня. Внутри не было ничего, кроме темноты. Словно кто-то разрезал пространство кухонным ножом. Кромки щели выглядели рваными, а сам разрыв дёргался из стороны в сторону и крутился по часовой стрелке. Пионер: Это и есть твой выход, Семён. Я никогда не видел такого, но уверен, что через него ты выберешься из лагеря. Семён: Значит, пришло время прощаться. Мы с Пионером пожали руки. Я заметил, что глаза его больше не закрывали никакие тени. На меня смотрело собственное лицо, то самое, что я видел в зеркале каждый день. Усталое, но живое. В Пионере ещё теплится надежда, что этот кошмар когда-нибудь закончится. Семён: Послушай, мне нужно сказать тебе кое-что важное. Сегодня я разговаривал с одним из Семёнов. С тем, что пришёл сюда первым. Он сказал, что у каждого здесь своя цель. И когда ты её добьёшься, лагерь отпустит тебя. Пионер: Не сказал бы, что услышал что-то новое. Семён: Я к тому, что тебе не нужно повторять мои действия. Ты должен пройти свой путь, а не мой, и тогда ты выберешься. Пионер: Интересно. Ну ладно, у меня ещё куча времени. Тебе пора, я не знаю, сколько этот разрыв ещё продержится. Семён: Удачи тебе. Быть может, мы ещё встретимся. Я подошёл к разрыву и всмотрелся в него. Внутри щели всё так же не было абсолютно ничего, отчего мне стало не по себе. Но пути назад уже нет. Я сделал шаг вперёд. В этот момент моё тело будто парализовало. Я двигался по какому-то туннелю, не передвигая ног. Мимо пролетали какие-то картинки. Я не сразу сообразил, что это все мои воспоминания. Начиная с самого первого дня, одно за другим, они быстро проносились передо мной. Вот я первый раз выхожу из автобуса и встречаю Славю. Вот уже стою с ней на остановке. Вот я сижу в музклубе вместе с Мику, затем обнимаю её у себя дома после того, как узнал о её беременности. А вот и Алиса. Мы просто стоим и смотрим друг другу в глаза. Вот мы идём вместе с Ульяной из института. И наконец, наша долгая жизнь с Леной. Сыновья сидят у меня на коленях, а жена смотрит на нас и улыбается.       Напоследок я увидел силуэты девочек. Они стояли по краям тоннеля и смотрели прямо на меня. Я заметил, как слёзы стекают с их щёк, а взгляды полны грусти и печали. Что же с ними произойдёт? Неужели теперь лагерь сотрёт их навсегда? Может, он сжалится и оставит их внутри, заставляя прокручивать одну неделю раз за разом.       Мои глаза закрылись сами по себе. Я почувствовал, как сознание медленно покидает меня. Не знаю, чем закончится моя история – вернусь ли я к себе домой или умру прямо тут, но меня устраивали оба варианта. Я прожил достаточно долго, чтобы не бояться смерти. Последние мысли оборвались, и я вырубился.       Проснулся я, как и ожидал, в своей квартире. Осмотревшись, я понял, что ничего не изменилось с того самого дня, когда в последний раз покинул её. Подойдя к компьютеру, я заметил, что он всё так же гудел и показывал картинки с имиджбордов. На экране горела та же дата, что и в тот самый день, когда я сел на 410-ый автобус в первый раз. Значит, меня выкинуло в начало. Как всегда. Вот только сейчас уже не было опасений, что я вернусь обратно. На этот раз я вышел окончательно, закрыл за собой дверь и больше не посмотрю в её сторону никогда.       Вот только почему я не рад? Я же, наконец, исполнил свою мечту и выбрался из лагеря. Однако внутри не было ни радости, ни ликования. Я понял, что пожертвовал всеми ради собственной свободы. Алиса, Славя, Мику, Ульяна, Лена… я больше не увижу их. И даже не знаю, что с ними произошло. Возможно, их больше нет. Однако грустить из-за этого также не хотелось. Они ведь не были людьми, у них не было ни прошлого, ни будущего. Они жили всего неделю, и то только для того, чтобы я смог пройти свой путь до конца. Их миссия выполнена, и теперь они мне больше не нужны. Дальше я буду действовать самостоятельно.       Я лежал на кровати и думал о своих дальнейших действиях. Я наконец таки вернулся домой, но что дальше? Чем заниматься по жизни? Идей не было никаких. Я начал вспоминать, чего хотел, когда жил в лагере. Тогда были мысли написать книгу о своих приключениях, но сейчас подобная мысль вызывает у меня отвращение. Снова переживать все свои неудачи, только теперь на бумаге, совсем не хотелось. Тогда я решил попробовать поиграть на гитаре. Быть может, снова смогу собрать группу, и будет чем заняться. Вот только теперь никто не вырвет меня из реальности и даст мне наслаждаться музыкой.       Я достал старенькую акустическую гитару из шкафа и аккуратно стёр с неё пыль. Инструмент был всё ещё рабочий, струны натянуты, гриф отлакирован, днище крепкое. Однако пальцы отчего-то не ложились на струны правильно. Я ещё раз собрался с мыслями и попробовал сыграть простую мелодию. И у меня не вышло! Не было ни обычной, ни мышечной памяти - я понятия не имел, как играть на гитаре. От этой мысли я вздрогнул и отбросил гитару в сторону. Семён: Что происходит? Почему я ничего не помню? Я начал размышлять. Если лагерь находился в моём подсознании, то довольно логично, что играть я умел только там. Ведь чему можно научиться у самого себя? В реальном мире у меня не было ни навыков, ни практики игры. Я помнил все песни, помнил мелодии, но не знал, какие аккорды в них используются, да и как играть эти аккорды, тоже.       Как оказалось, и знаний в кибернетике у меня не было. Воспоминания о нашей работе с Шуриком и Электроником были расплывчатыми, я помнил лишь какие-то её детали, но ничего конкретного. Ни законов физики, ни назначения деталей, ни устройства робота. Я выругался про себя и снова лёг на кровать.       И что же я тогда могу? У меня нет ни образования, ни знаний, ничего. Снова сидеть в интернете целыми днями нет никакого желания, нужно искать работу. Опять идти в офис? Там меня ничего хорошего не ждёт. Может быть, снова поступить в институт? Идея неплохая, вот только не уверен, что буду так усердно учиться, как в прошлый раз. Нет уже той энергии, той тяги к самообразованию.       В итоге я всё же сел за компьютер и стал искать работу. Вакансий для людей без высшего образования было много, однако стоящих я не нашёл. Одна чушь: операторы колл-центра, грузчики, продавцы в низкосортных магазинах – всё это не моё. Я прожил долгую жизнь, пережил много разных судеб, а теперь буду стоять на кассе и обслуживать всяких дегенератов? Нет, спасибо.       Тогда я наткнулся на интересное объявление, в котором предлагался временный контракт в одной немаленькой компании. Нужно было заниматься подготовкой и настройкой определённого оборудования, после чего примерно месяц ездить по командировкам, развозя его по определённым центрам и устанавливая его там. Зарплата предлагалась неплохая, а работа непыльная. Я отправил своё резюме, после чего лёг спать. Есть мне отчего-то не хотелось, поэтому в магазин я решил сходить на следующий день.       Мне ответили письмом, в котором было сказано, что моя кандидатура будет рассмотрена в течение двух дней, после чего мне будет дан ответ. Осталось только придумать, чем занять себя на это время. Я вспомнил, что когда жил с Алисой, она водила меня на концерт своей любимой группы. Как ни странно, она действительно существовала и именно в эти дни гастролировала в нашем городе. Я решил отправиться туда, чем чёрт ни шутит, вдруг я встречу Алису там? Я быстро нашёл сайт группы и через интернет забронировал себе один билет.       Концерт проходил на центральной площади нашего города. До него было ещё полчаса, а народу собралось уже немало. Я забрал свой билет в кассе, после чего продвинулся поближе к сцене и стал ждать выступления.       Музыка группы мне не очень нравилась, да и солист был откровенно слабоват. Были бы у меня навыки из лагеря, думаю, я б смог сыграть и получше. Но переучиваться заново я не хочу, придётся довольствоваться тем, что есть. Я решил поискать в толпе Алису. Выйдя за край огороженной территории, я стал водить глазами по толпе. Зимняя одежда мешала оценке, но через некоторое время я всё же заметил интересную фигуру прямо в центре площади. Её тёплая куртка казалась мне знакомой. А стройная фигура с длинными ногами не оставили сомнений – в толпе стояла именно она. И что это значит? Лагерь всё-таки выпустил их? Нужно срочно подойти к ней и поговорить. Возможно, она меня и не помнит уже.       Я стал продираться сквозь толпу, разводя людей руками. На полпути до Алисы я столкнулся с каким-то парнем, после чего он схватил меня за шиворот и потянул к себе. Парень: Эй, поаккуратнее, осёл! Семён: Прости, но мне сейчас не до тебя. Вырвав свою куртку у него из рук, я продолжил движение, не обращая внимания на его громкие возгласы в мою сторону. Я был уже совсем близко. Алиса стояла ко мне спиной и радостно хлопала своим кумирам. Когда я наконец добрался до неё, девушка обернулась, и я застыл на месте. Это была не она. Девушка: Привет. Семён: Привет. Нравится концерт? Не зная, что ей сказать, я просто ляпнул первое, что пришло в голову. Девушка: Конечно. Это моя любимая группа. А тебе? Семён: А мне кажется, что они могут и лучше. Она недовольно посмотрела на меня и повела пальцем. Девушка: Да что ты? Ты уже слушал их раньше? И сказала же это с таким противным оттенком, что мне даже захотелось съездить ей по лицу. Семён: В некотором роде. Слушай, а как тебя зовут? Девушка: Алина. А тебя? Семён: Не важно. Я развернулся и отправился вон из этого места. Больше меня здесь ничего не держало. Жизнь в очередной раз дала мне пинок под зад, и настроение было не лучшим. Эта девушка была так похожа на Алису… Такого же роста, с такой же фигурой, в той же одежде, что и она. Казалось, я даже заметил рыжие волосы под шапкой. Но это был не нужный мне человек. Всего лишь жалкая копия Алисы, ничего большего.       Когда я вышел из толпы и отправился восвояси, меня снова схватили за шиворот и уволокли в какой-то закоулок. Это был всё тот же парень, только теперь его сопровождал его друг. Выглядели они не очень коренастыми, с такими я справлюсь в два счёта. Парень: Ну что, урод, потолкуем о твоём поведении? Семён: Что, одному страшно стало, дружка с собой на разборки притащил? Мне даже стало немного интересно. Давно я не разминал кулаки. Кроме Пионера, никто в лагере не пытался со мной драться, однако и его одного хватало, чтобы научиться стоять за себя. Я приготовился к атаке. Пускай я потерял остальные навыки, но наши стычки со своим клоном помнил замечательно. И знал, что и когда нужно делать.       Быстрый удар в живот развеял мои надежды. Даже если учесть, что силёнок у парня не особо хватало, я пропустил этот удар и не смог контратаковать. Значит, и здесь я в пролёте. Затем меня сбили с ног и начали молотить ногами. Я лишь успевал закрываться от ударов руками, но в какой-то момент ботинок прилетел мне в затылок и я отключился.       Очнулся я от резкого противного запаха – передо мной водили ваткой с нашатырём. Видимо, я оказался в больнице. Однако через пару секунд я понял, что лежу в карете скорой помощи, а передо мной стоит молодой врач и что-то спрашивает. Врач: Ты как, нормально себя чувствуешь? Что случилось? Семён: Подрался. Как моя голова? Врач: Сотрясения нет, и слава богу. Легко отделался, молодой человек. Семён: Да они просто слабые были, вот и не снесли мне голову. Кстати, их поймали? Врач: Не знаю. Ты бы в полицию обратился, что ли. Семён: Если всё в порядке, я могу идти? Врач: Иди, если хочешь. Только резких движений не делай, мало ли что. Семён: Тогда до свидания. Я встал и пошёл домой. Как ни странно, я не чувствовал ни обиды, ни злости. Ну подрался, с кем не бывает. Про Алису я тоже уже не думал – всё равно надеяться было не на что. Даже если это была бы и она, что бы я ей сказал? “Прости, что бросил вас, но своё счастье мне было важнее. Вот только счастья то у меня не прибавилось, не хочешь поделиться?” Я бы и сам себе вмазал за такое.       По пути я зашёл в магазин и, купив продуктов, отправился домой. Деньги кончались, надо было срочно устраиваться на работу. Вот только меня это почему-то не волновало. Вообще всё время, что я снова живу в своём мире, меня мало что заботит. Ощущения похожи на те, которые я испытывал, когда неделями сидел на пристани и ни с кем не общался. Мне было плевать на всё тогда, плевать на всё и сейчас. Может такова моя жизнь – апатичная и бессмысленная?       Весь следующий день я бездельничал. В голову не пришло ни одной мысли, чем бы себя занять. В итоге я посмотрел 4 фильма, прошёл одну игру на компьютере, а вечером убрал квартиру, вымыл всю посуду и помыл полы. Времени ещё была куча, я просто лежал и слушал музыку. Забивать себе голову мыслями о лагере я не хотел, надеясь, что вскоре забуду свою прошлую жизнь, что это поможет мне начать новую.       Ещё через день мне таки пришёл ответ от той компании. Они согласились взять меня на временное место после небольшого собеседования. Оно прошло весьма успешно, ибо требований к кандидату было всего ничего: способность работать за компьютером и желание обучаться. В первом я уже давно преуспел, а про второе просто соврал. И уже через два дня я закончил простейшее обучение возможностям системы, в которой надо было работать.       Таких временных работников, как я было ещё трое. Все молодые ребята, недавно окончившие свои институты и пришедшие сюда только ради опыта. Мы с ними быстро нашли общий язык, но общаться я не особо хотел. Поэтому наши редкие разговоры касались только работы. К своим личным делам я их не подпускал, сидел отдельно от остальных и, надев наушники, спокойно работал. Задача была проста - записывать один и тот же код в многочисленные межсетевые экраны. Это такие небольшие железки, похожие на старинные DVD-плееры, которые защищали информацию на выделенных им объектах. Потом шла проверка всех портов на работоспособность, а также упаковка в коробки, которые потом уносились на склад. Уносились, кстати, нами же. Да, от работы грузчиком я никуда не делся. Зато за это доплачивали отдельно. Руки каждый день сильно болели, но я не придавал этому никакого значения. Деньги не пахнут, как говорится.       Через месяц настала очередь командировок. Приходилось летать на самолётах в различные точки нашей необъятной страны. От Мурманска до Челябинска. Мои коллеги жаловались на отсутствие перерывов между командировками, мне же было абсолютно всё равно. Какая разница, сколько времени проводить на работе, если всё равно нечего делать? На объекте мы внедряли наше оборудование в стойки, настраивали их на нужные адреса, проверяли и уезжали обратно. В большинстве случаев мы гораздо дольше ждали своего рейса, чем проводили время на работе. Но нет худа без добра – на командировочные деньги, которые нам давали перед поездкой, я ходил в кино, питался в ресторанах и вообще хорошо проводил время. Проблема была лишь в том, что я не получал никакого удовольствия от такой жизни. Я понимал, что когда командировки закончатся, нам выплатят последнюю зарплату, после чего укажут на дверь.       Так и произошло спустя месяц. Когда я прилетел из Сургута, в котором было так холодно, что я чуть не отморозил себе всё тело, начальник сказал, что больше не имеет для меня работы. Контракт длился ещё неделю, за которую мне так же должны были выплатить деньги, но фирма нашла какую-то лазейку, и нас уволили по закону, недоплатив четверть зарплаты. Ругаться с начальством я не стал, а спокойно забрал выданную наличку, послал этих жадных козлов на хрен и побрёл домой.       В принципе, из-за того, что в командировках я жил за счёт фирмы, денег набралось немало. Я мог не работать где-то месяца два, при этом ни в чём себе не отказывать. По крайней мере, если особо не шиковать, и действовать рассудительно.       В итоге всё вернулось к тому, с чего начиналось. Моя жизнь стала унылой и однообразной. С утра до вечера я сидел в интернете, изредка выходя на улицу. Я не видел смысла в том, чтобы заводить новые знакомства, искать новые хобби. Периодически всё так же подрабатывал фрилансом, накапливая навыки создания сайтов и программирования. Денег хватало в упор, но жаловаться не хотелось. Вся моя разница с тем, кто много лет назад попал в “Совёнок” заключалась в том, что я не был себе противен. Мне было абсолютно наплевать, кем я стану, чем буду заниматься, и когда умру. Возможно, так получилось, потому что я уже не молодой парень, каким был до этого. На самом деле мне почти 80 лет, жизнь больше не интересна мне, а люди вокруг ничего, кроме неприязни не вызывают. Вот и сегодня, в обычный декабрьский день я снова устремил свой взор в монитор, стараясь не упускать ни одного нового сообщения на любимом имиджборде. Не знаю, на что я надеюсь, чего жду от себя, и как проживу дальнейшую жизнь, но прямо сейчас мне это не интересно. Я снова совершил внутреннее самоубийство, просто выкинул из себя того Семёна, который хотел жить полной жизнью, ради чего и покидал лагерь, бросив всех его обитателей. Порой я вспоминал девочек. Получается, что они старались зря, весь лагерь старался зря. Я испортил всё, что он старался со мной сделать, когда лепил из развалившейся глины идеальную персону без слабостей и с бойким желанием изменить себя и всех вокруг. Я уничтожил всех оставшихся близких мне людей. Они любили меня, жили только ради меня, а я стёр их из своей жизни. И ведь главное совсем не то, что я так поступил. Главное – это то, что я абсолютно об этом не жалею. Мне плевать, живы ли они сейчас, ждут ли, когда я приду за ними, или исчезли навсегда, разочаровавшись в своём создателе.       Время подошло к ночи. Выключив монитор, я прямо в одежде лёг на кровать. Глаза закрылись сами по себе, и я уснул. Однако моё сознание не отключилось. Напротив, оно стало показывать мне старые картины. Я видел всё то же самое, что и год назад, когда зайдя в разрыв, плыл по трубе воспоминаний. Разница была лишь в том, что на этот раз, картины исчезали после того, как проходили мимо меня, а не продолжали плыть дальше. В конце тоннеля меня ждала белая пустота. Добравшись до неё, я остановился и спросил: Семён: И что это значит? Голос: Снова здравствуй, Семён. Семён: Так это ты? Как ты попал ко мне в голову? Голос: Не забывай, что ты – это я. А вообще, тебя сюда привела Юля. Семён: Зачем? Голос: Потому что тебе снова нужна помощь. И она хочет тебе её предоставить. Семён: А если я не хочу вашей помощи? Голос: Хочешь. Иначе она бы не пришла. Передо мной возникла девочка-кошка. Юля: Семён, ты должен вернуться. Семён: В лагерь, что ли?! Ни за что! Юля: Иначе все твои старания пойдут прахом. Я не могу этого допустить. Семён: И что, придётся снова пережить все циклы заново? Голос: Это зависит только от тебя, Семён. Всё всегда зависело от тебя. Семён: Я так понимаю, выбора у меня нет. Голос: У тебя был выбор, но ты всё испортил. Ты бросил девушек внутри, тем самым избавившись от своих эмоций. Поэтому ты ничего не чувствовал эти годы. Семён: Вы мне сами сказали их бросить! Что это за подстава? Голос: Ты так ничего и не понял... Юля: Не беспокойся, с ними всё в порядке. Они просто спят там, когда ты вернёшься, они проснутся. Семён: Но помнить меня не будут, естественно. Голос: А тебе это нужно? Семён: Не знаю. Юля: Время проснуться, Семён.       Я открыл глаза. На улице уже было светло. Что же мне снилось-то? Вроде что-то важное, кто-то со мной разговаривал, вот только о чём? Ни черта не помню. Я потянулся и включил монитор. Посмотрев пару фильмов, я проверил почту и обнаружил там новое письмо. Это был мой бывший одногруппник из института, который я так и не закончил. Как ни странно, но он позвал меня на вечер встреч, который я не заслужил. Я редко выходил из квартиры, но сегодня вдруг почему-то захотелось сходить туда. Вечер планировался на шесть часов, но я решил выйти пораньше, чтобы точно не опоздать.       Я вышел на остановку возле дома. Снег валил довольно сильно, дорожки были перекрыты сугробами. Я поёжился, получив порцию белых хлопьев прямо в лицо. Автобусов на горизонте не было, и я надел наушники. В них играла песня какой-то финской группы. Я глянул на смартфон. Late Goodbye – указал мне проигрыватель. В принципе, композиция мне нравится, она способствовала настроению – была грустной, но одновременно какой-то живой.       А вот и 410-ый. Какой-то он странный, я думал, что такие модели уже сняли с производства. Этот выглядел довольно старомодно, но при этом прямо сиял от чистоты. Автобус подъехал к остановке и раскрыл двери прямо передо мной. Возникло чувство дежавю, однако я никак не мог вспомнить, где же я это уже видел. Собравшись с мыслями, я вошёл в автобус номер 410. Тогда я ещё не понимал, куда он меня привезёт.