витраж/самодельный берлин

обои жухлые, жалюзи желтые, свет через это жухлое и желтое – ломкий, болезненный, пять полос на стол – желтоватая древесина и торт – вишневый. торт – тонкие коржи, сливки, белый шоколад и вишня – пурпур на этом белом – красная точка на белом фоне – юнги, но это позже \\юнги волосы – древесный уголь и немного алым. юнги серая майка и рубашка его – хосока – не греет. холодно. небо – молоко и море – английский полуденный чай, ложки-рыбы сверкают – отблески белого, иллюминация. а сейчас вишня, торт, шоколад белый и записка – ‘мне жаль. мне очень-очень жаль прости меня’ и больше ничего. ничего. письмо заканчивается. обваливается. выцветает. тлеет – юнги роняет спичку \пока не в бензин, но уже близко\ торт заканчивается на третий день. еды нет. денег нет. юнги тоже хочет – нет. древесный уголь на жухлом фоне. к пятому желтому пять полосок на столе светлых и в дверь стук. утро. обои жухлые – начинают отваливаться, штукатурка пластами, влага за окном, влага и желтые жалюзи ржаным да в пыли – типа день, типа солнце. на столе ошметки света. на полу ошметки юнги. ошметков торта нет. и внутри – глубоко-глубоко – глубже, чем – море – молоко, небо – английский чай, ложки-рыбы и скатерть – обернуть вокруг шеи и удавиться. ‘мне жаль. мне очень-очень жаль прости меня’ сжечь не получилось. тлеет. угли. головешки. искры. горько. и еще – – меня зовут ким сокджин. твоя мать попросила меня присмотреть за тобой. пойдем? – куда? – домой. – домой? – у меня есть печенье и какао. – пойдем. ломается. все ломается. чужая кухня маленькая и светлая. март, мокрые улицы, румянец от холода, розовое пальто транспарантом впереди. юнги сидит на чужой кухне – скалится – а перед глазами до сих пор – ‘мне жаль. мне очень-очень жаль прости меня’ мокрые улицы и розовое пальто. розовое – ни к месту на фоне – слякоть, дождь и серо. – спасибо. улыбается – неискренне совсем улыбается. потом перестает улыбаться хотя бы так. утыкается лбом в скрещенные руки, ждет. пустота сворачиваться не спешит, распирает где-то под диафрагмой – холодное и тесное – сокджин наливает еще какао. юнги греет скорее руки, чем себя. затем встает, опять говорит – – спасибо. и еще – – я устал. и – – можно я посплю у тебя? и ждет. смотрит – черное и тесное теперь в глазах. ждет. сокджин как-то нервно кивает. какао почему-то горчит во рту – четыре ложки сахара, топленое молоко – привкус оседает. юнги оседает на кровать. оседает – и сокджин – – только в комнате не кури, ладно? юнги только скалится, кивает. не кури? ок. роняет спичку – пока не в бензин – скалится. какао не горькое – сахар, топленое молоко – все сгорело. вместе с тем – ‘мне жаль. мне очень-очень жаль прости меня’ не сразу, нет. постепенно. вот только то – март, мокрые улицы и розовое пальто. розовое – ни к месту на фоне – слякоть, дождь и серо перегореть так и не сумеет. роняет спичку.