"Пусть всегда буду я"

— …а ещё на Земле есть животные, похожие на вашу расу. Мы зовём их кошками. — Как мы? — Клисса удивлённо задёргала ушами и подпёрла подбородок кулачками. — И они ели эту странную пищу? — Ну, не целиком — только рыбу, — улыбнулся Вит, нарезая длинные рулеты на узкие суши-роллы. — Готово. Открывай рот. Кошка послушно распахнула клыкастый рот и чуть высунула язык. Земная пища показалась ей странной, но чертовски вкусной. — Здорово! Дай ещё, — она заулыбалась, от удовольствия виляя хвостом, и снова открыла рот. — Большая девочка, сама справишься, — обломал все её извращённые мечты Вит, убирая массивный нож в чехол и ставя перед напарницей целую тарелку роллов с различными ингредиентами. — Попробуй все. — Дедушка решил меня раскормить до смерти? — облизнулась мурлинка и тут же принялась дегустировать, уплетая за обе щеки. — На Земле вся еда такая вкусная? — Наверное, вся. У каждого народа своя кухня, а семьи всегда привносят в рецепт что-то от себя, — Вит сел на соседний стул и отпил из бокала густое вино. —  То, что ты ешь сейчас — традиционное блюдо самой развитой нации нашей планеты. Они были последними, кто сдался в атомной войне, сдались без боя при условии, что природу на их острове не тронут. — Слушай, — словно решившись на откровение, начала Клисса. — Ты ведь очень долго живёшь… неужели ты всё время был один? У тебя никогда не было жены? — Была, — палач повёл плечами и отпил ещё вина. — Их было трое, последняя умерла чуть больше ста лет назад. Многовато для одного человека, да? — он усмехнулся. — Но я любил каждую. Когда наша разница возраста и внешности становилась слишком сильной, я уходил, присматривая за семьёй со стороны и помогая деньгами. Дети… два мальчика и три девочки, они тоже давно умерли от старости, а про внуков я ничего не знаю. У меня были замечательные дети, я часто вспоминаю проведённые с ними годы… — его пламенеющие глаза потухли от воспоминаний, подёрнувшись пеленой тоски. — Прости… — Клисса виновато уставилась в стол. — Всё в порядке. Я давно смирился с этим и благодарен судьбе, что в моей жизни было столько замечательных людей и ярких воспоминаний, хоть и очень скучаю по ним. Мурлинка отодвинула опустевшую тарелку, неуверенно вставая и, после секундного колебания, присела на его колени. — Вит… ты хочешь быть один, чтобы больше никого не терять?.. Чтобы больше не скучать без кого-то?.. — По тебе я всё равно буду скучать, когда мы расстанемся, — он мягко улыбнулся, обняв её за плечи. — Прости, прости, я не хочу, чтобы ты из-за меня страдал потом, не хочу чтобы ты мучился из-за кого-то, — Клисса не выдержала и зашмыгала носом, уткнувшись в его грудь лбом и отчаянно сжимая рубашку в пальцах. — Тише… — Вит осторожно погладил её по голове и плечам. Атласная шёрстка пропиталась слезами так же, как и его рубашка. От её слёз к горлу подступил ком. — Не плачь. Ты будешь жить в моей памяти, а это навсегда. В дверь постучали. Вошёл Фенек. На его ладони разрывался модуль связи с Орденом, но киборг не знал, важнее будет для них побыть вдвоём или всё же ответить на звонок. — Поднимай. Они и мёртвого достанут. Фенек кивнул, над модулем повисло диалоговое окно с довольным лицом главы ордена. — Приветствую, палач. — Приветствую, магистр. — Кажется, я помешал вам, Вит? — голограмма обратила взгляд на мурлинку. — Нет. — наёмник проигнорировал издёвку и накрыл затылок напарницы ладонью. — Что-то случилось? — Боюсь, что так и есть, — сделал скорбное лицо и тут же ухмыльнулся магистр. — Фото, которое вы отослали, оказалось поддельным. К сожалению, мы смогли обнаружить это только сейчас. — Мне надо появиться в штабе для выяснения деталей? — Вит изогнул бровь. — Не сейчас, не сейчас, — просиял магистр Ордена. — Неужели вы не в курсе произошедшего? Два часа назад Земля объявила войну Ордену и вышла из совета империй. Мы не можем оставить столь непредсказуемую планету в стороне, тем более на Земле полно жителей и оружия. Вот ваш приказ, палач: летите туда и уничтожьте Землю по четырём показателям. Докажите Ордену, что вам можно доверять. Повисла тишина. Вит побледнел и молча смотрел в голограммное лицо, медленно осознавая сказанное. Голос подчинился ему не сразу. — Магистр… Земля — планета четвёртого уровня, по кодексу запрещается уничтожать планеты с развитой биосферой… — тут он оскалился и вскочил бы, не сиди на его коленях притихшая кошка. — Два часа! Как я могу знать о том, что произошло два часа назад на другом конце галактики! Каждая империя имеет право на сутки раздумий! — Мы не можем рисковать своей безопасностью ради биосферы Земли. Вы подвели нас в прошлый раз, когда речь зашла о людях. Докажите свой нейтралитет — уничтожьте Землю в течение суток, иначе последствия будут для вас обоих, а Землю уничтожит другой палач. Конец связи. Цветное окно померкло и исчезло вовсе. Клисса испуганно смотрела в пламенеющие глаза напарника, сжимая его плечи. Тот сидел неподвижно, как готовая лопнуть струна. Даже Фенек был непривычно зол, обычно безразличное лицо киборга перекосило яростью. — Сэр, давайте нарушим приказ! Вернёмся в штаб и докажем им, что Земля должна жить! Уничтожим сам Орден! — Это не дело одного дня, Фенек… они находятся в разных точках вселенной, убить всех мы не успеем и за год. Повторяется история Ки-Райи, Земля слишком своевольна, поэтому представляет угрозу. Даже если заявление о войне немедленно отменят, Орден не станет слушать послов, их просто перебьют. Они ждали, пока земляне оступятся — и вот повод для казни… Если мы ослушаемся сейчас, всех выживших поставят вне закона. Даже ты станешь нелегалом через несколько часов… это тупик. Они стояли втроём, смотря на планету перед собой. Нежная изумрудная трава тёрлась о грубую космическую броню, тёплый ветер обтекал лица и поцарапанные пластины. По сторонам раскинулся густой лес, из него выбежал благородный олень и теперь щипал сочную траву в какой-то сотне метров от палачей. В кристально-чистой воде родника, бегущего по камням, отражалось небо, затянутое слоем низких бордовых туч, изредка они вспыхивали снопами искр, на горизонте падал очередной спутник. Пепел кружился в свежем воздухе и медленно исчезал в высокой траве. Фенек стоял молча и старался держать себя в руках, Вит же ссохся и сгорбился, постоянно облизывая растрескавшиеся губы. Голова его гудела от боли, а веки отяжелели и опухли от постоянных слёз. В побелевших пальцах бессмертный сжимал первую бутыль — эликсир смерти для воды. — Перед смертью не надышишься… — он горько усмехнулся. Голос его сделался загробным. — Фенек, поднимай корабль. — А как же мы? — Клисса посмотрела на него испуганными глазами. — Ты ведь не хочешь… — Ты улетишь и скажешь, что задание выполнено, а я останусь здесь до конца. Это мой дом, который я должен уничтожить, с которым я хочу попрощаться. Я должен видеть его последние минуты и разделить их. — Вит! — киборг взял кошку за плечи и повернул к кораблю. — Вит, не делай этого! Не оставайся, нам ведь хватит времени улететь всем вместе! — её голос затих где-то за шлюзом, корабль загудел и быстро поднимался, выходя на орбиту. Теперь Вит остался один. Судьба целой планеты лежала в его руках, переливалась в четырёх бутылях при медленных шагах. Первая бутыль с каплей крови полетела в ручей и разбилась о камни. Вода вмиг зашипела, обратилась в пар и грязь, вместе с ней стал суше воздух и стремительно обмелели все океаны, оставив рыб бесполезно трепыхаться в пыли. Вторая бутылка упала в траву, растекаясь под корнями. Леса вспыхнули, словно спички, прогорая целиком и не оставляя ни следа. Как рыжая полоска, бежала по траве смерть. Олень испуганно встал на дыбы и побежал прочь от этой полоски, но смерть никому не оставляет выбора: словно бумажный, сначала олень утратил копыта, а потом весь пожелтел, разлетелся на догорающих пепельных бабочек, опал горсткой чёрного угля и белого пепла. Сгорали точно искры насекомые, плавились цветы. Заживо сгорали и тлели ящерицы, мыши, кошки, дикие лошади. За мгновения вся Земля лишилась и лесов, и полей, и садов, и прекрасных животных, став одним белоснежным кладбищем пепла. Третья бутылка растворилась вместе с тучами, исчезли вмиг птицы, утратил все запахи воздух, исчезли тучи, обнажив далёкие звёзды и измученное солнце. Быстро стало холодать. Пустой ветер нёс с собой лишь смерть, холод, пыль и солнечную радиацию, выворачивающую лёгкие наизнанку. Четвёртая бутыль мягко упала на безжизненный пепел, растекаясь под ногами Вита и прожигая себе путь вниз, к земному ядру, раскаляя и выгрызая его до основания. Мировые плиты затрещали, загудели, покрылись трещинами. Ранее плодоносная почва слоями полетела в космос, отрываясь, как опалённая на пожаре кожа. Громыхали вулканы, ревели земные недра, всё пожелтело на миг… и исчезло раз и навсегда из чьих-то глаз. Не будет больше детского смеха. Не взлетит в небо птица, не возьмутся за руки влюблённые. Не журчат реки, не жужжат пчёлы над ароматными цветами. Не мелькает серебристая рыба в реке, не колосится на ветру золотая рожь. Ничего и никого больше не будет на этой планете. В большом окне-иллюминаторе Клисса видела, как сначала Земля побелела. Синий цвет в короткий миг стал пыльно-жёлтым, потом обратились в белый леса. Рассеялись тучи и атмосфера, покрылась тонкими трещинками почва, а потом вдруг вспыхнула и начала уродливо разваливаться, отслаиваться, улетая в космос и крошась на космическую пыль. Пляска языков огня могла быть красивой, если бы это не было смертью. Самым ужасным огнём во вселенной. Мурлинка сжалась в мягком кресле, обняв себя за колени и снова заплакав. Только сейчас она поняла, каково это — терять что-то близкое, терять целую планету, даже если она тебе не родная, терять любимых и оставаться палачом. — Вит… Ты говорил, что ты бессмертен, ты ведь вернёшься? — она всхлипнула, закрывая лицо руками. — Вит! Я буду ждать тебя, обещаю! Даже если ты воскреснешь через сотню лет, я найду тебя нового! Ты ведь воскреснешь, правда?..