До конца

Ты меня избегаешь. Такая вот записка обнаружилась у Стэна в шкафчике. На мгновение Стэн запаниковал — похоже, у Кенни имелись ключи, которые ему не полагалось иметь. Или же он просто протолкнул записку в щель. Но дерьмо Картмана не могло попасть внутрь так легко – хотя вся эта история о мести могла быть просто легендой. Стэн держал записку в кулаке несколько уроков подряд, пока она не стала влажной и расплывчатой в его ладони. Интересно, если он выбросит её в мусорку, найдёт ли её Кенни? Картман сказал бы, что ковыряние в помойках не может не быть любимым занятием человека, добровольно ставшим уборщиком. Слишком много Картмана и его мерзостей в последнее время. Слишком много Кайла и его торжественных советов. Слишком много Кенни? Стэн оставил эту записку в своём собственном шкафчике — просто так, отчасти как шутку. Он оставил её перед физкультурой, которую перестал любить с тех самых пор, когда удивительно позорным образом умудрился потерять последний шанс на участие в соревнованиях, а когда вернулся… Записки уже не было внутри. Стэн сглотнул и полез в карман оставленной внутри куртки. Сохранённой заначки должно было хватить на новый компьютер — мощный, подходящий для будущего инженера. Он не мог потерять её сейчас, на пороге своей будущей карьеры, о которой давно мечтал сам, независимо от родительских желаний — почему он вообще стал задумываться над этим?! Нетронутые купюры коснулись его пальцев, и в тот же миг сзади раздался шум: Кенни с грохотом перевернул ведро. Неожиданный способ привлечь чужое внимание. Или же Кенни просто был зол — настолько, что решил временно забыть о своём обещании выполнять работу наилучшим образом: под его ногами уже растекалась лужа грязной воды. Да, Кенни определённо был зол. Это несправедливо. — Огромные буквы громоздились на листе бумаги, вывешенном, как транспарант. — Я не вор. — Извини. — У Стэна стремительно пересохло во рту. У него слишком часто пересыхало во рту рядом с Кенни — что-то стряслось с его слюнными железами. А суше всего было во время первого поцелуя — это было то немногое, что он помнил с особенной отчётливостью. Настоящая Сахара, спрятанная за почти насильно разомкнутыми губами. Правда, внутри недолго была пустыня, потому что Кенни… Думать об этом было противно. Вспоминать — совсем нет. — Правда, прости, — Стэн совсем забыл о том, что собрался злиться, собрался избегать Кенни, собрался мостить и дальше дорогу своей жизни, не отвлекаясь на всякие там притягательные боковые тропки. — Я дурак. Я знаю, что ты никогда… Я… ты… Расслабься. — Уже привычным убористым, ровным почерком. — И, кстати, у меня нет ключей от всех ящиков. Эти хлипкие замки очень легко взломать и при этом не испортить. Стэн не стал спрашивать, откуда Кенни научился взламывать замки. Кайл непременно бы поинтересовался и сделал значительный вид: мол, я же тебя предупреждал — опасно связываться с этим подозрительным типом, а Картман сделал бы самую презрительную гримасу из своего обширного арсенала. Стэн мысленно отодвинул воображаемого Кайла в сторону, а воображаемого Картмана смял и отшвырнул прочь. Кенни взялся за швабру и быстро избавился от последствий своей маленькой вспышки. Стэн понял, что впервые стал свидетелем, как Кенни по-настоящему вышел из себя. Кенни разозлил именно Стэн, не какой-нибудь приставучий Картман. Это настораживало, но больше грело, нет — даже обжигало, не больно, почти приятно, как будто быстро проводишь пальцем по пламени свечки. Приходи ко мне, если хочешь. Стэну вдруг захотелось сжечь новую записку, чтобы никто — ни Картман, ни Кайл, ни кто угодно ещё не смогли её прочесть, не смогли его рассекретить. Вместо этого он порвал её на мелкие клочки и сунул их в карман. Обернулся. Кенни откровенно ухмылялся, глядя на его махинации, и это вновь породило обиду, смешанную с желанием добиться одобрения. Он, Стэн Марш, мечтал об одобрении школьного уборщика, живущего в подвале, прячущего в ящике стола странные шприцы и пакеты с травкой, неизвестно где проводящего свои ночи. Но что ещё хуже… Всё указывало на то… …что Стэн просто хотел быть рядом со школьным уборщиком и так далее по списку. Человеком, который непременно испортит его размеренную жизнь, который ещё не раз будет смеяться над его успехами, который не раз столкнёт его с намеченного пути… и так далее по списку. Заодно Стэн начал ещё один длинный список: перечень отмазок для друзей, неотложных дел и важных причин, по которым он никак не мог составить им компанию по дороге домой. Дорогу в комнату Кенни он нашёл с первого раза. Кенни лежал на кровати спиной к двери. Едва Стэн открыл дверь, он сел и протянул очередную бумажку, исписанную какими-то цифрами. У Стэна накопилось слишком много этих бумажек, они заполнили его карманы, ему нужно было избавиться от них, чтобы никто — ни дома, ни в школе не смог уличить его в… В чём именно? Запиши мой номер. Да, у меня тоже есть мобильный телефон. Поговорить не получится, но можно посылать сообщения. И зачем были все эти бесконечные записки?! Так было веселее. И потом, я не даю свой номер кому попало. Ой, кажется, Стэн возмутился вслух. Не заставив просить дважды, он сохранил номер, и его палец задержался над клавиатурой, когда он выбирал имя. Он не имел привычки оставлять телефон где попало, но что, если кто-то увидит… Увидит что? Это просто номер, ничего такого. Стэну не должно быть стыдно. Стэн вообще не должен думать о такой ерунде. Кенни, — напечатал он, и Кенни, внимательно наблюдавший за каждым движением его пальцев, улыбнулся, как будто одержал маленькую победу. Наверное, так и было. — Чем ты хочешь заняться? — Стэн неуверенно огляделся. Шкаф, стол и расстеленная кровать. Совсем не то же самое, что прийти в гости к Кайлу или Картману, чьи дома напичканы техникой, а холодильники ломятся от еды. Похоже, у Кенни вообще не было холодильника — только несколько пачек лапши быстрого приготовления стояло в углу комнаты, прямо на полу. Никаких развлечений, кроме книг. Едва ли Кенни хочет устроить коллективное чтение. Шкаф, стол, кровать. Расстеленная кровать. Что, вот так сразу? Стэн прислушался к себе и понял, что не удивлён. Всё шло именно к этому, разве нет? То есть… конечно же, нет! Две нелепые попытки Стэна подрочить в душе, думая о Кенни, — и те не увенчались успехом! За всю свою не очень бурную жизнь Стэн спал только с Венди — и в их отношениях всё было размеренно — ну, до тех пор, пока она его не бросила. Кажется, она сказала тогда, что он всегда идёт на поводу у своих друзей. Что он не способен встать на её сторону. Зато прежде, чем они легли вдвоём на расстеленную кровать, прошло почти шесть лет с момента знакомства. Шесть лет — не три долбаных недели. Не говоря уже о том, что Венди была девушкой. Такая вот незначительная деталь. Что с тобой? Стэн не знал, что ответить. Может быть, он всё неправильно понял? Кенни просто хотел немного поболтать тет-а-тет, только и всего. — Я… я подумал, что… ты собираешься… предложить… — Он был уверен, что Кенни вот-вот засмеётся, но тот лишь склонил голову набок и принялся печатать. Я собирался предложить, а ты ведёшь себя так, словно я уже привязал тебя к кровати. — На этом месте Стэн попытался сглотнуть, но у него ничего не получилось. — Только обоюдное желание. Вот единственное условие. Стэн с облегчением понял, что мог отказаться. И зачем-то кивнул. Кенни похлопал рукой рядом с собой, и Стэн нелепо плюхнулся. Секс так и не стал для него чем-то особенным, выдающимся событием жизни. Секс с Венди больше походил на работу — Стэн словно пытался выполнить ночную норму по прикосновениям и ласковым словам, а в её любимой позе у него затекали руки. А сейчас… сейчас его ждало что-то жуткое в своей непознанности, потому что такого Стэн не видел даже в порнухе, хотя давно подозревал, что его собственный отец увлекался подобным содержимым виртуальной реальности. Что ж, Стэну предстояло попробовать его в самой реальной реальности. Не беспокойся, — сказал Кенни, вернее написал, но его глаза говорили. — На этот раз можешь не задумываться ни о чём. Всё будет хорошо. Я всё беру на себя. От этого становилось легче… наверное. Стэн снял ремень и аккуратно свернул его в некое подобие спирали. Следом стянул брюки и сложил их — тоже очень аккуратно. Собранность помогала ему удержаться на плаву. Но Кенни сказал, что на этот раз ему не нужно быть собранным, не нужно следить за собой так пристально, как всегда. Рубашку Стэн смял и не глядя швырнул куда-то за голову. Он всё ещё очень мало знал о Кенни, но точно уяснил, что тот всегда серьёзен, когда дело касается обещаний. Я хочу тебя кое о чем предупредить. — Кенни подсунул ему под нос очередное напечатанное полотно. Краем глаза Стэн отмечал, что всё это время Кенни торопливо перебирал клавиши. — Я делал это уже много раз. Если тебе это претит, мы всё ещё можем остановиться. Но я не сделаю ничего такого, что причинит вред твоему здоровью. Хорошо? — Да, отлично, — одними губами шевельнул Стэн. Что там имел в виду Кенни насчёт здоровья? Первый секс между мужчинами — занятие неприятное, об этом Стэн догадывался, но если делать всё осторожно… Или Кенни имел в виду другое? Куда он так стремительно срывался посреди ночи? Я делал это уже много раз. Господи!.. Стэна прошиб холодный пот — так стремительно, как будто он окунулся в воду. Сгнить заживо, заразившись СПИДом — вовсе не так Стэн собирался окончить свои дни. По правде говоря, он вообще не думал о том, как следует умереть. Но если тебе это важно, ты первый, перед кем я не закрываю лица. Кенни выпрямился, стоя перед ним на коленях. В полумраке его глаза почему-то казались невероятно яркими. Волосы на левой стороне головы топорщились, плохо закрывая шрамы. Отступать было поздно — и не хотелось. Кенни улыбнулся и перекатил Стэна на живот, его пальцы заползли под резинку трусов и ловко убрали их прочь. Хрустнула упаковка презервативов — Стэну показалось, что Кенни открыл её с преувеличенным энтузиазмом, чтобы дать понять: всё под контролем. Скосив глаза, Стэн сумел рассмотреть в чужих руках какой-то тюбик. — Что это? — сипло спросил он, и Кенни приложил указательный палец к губам. Время ответов закончилось, в ближайшие минуты Кенни не будет отвлекаться на записки. Новый уровень доверия вот-вот должен был вступить в свои права. Но Стэн и сам уже догадался. Лубрикант. Где только Кенни хранил все свои прибамбасы? Кажется, один из его ящиков раньше был заперт на ключ. Кенни погладил его по руке, и дрожь немного улеглась — но не до конца. Всё к этому шло, так? Они с Кенни поцеловались… кажется, дважды, ещё несколько раз поговорили на задушевные темы, несколько раз — на темы самые банальные, один раз даже попытались поссориться, и вот оно? Какого чёрта? Разве так это случается? И если иначе, то как именно? Что-то горячее и мокрое — вот уж действительно, что бы это могло быть?! — коснулось его ягодиц, и Стэн зажмурился. Кенни притронулся губами к его затылку — губы тоже были горячими, и тепло поцелуя стало эпицентром вихря, который засосал в себя все те трезвые мысли, за которые Стэн так отчаянно цеплялся; он впитал в себя безмолвные крики непонимания, и укоризну за спешку, и даже страх — его большую часть. Стэн почувствовал боль, но она быстро утихла. Похоже, Кенни знал, о чём говорил, умел и мог… и, наверное, Стэн должен был почувствовать горечь, он даже попытался почувствовать, но её быстро смыло прочь, а за ней в чёрную дыру провалились чужие предупреждения и слухи. — Будешь со мной до конца? — спросил Кенни. — Да, — выдохнул Стэн и ощутил, как Кенни на секунду замедлился, словно запнулся. Конечно, он удивился, потому что Стэн ответил на выдуманный вопрос, потому что Кенни сейчас вообще не мог ничего спросить. Очень странная галлюцинация — в высшей степени странная, потому что Стэн был не из тех, кто разбрасывается столь серьёзными обещаниями в адрес тех, с кем он так недавно знаком. Первый раз. Что тут можно ещё сказать.