До конца

— Не хочешь спросить, как моё здоровье, Стэн? Стэн с трудом разлепил глаза. Громкий шёпот Кайла вывел его из прострации — и как раз вовремя, потому что мистер Гаррисон разглагольствовал о порядке проведения оставшихся экзаменов. Стэн не помнил, когда умудрился заснуть. — Что не так с твоим здоровьем? — Я болел день назад, помнишь? По крайней мере, в это искренне верит твоя мама. Мне кажется, я очень убедительно хрипел и кашлял в трубку. Той ночью она обзванивала всех твоих приятелей, понимаешь? — Понимаю. — По правде говоря, мозг Стэна поспевал с огромным трудом. — Спасибо, что прикрыл мой зад, — забавно, как двусмысленно это прозвучало, учитывая, чем именно занимался Стэн в ту ночь. — Ты настоящий друг. — Поверь, я хотел бы вернуть тебе комплимент. Стэн встрепенулся, окончательно приходя в себя. Зачем Кайл притворяется идиотом? Разве он не знал, как Стэн дорожил их дружбой? — По-твоему, я плохой друг? — Не знаю. Мне всегда казалось, что хорошие друзья прислушиваются друг к другу. Не плюют на чужие советы. — Я не плюю на… что ты пытаешься мне сказать? Взгляд Кайла был не злым, но безжалостно оценивающим, и Стэну показалось, что он заметил всё: и его чуть скособоченную позу, и маленькую, ничем на первый взгляд не примечательную царапину на предплечье. — Хватит меня разглядывать. — Жаль, что ты не можешь увидеть себя со стороны. — Когда ты успел стать таким противным? — в неприятном изумлении протянул Стэн. — Марш, Брофловски, на выход!.. Стэн как будто ждал этого. Одним движением он сгрёб все вещи со стола в рюкзак. Кайл колебался — вероятно, хотел извиниться, но, похоже, диалог со Стэном занимал его больше. — Ты ничего не знаешь, — сказал ему Стэн. Чужая тайна заполняла его до краёв, грозила расплескаться. Стэн не мог предать её, но не мог и делать вид, что всё идёт по-старому, что всё гладко движется к единственно правильному финалу. — Мне дорого моё будущее. Но есть кое-что, на что я не могу закрыть глаза в настоящем, хорошо? — Разве кому-то будет лучше, если ты вылетишь перед выпускным и будешь работать в Макдональдсе? Кому-то, кроме Картмана, который будет с радостью над тобой издеваться? — Нет. Наверное, нет. Но я не собираюсь… — Конечно, не собираешься. Я тебе не позволю. — Кайл, — Стэн звучал по-ехидному проникновенно, — я хочу, чтобы ты уяснил: я никогда не перестану видеться с Кенни. Так уж никогда? Он хотел сказать — до конца его жизни? А долго ли ему осталось? Кенни так ничего и не объяснил, не ответил на самый главный вопрос. Может быть, на этот вопрос не стоило просить ответа. Может быть, Стэн не заслужил его — пока ещё; был недостаточно напорист, недостаточно внимателен, недостаточно надёжен. — Всё в порядке? — растерянно спросил Кайл, уже растерявший последние остатки боевого настроя. Такой Кайл нравился Стэну больше всего — чуткий, способный понять чужую боль. Это был самый лучший момент для признания, короткий миг резонанса, достаточный для того, чтобы всё исправить. Именно сейчас самое время всё рассказать Кайлу, и тогда он поймёт, не просто поймёт — проникнется, и острые углы, ставшие в последние особенно болезненными, наконец-то сгладятся, и тогда… Ничего не случится. Потому что Стэн не обмолвится ни одним лишним словом. — Ты не знаешь всего. Вернее, ничего не знаешь, — эти слова тоже могли быть лишними, но Стэн попытался откупиться хотя бы ими. Кайл пожал одним плечом. — С тобой очень трудно разговаривать в последнее время, не находишь? Стэн хотел сказать, что Кенни так не считает, Кенни легко разговаривать с ним, даже его немота не мешает им говорить по душам. Но он промолчал, сдержался неимоверным усилием, потому что Кайл никогда не уменьшался для него в абсолютной цене — только, похоже, слегка померк в относительной, но главное — он не хотел больше сравнивать. — Продолжим завтра, и я постараюсь исправиться, ладно? — Он знал, что его улыбка была кривой. Губы не подчинялись ему, как и многое, многое другое. — Можешь так не пятиться, я не собираюсь за тобой гоняться. — Кажется, ноги тоже не слушались, самовольно устремляясь туда, куда Стэн мечтал отправиться с самого утра. — И не собираюсь объяснять тебе, что хорошо, а что плохо. Знаешь, почему? Потому что ты отлично это знаешь даже лучше меня. Стэн не знал, что ответить на это. Было бы глупо оставаться, чтобы мямлить и подбирать слова, верно? Дверь в комнату Кенни была заперта. Стэн неловко потоптался у порога, вынул из кармана телефон и покрутил его в пальцах. Наверное, стоит отправить сообщение. Или пойти на занятие, пока он не успел катастрофически опоздать. Может быть, именно сегодня мисс Заглотник будет нести не столь беспросветно нудную ерунду, как обычно. В дальнем конце коридора замаячила торопливо приближающаяся фигура. Стэн не мог не отметить, что Кенни всегда появлялся, как только в голове Стэна начинали брезжить идеи правильного мальчика, но он быстро отогнал эти мысли. Давно ждёшь? Почему ничего не написал? — Не хотел отвлекать от работы, — замялся Стэн. Кенни отпер дверь и впустил его внутрь. — Ты хорошо себя чувствуешь? Работаешь с самого утра? Кенни выглядел раздосадованным. Я же просил тебя забыть об этом. — Но я не могу, — огрызнулся Стэн. — Ведь ты рассказал мне… зачем-то. Неужели только ради того, чтобы я отстал? Ты ведь хотел, чтобы хоть кто-то на свете тоже знал? Только не кто попало, — кажется, Кенни всё же смягчился. — Прости, я опять не знаю, чем тебя занять. — Однажды ты уже занял, — не сдержавшись, брякнул Стэн, и Кенни зажал рот ладонью. Стэн уже знал, что Кенни смеялся неслышно только лишь потому, что давил в себе все лишние звуки, напоминавшие ему о том, что когда-то он умел говорить. Помедлив, Кенни стянул капюшон. Это выглядело, как приглашение; вполне вероятно, оно и было им. Стэн протянул руку и скрутил между пальцами прядь, густую и мягкую. Всё детство Стэн тоже упорно прятался под дурацкой шапкой, ненавидя свои волосы, жидкие, вечно прилизанные, будто смазанные бриолином. Будь у него такие же волосы, как у Кенни, он отрастил бы их до плеч или даже ещё длиннее, как какой-нибудь творящий от запоя до запоя художник. Кенни вздрогнул, когда его пальцы коснулись шрамов — случайно, но Стэн не отдёрнул руку, а Кенни не отвернул головы. Это прикосновение было не из тех, что рождало у Стэна неудобную тяжесть в паху. Может быть, именно поэтому оно было настолько долгим, что он потерял счёт времени. Мне нужно идти — прочитал Стэн по губам Кенни и даже не удивился тому, с какой лёгкостью узнал каждое слово. Это было сродни тому, как он слышал его голос. Или же он просто знал, заранее догадывался о том, что Кенни собирался сказать. Кенни слишком часто уходил куда-то в тот самый миг, когда Стэну меньше всего хотелось расставаться. Ты можешь пойти со мной, — сказали уже не губы, а экран телефона. — Правда? — Стэн очень надеялся, что Кенни не приглашал его на очную ставку с одним из «постоянных клиентов». Думаю, что тебе всё это не слишком понравится, но можно попытаться. Нет, быть такого не может — это уже слишком. Кенни отворил шкаф, извлёк из его глубины несколько свёртков и рассовал их по внутренним карманам. Значит, Стэн не ошибся в своих подозрениях, когда впервые рассмотрел эти странные пакетики, напичканные явно не безобидными цветочками с ближайшего газона. Всё верно, это травка, — написал Кенни. — Только не сдавай меня. Стэн, конечно, не собирался, но его недоумение понемногу становилось тягостным. — Что ты собираешься делать? Кенни поплотнее натянул капюшон. Я наведаюсь на вечеринку. — Что? — не понял сначала Стэн. А потом всё понял, и неприятное озарение навалилось на него новым грузом. — Ты продаёшь наркотики на вечеринках? Ты… для этого хотел пойти на тусовку к моей сестре? Ты хотел впарить Шелли и её подружкам своё дерьмо? — Стэн не помнил, когда в последний раз так злился на Кенни. Наверное, только после случайно пропущенного матча, кажущегося теперь не стоящей внимания ерундой. Да, но я не сделал этого ради тебя. — Большое спасибо, — ядовито отозвался Стэн. Уверен, что она никогда не пробовала кое-чего похлеще? — Похоже, Кенни решил окончательно доконать его. Что он испытывал на прочность — его нервы или убеждения? — Не обижайся. Просто такие дела почти всегда остаются незамеченными. — Я понимаю, что тебе нужны деньги, но это… это… — Стэн не мог подобрать слов, все они куда-то ушли. — Неприемлемо?.. — неуклюжая вопросительная интонация с головой выдала его сомнения, и Кенни, похоже, ухватился за них, впился в свой шанс. Это всего лишь травка — самый лёгкий сорт. От неё никакого вреда, кроме головокружения. Я не хожу на посиделки младшеклассников, Стэн. Мне нужны взрослые люди. Я никогда не настаиваю — только предлагаю. Все они уже давно знают, чего хотят. Никакого навязывания. И всегда маленькие порции. Я никому не хочу причинить вреда. Боже, как убедительно он умел говорить. Если хочешь, можешь пойти со мной и убедиться. Вот ещё! — Хорошо. — Только чтобы убедиться. Нужно увидеть всё собственными глазами. — Только не до позднего вечера. Конечно, нет, — легко согласился Кенни. — Все уважающие себя вечеринки заканчиваются под утро. Стэн должен был возмутиться, но вместо этого его мозг уже начал сочинять оправдания для тех, кто мог его хватиться. Было что-то неправильно жуткое в том, как легко он подчинялся чужой воле. Ты и сам отлично знаешь, что хорошо, а что плохо. Всё верно — Стэн отправится вместе с Кенни лишь для того, чтобы не дать ему совершить что-то, непоправимо выходящее за рамки. Только для этого. Они шли долго, закоулками, тёмными, почти глухими улочками, которых Стэн не помнил, хотя часто гулял в этих краях. Кенни зачем-то держал его за руку, но не тащил за собой — Стэн не отставал ни на полшага. Просто зачем-то держал. Одинокий прохожий, повстречавшийся им на противоположной стороне дороге, проводил их долгим внимательным взглядом, и Стэну стало неуютно. Однажды он даже попытался осторожно убрать ладонь, и пальцы Кенни податливо разжались, и тогда Стэн, словно испугавшись, перехватил его руку, сжал покрепче. Размытый гул музыки он услышал издалека. Сюда, — губами сказал Кенни, и они быстро нашли нужный дом и обогнули его в поисках чёрного входа. Когда Стэн открыл дверь, ему показалось, что огни и шум собьют его с ног, если он сделает ещё хотя бы один шаг к их эпицентру. Но он сделал два, затем три шага, а затем Кенни растворился в толпе, и Стэн остался один посреди пульсирующего месива человеческих тел. Когда-то Стэн бывал на паре вечеринок, но уровень их буйства явно не дотягивал до нужной планки. Кто-то толкнул его в плечо, ещё кто-то заорал прямо ухо — что-то о танце и выпивке, и Стэн поспешил улизнуть прочь. Он ощутил почти физическое облегчение, когда вновь обнаружил Кенни. Тот стоял поодаль, прислонившись к стене, и мило улыбался какой-то девушке в юбке, не прикрывающей ягодицы. Удивительно, каким раскрепощённым мог становиться немой парень в капюшоне и половой тряпкой наготове. Стэн вглядывался в его улыбку, уговаривая себя поверить, что эта улыбка — совсем не та, которую Кенни дарил ему; но ничего не разобрать в полутёмной комнате, полной мерцающих всполохов. Рука Кенни быстро скользнула во внутренний карман и почти виртуозным жестом что-то бросила в подставленные ладони незнакомки, так же стремительно выхватила из её пальцев купюры и замерла, будто ничего не было. Когда одуревший от духоты и странных запахов Стэн приблизился, Кенни уже стоял в одиночестве. Как я и сказал — никакого принуждения, — быстро написал он. — Ничего ужасного. Они просто немного повеселятся, и всё. Стэн так и успел не собрался с мыслями, чтобы ответить, как выражение лица Кенни вдруг стремительно изменилось, стало настороженным и напряжённым. Схватив Стэна за локоть, он вдруг увлёк его куда-то, умело лавируя между скачущими в обнимку парочками и грудами пустых бутылок. — Что случилось? — выдохнул Стэн, когда Кенни повернул замок туалетной комнаты. Они заперлись изнутри в чужом туалете — ну просто лучше не придумаешь! — Кенни, ты сошёл с ума?.. Кенни строго приложил указательный палец к губам. Не произноси так громко моё имя, — напечатал он. — Я увидел здесь Трента. Это не к добру. — Кого?.. — Это было слишком, всего было слишком; Стэн категорически не успевал за происходящим. Он тоже промышляет продажей. Только у него совсем другой масштаб. Он может стать очень опасным парнем, если его разозлить. И он терпеть не может меня. У нас с ним давние разногласия. Не удивляйся. Толкание травки по углам — на самом деле тонкий бизнес. Ты лучше знаешь, что хорошо, а что плохо, плохо, плохо, очень плохо… Очень плохо — быть ввязанным в какие-то сумасшедшие разборки наркодилеров. Я просто не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Где там сейчас Кайл? Небось смотрит телевизор со своим младшим братом и даже не догадывается о том, как крупно влип Стэн. Прости, что притащил тебя с собой. Но ты уйдёшь невредимым. Я обещаю. В дверь туалета постучали, сначала тихо, потом настойчиво. Сердце прыгало у Стэна где-то в горле. Не бойся, вряд ли это Трент. Просто кто-то захотел отлить. Но нам сейчас лучше не выходить отсюда. Знаешь, в негласном кодексе подобных тусовок есть одна причина, по которой мы можем с чистой совестью не отпирать и не бояться, что дверь снесут с петель. Стэн уставился на Кенни с немым вопросом, удивляясь его лукавому виду, родившемуся, казалось бы, так некстати. Только мы должны быть убедительными. Кенни расстегнул брюки одновременно стремительно и элегантно. Стэн не хотел думать, как он этому научился; думать вообще не хотелось, не было сил даже удивляться, все силы вдруг самым подлым образом сконцентрировались на одной-единственной мишени. Первый раз — в подвале, второй — в чужом сортире. Ты лучше знаешь, что хорошо, а что плохо. И толку ему от этого знания?