Comfortably Numb

Тобирама барабанил пальцами по столу и в пятый раз перечитывал злосчастные строчки отчетов. В попытке отвлечься от мыслей о Шион он бездарно потратил больше двух часов, а в итоге получил только вернувшуюся головную боль. «Все, что нужно, это сосредоточиться на отчетах. Просто читать», — убеждал он себя. Тэнджи пересчитал соколов, и все они оказались в целости, а значит, Учиха Ашидо не успел послать одного из них. Достигли ли они границы? Произошло ли что-то там? А если и да, то куда испарились следы и вся команда, кроме Шион? Шион. Тобирама жестко стукнул по столу, и мелкие предметы на нем подскочили. Невозможно не возвращаться к ней мыслями, когда половина его работы так или иначе будет связана с ней. Почти в каждом из последних отчетов фигурирует ее имя, и ему придется читать их снова и снова. Если Яманака не удастся вскрыть память Кисараги, Сенджу будет вынужден искать людей исходя из этих крох информации. И что из двух возможных вариантов хуже Тобирама не знал. В дверь его кабинета смело постучали. — Войдите! — выкрикнул он, спешно приводя стол в порядок. В кабинет зашли Иноске и Сэри, и Тобирама тут же подскочил с кресла. Но только потом осознал, насколько нелепым вышло это действие, выдавая в нем нетерпение и несдержанность, и вернулся на место. — Присаживайтесь, — откашлявшись, он указал на кресло перед столом, и Сэри, с улыбкой посмотрев на кузена, села. — Есть какие-то результаты? — Да, — кивнула она. — И весьма положительные. Психика Шион оказалась очень подвижной, как и свойственно любому юному уму. Память к ней вернулась в полном объеме всего за один сеанс. Тобирама тут же поднял глаза на Иноске, который стоял прямо за креслом. Яманака поджал губы и коротко мотнул головой в сторону. Сенджу все понял и непроизвольно сильно нахмурился. — Команда мертва, — продолжил Иноске. — На них напали неизвестные шиноби прямо возле границы со страной Рек, а потом тела уволокли в какое-то логово. Шион говорила, что четко помнит, где это место, и сможет показать его. Когда убийцы хотели завладеть клановыми техниками ее сокомандников, она прирезала всех, а потом память вернулась. — А следов нет потому, что она решила сбежать из Конохи? — с едва различимой скорбью спросил Тобирама. — И чакру свою скрывала не от врагов, а от меня, да? Многозначительная пауза зависла в воздухе, делая его душным и тяжелым. — Дайте ей время, Тобирама-сан, — произнесла Сэри. — Сейчас слишком много свалилось на нее. Шион должна смириться не только со своим прошлым, но и со смертью всех членов своей команды. — И с моим лицемерием, — Тобирама опустил глаза и скрестил руки на груди. — Почему вы чувствуете себя виноватым? — прищурившись, спросила Сэри и устроилась в кресле ровнее. — Потому что я виноват, это факт! — прогремел Тобирама. Эта куноичи задает очевидные вопросы для того, чтобы поковыряться в его ранах? — В тот день сильнейшие шиноби ее семьи ушли на войну против общих врагов. И если бы этого не случилось, целый клан остался бы жив! Это моя вина! — То есть, хотите сказать, — Сэри продолжила говорить спокойно, — зная, что получится в итоге, вы поступили бы иначе? Но при этом вы не можете дать гарантию, что не произошло бы какой-то иной беды. А в случае чего, кто был бы виноват? Опять вы? Но на этот раз потому, что не пришли к Кисараги, чтобы объединиться, да? — По-вашему, я оказался бы виноват в любом случае? — Я лишь хочу сказать, что вы предъявляете к себе слишком много требований. А когда вы с ними не справляетесь, чувствуете себя виноватым. А когда чувствуете себя виноватым, ваша планка растет еще выше, и вы снова не можете ее достигнуть. И как следствие, вина снова вас одолевает. Замкнутый круг. — Сэри сделала паузу. — Почему вы ждете от себя так много? — Потому что я шиноби! Мой долг защищать Коноху и страну Огня. Я должен отвечать собственным стандартам нравственности и морали, и требования к себе находятся в прямой зависимости от моего уровня власти, а значит и ответственности. У меня в подчинении огромное количество человек. Попустительство к самому себе уничтожит мой авторитет, а не повысит его. — Вы честолюбивы, — заметила Сэри с улыбкой. — И в этом нет ничего предосудительного. Сэри кивнула и на мгновение задумалась, глядя прямо на Тобираму. Тот так же внимательно изучал ее лицо. Она слегка поджала пухлые губы и прищурила глаза, и Сенджу вдруг почувствовал под таким пристальным взглядом ее неподдельный интерес к нему. Он стал сканировать ее чакру, чтобы получше разобраться в ней, а заодно и в ее мотивах. Как и у всех Яманака очень тонкая энергия, но в то же время пластичная, и эфемерная из-за усиленного ментального аспекта способностей клана. На долю секунды Тобираме показалось, что сквозь пряности и специи он чувствует дымчатый миндаль и сладкую ваниль. — Вы часто испытываете внутреннее напряжение? — спросила Сэри, заставив этим вернуться Сенджу к реальности. — Сэри-сан, не думаю, что сейчас время это обсуждать. У меня еще много работы, — Тобирама заговорил торопливо, все еще прибывая под впечатлением от ее чакры. — Разве продуктивность вашей работы не зависит от состояния внутреннего равновесия? — Если мне понадобится равновесие, я помедитирую. А теперь я попрошу вас написать подробный отчет о сеансе, чтобы я смог показать его хокаге. — Отчетом займется Иноске, — ответила Сэри и встала с кресла. — Если захотите поговорить, я буду у себя в кабинете. Они с кузеном направились к выходу, и куноичи обернулась. Тобирама поймал ее внимательный, глубокий взгляд, но постарался придать себе как можно более уверенный и непоколебимый вид. Жалость — это последнее, что он хотел бы, чтобы другие испытывали к нему. — Я задержусь на пару слов, — сказал Иноске и выпроводил Сэри из кабинета. Он повернулся к Тобираме и приблизился к столу. — Ты что делаешь? — Не понял, — он насторожился. Такой тон Иноске не нес ничего хорошего. — Я знаю этот твой взгляд. Ты ее чакру считывал. Понравилась? Тобирама закатил глаза, поняв, к чему клонит его друг. Но он ошибся. Сенджу хочет разобраться в Сэри как в куноичи, своей подчиненной, а не в человеке, хоть со стороны показалось иначе. — У меня голова болит, иди займись более полезным делом, — махнул он рукой. — То же и тебе советую, — Иноске хитро улыбнулся и направился на выход. — Все равно тебе ничего не светит. Тобирама, нахмурившись, проводил его внимательным взглядом. Иноске редко улыбался с таким подтекстом. Потому что редко недоговаривал самого важного, предпочитая в прямолинейной саркастичной манере выдавать правду. Тобирама ценил это качество в людях, но прежде всего в самом себе. Он не переносил лгать окружающим, но в случае с Кисараги просто не видел другого выхода. Поначалу обманывать маленькую девочку было просто — сцена с мертвыми родителями и Шион между ними еще ярко стояла перед глазами. Но со временем память отбирала детали, оставляя лишь призрачную картину прошлого, а юная Кисараги становилась старше и ближе к нему. Иногда она интересовалась событиями той ночи, иногда с горечью шутила, чтобы на нее особо не рассчитывали, потому что она может заблудиться и заснуть в самый ответственный момент. На деле же Шион только подтверждала свою отвагу и полную готовность умереть на поле боя, как истинный шиноби. Сенджу запрокинул голову и тяжело вздохнул. Идти к Хашираме без отчета не хотелось, но также не имело смысла ждать. Бестолковый брат все равно не станет читать бумажку, а предпочтет живой рассказ написанным строкам. Тобирама собрался с силами и вышел из кабинета. По пути к хокаге он дал распоряжение Тэнджи, чтоб тот вернул все поисковые команды обратно в Коноху. Когда Шион будет готова, Сенджу обязательно лично займется расследованием нападения на ее команду. А пока придется просто ждать. — Значит, вот как все было, — задумчиво сказал Хаширама, когда Тобирама закончил исповедь. На лбу старшего брата выступила та редкая морщинка, которая появлялась, когда он действительно о чем-то глубоко размышлял. — Поэтому ты все время носился с ней, да? — Ребенок остался сиротой из-за меня, — ответил Тобирама. — Скинуть ее на кого-то другого было бы бесчестно, да к тому же вряд ли бы ее приняли с радостью. Сам знаешь. Война шла. Еды и так не хватало, а уж времени возиться с посторонним ребенком и подавно. — Да, — понимающе кивнул Хаширама. — Что ты будешь делать, если Шион и сейчас захочет покинуть Коноху? Тобирама тяжело вздохнул. Этого он и боялся, что она снова захочет уйти, вычеркнув его из жизни. Непостижимым образом Шион крепко засела в его сердце, вызывая совершенно противоречивые чувства. От отцовского беспокойства за несносную невоспитанную куноичи, до необъяснимого трепета перед наивными объятиями теплых рук. Шион кинулась на шею к Тобираме, чуть не сбив его с ног. Они стояли посреди главной улицы в Конохе, а прохожие озирались, перешептываясь о невоспитанной молодежи. Но Кисараги делала вид, что ее это не заботит. — Две недели прошло! Две! Сколько можно тебя ждать?! — верещала она, щекой впившись ему грудь. — Это был простой дипломатический визит в страну Ветра, — сказал он, пытаясь отцепить ее от себя. Хотя такое искреннее приветствие льстило ему. — Бывали миссии и подольше. — Там сейчас жарко, да? Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, и Тобирама заметил, как они блестят. Шион растрогалась до той степени, что у нее выступили слезы. И чтобы он их не видел, она так сильно прижалась к нему. — Можешь не отвечать, там всегда жарко, я и так знаю. Не то что у нас, да? Снег кругом. Тебе нравится зима? — спросила она и, наконец, отпустила его. — Мне все равно, какое время года и температура воздуха, — спокойно ответил он, чувствуя теперь, что ему мало этого милого объятия. — Не правда, — с лукавой улыбкой сказала Шион. — У тебя день рождения зимой. Все любят время года, в которое они родились. Я, например, родилась в начале лета и очень люблю жару и солнце. В этом году мое совершеннолетие, кстати. Ты придешь? — До него еще полгода, — холодно сказал Тобирама. — Многое может произойти. — Хочешь сказать, что сомневаешься, что мы останемся друзьями до этого? Ничего себе заявление! — Я такого не говорил, не выдумывай! — Сенджу стал двигаться в направлении своего дома, и Шион в припрыжку поскакала рядом с ним. — Просто я не люблю все эти праздники, ты же знаешь. — Но совершеннолетие бывает только раз в жизни! Ты не можешь не придти! — Если будет много работы, я не приду, — ответил он. — А что тебе подарить на твой день рождения?! Он уже на носу, так что определяйся быстрее. И только что-то не очень дорогое, а то я недавно сильно потратилась, купила… Тобирама стал улыбаться, поняв, как ему две недели не хватало этих теплых искренних объятий и такого беззаботного трепа от Шион. Как будто весь мир останавливался, и она могла спокойно трещать что-то несуразное, неважное. Вся жизнь Тобирамы с самого рождения шла только вокруг невообразимо значимых событий, к которым приходилось относиться с колоссальной ответственностью и вниманием. Отец никогда не давал своим сыновьям расслабляться, а простых детских забав и в помине не было. Шион словно воздавала ему за все эти тяжелые времена, забирая гнетущее напряжение. — …а еще такие маленькие подушечки на окно. Оттуда, кстати, твой дом можно разглядеть. Ну то есть крышу. И то если постараться и представить, что ее видишь, ха-ха. Да, эти квартиры далековато от центра. Но лучше, чем жить в одной комнате с кем-то. Хотя от человека зависит, да? Ты жил с кем-нибудь когда-то? — С родителями и братьями. — Нет, я не то имела ввиду. Предпочитаешь блудливые мимолетные отношения совместному проживанию? — Не понимаю, о чем ты, — хитро улыбнулся Тобирама. — Вечно ты такой. Только делаешь вид, что не понимаешь, о чем я. Ой, ладно. Так что тебе подарить? — Что хочешь, мне все равно, — сказал он, подходя к своему крыльцу. — И даже на чай не пригласишь? — спросила Шион, наматывая локон на палец. — Чай? — улыбнулся Сенджу, глядя в хитрые глаза девушки. Он любезно открыл калитку, пропуская ее вперед. — Только если ненадолго. У меня много работы. — То у тебя много дел, то ты меня на долгосрочные миссии посылаешь. Я, по-твоему, не скучаю, что ли? По правде говоря, твоя работа обойдется без тебя. А вот я без тебя не обойдусь… — Тоби, — осторожный голос Хаширамы прорезал воздух. — Так что ты будешь делать, если она уйдет? — А что я могу сделать? — развел руками Сенджу-младший. — Пусть идет, если хочет. — Вот так просто? — усмехнулся Хаширама. — А я-то думал… — Думал, я устрою вторую Долину Завершения, лишь бы остановить ее? — резко выпалил Тобирама, одним махом убив весь ироничный настрой старшего брата. — Она теперь взрослая и может о себе позаботиться. Если ей будет так лучше, пусть уходит, а я… Сенджу-младший прервал речь, потому что почувствовал приближение чакры Шион к зданию. Она спокойна, хладнокровна. В чакре совершенно нет и намека на раздражение, гнев или ярость. — Она идет сюда, да? — спросил Хаширама, поняв такой задумчивый вид брата. — Скорее всего, она идет к тебе. — Откуда ты знаешь? У нас кабинеты в одном здании. — Из тебя никудышный сенсор, а я чувствую ее энергию, — с возмущением проговорил Тобирама. — Ее чакра такая спокойная, жесткая. Не знай я ее структуры, вообще не поверил бы, что это Шион. Можешь быть уверен, со мной она не будет такой бесстрастной. — Хочешь выйти? — Что еще за ребячество? Рано или поздно мы все равно увидимся. Быстрым и уверенным шагом Кисараги поднялась по лестнице и смело двинулась к кабинету хокаге. — Сюда, — сказал Тобирама, и тут же раздался стук в дверь. — Открыто, — крикнул Хаширама, и Шион вошла. Она явно не ожидала увидеть здесь Тобираму. Сначала даже сделала шаг назад, но передумала выходить. Ее взгляд мимолетно скользнул по нему, как будто тот был прозрачный, а затем уперся в хокаге. Втянув щеки, Шион с полуприкрытыми глазами подошла ближе к столу и вежливо поклонилась. А Тобираме отвесила лишь унизительный скользкий взгляд в самом начале. Как будто Сенджу-младшего и не существовало, а это стояла его жалкая копия, недостойная человеческого приветствия. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Хаширама, метнув на брата короткий взгляд. Ее резкая перемена от него так же не ускользнула. — Я в порядке, — она бодро кивнула и даже выдавила из себя жалкое подобие прежней улыбки. — Хотела сказать, что готова показать место нападения на мою команду. — Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо? — подозрительно прищурившись, спросил Хаширама. — Вполне. До границы всего три часа, а до того логова еще минут тридцать. Я выдержу. — Все равно нужно будет подождать, сначала я подберу тебе команду, — хокаге начал ковыряться в бумажках, но на его столе был такой бардак, что он не мог найти того, что нужно. — Наверное, кого-то из Учиха или Хьюга… — Что. За. Бред?! — Тобирама сквозь зубы отчеканил каждое слово, и эти двое тут же обратили на него внимание. — Тебе рано куда-то выходить! Еще вчера ты от истощения чуть не умерла, а сейчас хочешь бежать и делать вид, что ничего не произошло? Шион с каменным выражением лица слушала, даже не пытаясь его прервать. — А ты ей чего подыгрываешь? — рявкнул он на брата. — Сам же видишь, она еле на ногах держится! Чакра такая слабая, что ей не выстоять, если нападение повторится! Пока я не разрешу, никто не высунет и носа из Конохи на эту операцию, вам обоим ясно? Шион продолжала безразлично смотреть на него. Весь всклокоченный, Тобирама сдерживался, чтобы от дикого внутреннего напряжения не наорать на нее еще больше. Такое ее хладнокровие по отношению к нему злило и пугало одновременно. Она ведь только прикидывается, что ей все равно. На ту долю секунды, когда Шион только зашла в кабинет и увидела его, проявилась ее истинная эмоция, а не эта циничная маска. Она удивилась, растерялась. Шион в обиде на него, но раз она не проявляет своего гнева, значит, понимает причины его поступка. Однако его провокационная тирада никаких эмоций с ее стороны не вызвала. Кисараги так и осталась холодна, даже чакра не колыхнулась в попытке проявить агрессию, и Тобирама начал сомневаться в ее притворстве. Дернув верхней губой, Шион посмотрела на хокаге. — Решать вам, но после этой миссии я хочу с вашего разрешения покинуть Коноху на неопределенный срок.