Comfortably Numb

Оставшись один, Тобирама снова погрузился в бесконечный водоворот своих мыслей. Когда Сэри была рядом, поток его сознания становился таким ровным, гармоничным. Ответы на многие вопросы словно свыше спускались к нему без его усилия. Сенджу казалось, что все правильно, что все закономерно. И ему было комфортно. Да, он чувствовал оцепенение перед Сэри, страх быть непонятым, но все это связано с ее положением замужней женщины. Если бы обстоятельства были другими, Тобирама бы понял, что нужно делать. Он бы доверился ответам, подсказанным ею. Было ли дело в ее тонкой чакре, или в том, что она Яманака, или же в особой атмосфере вокруг нее, Тобирама не знал. Он не понимал, как это работает, но знал, что, как только дверь за ней закрывалась, он начинал захлебываться беспорядком в собственной голове. Как и в этот раз. Сэри ушла до того, как ее молчаливое присутствие перешло бы черту приличия. Еще немного побродив в пустом кабинете, Сенджу вернулся на свое рабочее место и позвал Тэнджи. Тот вошел, но уже с совершенно другим выражением лица. На этот раз он был не обиженным мальчиком, а шиноби, готовым понести любое наказание за свой осознанный проступок. Сенджу оценил такой скачок в развитии, но еще раз отметил для себя, насколько непостоянны могут быть юношеские чувства. Тобирама по полной программе отчитал своего ассистента, пристыдил его как только возможно и сообщил о том, что ближайшую неделю он будет в наказание подметать улицу перед резиденцией хокаге вместо дворника, который на это время уйдет в оплачиваемый отпуск. Ивасаки без пререканий воспринял все, что выдал Сенджу, и спросил, что делать сегодня. Тобирама туманно ответил, чтобы отправлялся тренироваться на полигон и просто ждал его команды. Прежде, чем решаться на какие-то действия, нужно было дождаться письма с ответом от каге Танигакуре. Тобирама знал его плохо, потому что на крупных советах каге Ширатори не присутствовал. Страна Рек крошечная с немногочисленной армией шиноби, поэтому мало что значила на мировой военной арене. Во всех остальных смыслах она не интересовала Тобираму. Они крайне редко связывались с руководством, в частности с Ширатори. Между его кланом и Сенджу никогда не было конфликтов даже во время клановых войн, поэтому и мирное соглашение между странами было подписано очень быстро. Тобирама помнил Ширатори как невысокого крепкого мужчину. Уже не молодого, но бодрого как никогда. Каге Танигакуре показался Сенджу-младшему одновременно добросердечным человеком, но довольно расчетливым. Он точно знал цену себе и своим людям и всегда во всем искал свою выгоду. Но при этом Тобирама хорошо помнил момент, когда после собрания каге он интересовался у своих подчиненных, не слишком ли они утомились и не голодны ли они. Даже его брат не проявлял такой заботы и внимания, хотя в душе Хашираму всегда волновало состояние своих подчиненных. Через несколько часов в его кабинет постучалась Комацу Хана и позвала его к хокаге. Тобирама понял, что, скорее всего, пришел ответ от Ширатори, и немедленно поспешил в кабинет брата. — Ответ от Ширатори, — коротко сказал ему Хаширама. — Он и шестеро его сопровождающих выдвигаются немедленно. За то время, что летел сокол, они уже должны были пройти половину пути до своей границы. — Если так, то прибудут в Коноху не раньше шести часов вечера. Но шесть человек? Не много ли? Он не боится привлечь внимание к такой большой группе? — Видимо, идти малочисленным составом еще опаснее. Тобирама постоял в задумчивости, но никак не мог собраться с мыслями. Он чувствовал необходимость как можно раньше понять причину этой встречи, чтобы его невозможно было застать врасплох. По характеру письма и такой спешке он заключил, что Ширатори хочет обсудить с ними положение в своей стране. Но какое отношение имела к этому страна Огня в целом и Коноха в частости? По факту — никакого. И тем не менее, Ширатори есть что сказать Хашираме. Сенджу-младший опасался только того, что им придется вступить в гражданскую войну другого государства. И не столько боевые действия так пугали Тобираму, сколько их последствия. Он видел слишком много горя и знал, как оно отражается на судьбах людей. Он не хотел такой участи для своего народа, и избежать войны, тем более чужой, казалось ему вполне безопасным. Сенджу-младший вызвал своего ассистента, и тот с большой охотой и рвением начал помогать ему. В убежище под скалой каге они организовали переговорную, подготовили семь комнат для ночлега. Для приглашенных каге в Конохе есть специальная гостевая резиденция, но раз Ширатори хочет остаться инкогнито, этот вариант не подходит. Условия в убежище далеко не уровня каге и его личной охраны, но Тобирама был уверен, что все вполне достойно, хоть и скромно. В это время Хаширама расставил по улицам Конохи дополнительные патрули. Задание их было внимательно смотреть по сторонам и не привлекать к себе взгляды жителей. Никто не должен догадаться, что хокаге вдруг решил усилить охрану Конохи на один день. Лишняя паника народа ни к чему. Для каждого это должен быть обыкновенный вечер, когда там и тут встречаются вернувшиеся с миссий шиноби. Тобирама оставил своего ассистента и ассистентку Хаширамы у входа в убежище. Хокаге уже ждал внутри, а Сенджу-младший запрыгнул на главные ворота Конохи, встречая гостей. Мягкой шалью накрывая улочки и густой лес вокруг них, сгущались сумерки. Последние лучи солнца вспыхнули розово-оранжевым светом, окрашивая перистые облака в пастельные тона. В теплом шелковом ветре Тобирама почувствовал приближение большой группы людей. Хьюга Шинту он знал очень хорошо, сила его бьякугана имела особое влияние на чакру. Но намного интереснее для него было почувствовать настрой семерых гостей. Чакра каге была тяжелой, свинцовой. Но он был не в агрессивном состоянии, а в угнетенном. Так себя чувствует человек, загнанный в тупик. Тобирама нахмурился и спрыгнул на центр дороги. Из ближайших кустов выскочило двенадцать человек. Пятеро, с протекторами Конохи, тут же подошли к Тобираме. Он коротко кивнул им, и те быстро скрылись с пути. Тобирама внимательно посмотрел на остальных. Шиноби, одетые в простую крестьянскую одежду, действительно выглядели, как настоящие беженцы. Единственное, что их выдавало — это настороженный взгляд, который бывает только у телохранителей. Ширатори остался таким, каким его помнил Тобирама. Только теперь его волосы тронула серебряная седина, а в глазах появилось затаенное сожаление. — Здравствуйте! — Тобирама поклонился, и все семеро поклонились в ответ. — Меня зовут Сенджу Тобирама, я правая рука хокаге. — Я помню вас, Тобирама-сан, — отозвался Ширатори, немного выйдя вперед. — Хокаге уже ждет вас, — сказал он и повернулся. — Прошу проследовать за мной. Мы пойдем в обход деревни, чтобы вас не увидели на главных улицах. — Разумеется, — согласился Ширатори. Они обогнули деревню с другой стороны, держась подальше от гетто с беженцами. А потом по скале спустились к ее подножью к тайному проходу в убежище. Там их встретили Ивасаки и Комацу и поклонились. Ширатори через силу улыбнулся юным шиноби, и вошел внутрь, проследовав за Тобирамой. Ассистенты пропустили вперед сопровождающих хокаге и замкнули шествие. — По всей деревне мы расставили охрану, так что можете не волноваться, — сообщил Сенджу-младший, ведя их за собой по узким мрачным коридорам. На очередном повороте он свернул и через пару шагов открыл дверь, пропуская гостей вперед. Каге вошел первым, и начал здороваться с Хаширамой, пока остальная его часть команды поделилась пополам. Трое вошли следом, а трое остались в коридоре. Когда Тобирама хотел войти внутрь, один из них, самый молодой светловолосый юноша спросил его: — Что-то какое-то стремное место. А куда ведут эти катакомбы? Двое его напарников вылупились на него, явно не ожидая, что тот проявит такую прыть. Ивасаки и Комацу быстро юркнули в переговорную, увидев суровый испепеляющий взгляд Сенджу. Пацан явно не знал, с кем имеет дело, и что к Тобираме в таком тоне не следует обращаться. Был бы он его подчиненный, точно отхватил бы за такой выпад. Но Тобирама лишь слегка выпустил накопившуюся чакру. Пространство вокруг них задрожало, и парнишку чуть не сдуло с места. — Понятно, — нервно хихикнул он, поправляя одежду. Тобирама еще раз наградил его уничтожающим взглядом, прошел внутрь, закрыв за собой дверь, и встал прямо за креслом Хаширамы. Каге уже сидели за столом переговоров и в напряженном молчании изучали друг друга. — Вы хотели встречи, — осторожно начал Хаширама. Ширатори глубоко вздохнул. Его речь была плавной, но слова давались ему тяжело. Словно он выдавливал их из себя через силу. Уж какой внутренний конфликт у него был, Тобирама не знал, но то, что Ширатори предпочел бы всего этого не рассказывать, он был уверен. — Полагаю, разумнее было организовать ее ещё раньше. Ситуация в моей стране сложились не лучшим образом. На территории действует запрещённая экстремистская организация Кинрэнго — Золотой Альянс. В состав помимо нукенинов разных стран, ронинов, входят гражданские, занимающие радикальную политическую позицию. Началось все с месяц назад с частных митингов в столице перед резиденцией нашего дайме, Накагава Отомаро. Сначала это были просто местечковые мятежи, мы справлялись с ними быстро. К концу второй недели беспорядков они силой захватили и разграбили некоторые деревни близ столицы и ее окраины. Взрывы, убийства, публичная казнь тех, кто пытается дать им отпор. При эвакуации мирного населения началась бойня. Кому удалось сбежать, тот спрятался в соседних странах, в частности в вашей. Десятки гражданских умерли, огромное количество травмировано. Я уже потерял тридцать четыре шиноби. Больше сорока до сих пор восстанавливаются от ранений. Мои разведчики нашли несколько их убежищ. Мы провели успешные операции, но эта организация плодится, как тля. Любой гражданский может оказаться ее членом. Массовые допросы приводят к тому, что мирное население теперь в страхе бежит не только от них, но и от нас. Каждый, кто возвращается домой после таких бесед, находится в опасности, потому что Кинрэнго уничтожают тех, кто может оказаться потенциальным шпионом за ними. — Какие у них цели? — спросил Хаширама. — Свержение дайме и отмена диктатуры шиноби в стране. Причем простого отказа от правления им мало — хотят, чтобы я совершил сэппуку, и собираются казнить всю семью дайме, а затем организовать свободные выборы вождя. В комнате повисла тяжелая тишина, но надолго она не задержалась. Молчание прервал Хаширама: — Кто их главный? — Сацума Масаёши. Коренной житель страны Рек. Служил на дайме семнадцать лет в должности советника по экономике и финансам. Во время межклановых войн очень остро стоял экономический вопрос в нашей стране. Но вы это и без меня понимаете, то же самое было и у вас, Хаширама-сан. На тот момент меня мало интересовала эта тема, я был занят совершенно другими проблемами. Сацума как мог справлялся с этим, его участия в этом деле не отнять. Но когда закончились межклановые распри, в стране воцарился мир, многие коренные кланы присоединились ко мне, и я создал Танигакуре. Когда шиноби наладили мир, заключили договор с Накагава, что будут защищать эту страну, разумеется, начались инвестиции со стороны дайме в Танигакуре. Открылась школа шиноби, но не только для детей. К нам часто обращаются уже зрелые люди — они хотят защищать свою семью, дом и страну. Двое сыновей дайме прошли у нас подготовку, но полноценными шиноби так и не стали, вернувшись к политическим должностям. А вот дети Сацумы, тоже двое сыновей, успешно закончили ускоренную подготовку. На серьёзные миссии я их не посылал — они были подростками. — Тобирама сразу понял, о чем пойдёт речь, когда услышал, как каге отозвался о них в прошедшем времени. — Они завершили миссию, возвращались обратно, но столкнулись с нукенинами из Суны. Никто не мог предположить этот исход, — каге сделал многозначительную паузу. — Первое время Сацума вел себя как обычно, но вскоре начал заводить разговоры на крайне радикальные темы. Он пытался лично убедить дайме в несостоятельности той системы, которая существует на сегодняшний день. Пытался убедить его, что народ сам должен выбирать своего правителя, а им не должен быть кто-то по праву рождения. Что оборона страны, да и в принципе система шиноби, нуждается в преобразованиях. Но в каждом его предложении по реформированию можно уловить душок тирании и тоталитаризма. Позже он начал вещать не только на собраниях с дайме. После первых террористических акций в центре столицы, он объявил, что не нанимал ронинов и нукенинов, которые ответственны за это, но раз народ понял его мысль, разделяет его цели, он готов идти впереди. У нас нет данных, которые бы указывали, что те взрывы были по его команде, но все факты указывают на это. Разумеется, он ушел в отставку. Сацуму пытались схватить, но ему удалось уйти. А теперь по нашим разведданным эта организация насчитывает больше сотни союзников в лице различного рода людей: от простых торговцев, до нукенинов разных классов, включая S. — В каждой стране есть списки международных преступников, — сказал Тобирама, когда каге сделал паузу. — Их внешность, имена и способности известны. Думаю, именно из-за этого они не станут лезть на рожон. Они скрываются лучше тех, кому легче затеряться в толпе. — В этом и заключается вся проблема, — кивнул каге. — Среди гражданских найти шпионов и причастных к бунтам хоть и трудно, но мы справляемся. Но найти этих нукенинов практически невозможно. Мне думается, что они, как и Сацума, вообще находятся за пределами нашей страны — скрываются в соседних и только на особые операции возвращаются обратно. — Смерть детей — это ужасная и невосполнимая потеря. Но все же этого недостаточно, чтобы у него появилось такое количество последователей, — задумчиво произнес Хаширама. — У радикального политического экстремизма вроде этого всегда есть предпосылки. Да, цели нукенинов понятны, они простые наемники. Но как же ронины, гражданские? Они действительно разделяют цель Сацумы и готовы бороться за нее таким путём? — Он пускает пыль в глаза, перевирает факты. Все его пышные речи — чистая профанация. Да, последние годы есть определенные трудности экономического порядка. Людей волнует безработица рабочего класса на фоне процветания аристократии и шиноби. Сацума пытается убедить людей, что при смене политического строя страны, все изменится. — Хотите сказать, — прервал его Тобирама, — он предлагает людям наладить экономику путем силового захвата власти? — Именно так. Он играет на людских пороках: на жажде власти, признания, на алчности и слабоволии. Сацума обещает своим последователям места советников, уже рассказал многим, что раздаст земли и не будет взимать налог на нее, если хозяин земли при этом станет вести на ней сельскохозяйственную деятельность. Разумеется, ничего и никому он не раздаст. Как захватил золотые шахты, так и землю приберёт к своим рукам. — Захватил шахты? — удивился Хаширама. — Это отдельный разговор, — вздохнул Ширатори. — Как вы знаете, страна Рек — это крупнейший золотодобытчик среди всех стран… «И при этом экономический кризис, безработица и недовольный рабочий класс, » — подумал Тобирама, скривив лицо. — …и мы, конечно, выставляем охрану на таких объектах. Но так как Сацума был финансовым советником, он напрямую общался с управленцами шахт. Он сумел их завербовать. На место прибыли по меньшей мере нукенины S класса, иначе мои люди бы не проиграли. Как итог, шахты теперь контролируются Сацумой, и все золото идет ему в карман. — На это золото, я так понимаю, спонсируются террористические акты, вербовка и в целом все Кинрэнго? — уточнил Тобирама. — Да, на него же они и нанимают нукенинов. Помимо того, что на Сацуме и его последователях висят обвинения в массовых убийствах, в действиях против правительства, они так же ответственны за контрабанду золота и холодного оружия на территории страны Рек. Кузни, которые есть при Танигакуре, не продают мечи, кунаи, сюрикены никому, кроме шиноби с символом Тани, а значит, все это привозят из других стран. А также взрывные печати и прочая атрибутика. Все очевидно. В комнате повисло молчание. Ширатори тяжело смотрел на Хашираму, и никто не пытался заставить его говорить дальше. Тобирама видел, что тот уже давно знает, зачем пришёл в Коноху, но словно что-то внутри него мешало озвучить свои намерения. Он был напряжен, и в тишине слышалось только его гнетущее дыхание. — Я здесь за тем, чтобы попросить у вас, Хаширама-сан, гуманитарную помощь. В силовом плане у нас получается их сдерживать, на вчерашний день мы смогли отвоевать две деревни. Но в госпиталях гибнут бойцы от травм. С Конохой у нас есть мирное соглашение. Я знаю, что вы не обязаны и можете отказать, но сейчас мы нуждаемся в этой поддержке. — Разумеется, — недолго думая, кивнул Хаширама. — Я создам три специальных отряда ирьенинов и направлю их с вами. Однако, я добавлю к ним и шиноби в качестве охраны. Вы должны понимать, я не хочу, чтобы пострадали мои люди. Они не будут вступать в ваш гражданский конфликт без прямой угрозы жизням их или ирьенинов. — Конечно, — кивнул Ширатори. — Но есть ещё два вопроса, которые подлежат обсуждению. Беженцы. Вы наверняка уже произвели перепись, вам известны их имена, места проживания в стране Рек. Нам нужны эти данные для проверки, потому что… И так мы плавно переходим ко второму вопросу. Я уже говорил, что Сацума и его самые опасные нукенины находятся за пределами страны Рек. — Считаете, они в Конохе скрываются под видом беженцев? — нахмурился Тобирама. — Я не могу так рисковать, не проверив каждую деталь! Я склоняюсь к мысли, что они все же находятся в стране Ветра или в стране Дождя. С ними у страны Рек более натянутые отношения, я бы даже сказал практически открытая конфронтация. Именно поэтому я прибыл сюда инкогнито. Если они поймут, что все плохо настолько, что нам понадобилась поддержка Конохи, на страну нападут, и тогда все станет еще хуже. — Хорошо, — кивнул хокаге. — В этой информации нет ничего закрытого. Мы предоставим вам копии переписи. Он махнул рукой Комацу, и та быстро выскочила из переговорной, устремившись в резиденцию за нужными бумажками. — Благодарю, — выдохнул Ширатори. — Но Хаширама-сан, отряды нужно собрать как можно быстрее, нам необходимо возвращаться обратно. — Конечно, я немедленно займусь этим вопросом. Но, если я правильно понял, вмешательство Конохи так же должно остаться в тайне, верно? — Да. Для безопасности страны Огня это было бы благоразумно. Вы ведь понимаете, что если Кинрэнго поймут, что Коноха поддерживает не только наших беженцев, но и оказывает гуманитарную помощь, повысится террористическая угроза во всей стране Огня. — На самом деле… — задумчиво произнес Хаширама, но остановился. Он посмотрел на Тобираму, и тот, нахмурившись, взглянул в ответ. Что хочет сказать Хаширама? Террористических актов в стране Огня не было. По крайней мере, Тобирама бы об этом точно знал. Любые нападения не остаются незамеченными… Отряд Шион. Сенджу-младший тут же понял мысль брата и коротко кивнул ему. — На самом деле, — на этот раз Хаширама сказал уверенно и четко, — угроза уже есть. На днях на один из патрульных отрядов напали. Выжила только одна куноичи, которая смогла доложить о нападении. Каге напрягся, но прислушался внимательно. Его сопровождающие так же насторожились. — Ей удалось уничтожить напавших и вернуться в деревню. А после мы организовали экспертную группу. И теперь я думаю, что это были одни из Кинрэнго. — Расскажите подробнее об этом, — потребовал Ширатори. Хаширама, не вдаваясь в тонкости того, как они заполучили подробный рассказ Шион, описал в деталях ее воспоминания о тех событиях. И уточнил, что при четырех убитых были найдены два протектора Танигакуре, один Суны, а другой Аме. — Тэнджи, — повернулся к ассистенту Тобирама. — Принеси отчет Шинты. Тот кивнул и удалился из переговорной. — Двое из Тани, говорите, да? — с горечью в голосе произнес каге. Эта же боль отразилась на его лице. — Мне жаль, что взращенные в моей деревне, под моим присмотром, опустились до такого. У Кинрэнго убийство и кража клановых способностей — это обычное дело. Они часто этим промышляют, чтобы усилиться. Я бы хотел лично поблагодарить вашу куноичи, что, пусть и таким радикальным способом, но смогла остановить их от еще больших ошибок в жизни. — К сожалению, это невозможно. Сейчас она находится за пределами Конохи, — ответил Хаширама. Ширатори понимающе кивнул и продолжил: — Других не было в списке международных преступников? — Нет, скорее всего, они были A или B класса, — ответил Тобирама. — Как вы намерены бороться с Сацумой и Кинрэнго? — спросил хокаге. — Я предпочту оставить это в тайне, Хаширама-сан. Но я уже веду несколько операций. — Вы пробовали внедриться в организацию? — спросил Тобирама. — Мы работаем над этим. Но проблема заключается в том, что Сацума знает наших шиноби. Знает тех, кто действительно готов стать нукенином. Как видите, он смог завербовать двоих. — А как на счет гражданских? В комнату вошли Ивасаки и Комацу с бумажками в руках. Они протянули все Хашираме и тот, выбрав из отчетов нужные листы, дал их Ширатори. Каге внимательно изучил, периодически мотая головой в стороны, а затем предоставил своим помощникам ознакомиться с информацией. — Списки беженцев мы заберем с собой, чтобы перепроверить на месте, — ответил Ширатори. — А за своих бывших подчиненных я прошу прощения. Я был слишком невнимателен к ним, поэтому Сацума смог переманить их на свою сторону. Хаширама понимающе кивнул, но ничего не ответил. — Теперь что касается внедрения гражданских, — продолжил Ширатори. — В организации они занимают самое низкое положение. Чтобы добраться до Сацумы и его приближенных, нам нужно внедрить именно шиноби и лучше высокого класса. Внедрить кого-то из Тани очень тяжело, нужна правдоподобная легенда, причина стать нукенином, чтобы Сацума поверил. Хаширама потер подбородок, а Тобирама внимательно следил, как меняется лицо брата. Он о чем-то глубоко задумался, но Сенджу-младший с трудом мог собрать мысли в кучу. Ширатори явно намекал, чтобы Коноха предоставила своего агента и внедрила его в Кинрэнго. И если Хаширама так задумался, эта идея нравилась и ему тоже. Эта организация уже перешла черту, когда напала на шиноби Конохи. Нельзя позволять им такую вседозволенность. — У меня есть одна кандидатура, которую я могу предложить, — промолвил Хаширама. Тобирама тут же насторожился и хотел сказать о том, чтобы брат не торопился с такими решениями, но хокаге продолжил: — Кисараги Шион, та самая куноичи, что убила четверых из Кинрэнго.