Comfortably Numb

Тобираме хотелось рассказать Шион ещё больше, ему казалось, что этого времени недостаточно для неё, и если они поторопятся, то может случиться непоправимое. А Кисараги наоборот только и делала, что без остановки задавала вопросы, будто хотела поскорее уйти. Тобираме было очевидно, что она все ещё обижена на него. Куноичи ходила надутая, молчала, а в те редкие моменты, когда она что-то спрашивала у него, словно выдавливала из себя слова, добавляя к ним колкие замечания. В его обществе она постоянно испытывала дискомфорт, а Тобирама не любил дорогим людям причинять неудобства, поэтому он поступил правильно, что не путался у неё под ногами эти дни. Извиняться ему было не в чем, и все, что он мог сделать — это позволить Шион испытывать те чувства, которые она хочет. Нужно дождаться, когда она сама готова будет все обсудить с ним, как зрелый человек. — Тобирама, Сэри, — обратился Иноске. — Я должен наложить печать, и этичнее будет оставить меня и Шион наедине. Сэри встала и подошла к двери, по-доброму улыбнувшись Шион, а та ответила неоднозначным взглядом, плавно переведя его на Тобираму. Ему на мгновение показалось, что она ждёт от него чего-то, как будто знает про то, что он уже запретил Иноске ставить ей печать самоуничтожения. «Ей бы это не понравилось. Шион сочла бы такой поступок очередным вмешательством в её жизнь», — подумал Тобирама, почувствовав новую вспышку головной боли. Шион перевела взгляд на Иноске, как бы показывая, что Тобирама тут лишний. Сильно нахмурившись, он поднялся и вышел вслед за Сэри. Она направилась ближайшую открытую комнату, и словно в трансе Тобирама поплёлся за ней. Шион уходит на сложную опасную миссию, а он даже не сможет придти к ней на помощь, если понадобится. — Вы переживаете за Шион? — спросила Сэри. Она приоткрыла седзи, впуская вечернюю прохладу. Свежий воздух — это как раз то, что нужно для душных мыслей Тобирамы. — Она ещё очень молодая. — Для вас она навсегда останется девочкой, которую вы воспитали, — с лёгкой улыбкой отметила Сэри. Тобирама усмехнулся и покачал головой. — Родитель из меня никакой, раз допустил, чтобы она выросла такой беспардонной и безалаберной. — А ещё честной и доброй, — чуть шире улыбнулась Сэри. — Думаю, даже с возрастом у неё это не пройдёт. Как только наступила тишина, уголки губ Тобирамы поползли вниз. Для него было главным, чтобы Шион выжила во время этой операции. Даже информация о Кинрэнго была не так важна, как эта маленькая глупая девчонка, так опрометчиво согласившаяся на опасное задание. — Вы считаете, что мы плохо ее подготовили? — снова заговорила Сэри. — Головой я понимаю, что все что могли, мы сделали. Но я… — Тобирама тяжело вздохнул. Ему было трудно признаться в этом самому себе, не то, что рассказывать кому-то. — Но я боюсь, что этого может оказаться недостаточно. — Она очень чутка к другим людям, и сразу поймет, если кто-то вдруг перестанет ей доверять. Шион успеет уйти до того, как ее поймают. Тобирама подошёл к открытой седзи ближе и облокотился на неё. — И тем не менее, у меня такое чувство, что я отправляю Шион на ее последнюю миссию. — Вы просто накручиваете себя, Тобирама-сан. Сэри подступила ближе и, взяв его за руки, развернула к себе. Такое мягкое прикосновение и тёплый взгляд заставили Сенджу окаменеть от неожиданности. — Что вы делаете? — Доверьтесь мне, — она слегка поболтала руками и помяла в своих ладонях его ладони, а Тобирама в этот момент осознал, как сильно он только что сжимал кулаки, и как напряжены бицепсы. Он начал их расслаблять, и Сэри кивнула. — Ага, хорошо, вы уже поняли. Дышите вместе со мной. Вдох, задерживаем дыхание, и выдох. Повторяем, — Сэри говорила успокаивающе и делала все так, чтобы Тобирама и сам пришёл в равновесие, но внутри него все равно сгустился тяжёлый комок нервов. — Расслабьте мышцы живота, шею. И дышите. В этот момент Тобирама почувствовал, что Сэри что-то делает с его чакрой. Он сенсор и как никто другой прекрасно понимал, что состояние физического тела и эмоционального напрямую зависит от чакры. Воздействуя на нее, можно было вклиниться в работу этих двух тел, что и делала Сэри. Она словно накачивала его чистым потоком изнутри, разглаживая всклокоченную поверхность кокона чакры. Тобирама все понял и просто позволил ей закончить начатое, сильнее расслабляя тело, чтобы смягчить сопротивление. Мысли снова выровнялись, эмоции улеглись. Сенджу почувствовал умиротворенное спокойствие на душе, которого ему так не хватало. Сэри улыбнулась и отпустила его руки, отходя от открытой седзи внутрь комнаты. — Интересный способ выравнивать людей, — усмехнулся Тобирама, подходя к ней. — Спасибо, а то я утратил способность мыслить здраво. — Беспокоиться за дорогого человека совершенно нормально, Тобирама-сан, или вы думали, что способны прожить жизнь, не коснувшись человеческих чувств? — В большинстве случаев моей жизни они просто помеха. — Просто вы не знаете, как их применить, — Сэри многозначительно прищурилась и улыбнулась. Тобирама ответил ей тем же, снова почувствовав себя легко и правильно в ее обществе. Ему было комфортно, не приходилось думать над каждым словом или действием. Он мог просто быть собой, не боясь нарваться на недопонимание. Внутренне чутьё подсказывало ему, что она чувствует то же самое. Но вдруг Сэри прервала это мгновение и слегка откашлялась. — Когда снова почувствуете, что это эмоции управляют вами, а не вы ими, дышите ровно и вспомните, что я сделала. Благо, вам мне не надо рассказывать очевидные вещи, вы и так поняли всю технику. — Да, понял, — кивнул он и, стерев улыбку с лица, мысленно сделал шаг назад от черты, которую не следует переходить. — Эту гармонизацию эмоционального фона вы применяете в своей работе? Или придумали для… себя. Сэри внимательно посмотрела на него, явно уловив, что он намекал на ее отношения с мужем, и поджала губы. — Когда я завершила миссии по разведке, я занималась этим. Но сейчас я работаю не с эмоциями, а со сложными гендзюцу. На данный момент занимаюсь тремя шиноби, прибывающими в коматозном состоянии. Сарутоби, Шимура и Хомура, может быть, вы помните их. — Да, припоминаю. Но это, вроде, старая история, да? Они уже давно в этом состоянии. — Да, и я все ещё надеюсь их вытащить оттуда. — Этой историей по большей части занимался брат, а я не стал вдаваться в подробности. — На них очень сильное гендзюцу. Оно задействует не только ментальный план, но и астральный и эфирный. В итоге со временем тело начинает отказывать. — А что говорит Иноске? — В прошлое воскресенье он дал мне неделю на то, чтобы их вытащить, так что у меня ещё есть завтрашний день. А если ничего не выйдет, он поговорит с близкими этих шиноби, чтобы они дали разрешение на эвтаназию. — Сэри на мгновение задумалась, а потом резко развернулась к Тобираме и подошла ближе, заговорив на полтона ниже. — Тобирама-сан, у меня к вам есть личная просьба. Иноске отказывается слушать меня, но он ваш друг, вы можете поговорить с ним. Мне просто нужно ещё немного времени… — Но Сэри-сан, я… Тобирама растерялся, а Сэри, сделав ещё полшага к нему, внимательно посмотрела. В ее глазах была такая решимость, такая жажда победы, которая впечатлила Сенджу и заставила его выслушать ее. «Лучше бы она так хотела защититься от невменяемого мужа, чем спасать тех шиноби, которые провалили задание и сами угодили в ловушку врага.» — Пожалуйста, Тобирама-сан, — продолжила она. — Они же живые, понимаете? Живые люди! У них есть жены и дети, которые надеются, что они вернутся к ним. Как мы можем убить их из-за собственной беспомощности? В это мгновение седзи комнаты Шион открылись, и по тишине коридора разнеслось шлепанье босых ног. — Я подумаю и сообщу вам о своём решении завтра, — быстро бросил Тобирама, глядя ей в глаза. В этот момент в комнату вошла Шион, но Тобирама продолжил смотреть на Сэри. Искреннее облегчение отразилось на ее лице, когда он дал ей надежду на своё участие. Тобирама точно знал, что, прежде всего, обсудит это дело с Иноске, а уже потом что-то решит. Сэри сделала шаг назад, и он отмер, переводя взгляд на Шион. Она была несколько взбудоражена, но теперь смело смотрела ему в глаза. Эта перемена в ней не ускользнула от Тобирамы. Все эти дни она не задерживала на нем взгляд из презрения, обиды или ещё чего-то сверху, а теперь словно все это осталось на предыдущей странице. Из-за ее спины вышел Иноске и с подозрением посмотрел сначала на Сэри, а потом на Тобираму. — Мы закончили. — Да, нам пора, — сказала Сэри, посмотрев на Тобираму. Иноске заметил этот странный взгляд и слегка нахмурился. Задумавшись о просьбе, Сенджу и не заметил, как довольно долго молчаливо смотрел на Сэри, и после того, как Иноске махнул ему рукой, он очнулся от своих мыслей. — Доброй ночи, — пожелал им на прощание Тобирама, а затем взглянул на Шион. Столько наигранного безразличия в ней он не видел ещё никогда. Всем своим видом она демонстрировала равнодушие к нему и ситуации, хотя явно ждала от него признания за ним вины и оправданий. Но этого она никогда не услышит от Тобирамы. Он поджал губы и буравил ее тяжелым взглядом. В какой-то момент ее глаза блеснули, и Шион тут же вернулась в свою комнату. Чувствуя, что вот-вот захлебнется собственными эмоциями, Тобирама принялся дышать и выравнивать потоки чакры внутри, как и советовала ему Сэри, но без ее участия выходило не очень хорошо. Ему захотелось ворваться в комнату Шион и высказать ей все, что он думает и чувствует. Он не виноват в смерти ее семьи, не виноват в том, что она стала свидетелем убийства родителей, не виноват, что ее психика этого не выдержала. Он не обязан испытывать вину за все это! Неужели ее глупая подростковая обида стоит того, чтобы перечеркнуть все годы их светлой дружбы? Тобираме стало душно и тесно в доспехах. В своей комнате он переоделся в домашнее кимоно, но легче себя все равно не почувствовал. Нервно наворачивая круги, Сенджу в конце концов вышел на энгаву и сел, поставив ноги на нижнюю ступеньку. Он посмотрел на открытую седзи в комнату Шион и неосознанно просканировал пространство. Она торопливо передвигалась по комнате, собирая разбросанные вещи. Не дождавшись утра, она собиралась уйти прямо сейчас. Шион была одним целым комком нервов, но Тобирама никак не мог понять причину. Он чувствовал, что здесь есть еще что-то помимо обиды за отнятые воспоминания, потому что даже в день, когда она узнала всю правду, она не была так взвинчена, как сейчас. В какой-то момент Шион остановилась. Тобирама тут же развернул голову в сторону сада, заставив себя вглядываться в черные тени деревьев. Шион подошла к открытой седзи и замерла возле нее. Тобирама понял, что она увидела его тень, но даже не собиралась подойти к нему. Эмоции прорвали дамбу, и Тобирама с обидой выпалил: — Только попробуй уйти не попрощавшись. Боковым зрением он увидел, что она медленно, словно нехотя приплелась и села рядом с ним, обхватив свои плечи. — Какое это имеет значение? — бросила она. — Как ты можешь так говорить? Тебе совсем все равно?! Шион резко повернула к нему голову, и Тобирама тоже посмотрел на нее. Да, ведет она себя так, будто они друг другу совершенно чужие люди. Но чакра ее говорила о том, как ей не безразлична вся эта ситуация. Когда-то он хорошо чувствовал любые изменения в ее настроении, но теперь не мог даже понять, почему Шион так нервничает в его присутствии. Было время, что ближе нее у Тобирамы не было никого. Ни с кем кроме как с Шион он не осмеливался поделиться своими чувствами, не боясь, что его осудят за это. И он не хотел что-то менять. Он не хотел, чтобы все вот так закончилось, и она навсегда отдалилась от него. — Хорошо. Мне не все равно. До свидания, Тобирама, — процедила она и сорвалась с места. Тобирама не дал ей уйти далеко, вцепившись в открытую щиколотку. Шион тут же ошарашенно посмотрела на него, как будто не знала, что он может это сделать. Когда Сенджу понял, что она никуда от него не сбежит, он отпустил и подошел к ней. — Твоя чакра такая всклокоченная. Не могу разобрать, ты волнуешься или злишься на меня. Что бы ни было, попытайся понять причину, по которой я отнял твои воспоминания. Я сделал это, надеясь, что так будет лучше для тебя. — Я злюсь не за это. Полнейшее недоумение накрыло его с головой. Все эти дни он думал, что она обижена на него по одной причине, но оказывается, он сделал что-то еще, что ей не понравилось. С молниеносной скоростью Тобирама стал перебирать в голове все свои поступки за эти дни, но так и не смог понять, какой именно так взбесил Шион, что она почти неделю ходила переполненная глупой обидой. — Тогда что не так? Прикусив нижнюю губу, она молчала. «Я что, сам должен обо всем догадаться? Да что за ребячество, неужели так трудно сказать, что я по ее мнению сделал не так?» — Да скажи мне что-нибудь? — в пылу эмоций Сенджу схватил ее за плечи и приподнял над полом. — Поставь меня, — взбрыкнула Шион, и он вернул ее на место. — Ты просишь меня сказать что-то, хотя сам молчал все эти дни. — Я чувствовал, что ты на нервах, — Тобирама взял себя в руки и ответил спокойным голосом. — Не хотел злить тебя еще больше, поэтому не появлялся на глаза все эти дни. Ждал, когда ты успокоишься, но этого так и не произошло. — А ты не думал о причине этого? «Откуда мне было знать, что была не одна причина твоей обиды на меня?» — Почему ты не остановил меня тогда? — дрожащим голосом спросила она. — Ты не сказал мне ничего, что заставило бы меня остаться. «Она про ночь, когда ушла после миссии по разведке с отрядом Хьюга?» — Ты хотела остаться? — удивленно спросил он, вспоминая, что сказал ей на прощанье. — Возможно, — Шион сжалась, еще больше становясь похожей на нахохлившегося воробушка. — Но не осталась. И за свой выбор ты решила переложить ответственность на меня? — Ничего я не перекладываю, просто если бы ты… — Что я? «Ками-сама, да чего она хочет добиться от меня?! В какой именно момент мы перестали друг друга понимать?!» — Если бы ты сказал, что… — неразборчиво проговорила Шион. Она коротко выдохнула и подняла глаза на него. — Если бы ты сказал, что нужна тебе, я никуда бы не ушла. Но выходит, что нет. Не нужна. И все это время я таскалась за тобой, а ты терпел меня из вежливости и чувства вины! — Что? — возмутился он. — Ты же знаешь меня! Я не стал бы терпеть что-то, если бы это доставляло мне дискомфорт. Что за глупость? Откуда ты вообще такое взяла? — Ты ведешь себя так, что мне не остается другого вывода. Хочешь сказать, я не права? — Я не понимаю, чего ты от меня добиваешься. Ты узнала правду, обиделась, это мне ясно. Но просить прощения я за это не стану, я уже говорил тебе. А теперь ты заявляешь, что все эти дни ходила как на иголках потому, что я тогда тебя не остановил. — Да, и… — А теперь послушай меня, — Тобирама надвинулся на нее. В этот момент он перестал контролировать себя и собирался высказаться перед ней. — Во-первых, если бы ты действительно хотела остаться, то осталась бы, а не играла бы ни в какие игры. Во-вторых, говоришь, все эти годы, все эти годы, я общался с тобой из вежливости? Как ты вообще можешь так думать? Посмотри на факты не затуманенным своим максимализмом взглядом. И определись уже, чего ты хочешь! Девичьи ручки внезапно обхватили его шею. Шион подтянулась и, не размыкая губ, поцеловала его, застигнув врасплох. Широко раскрыв глаза, Тобирама пялился на прикрытые веки Шион, которая отдалась процессу всей душой. Выходит, эта девчонка злилась на него, потому что по уши влюбилась, а он не обращал внимания на нее так, как ей бы того хотелось. И эта обида, эта истерика перед его домом, демонстративный уход нужны были для того, чтобы привлечь его внимание, а не наоборот избежать его. И во время обучения ее колкие замечания в его сторону, надутый вид были лишь за тем, чтобы он подошел к ней и выяснил отношения. В итоге Шион, конечно, добилась своего, и теперь посреди энгавы она осмелилась поцеловать его. Сладкая невинная нежность растопила в Тобираме его неприступность, и руки самопроизвольно скользнули по ее талии к пояснице, подтягивая Шион ближе. Внезапно она разорвала поцелуй, и Сенджу посмотрел на нее. Перепуганная собственной смелостью Шион замерла, а он понял, что сейчас она в его власти. Воспользоваться моментом было так просто, и будь на его месте кто-то другой все именно так и произошло бы. Но Тобирама смотрел в опьяненные глаза и видел, что для Шион это будет в первый раз. Ей любопытно, ей хочется, и в то же время страшно перед неизвестностью. Все вокруг давно пророчили ему эту минуту, намекали на их отношения, возможность которых Тобирама наотрез не желал даже представлять, а теперь эта девушка стоит в его объятиях, податливая и не смеющая отказать. Со скрипом в сердце он вынужденно признался себе, что в эту минуту ее невинность и полное подчинение ему очаровало его. Но он не мог так поступить, и Тобирама почувствовал необходимость объяснить ей это. — Шион… — Не надо, пожалуйста, — нежным пальчиком она провела по его губам. — Я должна уходить, и любые обсуждения только испортят момент. Тобирама зарылся носом в густые волосы, вдыхая сладкий запах. Кожа на ее шее соблазняла своей мягкостью, и он осторожно прошелся по ней своим горячим дыханием. Шион крепче прижалась к его груди, и Сенджу буквально почувствовал, как бешено бьется ее сердце. Теперь ему понятны причины ее волнения, смущения. Шион отводила взгляд не потому, что была зла, а по большей части из-за своего влечения к нему. — Мне пора, — Шион слегка отодвинулась от него, и Тобирама раскрыл объятия. Трясущимися от волнения руками она вытащила протектор с перечеркнутыми знаком из рюкзака и завязала его на руке. Шион повернулась к Тобираме, и в лунном свете он заметил, как порозовели ее щеки. — Я вернусь, и тогда ты скажешь мне, чего хочешь ты. Ему действительно нужно было время для этого. Тобирама не знал, чего он хочет от Шион, но был уверен, что не хочет, чтобы их связь прервалась. Он снова притянул ее к себе и обнял, а Шион уперлась в открытый участок его груди лбом, щекоча своим дыханием. Сенджу был уверен, что сегодня ночью сможет спать с чистой совестью, но эта сцена еще долго будет стоять у него перед глазами. Тобирама подхватил ее под бедра и сел на футоне, усаживая ее на себе удобнее. Тонкие ноги обвили его талию и от нетерпения их обладательницы сдавливали ему ребра. Ладонями скользнув по плечам вниз, он стянул шелковое нумаки и губами припал к манящей молочной коже. Он жадно целовал шею, ключицу, и куноичи слегка отклонилась назад, подставляя к его чувственным ласкам свою женственную грудь. Горячей влажной дорожкой Тобирама спустился до ложбинки и двумя руками крепко сжал округлости, но в порыве страсти перестарался. Она негромко вскрикнула и в ответ яростно полоснула по его спине ногтями. Сенджу дернулся чуть вперед и приподнял уголок губ, поочередно поцеловав напрягшиеся соски. Сдвигая шелк ее нумаки, он жадно вцепился в упругие круглые бедра, и девушка прогнулась в пояснице, начав елозить в его руках. В это мгновение и без того затуманенный разум Тобирамы окончательно уступил его вожделению и страсти. Самозабвенно лаская гибкое податливое тело девушки, он не стал тратить драгоценные секунды и одним рывком сорвал пояс своего нумаки. Она приподнялась, и он выдернул из-под нее шелковые подолы, так мешающие им обоим соединиться. Одной рукой придерживая ее поясницу, а другой до синяка сдавливая ее бедро, Тобирама уткнулся носом между ее грудей. Без промедления он насадил ее на свою плоть, и комната наполнилась надорванным дыханием обоих. С нетерпеливым напором Сенджу приподнимал и опускал девушку, чувствуя, как ее кожа покрывается мурашками. Куноичи выгибалась, прижималась к нему, забывая дышать, и между порывистыми стонами горячим шепотом на ухо она произносила его имя. — Тебе хорошо? — сорвано прохрипел Тобирама. Изящные пальцы скользнули по его волосам на затылке и оттянули его голову назад, заставляя, наконец, посмотреть в лицо куноичи. В потемневших от наслаждения голубых глазах сверкнула неутоленная похоть. Сэри прикусила пухлую губу, и зажмурилась, когда Сенджу в очередной раз до конца вошел в нее. Коготками она впилась в его плечо, а другой рукой сильнее сжала волосы. Она наклонилась к его лицу и порывисто с жадным азартом поцеловала его. В следующий миг на них двоих с потолка обрушился сносящий поток ледяной воды. Тобирама резко открыл глаза и подскочил на футоне. Слева от него стоял Иноске, держа в руках пустое мокрое ведро. Все еще пребывая под воздействием увиденного, Сенджу рвано хватал ртом воздух. Ощущения были настольно реальными, что теперь Тобирама оглядывался по сторонам, не в состоянии поверить, что это был всего лишь сон. Ладонями вытерев лицо и прочесав пальцами мокрые волосы, он повернулся к Иноске. Тот поставил ведро на пол и продолжил ехидно скалиться. В молодости, когда они все вместе ходили на задания, с помощью ледяной воды будили того последнего, кто все еще спал. Чаще всего доставалось Шикаичи, но его даже это не смогло научить просыпаться вовремя. — Твои последние слова, — грозно проговорил Тобирама, поднимаясь на ноги. — Убить меня решил? Надеюсь, не своим стояком. — Завидуешь? У самого такого не бывает, да? — Тобирама подошел еще ближе. Иноске сделал шаг назад и приподнял ладони вверх. — Чтобы тебе узнать, как у меня там бывает, нам придется провести вместе ночь, а я, знаешь ли, не готов перевести нашу дружбу на этот уровень. Тобирама за долю секунды одним прыжком преодолел расстояние между ними и крепко ухватил друга за шею, зажав ее под своей подмышкой. — Ну ладно-ладно, хватит, я поговорить пришел, — сказал он, пытаясь вырваться. — Только после того, как увижу тебя на дне колодца. — А это можно устроить, — пожал плечами Яманака. В следующее мгновение Тобирама понял, что стоит посреди своего сада перед колодцем. Он быстро посмотрел вниз, и увидел там Иноске, держащегося на плаву. — Ты счастлив? — выкрикнул он. — Ладно, и так сойдет, — махнул рукой Сенджу, и сложил печати рукой. — Развейся! Гендзюцу испарилось, и Тобирама открыл глаза. Он лежал на татами на лопатках, а Иноске умиротворенно сидел рядом, сложив руки на груди. — Я пришел в твой кабинет, но Тэнджи сказал, что ты еще не появлялся. Уже почти девять утра, ты проспал. Тобирама сел и поправил растрепавшееся нумаки. — Раз в жизни могу и проспать, — буркнул он. — Что-то случилось? Иноске нахмурился и внимательно посмотрел на него. — Это я тебя хотел спросить. Я сегодня уже виделся с Сэри. От ее имени у Тобирамы пересохло в горле. Перед глазами предстала влажная от его поцелуев чувственная грудь и дугой изогнутое тело, сжимаемое его руками. — И что? — бросил Сенджу, посмотрев в сторону. — Что она тебе наговорила? Зажмуренные от наслаждения глаза, ее раскрасневшееся лицо и припухшие губы, с которых в стонах срывалось его имя. — Э… — Он пытался сосредоточиться на реальности и вспомнить какие-нибудь слова. Тобирама снова прошелся ладонями по лицу, пытаясь проснуться. — Ты про тех трех шиноби? — Да, про них, а про что еще? Слушай, я знаю их случай. Это безнадежно! — Пойдем на кухню, мне нужно поесть, — Тобирама сказал первое, что пришло в голову, лишь бы отвлечься от воспоминаний о сне. Он поднялся и Иноске встал вслед за ним. В коридоре Сенджу слегка развернулся к другу. — Она сказала, что шанс есть, так почему ты не хочешь ей дать его? — Ты не знаешь Сэри так, как ее знаю я. Это она при тебе такая милая и вежливая. Тонкие коготки, впивающиеся в его спину всякий раз, как он перестарается с проявлением страсти. Упругие бедра, подрагивающие и покрывающиеся мурашками от каждого его прикосновения. — И что это значит? — спросил Тобирама, наливая себе в стакан холодную воду. Он залпом выпил до дна и налил еще. — А то, что добиваясь своего, она на что угодно пойдет. Или почти на что угодно… Слушай, да она всю жизнь в разведке работала. Она такой манипулятор, каких ты еще не видел. И вытащить их она хочет не из-за заботы, сопереживания и прочего, а потому, что хочет утереть нос мне и всем Яманака, которые поставили на них крест. — Да какая мне разница, какая она и ее мотивы, если ей хочется спасти этих троих? Тебе жалко что ли или боишься, что у нее и правда получится утереть вам всем нос? — Тобирама взял красное яблоко из фруктовой тарелки и надкусил его. Сок побежал по его губам, и он вытер его другой рукой. — Мы даем ложную надежду их близким, это абсолютно не этично. — Если ты считаешь, что эта надежда ложная, почему тогда она думает иначе? Иноске закатил глаза и вздохнул. Тобирама видел, как его задело то, что она прыгнула через его голову, обратившись за помощью к старшему по положению. Да, в момент просьбы Сэри оперировала их дружбой, но она не могла не понимать, что если возникнет разногласие, Тобирама в качестве аргумента преподнесет свою должность. Он решил, что после разговора с Иноске просто обязан выслушать ее версию перспектив коматозных. И если он убедится, что ею движет не только жажда признания, он поможет ей их спасти. — Их подсознание подает слабые признаки жизни, а сознание остается в каком-то замороженном состоянии. Я пытался пробиться сквозь эту ледяную заставу, но только я начинаю, как и сам проваливаюсь в нее. А это грозит тем, что я окажусь в том же положении, что и коматозный. — Ты спрашивал у нее о том, как она собирается их вытаскивать, раз ваши обычные методы не работают? — Она хочет зацепиться за них на трех нефизических уровнях и вытянуть силой, но я не представляю, как она собирается это сделать. До сих пор у нее это не вышло. — На трех нефизических, говоришь? — задумался Тобирама. Он доел яблоко, пока Иноске ждал от него еще каких-то реплик. — А вы пробовали привлекать сенсоров? — Лично я — нет, почему ты спросил? — Например, Хьюга очень подойдут, они отлично работают с потоками чакры и могут цепляться за точки. Когда Сэри-сан проникнет на ментальный уровень тех шиноби, чтобы она не осталась там, кто-то должен держать ее, зацепившись за два других более плотных нефизических тела. — Я знаю, что ты занимаешься сейчас исследованием чакры и тонких тел, но в какой именно момент ты стал специалистом? А? Она может зависнуть там ментальным телом, а астральное и эфирное останутся, и дальше что? Да я даже думать об этом не хочу, это очень опасно и того не стоит. У Сэри семья, ребенок, пусть лучше о них подумает. — Да какая там семья? — ухмыльнувшись, возмутился Сенджу. — Какую она выбрала, — пожал плечами Иноске. — Слушай, я даже сам готов поучаствовать. Ты знаешь, что мне интересно взаимодействие чакры и тонких тел с физическим телом. — Сэри не работает в команде, — Иноске покачал головой. — Ты сам сказал, что она на многое готова пойти ради достижения цели. Значит, она попробует способ, который я ей предложу. — Ладно, делай, что хочешь, но у вас есть только сегодняшний день. Тобирама вопросительно посмотрел на него. — У меня с ней был уговор на неделю, и меня не волнует, что большую часть времени она провела за обучением Шион, вместо того, чтобы думать над делом. Тобирама вскинул брови. Бросить сейчас в Иноске свою должность было бы неправильно, в любом случае он сможет это сделать, если за сегодняшний день у него и Сэри ничего не получится. — И Тобирама… — вздохнул Иноске. Ему явно было тяжело что-то произнести, и он собирался с духом. — Она моя сестра. Я уверен в тебе, просто… — Я тебя понял. Обещаю, что сделаю все, чтобы она не пострадала, — кивнул Сенджу и залпом выпил стакан воды. Утреннее наваждение прошло, и Тобираме больше не мерещились картины из его гиперреалистичного сна. Хоть он и в деталях помнил каждый момент, это не вызывало у него такого резкого эмоционального волнения. Однако Тобирама все равно замер перед кабинетом Сэри, не торопясь стучать в дверь. Подумав еще полминуты, он просканировал пространство и понял, что Яманака находится не в своем кабинете, а в палате. Помимо нее там были еще люди с очень слабым потоком чакры, и Сенджу направился туда. Дверь была открыта, и Тобирама осторожно заглянул внутрь. С закрытыми глазами Сэри сидела на табурете возле одного коматозного из трех, прижимая свою ладонь к его лбу. Она нахмурилась, и между ее бровей появилась слабая морщинка. Тобирама внимательно осмотрел ее лицо и фигуру, насколько позволил белый халат, и понял, что его подсознание, подсунувшее тот сон, считало информацию более чем верно. Яманака убрала руку и открыла глаза. Боковым зрением она заметила Сенджу и тут же встала с табуретки. — Доброе утро, Тобирама-сан, — она слегка наклонила голову, и он вошел в палату, закрыв за собой дверь. — Доброе, — бросил он. — Иноске с утра приходил ко мне. Вы с ним не поговорили, верно? — осторожно начала она. — Поговорил, просто уже после того, как он виделся с вами. Сэри-сан, я хотел сказать, что готов вам помочь, но вы должны быть со мной предельно откровенны об истинном положении этих коматозных. Сэри тяжело вздохнула и поджала губы. Она села обратно на табурет и заправила передние пряди за уши. — Что вы хотите знать? — Исходя из того, что описал Иноске, я понял, что это особое гендзюцу, затронувшее три нефизических тела, в том числе и чакровый центр. Верно? — Все так, — кивнула Сэри. — Вы уже обращались за помощью к Хьюга? — спросил Тобирама, подходя ближе. — Да, — Яманака открыла одну историю болезни и протянула ему бумажку оттуда. — Заключение, которое написал Шинта-сан. Тобирама быстро прочитал сухой текст, а затем задумчиво вздохнул. — Я буду рассуждать вслух, а вы остановите меня, если я скажу что-то неверное. В случае этого гендзюцу, сам шиноби прервать его не может потому, что затронут чакровый центр. То есть гендзюцу перерубает доступ к использованию чакры, пока человек находится под его воздействием. У кого-то другого вклиниться в этот поток для того, чтобы развеять гендзюцу, не получается, иначе уже давно бы это сделали. Но вот какова причина? — Тобирама закрыл глаза и нахмурился. — Все дело в замороженных подходах к трем телам. В чужое поле мы входим с помощью эфирного тела, то есть энергетического. Оно сильнее всего привязано к чакре, так как является проводником между физическим телом и духовной силой. Чувствуем эмоции астральным телом. Оно — это мост между телом ментальным и энергетическим. Правильно ли я понимаю, что если бы были разрушены эти самые тела, то человек был бы уже мертв? — Да, — задумчиво кивнула Сэри. — Если бы, допустим, отказало ментальное тело, на физическом это отразилось бы смертью мозга. Тело было бы живым, только если бы мы извне искусственно поддерживали жизнь: вентиляция легких, поддержка сердечного ритма… — Если бы умерло тело астральное, то сердце бы мы даже не запустили, — продолжил мысль Тобирама. — А если бы умерло тело эфирное, то это бы означало затухание чакрового центра. — Мне кажется, я понимаю, к чему вы клоните. Именно поэтому я не могла достучаться до каждого тела. Как мне раньше самой это в голову не пришло? — Сэри воодушевилась и посмотрела на коматозного. — Дело не в телах, а связях между ними. Гендзюцу блокирует именно эти мосты. Если я налажу эту связь, смогу либо сама вытащить оттуда шиноби, либо он самостоятельно подключится к чакровому центру и перемешает свою чакру, избавясь от гендзюцу. — Вы понимаете, как именно нужно наладить связь между телами? Сэри отложила бумаги на тумбочку и поближе села к больному. Она была в легкой растерянности и недоумении, но свежие мысли Тобирамы вдохновляли ее. Он чувствовал от нее сильный подъем энтузиазма, и сам поддавался этой волне. — Начать нужно с более плотного тела. Это как строительство дома всегда начинается с основания. Сначала надо наладить связь эфирного тела и физического. — Можно привлечь для этого Хьюга Шинту. — Я справлюсь самостоятельно, — с азартом произнесла она и наклонилась над телом шиноби. — Сарутоби-сан, вы слышали? Я попробую новый способ спасти вас, так что не сдавайтесь, хорошо? Сэри сложила руками несколько печатей и остановилась на одной. Она закрыла глаза и сосредоточилась, а Тобирама решил следить за тем, как меняется состояние ее чакры и чакры Сарутоби. Его поток был тихим и слабым, практически стоячим, и Сэри выравнивала свой живой и бурный до его уровня, понижая скорость и ослабляя движение. Ее тело начало обмякать, расслабляться и слегка пошатываться в такт биения сердца. В тот момент, когда Тобирама понял, что и Сэри, и Сарутоби резонируют на одних частотах, Яманака принялась ускорять поток своей чакры. К удивлению Сенджу, коматозный ответил на это, зеркально повторяя все, что происходило внутри Сэри. Тобираме показалось, что у них обоих на щеках выступил румянец, хотя на явно нездоровом теле Сарутоби он смотрелся искусственно. Сэри открыла глаза и посмотрела на Тобираму. — Вы все чувствуете, да? — спросила она, а он неопределенно кивнул. — Поток движется самостоятельно, но, скорее всего, это ненадолго. Сломать внутренние барьеры у меня не получилось, поэтому я построила новые, и пока я не добралась до сознания, это все может быть очень недолговечным. С астральным телом я тоже справлюсь сама, но… — Вы боитесь, что не справитесь с ментальным планом в одиночку? — Да, — с сожалением произнесла она и осторожно подняла на него глаза. — Мне нужна будет ваша помощь, — сказала она медленно, а потом, не дав ему ответить, затараторила: — Конечно, я понимаю, что у вас масса других обязанностей, и я могла бы найти Шинту-сана, чтобы он мне помог… — На самом деле, когда я обсуждал это дело с Иноске, я предположил возможность того, что понадобится вмешательство сенсора. Что нужно будет зацепиться за вас, чтобы в случае чего, вытянуть обратно. — Где же вы были раньше, Тобирама-сан? — Сэри слегка наклонила голову. — Сонастраиваетесь со мной, а затем вклиниваетесь в эфирное тело, удерживая точку опоры на себе. Это похоже на то, как я вчера выровняла ваше состояние. — Кстати, на счет этого… Я хотел у вас спросить кое-что. — Давайте поговорим после того, как закончим, договорились? Этот вопрос ведь не срочный? — Нет, не срочный, — с сомнением Тобирама отвел глаза в сторону. — Вы уверены, что справитесь? — Сэри не оставила это без внимания. Но она интерпретировала это неверно, решив, что сомневается он в предстоящей практике, а не в срочности разговора. Сенджу пододвинул стул ближе к Сэри и сел на него. Он заметил, что все это для нее словно гонка, матч за первенство и, возможно, интерес исследователя. Ему показалось, что она и сама верит в то, что прежде всего заботиться о шиноби, а не о своей жажде признания, но Тобирама все равно решил ей помочь. Его давно интересовали тонкие тела, их связь с физическим телом, а так же то, как всю эту информацию можно применить в боевых целях. Ему стало интересно, если им все же удастся вытащить этих комантозных, тогда это будет означать, что его теория о душах и телах верна. Для полноценной жизни в проявленном мире требуется физически функциональное тело, а так же душа, состоящая из энергии трех тонких планов. Тобирама не знал, все ли это ингредиенты, но чувствовал, что движется на верном пути к чему-то крайне особенному и уникальному. И участие в этом деле — это еще один из способов исследовать интересную ему тему. — Я справлюсь, не сомневайтесь. — Я первый раз делаю нечто подобное, поэтому предупрежу заранее. Может происходить все, что угодно. Возможно, вас тоже затянет внутрь, но не бойтесь, это будет всего лишь ваша проекция, а не вы сами. Готовы? Она закрыла глаза и сложила печати медленно, чтобы Тобирама успел запомнить. Он все повторил и тоже закрыл глаза, сосредотачиваясь на движении чакры Сэри. Она теперь не тормозила ее, а наоборот синхронизировала ее с потоком Сарутоби. Тобирама расслабил тело, прислушиваясь к стройному упорядоченному движению ее чакры, а когда понял, что Сэри начала расширять свой кокон, сделал то же самое. Он переплел их эфирные тела, будто пригвоздив ее к себе, и в этот момент почувствовал, словно падает со стула. Он не стал открывать глаза, а лишь продолжал концентрироваться на том, чтобы налаженная связь с Сэри не сбивалась. Чувство падения продолжилось, и до Сенджу дошло, что это лишь игра астрального тела. Так как Сэри вышла, чтобы попасть внутрь плана восприятия Сарутоби, его тоже туда засасывало. Тобирама сопротивлялся этому насколько мог, но когда к этому чувству добавилось ощущение, что его буквально выталкивает из тела, он расслабился. Сенджу открыл глаза и увидел себя стоящим посреди безмолвной ледяной пустыни, у горизонта которой даже не было края. Он не чувствовал холода, из его рта не шел пар, хотя должен был. Сенджу посмотрел под ноги и ступнями слегка разбросал снег под собой. — Замерзший океан? — озадачено произнес Тобирама, посмотрев на толщу льда. Он оглянулся и увидел неподалеку Сэри, которая, стоя на четвереньках, руками очищала лед от снежного покрывала. Как она и сказала, его затянуло внутрь, но он не заметил, чтобы она была этим раздосадована. Наоборот, Яманака махнула ему рукой, подзывая к себе. — Это ментальный план? — он подошел к ней, чтобы посмотреть, чем она занимается. — Нет, пока еще астральный, вот, смотрите, — она указала куда-то под лед. Тобирама увидел винтовую лестницу, идущую на глубину океана. — Что это? — Это тот самый мост. Раньше я его даже не видела. Может, потому что не искала, но все же… — И что дальше? — Тобирама сел на корточки рядом с ней. — Нужно сломать лед, верно? — Физически сломать его не получится, я пробовала. Его нужно проломить изнутри, только так. — И как вы собираетесь это сделать? Сэри озадачено вздохнула, глядя на ледяную толщу. — Я проникну на глубину ментального плана, а вы будете удерживать мою проекцию. Тобирама нахмурился, глядя на увлекшуюся Яманака. — Вы уверены, что это безопасно? — спросил Тобирама. — Нет, но другого просто не остается. Чтобы наладить работу эфирного тела Сарутоби-сана, мне пришлось отзеркалить ее, принять на себя. Здесь тот же метод. Я стану не просто проекцией, а частью его мира, иначе никогда не смогу попасть под лед. — Я не думаю, что это хорошая идея. Лучше выйти отсюда и все обдумать. Вернуться вы сможете всегда. — Нет, — отрезала Сэри. — Я как шиноби хочу верить, что мое истинное предназначение — помогать людям, а не убивать их! Я давала клятву, что буду защищать Страну Огня и ее жителей даже ценой своей жизни! И я не та, кто отрекается от своих слов! Глядя в горящие азартом и уверенностью глаза Сэри, Тобирама нахмурился еще сильнее. Она готова поставить на карту свою жизнь, лишь бы закончить дело. Эта самоотверженность не могла не понравиться Сенджу, и он кивнул, садясь в позу лотоса. — Я уже удерживаю ваше эфирное тело в физическом мире. Выходит, что и здесь буду делать то же самое. Сэри наклонилась к нему, у Тобирамы перехватило дух от того, как близко она находится. Ее рука мягко легла на его плечо и слегка сжала его. — Спасибо вам, — сказала она и улыбнулась. Сенджу коротко кивнул. Яманака выставила ладонь вперед, и он вопросительно на нее посмотрел. Улыбнувшись, Сэри взяла его руку и подставила ладонью ко своей. А затем медленно оттянула в сторону. Между их пальцами образовались тонкие голубоватые нити чакры, подобно тем, которые бывают у кукловодов. Сэри отодвинулась от него и закрыла глаза. Тобирама удерживал внимание на нитях, соединяющих его с ней, и думал о том, что скорее позволит Сарутоби умереть, чем оставит Сэри подо льдом. Он честно признался себе, что она заинтересовала его не только как женщина. Иноске был прав, когда сказал ему, что он совсем ее не знает. За эти пару недель их знакомства он увидел Сэри лишь с двух сторон, а теперь перед ним предстала третья, прятавшаяся от чужих глаз. В ней есть дух, смелость и самоотверженность, но как случилось, что такая сильная куноичи может позволять своему мужу так с собой обращаться? Как она скатилась до такой жизни, в которой ей приходится что-то доказывать своей собственной семье? Сэри начала медленно просачиваться под лед. Тобирама усилил концентрацию на нитях, и от этого его пальцы начало покалывать. Когда губы Сэри тронула легкая улыбка, он понял, что она тоже почувствовала его напор. Толщина льда была чудовищных размеров, и Яманака еще долго просачивалась ниже. Тобирама уже не видел ее, но смог почувствовать, что в какой-то момент она оказалась в воде подо льдом. Чем глубже она плыла, тем сложнее было Тобираме оставлять нити крепкими. Он закрыл глаза и перевел все свое внимание только на них, перестав замечать окружающее пространство, местоположение Сэри и даже ощущения в собственном теле. Теперь только нити были в его голове, только на них было важно сконцентрироваться, чтобы ни одна не порвалась из-за его оплошности. Тобирама не знал, сколько прошло времени, да и существовало ли оно вообще на этом плане, и если да, то как оно текло относительно физического мира. Он не знал, как долго еще пробудет Сэри на глубине. Все это перестало его интересовать. Внутри него появилось какое-то холодное безразличие ко всему, что происходит. Неужели для него, знаменитого на весь мир Тобирамы Сенджу, брата Первого Хокаге, так уж важны те шиноби, которые позволили кому-то наложить на себя такое сложное гендзюцу? Хотя даже все эти звания, его собственное имя теперь казались ему пустым звуком. Все это неважно, и ничего важного вообще не существует. Тобирама резко открыл глаза и увидел, что практически по пояс находится во льду. Концентрируясь только на нитях, он не заметил, как его начало засасывать внутрь. Вот что имел ввиду Иноске, когда говорил, что пытаясь вытащить Сарутоби, он тоже проваливался в это состояние. Состояние безразличия, покоя. Состояние смерти, когда все вокруг перестает иметь значение. Продолжая подпитывать нити своей чакрой, Тобирама попытался встать на ноги. Но подобно зыбучим пескам, лед засасывал его сильнее. Он понял, что еще немного, и тогда не только Яманака окажется навсегда запертой в этой ловушке, но и он сам. Сенджу потянул руку вверх, и начал затягивать нити обратно, вылавливая Сэри на поверхность. Это оказалось не так просто, как он думал, но Тобирама настойчиво продолжал тянуть. Кругом раздался раскатистый треск и грохот. Сенджу вскинул голову и увидел, как по всей гладкой поверхности льда пошли огромные трещины. Доселе океан находился в мертвом спокойствии, а теперь снизу мощными накатывающими ударами волны пробивали себе путь наверх. Возле Сенджу прошла очередная крупная трещина, и он с силой вывернулся из ловушки, вставая на ноги. Теперь он еще быстрее вытягивал Сэри обратно. Ему было без разницы, смогла она добраться до Сарутоби или нет, но оставить ее там он не мог. Сокрушительные волны поднимали в воздух гигантские глыбы льда, будто они весили не больше пуха, и с чудовищным грохотом обрушивали их обратно, ломая на мелкие кусочки. Сенджу не знал, причинят они ему вред или нет, но на всякий случай уворачивался, когда в него летела очередная глыба. Среди беснующегося океана возле лестницы Тобирама заметил какое-то движение. Он еще раз резко дернул нити, и почувствовал, как осталось совсем немного. Вскоре на поверхность вынырнули два человека, и сразу после этого океан успокоился, хотя легкая качка все равно осталась. Сэри и Сарутоби коротко посмотрели на Тобираму и вылезли на ближайшую льдину, а он в три прыжка достигнул их. Почувствовав, как Яманака со своей стороны отпустила нити, он и сам сбросил концентрацию на них. — Тобирама-сама, это правда вы? — удивленно произнес Сарутоби, поднявшись с колен. — Нет, это моя проекция, — с усмешкой произнес он и посмотрел на Сэри. Она сидела на льду и широко улыбалась. Сенджу подал ей руку, и пару мгновений она изумленно смотрела на нее, но все же приняла его помощь и встала на ноги. Сарутоби низко поклонился Тобираме, а когда поднялся, стал рассыпаться в благодарностях. Сэри несколько раз добродушно похлопала его по спине и сказала: — Нам пора возвращаться. Этот лед постепенно растает, нам не обязательно дожидаться этого, находясь здесь. — А как нам вернуться? — спросил Сарутоби. — Ощутите свое настоящее тело и вспомните, где вы находитесь на самом деле, — сказала Сэри. В ту же секунду она растворилась в воздухе с легким дуновением бриза. Сенджу тоже не стал медлить, желая поскорее завершить этот безумный опыт, и отдохнуть. Он вспомнил, что, сложив пальцы в печать, сидит на стуле в палате, видит перед собой Сэри, а рядом Сарутоби. Тобирама открыл глаза и увидел именно эту картину, в точности, как он и вспомнил. За исключением того, что коматозный теперь таковым не являлся. Сарутоби моргал глазами, сжимал и разжимал окаменевшие пальцы. Он пытался что-то сказать, но получались едва различимые хрипы. — Не надо, Сарутоби-сан, вам нужно отдыхать, — кинулась к нему Сэри. — Я уже попросила, и сейчас медсестра принесет вам воду и немного жидкой еды. Вы очнулись, это замечательно, но ваше тело нуждается в подготовке, прежде чем нагружать его даже такими несложными действиями, как разговор. — Спасибо, — прохрипел он. Из его глаз полились тонкие струйки слез, и он стыдливо закрыл их. — Спасибо. — Я к вам еще обязательно вернусь, а пока отдыхайте. Тобирама встал с табуретки и почувствовал сильную слабость в коленях. К нему подошла Сэри и взяла под руку, помогая выйти из палаты. — Вам бы сейчас отдохнуть, — сказала она, когда они были на полпути к ее кабинету. — Почему вам удается стоять так ровно? — Сенджу почувствовал, как его гордость только что больно укололи. Она махнула ему, чтобы он ухом наклонился к ней поближе, и Сенджу с недоумением, но из любопытства сделал это. Сэри заговорила шепотом: — Я проснулась раньше вас, и успела пригубить рюмочку сакэ. Она засмеялась, и Тобирама улыбнулся. Он понял, что она пошутила, потому что совершенно не почувствовал запах алкоголя, когда она нашептывала ему ответ. — Я устала не меньше вашего, — более серьезно, но по-прежнему с улыбкой произнесла Сэри. — Но в этом деле у меня намного больше практики, чем у вас. Она открыла дверь, а потом помогла Тобираме сесть на диван, и сама приземлилась рядом. На маленьком столике перед ними была вода, и Тобираме страшно захотелось пить. С каждой минутой он ощущал слабость в теле сильнее и сильнее, будто отдача после практики накатила не сразу, а постепенно. Он потянулся к кувшину и налил в стакан воду, но пролил несколько капель на стол. — Прошу прощения, — произнес он, пытаясь найти салфетку. — Ничего страшного, я вытру, — махнула она рукой. — Налейте и мне тоже, пожалуйста. Тобирама налил в другой стакан и протянул его ей. Она сделала несколько глотков и, заметив, как он пялится на нее в этом процессе, неловко захлопала глазами. В вечерних лучах солнца ее волосы переливались золотистыми оттенками, придавая ее усталому виду сияние. И выражение глаз теперь было совершенно другим. Совсем недавно он чувствовал, что силой воли и азартом она сметет все на своем пути, а теперь она была такой утомленной и очаровательной, не способной даже налить себе стакан воды. — Вы что-то хотели? — спросила она, и Тобирама тут же сделал вид, что смотрел в окно за ее спиной. И в следующую же секунду понял, насколько глупо рассчитывать на то, что Сэри поверит этому. — Уже вечер? — удивленно спросил он. Как день мог пройти так незаметно? Выходит, что все это время, в течение по меньшей мере девяти часов, они сидели неподвижно и постоянно расходовали чакру в больших количествах. Сэри улыбнулась и кивнула, а затем погладила его по плечу, как будто помогала примириться с мыслью, что его день пролетел быстрее, чем ему показалось. — Я думаю, спросить вы хотели что-то другое, — сказала она и сделала еще несколько глотков воды. — Еще утром, помните? А я попросила перенести разговор. Тобирама нахмурился и залпом выпил воду. Тема была весьма щекотливой, и Сенджу не хотел предстать глупым в глазах Сэри. Эротические сны не были для него диковинкой, особенно из-за отсутствия постоянной женщины, но говорить об этом с Яманака было крайне неловко. — Да, я хотел спросить вас о той технике, — он поставил пустой стакан на стол и слегка повернулся к ней. — Которую я сделала вчера? — Да, про нее. Как давно вы ее применяете? — Начала несколько лет назад, но сейчас я ею пользуюсь очень редко. А почему вы спрашиваете? — Люди, к которым вы ее применяли, не сообщали вам ни о каких…м… побочных эффектах? Сэри озадаченно задумалась и поставила стакан обратно. — Нет, ничего подобного я не припомню. А у вас что-то было? Тобирама почувствовал, что щеки начали гореть. Он прошелся ладонями по лицу и тяжело вздохнул. Картины из сна вспышками начали появляться перед ним, но это было полбеды. Сэри сейчас сидела рядом с ним так близко, что их бедра касались друг друга, а терпкий медовый запах пшеничных волос мягко окутывал собой. — Обычно я сны не запоминаю. Открываю утром глаза, и они моментально стираются из памяти. Но… Но в этот раз сон был…чрезвычайно реалистичным, ярким. Проснувшись, я даже не сразу поверил, что увиденное мною всего лишь сон. Сэри задумалась ненадолго, а Тобирама пытался по ней понять, вдруг она видела то же самое. Но ее глаза не выдали даже намека на то, что это было. — Раньше мне о подобном не сообщали. Для Яманака такие сны, как вы описываете — это норма, за исключением того, что мы каждый раз понимаем, что спим. Хм. Так как вы сенсор, я могу предположить, что ваша чакра оказалась очень чувствительной и, как бы странно это не звучало, впечатлительной. Но думаю, что сегодня подобного не повторится, эффект от выравнивания кратковременный. А что это был за сон? Это был кошмар? Тобирама снова посмотрел на Сэри. По ней было видно, что спрашивает она отнюдь не из праздного любопытства. В глазах снова проскользнул азарт исследователя, который ищет ответы на вопросы. Это ведь была ее техника, и ей, конечно, будут интересны последствия после ее применения. — Нет, — ответил он, заметив, как губы сами расплылись в улыбке, причину которой он понял и добавил: — Честно признаться, мне даже понравилось. — Я бы с радостью повторила, но сейчас я измотана, — вздохнула Сэри и откинулась на спинку дивана. Тобирама мысленно съехидничал на тему «повторить», не выразив это внешне никакими лишними эмоциями. — Меня бы кто выровнял сейчас. Сенджу ухмыльнулся и сел ровно, как она, и теперь они оба пялились усталым взглядом в противоположную стену. — Шион ушла ночью, верно? — спросила Сэри. И Тобираму словно молнией по голове ударило. За целый день он ни разу не вспомнил о ней. Не возникло ни одной мысли, не смотря на то, как они расстались. Шион поцеловала его, можно сказать, открыто призналась в своей симпатии к нему, сказала, что будет ждать его ответа, а он? А он целый день потратил на то, чтобы найти способ вытащить из гендзюцу шиноби. Конечно, это дело Тобирама считал важнее его личных вопросов с Шион, но чувство, будто он уже не оправдал ее ожиданий, все равно накрыло. — Да, ушла. — Надеюсь, у нее все получится, — вздохнула Сэри, а Тобирама молча кивнул. Сенджу никогда не позволял себе расслабляться с посторонними людьми, коей он считал Сэри. Он знал ее совсем мало времени, и для него это было абсолютно немыслимо чувствовать себя рядом с ней так, словно знакомы они много лет. Каким бы измотанным он не был, с кем-то другим он не сидел бы на диване, как раскисший тюфяк, а с ней он не боялся себе этого позволить. Что-то подсказывало ему, что Сэри смотрит намного глубже, и ей неважны формальные нормы и лицемерные приличия, выдуманные их праотцами. Если чувствуешь себя усталым, то, Ками-сама, зачем притворяться в обратном? Да, они шиноби, но это не означает, что от этого они перестали быть обычными людьми. — Тобирама-сан, — рука Сэри легла на его локоть и слегка сжала его. — Спасибо вам, что помогли мне спасти его. Если бы Сэри ничего не сказала, а молча положила свою руку на него, то Тобирама все равно понял бы ее. Ему не хотелось отвечать на это. По сравнению с этим кротким, очень личным прикосновением, слова казались пустым звуком. Сенджу накрыл ее руку своей ладонью и большим пальцем из стороны в сторону медленно погладил нежную кожу. Он прикрыл глаза и на несколько секунд позволил себе насладиться этим моментом. Ничего большего он никогда не сможет себе позволить, пока Сэри находится замужем, а после этого сна Сенджу хотелось бы этого. Вживую ощутить, как ее ноги обвивают его торс, как она гибко отклоняется назад, разрешая ему ласкать свою грудь. Услышать, как в наслаждении она шепчет его имя, а затем с азартом темпераментно и горячо целует его. — Тобирама-сан, — она произнесла его имя так официально, что это остудило пыл Сенджу. Но в следующее мгновение Яманака перехватила его ладонь и переплела их пальцы, и у Тобирамы отпало всякое сомнение в том, что это влечение чувствует только он один. Не может человек позволить себе такие интимные жесты в сторону другого, если за этим не скрывается какой-то подтекст. Между ними всегда была особая атмосфера, которую Тобирама не чувствовал прежде ни с кем, кроме как с ней. А теперь он получил подтверждение, что она испытывает то же самое. — Вы же придете завтра, чтобы спасти еще одного, верно? — И послезавтра, чтобы спасти третьего, — добавил Сенджу. — Но сначала я улажу другие дела по поводу Кинрэнго. Нужно дать кое-какие распоряжения и отправить пару команд собрать информацию о соседних странах, которые могут иметь отношение к гражданской войне в стране Рек. И надо встретиться с Иноске, рассказать ему все и объяснить, что мы нашли способ. Можете быть уверены, я приду… Яманака мягко облокотилась на него и положила голову к нему на плечо. Он слегка наклонился и увидел закрытые глаза. — Сэри-сан? — тихо спросил он. Ее рука расслабилась и больше не сжимала его ладонь. — Сэри, ты меня слышишь? Она не ответила, и Тобирама, щекой прижавшись к ее макушке, закрыл глаза. В палату забежало пятеро детей и кинулись к своим отцам. Мальчики и девочки разны возрастов наперебой выкрикивали подбадривающие реплики и рассказывали о том, как верили и ждали, что они очнутся. Вслед за ними вошли жены и, не сдерживая слез радости, бросились на шеи к своим мужьям. Тобирама, Сэри и Иноске стояли возле окна и наблюдали за тем, как совсем недавно умирающие шиноби теперь обнимали свои семьи, успокаивали расчувствовавшихся жен и весело отшучивались в разговоре с детьми. Один из мальчишек, по виду самый старший из всех, подошел к троим возле окна. — Сэри-сама, Тобирама-сама и Иноске-сама! Благодарю вас за спасение моего отца! — он низко поклонился и на несколько секунд замер. К нему подскочил его ровесник и тоже склонился перед ними. Остальные младшие дети подхватили инициативу старших и присоединились. Первый ребенок поднялся обратно и по очереди посмотрел каждому в глаза. — Мое имя Сарутоби Хирузен, и я хочу быть вашим учеником! — твердо заявил мальчишка и поджал губы. Тобирама усмехнулся и слегка наклонил голову. — Мое имя Шимура Данзо, и я тоже хочу стать вашим учеником! — быстро выпалил второй. Иноске фыркнул, а Сэри засмеялась от умиления и наклонилась к маленьким детям. — Так не хочется вас огорчать, но, к сожалению, Яманака могут обучать только представителей своего клана. Мальчишки разочарованно опустили плечи, а затем подняли глаза на Тобираму. Тот не отвечал, и тогда вся комната погрузилась в безмолвие. Теперь на него смотрели все, включая отцов и матерей, других мелких детей, которые в силу возраста не совсем понимали, о чем идет речь. Иноске тоже пялился на него, но с ехидной усмешкой, так как знал, что Тобирама не особо любит возиться с детьми. — У вас нет протекторов, — заметил Сенджу. — Ну… — протянул Хирузен. — Технически мы еще не закончили академию, но… — Я приду на ваш выпускной экзамен и посмотрю, стоит брать вас в ученики или нет, — строго проговорил он. Нисколько не расстроившись, мальчишки радостно выкрикнули, что сделают все, чтобы впечатлить его. А затем твердо заявили своим матерям, что оставляют присмотр за отцами на них, а сами отправляются на тренировочные полигоны. Наперегонки они выбежали из палаты, оставив всех под впечатлением от их детского задора и оптимизма. После того, как жены тоже поблагодарили всех троих за спасение их мужей, Сэри начала рассказывать о деталях реабилитации и правильном уходе. Сенджу и Иноске вышли в коридор, так как к этому им нечего было добавить. Они встали напротив и какое-то время молчали, буравя друг друга взглядами. — Ладно! Ладно! — Иноске вскинул руками, и Тобирама победно усмехнулся. — Чтоб тебя, Сенджу, я признаю! Да, у вас получилось! Да, они не впали в кому снова, и теперь можно утверждать, что вы с Сэри действительно смогли остановить это гендзюцу! — Не думал я, что видеть такое твое лицо будет так приятно, — кривая усмешка над другом не сползала с его лица. — Ой да брось ты, — махнул Иноске, а затем сложил руки на груди. — Будто ты никогда не ошибался. Лучше скажи, были ли какие-то новости от Шион? Уже неделя прошла. — Нет, новостей не было, — задорный настрой испарился, когда зашла речь о Кисараги. — Думаешь, у нее все нормально? Тобирама поднял на него глаза и поджал губы. Она не прислала ни одной весточки, и он надеялся, что она жива и молчит только потому, что ничего важного еще не разведала. Плохие мысли все равно закрадывались к нему в голову, но слишком много времени думать о ней у него не было. Все эти дни его голова была занята информацией о контрабанде золота, о вооружении Кинрэнго и о спасении коматозных. А так же о Сэри и невозможности между ними никаких отношений, кроме рабочих. Этот вопрос серьезно занимал его мысли, особенно в минуты, когда он оставался с ней наедине. Но Тобирама не забывал о Шион. Он думал о ней и какими словами выразить то, что он чувствует. Она дорога ему, их дружба много для него значит, но дать ей что-то большее Сенджу не хотел. Тобирама был уверен, что Шион нужен кто-то более открытый, смелый на выражение чувств, чем он. На себе он давно поставил крест и решил не обзаводиться семьей и подобными обязательствами, а Шион всегда мечтала о семье. — Мало времени прошло, она могла на них еще даже не выйти, поэтому ты не переживай так, — произнес Иноске в ответ на молчание Тобирамы. Сенджу пожал плечами и опустил взгляд на пол. Даже если бы она написала, волноваться за нее меньше он не стал бы. Все, что его ждет в ближайшие дни — это попытки найти на черном рынке золото без маркировки и отследить его поставки, а также безмолвное ожидание хороших новостей от Шион. Ирония была в том, что она надеялась на его ответ, когда вернется. Тобирама должен будет с ней поговорить, но рядом с ним ее не ждет ничего, кроме разбитых девичьих надежд о его занятое сердце.