Comfortably Numb

Шион медленно открыла глаза. В затхлой мрачной комнате без окон горел лишь один факел возле двери. Кроме нее здесь никого больше не было. Она приподнялась на локтях, и старая деревянная кровать с тонким матрацем противно скрипнула. Шион не знала, сколько времени она провела без сознания, но тело жутко ломило, а затекшие руки и ноги покалывало от того, что они теперь пришли в движение. Кисараги еще раз внимательно осмотрелась и села, опустив ноги на каменный пол. Этим нукенинам хватило ума не связывать ее, но вот не оставить с ней дозорного слишком самонадеянно. Если бы она хотела отсюда уйти, то прошла бы сквозь стены. Но раз уж ее притащили в логово, то грех не осмотреть его. Шион пыталась вспомнить, приходила ли она в себя после того, как тот нукенин пустил разряд по ее телу, но в памяти ничего не всплывало. Последнее, что она помнила — это полные ненависти зеленые глаза с красными склерами. Шион встряхнула головой, пытаясь выбросить из головы жуткую картину, встала и дошла до двери. Там слышалась какая-то возня, но Шион не спешила открывать, решив выждать. Слишком толстые стены и массивная дверь не пропускали лишних звуков, кроме намеков на них. Кто-то там все же есть, а значит для осмотра логова самое время пойти в обход. Кисараги подошла к стене рядом и собиралась пройти насквозь, но в этот момент дверь открылась, и девушка обернулась. — Далеко собралась? — белобрысый Закуро сложил руки на груди. — Да нет, тут рядом… Он опустил руки и исподлобья посмотрел на нее, будто готовился к прыжку. По спине Шион прошли мурашки, а сердце бешено забилось, но она развернулась к нукенину полностью, пытаясь показать, что не боится. — Иди вперед и не выпендривайся, — он сделал шаг в сторону от двери, пропуская Шион. Задержав дыхание, Кисараги пошла к выходу. Пусть и не получилось осмотреть логово, но зато она добилась другого. Закуро явно поверил, что она не стремится примкнуть к Кинрэнго. Застав Шион в момент, когда она хотела проскочить в другую комнату, он явно был готов остановить ее любой ценой. По лицу Закуро она могла понять только то, что он крайне раздражен тем, что ему поручили следить за ней, но как бы сильно его это не бесило, он не даст ей уйти так просто. Сейчас за его плечами не было меча, но даже его отсутствие не сделало ситуацию легче. Вид Закуро, даже его заостренные зубы не так пугали Шион, как его рыбьи глаза. Колючие, озлобленные. Этот парнишка был не многим старше нее, а взгляд такой, словно пережил он в десятки раз более худшие вещи, чем она. — Налево, — бросил он, когда вышел в коридор вслед за Шион. — Будет что-то вроде допроса? — спросила она, разглядывая в тусклом свете факелов каменные стены и пол длинного коридора. — При ходьбе обязательно открывать свой рот? — А тебе обязательно быть такой скотиной? — Кисараги развернулась и едва не впечаталась в его грудь. — Шагай! — Закуро глянул на нее сверху вниз, и Шион все же поняла, что сейчас не время для шуток или проявления своего характера. Надо выслушать все, что ей собираются сказать, а затем действовать согласно плану. В конце длинного коридора с редкими дверями была арка. Оттуда лился яркий свет множества факелов, и Шион догадалась, что движутся они именно туда. За время, пока они шли в гробовом молчании, она не увидела ни одного окна, а затхлое помещение, признаки плесени на полу и стенах говорили о том, что они находятся под землей. По дороге она не заметила лестниц или прохода к ней, а ведь ее комната находила в конце коридора. Значит, подъем наверх за одной из дверей. Перед самым проходом в арку по количеству теней она поняла, что в комнате несколько человек. Она морально приготовилась к допросу, но все равно продолжала нервничать. Одно дело отвечать на поток вопросов от Тобирамы, Иноске и Сэри, а совсем другое, когда на ошибки нет права. Кисараги перешагнула порог и в относительно небольшой комнате увидела четверых мужчин. Нукенины из Амегакуре сидели в дальнем углу, облокотившись на одну из стен, а двое других в центре на мягких подушках. Перед ними стоял небольшой дайбан с угощениями, но больше всего внимания Шион уделила не этому. Тот нукенин из Таки, который вырубил ее молнией, безынтересно смотрел на нее, будто она всего лишь предмет мебели, а не та, которую ему удалось поймать. На нем по-прежнему был капюшон и маска. Он сидел в шароварах и безрукавке, которая открывала вид на чудовищные шрамы на его мощных руках. — Садись, — махнул на одну из подушек другой. Он был явно не молод, седина паутиной прошлась по его каштановым волосам. В отличие от всех собравшихся нукенинов, которые предпочитали максимально удобную одежду, он был одет в роскошное бирюзовое кимоно с вышивкой из золотых нитей. Закуро пихнул ее сзади, и Шион вынужденно приземлилась на одну из подушек. Киригакурец не стал присоединяться к ней, а так и остался стоять у прохода в коридор. — Знаешь, кто я? — спросил мужчина в кимоно. — Нет, — Шион помотала головой. Она догадывалась, что это и был тот самый Сацума Масаёши, про которого ей говорили, но она простой шиноби из Конохи. Было бы подозрительно, если бы она ответила, что в курсе. — Зато я знаю, кто ты, — он слегка улыбнулся и продолжил смотреть на реакцию Шион. Она тут же напряглась, а сердце ее пропустило удар. Все четверо перед ее глазами уставились на нее, а в ее затылке вот-вот появится дыра от тяжелого взгляда Закуро, оставшегося за спиной. — Сомневаюсь, — бросила Шион сквозь зубы. — Кисараги, я ведь не ошибаюсь, да? — спросил Сацума. Шион удивленно нахмурилась и начала метать взгляд от него к нукенинам и обратно. Они знают ее имя? Они знают, кто она? Знают ли они, что ее подослали в качестве шпиона? А если и так, то почему она все еще жива? Почему ее не убили? В голове моментально всплыли прокля́тые печати для самоуничтожения, и Шион сразу начала отвлекать себя от них. Даже если и выяснили что-то, у них нет никаких доказательств. Нет ни одной бумаги, нет ни одного свидетеля, кто смог бы подтвердить, что она шпион. У них ничего на нее нет, поэтому она может все отрицать. — Да, — тяжело сглотнула Шион. — Мое имя Кисараги Шион. Что вам от меня нужно? Почему вы устроили эту погоню и… Зачем я здесь? — Раз уж ты представилась, я тоже назову свое имя. Сацума Масаёши. Но раз ты изначально не понимала, кто я, то это имя тебе мало о чем говорит, верно? Шион не шелохнулась, скованная его тяжелым взглядом. Похоже, они не знают ничего о ее задании и кто она на самом деле. Поэтому Кисараги решила молчать и просто слушать Сацуму. — Дело в том, что в моей стране происходит много несправедливости. Жители находятся в постоянной опасности. И одно дело, когда это угроза внешняя, и совсем другое, когда она внутренняя. Понимаешь? — В общем, да. Но как проблемы вашей страны связаны со мной? — Так или иначе, но мы все связаны друг с другом. Мы не отдельные элементы, а части чего общего, большого. Как человеческий организм. Когда у тебя болит, скажем, желудок, то страдает весь организм, верно? Но от органов так просто не избавиться, их всегда надо заменить чем-то другим, здоровым. Шион поерзала на месте и еще раз посмотрела на картонные лица других. Они никак не реагировали на монолог Сацумы, а лишь вслушивались в его слова. — И чтобы сделать это наиболее быстро и наименее безболезненно, обычно прибегают к посторонней помощи. Теперь понимаешь? Шион помолчала, но Сацума не спешил нарушить тишину. Он ждал ее ответа, но слова застряли в горле Кисараги. Она крепко сжала кулаки на коленях и опустила глаза на угощения на столе перед ней. — Вы хотите сказать, что что-то в вашей стране нуждается в устранении? И вам нужна моя помощь, чтобы это сделать? — она договорила, а затем робко подняла на него глаза. — Именно так. — Послушайте, вы наткнулись не на того человека. Я в вашей стране вообще случайно оказалась, мне нужно было собрать немного денег и все. — А я и не говорил, что твоя помощь будет благотворительным актом. Ты веришь в судьбу, Шион? — спросил он, слегка наклонившись и прищурившись, отчего она почувствовала себя неловко. — Н-нет, наверное, нет. — Я тоже. Но я верю, что все, что с нами происходит вовсе не случайно. Разве может быть случайностью, что ты, сбежав из Конохи, выбрала именно Страну Рек? Разве может быть случайностью, что на твоем пути попался именно тот, кто когда-то был знаком с представителями твоего клана? — Сацума указал на злобного нукенина, который сейчас был хладнокровен донельзя. — И какая тут случайность, когда мне просто необходим такой член команды, как ты? — С чего мне помогать вам? — Шион слегка оживилась, повысив голос. — Я плачу деньги, которые тебе нужны. И, дорогая моя, я не каге, который что-то тебе приказывает, а ты не собака на привязи. Мы все здесь друзья, — он произнес это слово с особенной точностью, выделив его на фоне остальных, — которые собрались ради общего дела. — Все это только слова, а на деле вы говорите «фас», и они бегут исполнять. Разве не так это было в моем случае? — Вовсе нет. О тебе узнал Сайга, — Сацума развернулся и указал на разноглазого амегакурца. — И я не просил его приводить тебя, они сделали это по своему усмотрению. В этом-то и разница. Я хочу изменить эту систему, где главные лица — это дайме и каге, где шиноби всего лишь беспрекословный исполнитель, а гражданские не более чем расходный материал. — И для этого вам нужна я? — с сомнением в голосе спросила Шион. — Конечно, мы можем обойтись и без тебя. Но как я уже говорил… Быстро и безболезненно будет именно с тобой. — Нет, — Шион помотала головой и встала на ноги. — Нет, это не входит в мои планы. Сейчас я скажу, да, так вы никогда не отпустите меня потом, так же как и хокаге. Поэтому извините, но мне пора. Она сорвалась с места и побежала прямо на стену, собираясь покинуть это место, чтобы раззадорить их еще больше. Но в тот момент, когда она должна была пройти насквозь, Шион с треском ударилась о каменную преграду и свалилась на пол. В комнате раздался громогласный злобный смех Закуро, в то время как все остальные остались в той или иной степени равнодушными к ее провалу. Шион приподнялась на локтях и посмотрела на стену. Значит, вот по какой причине ее изначально не связали, не оставили с ней в комнате дозорного. Все эти стены запечатаны от использования ниндзюцу, поэтому она и не может воспользоваться клановой техникой. Сацума подошел к ней и присел на корточки рядом, и Шион почувствовала, как от него пахнет табаком, мускусом и амброй. — К сожалению, есть еще одна деталь. От моих предложений отказываются только раз в жизни, если понимаешь, о чем я. Ты больше не часть своей страны, ты теперь сама по себе. А я предлагаю тебе свободу, да еще и такие деньги, которые ты за всю жизнь в Конохе даже не видела. — А теперь еще и угрожаете? Я сбежала из Конохи не просто так! Вы ничем не отличаетесь от каге. Тот же контроль, власть. И приказы! — В отличие от каге, которые любят устанавливать границы и сковывающие законы, я предоставляю тебе право выбора. Как на счет одной миссии? Всего одной, а? И ты поймешь, что я совершенно не такой, каким ты меня представляешь? — он встал на ноги и повернулся к ней. «Всего одна миссия? Та самая проверка, о которой меня предупреждали». Шион поднялась вслед за ним, и они оба вернулись на мягкие подушки. Сацума проглотил несколько зерен граната и предложил Шион, но она помотала головой в стороны. — А сколько вы заплатите? — спросила она. Сацума надменно рассмеялся, но быстро пришел в себя. — Четверть миллиона за первое задание устроит? — спросил он, открыв записную книжку. Шион присвистнула, вызвав тем самым ухмылку у Сацумы, в то время как другие нукенины проигнорировали такое количество денег, даже бровью не поведя. Значит, такой размер оплаты в пределах нормы и не является чем-то новым для них. — А что надо делать? — спросила Шион, показывая свое оживление от услышанной суммы. — Мне нужно, чтобы ты по-тихому украла кое-какие важные бумаги. Но очень важно, чтобы никто об этом не узнал. — Если вам известно, где их можно найти, то это дело пяти минут для меня, — махнула рукой Шион. — Ну вот и посмотрим, — улыбнулся Сацума. — Я знал, что мы в итоге договоримся. — Но это на время! — уточнила Шион, находя от своего притворства удовольствие. — Я не собираюсь всю свою жизнь на вас тратить! С таким же успехом, я могла бы и дальше служить у каге, как сторожевая собака. — О… Мы далеко не собаки, — протянул Закуро, садясь на подушку рядом. — В смысле? — нахмурилась Шион. — Не отличаемся верностью, — ответил он. Все кругом рассмеялись, кроме самого сурового нукенина, и даже Шион выдавила из себя несколько смешков, оценив всю иронию. Она потянулась за гранатом, но на столе оказалось пусто. Только что здесь была масса угощений, а теперь нет даже намека на них. Шион моргнула еще раз, но поняла, что ей не кажется. Смешки моментально прекратились. Кисараги вскинула голову и поняла, что все на нее пялятся, при чем очень странно и пристально. — Что происходит? — спросила Шион у Сацумы, но он промолчал, глядя в ответ безжизненным серым взглядом. — Я уж думал, ты никогда не заметишь, — раздался голос Закуро рядом. Шион резко повернулась к нему и увидела, что его облик начал меняться. Лицо и череп трансформировались, от чего по комнате расходился леденящий душу треск ломающихся костей. Волосы Закуро выросли и потемнели, а глаза вспыхнули желтым янтарным цветом. Когда преобразование завершилось, Шион с изумлением смотрела на свое лицо в исполнении Закуро. Он в точности скопировал каждую родинку, каждую пору на коже, но улыбка киригакурца осталась при нем. Косая, кровожадная. Кисараги перевела взгляд на других нукенинов и Сацуму, и вместо их лиц она так же увидела свое. И в этот момент до нее окончательно дошло: все это время она находилась под воздействием гендзюцу. С самого начала, как открыла глаза. Поэтому ее не связали и не оставили дозорного. По этой же причине она не смогла пройти сквозь стену. Ей не впервой оказываться под гендзюцу, но в этот раз все вокруг было совершенно реальным. Не только внешне, но даже чувства и запахи. И атмосфера, окружающая ее, казалась абсолютно настоящей. Недолго думая, Шион сложила печать и с чувством произнесла: — Развейся! Гендзюцу не пропадало, а Закуро кровожадно рассмеялся смехом Шион. — Из моих гендзюцу еще никто не выбирался, можешь даже не пытаться, — ответил он и наклонился к Шион. Ей стало страшно, но в голове у себя она прокручивала одно: это всего лишь иллюзия, и здесь ей не угрожает никакая опасность. В сущности даже драться с кем-либо не имеет смысла, так как это не настоящие люди, а всего лишь их образы. Шион смотрела на свое лицо в исполнении Закуро, но совершенно не видела себя в нем. Такой прищур, такая улыбка были ей совершенно не свойственны. — Я все это сделал не просто так. Теперь частичка моей чакры есть в твоем чакровом центре и больше никуда из него не денется. А это значит, что в любой момент я могу активировать ее, и ты снова попадешь в ловушку без выхода. И уж поверь мне, все будет не так уютно, как здесь сейчас. Но ты не бойся, — Закуро приблизил свое лицо к ней, практически столкнувшись носами, — это всего лишь на тот случай, если вздумаешь вести себя неправильно. Шион ничего не ответила, а Закуро только улыбнулся. В этот момент он растворился в воздухе, как и остальные нукенины. Комната ползла по швам, рассыпаясь и тая на глазах, а Шион ощутила, как в центре груди появилась нить, по которой ее начали тащить наверх. Одно мгновение, и она уже в бездонной тьме, где нет ни вкусов, ни запахов, ни ощущений. Словно пустота уже не только вокруг, но и в ней самой. А в следующее мгновение Шион почувствовала свое онемевшее тело и подняла тяжелые веки. Она лежала в той же крошечной комнате, в которой очнулась в начале гендзюцу. Но в этот раз здесь почти у самого потолка было небольшое прямоугольное окно, из которого лился лунный свет на заплесневелые каменные стены. — С возвращением, — раздался голос Закуро. Сложив руки на груди, он стоял у противоположной стены возле горящего факела. Шион посмотрела по сторонам и заметила Сацуму на стуле рядом с собой. Он молчал и не показывал никаких эмоций, только внимательно разглядывал Шион. На нем то же кимоно, тот же душный запах, что в гендзюцу, и Кисараги невольно подумала, что и сейчас она продолжает находиться под воздействием киригакурца. Она решила проверить, осторожно пропустив один палец сквозь матрац, чтобы никто из двоих этого не заметил. У нее получилось, и Кисараги убедилась, что сейчас происходящее вокруг нее абсолютно реально. — Убегать от нас не советую, — грозно произнес Закуро, при этом криво улыбаясь на одну сторону. — Только если вдруг не захочешь всю оставшуюся жизнь провести в незабываемых приключениях на просторах своего подсознания. — Сегодня ночью ты можешь поспать, а завтра вечером за тобой зайдут, и вы отправитесь на дело, — Сацума поднялся на ноги и подошел к двери. Он задержался, но вместо того, чтобы попрощаться, молча вышел из комнаты. Наградив Шион ехидной ухмылкой, Закуро так же ушел, оставив ее наедине с собой. Кисараги откинулась на жесткую подушку, пропахшую плесенью и затхлостью. Вокруг нее была жуткая противная комната, кишащая ползучими тварями, опасные недружелюбные люди, угрожающие ей расправой, но девушка улыбалась. Она вступила в Кинрэнго, узнала о навыках одного из нукенинов, и ее отправляют на задание, связанное с воровством. Наконец-то все идет по плану. Осталось совсем немного, и она сможет вернуться обратно в Коноху. К Тобираме.