Comfortably Numb

— Нет, я лучше дома останусь, — отмахнулся Тобирама от Иноске, Шикаичи и Чоуши. — Сегодня пришли отчеты от команд из Аме и Суны. И у них нет новостей для нас. Золото из Страны Рек как будто испаряется в воздухе, и его концов не найти. — Тогда я тем более не вижу причин оставаться дома, — Чоуши схватил Тобираму за плечи и поволок к выходу из дома. — На улице праздник вообще-то. А ты решил остаться и… — И все. Я решил остаться и точка, — отрезал Тобирама. Ему только шума и размалеванных лиц празднующих не хватало. Столько забот, столько дел, и ему просто некогда отвлекаться на ерунду, на которую Хаширама решил даже денег из бюджета выделить. Украсили улицы, закупили фейерверки, наняли артистов. «Праздники и традиции объединяют людей» — сказал ему Хаширама. Однако все эти мероприятия посещают те, кому просто хочется бесплатно посмотреть на представления, лишний раз выпить и развлечься. А еще Тобирама точно знал, что среди женщин с детьми, которые всегда приходят на фестивали, обязательно будет Сэри, и если он пойдет, так или иначе пересечется с ней. И вполне вероятно, что ее мужа он тоже встретит. Тобирама понимал всю невозможность их отношений, поэтому не хотел смотреть на нее и бороться с желанием хотя бы дотронуться. Тобирама никогда не испытывал подобной эмоциональной зацикленности. Разумом он пытался объяснить самому себе, что чувства к чужой женщине бессмысленны и не имеют будущего. Он никогда, ни при каких обстоятельствах не позволит себе перейти черту в попытке завоевать ее внимание, потому что любое движение в эту сторону противоречит всем законам чести. Сенджу доказывал себе, что если все вскроется, то он опозорит не только свое честное имя, данное ему великим родом, но и ее. Сэри втопчут в грязь, уничтожат ее жизнь сплетнями и осуждениями, а ее сын никогда не сможет стать полноценным членом общества. Люди не примут этот союз, какая бы любовь между Тобирамой и Сэри не была бы. Повторяя себе это по нескольку сот раз на дню, Тобирама успокаивался и возвращался домой, вместо того, чтобы на всех парах примчаться к ней и во всем признаться. Он хотел открыться, дать волю эмоциям, чтобы они больше не разрывали его изнутри. Но излить душу Сэри, значит нагрузить ее ответственностью за неконтролируемый порыв его души. Нет, так поступать он не хотел. Не хотел коверкать ее будущее только лишь за тем, чтобы самому стало легче жить. Поэтому последние дни он избегал Сэри, как только мог, и нагружал себя дополнительной работой еще больше прежнего. Почти не спал, не ел, был вынужден прикладывать усилия, чтобы сосредоточиться на каком-либо деле. Отчеты приходилось перечитывать по нескольку раз. Даже вечно рассеянный Хаширама заметил, каким невнимательным стал Тобирама. Сенджу утешал себя тем, что если перестать с ней видеться, то все чувства пройдут, словно их и не было. Но и это оказалось трудновыполнимо для него. Теперь, когда он закрывал глаза, образ Сэри мелькал в его воображении в совершенно разных пикантных фантазиях. — Я вообще вздремнул бы, — зевнул Шикаичи. — Но я понимаю, что лучше прийти на фестиваль. На нем вся деревня будет, а если представители клана не явятся, то это будет выглядеть, как не уважение. — Это будет выглядеть, как-то, что у нас есть дела поважнее, — ответил Тобирама. — Ну да, сидеть и делать вид, что у тебя есть работа, — фыркнул Иноске. — Сам сказал, что в отчетах пусто, тогда чего девицу из себя строишь? — В любом случае ты всегда сможешь уйти домой, если станет скучно, — добавил Чоуши. — Но скучно не будет, это я тебе обещаю. Я намерен не просто пить, но еще и знакомиться, понимаешь, о чем я? — Ох, и нарвешься же ты опять, Чоуши, — Шикаичи сложил руки на груди и облокотился на дверной косяк. — Девушки красятся на фестивали как в последний день жизни, а на утро вся их красота остается на подушке. Все, даже Акимичи, согласно и в то же время разочаровано кивнули. — Ладно, — махнул рукой Тобирама. — Но только на час, я хотел завтра пораньше встать. Чоуши был рад больше всех и даже заставил Тобираму переодеться в классическое кимоно вместо доспехов, аргументируя тем, что тот идет не на поле боя, а всего лишь на фестиваль. Но для Тобирамы это будет самое настоящее поле боя. Боя с самим собой и своими нежданными чувствами к замужней женщине. Улицы пестрели красками. Не только украшения в виде фонариков, цветных лент и ярких гирлянд привлекали внимание, но и выряженные в пестрые наряды жители. Кутеж был в самом разгаре. Многие люди уже успели смыть с себя нормы приличия изрядным количеством алкоголя, а кто-то только начинал. В городском саду возле бамбуковой рощи столпилось большое количество людей самых разных возрастов и социальных положений. Все они привязывали к веточкам цветные тандзаку. Кто-то это делал с искренней улыбкой на лице, а кто-то просто ради развлечения или дани традиции. На центральной площади воздвигли несколько сцен, где выступали разные артисты, а в промежутках между ними поставили маленькие торговые палатки. Со всех сторон летела разная традиционная музыка, но выкрики торгашей о том, что именно их товар самый лучший, все равно каким-то образом ее перебивал. Люди, встречающиеся на пути Тобираме и Ино-Шика-Чо, пялились на них, как будто все четверо были знаменитостями. Да, они были известными шиноби, но не так, чтобы получать столько внимания к своей персоне. В такой суетливой толпе Тобираме стало душно и тесно, захотелось поскорее убраться в более тихое место. Он посмотрел на своих друзей и то же самое выражение увидел на лице Шикаичи. Ему был глубоко безразличен сам фестиваль и он с радостью посидел бы дома. Чоуши с детским непосредственным любопытством смотрел на украшения, людей, периодически что-то мычал под музыку, делал неловкие танцевальные движения, чем еще больше привлекал внимание прохожих. А Иноске, гордо расправив плечи, вышагивал с таким выражением лица, будто это сам Ками-сама снизошел на бренную землю, дабы посмотреть на род человеческий. — Я бы перекусил, — заговорил Чоуши. — Может, в Хакушу зайдем? Там вкусно. Тобираму передернуло от одной только мысли. — Нет, — отрезал он. — Выбери что-нибудь другое. — О! А может, рамен? — сказал Акимичи, указывая на скромную лапшичную. — Я не буду есть рамен, — Иноске поджал губы. — Там дальше есть нормальный ресторан. — Сейчас везде будет забито, — сказал Шикаичи. — Они всегда придерживают столики, — махнул рукой Иноске. — Пойдемте. Он уверенно направился вперед. Двое его напарников последовали за ним, а Тобирама на мгновение замер. Он всматривался в толпу людей, пытаясь наткнуться взглядом на Сэри, но ее нигде не было. «Это уже невроз какой-то, » — подумал он и быстро догнал своих друзей. — «Даже если я ее увижу, максимум, что я могу себе позволить — это формальный поклон. Зачем мне ее выискивать?» В ресторане было не протолкнуться, и даже учтивый администратор, покачав головой, предложила подождать минут тридцать или даже час, пока освободится стол. Все четверо вышли и посмотрели на заведения вдоль улицы. Возле каждого входа толпились люди, желающие попасть внутрь. — И откуда столько людей? — спросил Чоуши, почесав затылок. — На фестивали со всех ближайших деревень съезжаются, — сказал Шикаичи. — Эти люди ничего толком не видели в жизни, вот как ошалелые и бегут туда, где громко, ярко и все блестит. — Ну да, — кивнул Чоуши. В этот момент музыканты завершили очередную композицию, театральная постановка приостановилась, и взгляды толпы упали на третью сцену. В своей мантии и шляпе каге Хаширама стоял на ней и под аплодисменты и радостные крики толпы поклонился. — Я рад приветствовать вас в Конохогакуре! — сказал он. — Сегодня здесь собрались совершенно разные люди, с разных мест нашей Страны Огня, представители других стран, которых мы очень рады видеть! И знаете, то, что здесь, что такое количество разных людей в одном месте — это очень символично, особенно в этот праздник. Все мы знаем романтическую легенду, лежащую в основе этого «Фестиваля звезд». Разделенные рекой влюбленные. Но я хотел бы заметить, насколько точно это подходит ко всем нам, разделенным расстоянием, границами государств, границами социального положения, кланов, даже границами собственного мировоззрения. Но в то же время я вижу огромное различие между нами и Орихимэ с Хикобоши. Мы с вами можем себе позволить встречаться чаще одного раза в год! Раздались аплодисменты в поддержку, различные согласные выкрики. — Спасибо всем, кто пришел на этот фестиваль, спасибо, что посетили Коноху и Страну Огня. Приятного вам вечера! Хаширама стал спускаться со сцены, и Тобирама, взглядом выстроив его путь, увидел беременную Мито, держащую за руку сына. Хаширама подошел к ней, а затем поклонился рядом стоящему с ней человеку. Предчувствие подсказывало, кто это может быть, и Тобираме пришлось вытянуть шею и наклонить голову, чтобы разглядеть человека сквозь толпу, но все равно у него не вышло. И только когда люди немного расступились, он увидел Сэри. Она держала за руку своего сына, а он дергал ее за подолы длинного роскошного кимоно. В конце концов, Сэри взяла Йоичи на руки, и он обхватил ее талию ногами. Хаширама что-то активно рассказывал ей и Мито, и обе женщины сдержано смеялись, хотя по обеим было видно, что хохотать они хотели во все горло, но им не позволяли правила приличия. — Ты на кого смотришь? — заинтересованно спросил Иноске у Тобирамы и взглянул в ту же сторону. — А, ясно. — Что тебе ясно? — нахмурился Тобирама. — Что вы обсуждаете? — спросил Шикаичи и, прищурившись, посмотрел в сторону хокаге. — Кто там? — Чоуши так же обратил свое внимание туда же. Тобирама пожал губы, проклиная себя за то, что так сильно пялился, чем привлек внимание друзей. А теперь они все таращатся туда, и их обязательно заметят. — А! Хокаге-сама, Мито-сама и Сэри-сан! — Пойдемте, — сказал Тобирама и направился глубже в переулок с различными барами. — Там большая компания вышла, возможно, стол освободился. — О, они машут нам! — радостно сказал Чоуши, вытянув вверх руку. Тобирама резко схватил его кисть и опустил вниз. — Потому что ты первый начал! — процедил он. — Да, ладно тебе, — пожал плечами Шикаичи. — Надо подойти поздороваться. Иноске с подозрением посмотрел на Тобираму, а тот сделал вид, что не видит этого пристального взгляда на себе. Все четверо пошли навстречу, и Тобирама с каждым шагом чувствовал, как сердце сильнее начинает стучать в ушах. Сэри все ближе. Она смотрит на него, а ее щеки покрываются очаровательным румянцем. Тобирама почувствовал, как уголки его губ ползут вверх, и тут же остановил себя, возвратив свой привычный строгий вид. Сэри улыбается ему на это и опускает глаза. — Отличный фестиваль, — радостно сказал Чоуши, после всеобщего приветствия. — Столько всего интересного… — Да, и правда, — согласилась Мито. — За очень короткий срок все успели сделать. Завязалось обсуждение организации, выступления артистов и грядущего фейерверка. Тобирама вставлял только короткие замечания, особо сильно не участвуя в дискуссии, и старался слишком часто не смотреть на Сэри. Находиться с ней в одной компании оказалось не так уж трудно, особенно когда между ними стоял Иноске. И это не помешало Сенджу просканировать ее чакру. Взбудораженная, Тобирама даже сказал бы, что восторженная и окрыленная. Он не был глупцом и понимал, что это связано с его присутствием, и этот факт льстил ему. Йоичи задергался на руках у Сэри, просясь к Иноске, и тот охотно принял племянника, тихонько заговорив с ним о том, что пора вылезать из-под маминой юбки и приниматься за тренировки. — Может, все переместимся в ресторан? — предложил Хаширама. — Отличная идея, — обрадовался Чоуши. — Давно пора! — Вы идите, а я, пожалуй, вернусь домой, — сказала Мито, махнув рукой и посмотрев куда-то в сторону. К ней тут же подскочила женщина и робко поприветствовала всех. Она взяла на руки ребенка и повернулась к Мито. — Удачно вам всем отдохнуть. — Я провожу, — сказал Хаширама, а затем обратился к остальным: — Вы садитесь где-нибудь, а я к вам подойду через минут пятнадцать. Все попрощались с Мито, и Сэри произнесла: — Я тоже пойду, — она потянулась к Йоичи, чтобы забрать его, но он вцепился в Иноске еще сильнее, начав играть с его волосами. — Нет, ну оставайтесь, — заговорил Чоуши. — Оставайтесь хотя бы на час. — Спасибо большое, Чоуши-сан, — Сэри вежливо улыбнулась ему, но продолжила оттаскивать ребенка от брата. — Но ему пора ложиться спать. Мальчик нехотя переполз к ней на руки и с обидой посмотрел на всех вокруг. В этот момент подошла няня и вежливо поздоровалась со всеми. — Вот, — сказал Чоуши, указав на женщину. — Отправляйте Йоичи с няней и хотя бы на час оставайтесь с нами. — И правда, — хитро сверкнув глазами, сказал Иноске. — Ты когда в последний раз проводила время с братом? Сэри неуверенно нахмурилась. Она колебалась. Сначала посмотрев на Риоко, которая просто ждала указаний, она перевела взгляд на сына. Тот выглядел довольно измотанным, уставшим от шума и толпы. А затем взгляд Сэри осторожно скользнул по Тобираме. У него по коже прошлись мурашки, и он даже обрадовался, что длинные рукава это скрыли. — Ну хорошо, но только на час, — улыбнулась она и передала Йоичи на руки Риоко. — Он уже поел, его надо только искупать и можно готовить ко сну. Няня кивнула и попрощалась с остальными. Мальчик помахал всем рукой, и четверо взрослых мужчин одновременно подняли ладони и покачали ими из стороны в сторону, заставив Сэри заулыбаться от такой милой сцены. Она поцеловала сына и пообещала, что обязательно скоро вернется и расскажет ему продолжение истории перед сном. В ближайшем ресторане не оказалось стола для такой большой компании, и им пришлось немного побродить по району в поисках подходящего места. Когда они все же его нашли, Тобирама сел во главе стола, а Сэри по левую руку от него рядом с братом. И лучше бы она села как можно дальше. Находиться рядом — это настоящая пытка. Смотреть, как она аккуратно держит меню, перелистывает страницы. Слышать ее задорный смех в ответ на нелепое поведение Чоуши. И то, как изящно она убирает пряди светлых волос за ухо, оголяя влекущую к себе шею. Тобирама закрывал глаза, чтобы отвлечься, но все равно видел ее, только в уже более откровенных сценах. И вспоминал свой сон, которого сначала испугался. Теперь же ему хотелось воплотить это в жизнь. Да хотелось так, что зудело внизу живота. Хаширама так и не пришел, по всей видимости, оставшись с Мито. Ее настроение часто менялось, поэтому Тобирама даже не удивился, что сначала она его отпустила кутить на всю ночь, а по приходу домой передумала. За разговорами и выпивкой время летело незаметно. Тобирама ограничивал себя в количествах алкоголя, потому что не хотел лишаться контроля и оказаться в глупой ситуации. Сэри так же за весь вечер выпила только два бокала вина. Но при этом оно неплохо на нее подействовало. Поначалу она была зажата, скромна, а к последним каплям уже шутила на любые темы, веселя весь стол. Тобирама и сам дважды не выдержал и искренне рассмеялся на ее короткие, но весьма остроумные замечания. Видимо, язвительные шутки — это талант не только Иноске, но и всех Яманака. Через какое-то время, когда Сэри попыталась встать, Чоуши схватил ее за руки через весь стол. — Мне пора домой, Чоуши-сан, я обещала сыну вернуться до того, как он уснет, но… — сказала Сэри. — А может, вы прочитаете ему сказку, а потом вернетесь? — с надеждой в хмельных глазах спросил он. — Не думаю, уже довольно поздний час, он наверняка уже спит. — Так тем более… — Чоуши! — строго сказал Тобирама. — Не надоедай своими уговорами. — Тебя проводить? — спросил изрядно выпивший Иноске. Алкоголь на него действовал сильнее, чем ему всегда казалось. — Не стоит, — Сэри снисходительно улыбнулась ему и встала из-за стола. — Очень приятно было пообщаться. — Тобирама-сан! — под аккомпанемент жуткого топота ног раздалось на полресторана. Каждый за столом повернул голову в сторону звуков и увидел ошалелого Тэнджи. Он явно несся сюда на всех порах, с него градом лился пот. — Ты почему с поста ушел? — спросил Тобирама. — Я не мог не уйти, — сказал он и протянул свиток. — Вот. Тобирама, с сомнением поджав губы, взял его и посмотрел на печать. «Шион!» — сразу понял он и резко подорвался со стола. — «Значит, с ней все в порядке и ей удалось написать отчет». Сенджу пробрала гордость за Кисараги и он даже коротко улыбнулся, глядя на свиток. — Спасибо, а теперь возвращайся на пост, — велел ему Сенджу. Парнишка убежал, а все за столом замерли в ожидании объяснений. — Это по работе, — ответил он. — Я должен немедленно уйти. — Что там такого важного? — обиженно спросил Чоуши. Тобирама посмотрел на него и на Шикаичи. Возможно, ему и пригодился бы кто-то способный давать дельные советы. Но эти двое ничего не знали о внедрении Шион в Кинрэнго. Для них она по-прежнему оставалась в бессрочном отпуске, который ей официально выдал Хаширама. А Иноске сейчас был не в том состоянии, чтобы воспринимать важную информацию. — Тобирама-сан, — Сэри нахмурилась, глядя на свиток в его руке. По ее взгляду он догадался, что она поняла, от кого ему пришла информация по работе. — Возвращайтесь домой, Сэри-сан, — обратился к ней Сенджу. — Я сам справлюсь. Не дождавшись ее ответа, он развернулся и вылетел из ресторана в секунду. Улицы по-прежнему были полны людей, даже несмотря на очень поздний час. Внезапно раздался грохот и многочисленные взрывы. Тобирама резко поднял голову, и черный полог неба прорезали яркие цветные вспышки фейерверка. — Тобирама-сан! — сквозь шум толпы он все равно услышал ее голос. Сэри догнала его и за весь вечер впервые посмотрела ему в глаза твердо и решительно. — Возвращайтесь домой к сыну, — повторил Тобирама, а потом тише и сквозь зубы добавил: — и к мужу. — Он в командировке уже несколько дней. И останется там по меньшей мере на неделю. — Вы обещали сыну… — Тобирама-сан, уже настолько поздно, что он давно заснул, а я не сдержала обещание. Сенджу смотрел на ее решительный взгляд, готовность помочь, и понял, что не хочет ей отказывать. Он просто не хочет, чтобы она уходила. — Тогда пойдемте в мой кабинет. Тобирама нарезал круги, а потом остановился возле окна, уперевшись кулаками в низкий подоконник. Он и до этого знал, что Кинрэнго хотят убить дайме, но это казалось ему где-то в очень далекой перспективе. А теперь получается, что нужно предпринять что-то в самое ближайшее время. — Первым делом нужно предупредить каге Тани, но писать письмо не имеет смысла, раз киригакурец перехватывает всю корреспонденцию, — произнес Тобирама, когда понял, что Сэри закончила второй раз перечитывать отчет. — Да, нужно доставить ему сообщение другим способом, — согласилась она, и в воздухе повисла напряженная пауза. — Этот киригакурец, Закуро Шики… — Сэри встала с кресла Тобирамы, положив отчет на стол, и тоже подошла к окну. — Вы понимаете, что он тот самый нукенин, который наложил гендзюцу на наших шиноби. Тобирама удивленно повернул к ней голову. Она права. Коноховцы не знали имени того, с кем столкнулись, но в протоколах было сказано, что враг был из Кири, один из Семи Мечников Тумана. Даже описания внешности схожи, ошибки быть не может. — Вот только я не совсем поняла ее слова о том, что Закуро может ввести ее в гендзюцу в любой момент, так как оставил в ее чакровом центре частичку своей энергии. — Думаете, это блеф? — спросил Тобирама. — Я была бы полностью в этом уверена, если бы мы говорили о ком-то другом. Закуро Шики создал гендзюцу совершенно другого уровня. Так что ему мешает модифицировать и этот фактор? Оставлять свою чакру в ком-то другом так, чтобы его собственная не уничтожила чужеродную, крайне трудно. Это сравнимо с запечатыванием биджу и их чакры. — Он мог специально ее запугать, — ответил Тобирама, глядя на Коноху и на расходящуюся по домам толпу людей. — Мог, но я бы проверила эту информацию. — Каким образом? — Сенджу снова повернулся к ней, и вроде бы должен был посмотреть в глаза, но пялился на пухлые губы и соблазнительную ямку между ключицами. — Я просканирую духовные уровни Сарутоби, Шимуры и Хомуры на предмет чужеродности. Сенджу откашлялся и развернул лицо в сторону деревни. — Когда мы их вытаскивали, я ничего подобного не заметил. — Мосты были нарушены, тела не функционировали должным образом. Я, конечно, продолжаю наблюдать за их реабилитацией и не наткнулась ни на какую чужую чакру. Но вдруг я не замечала ее потому, что специально не искала? Сэри развернулась к окну спиной и посмотрела на стоящего слева от нее Тобираму. — Вам не кажется, что ей пора уходить оттуда? — спросила Сэри. — Пока ситуация не вышла из-под контроля. — Если бы она сообщила о своих опасениях, я вывел бы ее оттуда, не задумываясь. Но раз у нее получилось написать этот отчет, значит, все хорошо. Шион выяснила достаточно, чтобы у нас были зацепки для дальнейших поисков информации. Но кое-что для меня осталось непонятно. В частности про убийство дайме и золото. Этот Какузу взял мешки и понес их в Страну Дождя. Но мы прошерстили ее всю! Немаркированного золота в ней нет. Какузу… Это очень знакомое имя, — Тобирама зажмурился, пытаясь вспомнить, где и когда слышал его. — Я думал, что раз нет немаркированного, то золото уходит в другую страну. Но выходит, что нет. — Значит, они его переплавляют и нелегально маркируют там. — Да, выходит, что так. И теперь с этой ниточкой мы сможем найти их. Но где находится Сацума? И этот Какузу. — Она написала, что он знал о ее клановой способности. Вы могли помнить его со времен войн и договора с Кисараги? В воспоминаниях Тобирамы тут же всплыл молодой шиноби с короткими волосами и протектором со знаком Таки. — Он участвовал в одной из битв против меня и отца Шион, прежде чем тот погиб. Мы победили в схватке, и Какузу вынужден был скрыться, чтобы остаться в живых. И уже после этого я заключил договор с Кисараги. А на следующий же день весь клан вырезали. — Вы думаете, Какузу был к этому причастен? — удивилась Сэри. — Смерть семьи Шион — это его рук дела? — Не знаю, но это вполне похоже на правду, — Тобирама нахмурился сильнее. — Но это еще не все. Через несколько лет после этого, когда Хаширама и Мадара построили деревню, Какузу явился сюда, чтобы убить Первого Хокаге. Он далеко не слабый шиноби, но, как понимаете, у него ничего не вышло. — Он нападал на хокаге как нукенин или от лица своей деревни? — Мы выяснили это уже позже, там очень мутная история была. Каге его на задание не посылал, это сделали старейшины. В итоге его посадили в тюрьму для шиноби, а старейшин отстранили от дела. Брат им верит, но я до сих пор убежден в том, что их каге, чтобы не начинать войну против нас, просто слил все на крайних и прикрыл свой зад… Прошу прощения. — Ничего, — Сэри коротко усмехнулась. — Его дальнейшей судьбой я больше не интересовался, но выходит, что он все-таки сбежал из тюрьмы. После затяжной паузы Сэри произнесла: — Надо будет сделать запросы в эти три какурезато с именами нукенинов, чтобы они оказали содействие в поимке и предоставили о них всю информацию. — А на счет того, как сообщить информацию каге Танигакуре, я поговорю завтра с братом. Скорее всего, отправим отряд шиноби с сообщением. Это дольше, но нельзя допустить, чтобы нашего ястреба поймали, иначе это скомпрометирует Шион, и она окажется в опасности. А так же нельзя слишком резко выводить семью Накагава с территории столицы. Кинрэнго сразу заподозрят утечку. Сэри кивнула. Разговор подошел к концу, и она должна была сейчас уйти, но все равно стояла рядом. Взволнованная, задумчивая. Она глубоко дышала, и Тобирама украдкой смотрел, как ее грудь поднималась и опускалась вниз. Когда перестал размышлять о работе, ему стало невыносимо тяжело оторваться от нее взглядом и представлять, какой бы она была на ощупь. — Красивый сегодня был фестиваль, — тихо сказала Сэри. — Да, наверное, — согласился он и посмотрел на деревню. Толпа уже разошлась, и на улицах остались только компании изрядно выпивших прожигателей жизни. Немного помолчав, она добавила: — Мне пора идти, но… Тобирама заинтересованно повернул голову на ее «но». Сэри облокотилась на подоконник, потупив взор и сложив руки под грудью. Сенджу встал напротив нее практически вплотную. — Что «но»? — тихо и низко спросил он и слегка наклонил голову, пытаясь заглянуть Сэри в глаза. — Но… — протянула она. Приоткрытые, как на вдохе, губы влекли Тобираму, особенно теперь, когда коснуться их было просто. Ресницы Сэри дрогнули, и она подняла глаза на Тобираму. Он думал, что увидит смущение из-за неловкой ситуации и того, как близко он стоит к ней, но его насквозь пронзил азарт и страстная жажда отразившиеся в них. Как будто голубые молнии бесновались в них, сильнее разжигая напряжение. Он и сам чувствовал то же. Огня добавляло взыгравшееся возбуждение, адреналин перед тем, как перейти черту. Сэри приподняла один уголок губ. Она все понимала, она видела его насквозь, знала о его желаниях, и если бы не хотела того же самого, то и вовсе не пошла бы с ним ночью никуда. Но все это было абсолютно безнравственно. Тобирама всегда считал себя человеком чести, и то, что он испытывал, не делало его таковым. Он смотрел на Сэри и понимал, что такие же муки сейчас преодолевает и она. Никто не говорит, что сами эти чувства являются запретными, можно пытать ими себя с завидным мазохистским удовольствием. Лишь проявление влечения остается за гранью допустимого. Да. Если они переступят через эту границу, будет уже поздно. Это навсегда оставит след на их репутации. Не важно, узнают об этом массы или нет, но для них это имеет значение. Тобирама прикрыл лицо ладонями и отошел в сторону, начав бродить по кабинету кругами. Ноги вели его обратно, руки тянулись к заветной женщине, а разум гасил любую попытку диверсии от тела. Он был на пределе. Сенджу не хотел выносить это положение вещей. Все было слишком сложно, слишком трудно для него. Курокава Шого мерзавец и не заслуживает хорошего отношения к себе. Он поступает с Сэри низко, паскудно, изменяет ей налево и направо с таю. Но ни один человек в обществе не примет это как аргументы для измены. — А-а-а, — тяжело выдохнул Тобирама в ладони, а затем прочесал пальцами волосы. Борьба с самим собой выходила у него не очень хорошо. Под весом нахлынувших чувств его ценности и мораль трещали по швам. Пора посмотреть правде в глаза и расставить приоритеты. Ради кого он держится старых идеалов? Ради себя или всего лишь своего образа? Что ему больше хочется: жить в обнимку со своей гордыней или наслаждаться объятиями любимой женщины? Сенджу Тобирама. Великий доблестный шиноби, человек слова и чести, голос разума Первого Хокаге, Бога Шиноби. Таким его знали в мире, таким он и был снаружи. Но внутри надломленная часть его личности оградила себя от всякого рода чувств, кроме чувства долга. Ему было страшно. Страшно, потому что все, кого он любил, рано или поздно умирали. Его мать, братья. И отец. И Хаширама как будто специально постоянно ходил по краю. Нет, он давно решил для себя, что прагматичная, размеренная жизнь не истязает его сердце. И ему встретилась Яманака Сэри. Вопреки голосу рассудка, его тянет к ней. Не только физически. Находясь рядом с ней, он чувствует тот самый баланс, гармонию, которую всегда пытался наладить. Что мир хочет ему сказать тем, что пересек их пути? Проверить его убеждения? Или же наоборот показать ему, что лишь благодаря его надуманным установкам и запретам он упускает из своей жизни не просто главу, а целую книгу? Тобирама развернулся к Сэри. Она обняла свои плечи руками и крепко зажмурившись стояла лицом к пустым улицам деревни. Сенджу медленно, боясь спугнуть, подошел к ней и прижался грудью к ее спине. Она не дернулась, не отскочила, а наоборот с облегчением выдохнула. Он двумя руками обхватил ее талию и сильнее придавил к себе, уткнувшись носом и губами в ее затылок. Сладкий миндальный запах дурманил разум Тобирамы, и он закрыл глаза от наслаждения. Сенджу нравилось, что он терял рядом с ней самообладание. Ему нравилось освобождение, которое он испытывал благодаря ей. Он хотел сказать ей все о своих чувствах, но понял, что слова будут лишними. Она и так все понимала. Им обоим хотелось остановить время, чтобы продлить это мгновение, забыть обо всех обязательствах и просто открыться навстречу чувствам. Тобирама поднял взгляд на их с Сэри отражение в стекле. Она также смотрела на него в ответ. В голубых глазах блестели слезы, а губы при этом расплылись в мягкой томной улыбке. Тобирама осторожно поцеловал ее в висок, затем спустился ниже к скуле. Сэри блаженно прикрыла веки и ответила на это, переплетя свои пальцы с его. И это окончательно сорвало все печати с запретов. Свободной рукой он отодвинул ее волосы в сторону, а затем отогнул воротник кимоно и горячо и влажно поцеловал в основание шеи. Сэри соблазнительно задышала ртом и прогнулась в пояснице, плотнее прижимаясь к нему ягодицами, и улыбнулась еще шире, когда почувствовала его крепкий стояк. Она развернула к нему свое лицо, насколько смогла, и запрокинула руку за его затылок. Ей даже не пришлось надавливать, Тобирама и сам впился в ее губы со всей той жадностью, что он сдерживал в себе. Будто боясь, что это происходит между ними в первый и последний раз, Сэри ненасытно углубляла поцелуй, распаляя азарт Тобирамы еще сильнее. Он одной рукой потянулся к ее оби, чтобы расслабить его и распахнуть полы кимоно, но Сэри схватила его руку на полпути. — Не здесь, — прошептала она ему в губы, разорвав поцелуй. — Тогда держись крепче, — недолго думая, ответил он. Сэри испуганно вцепилась в его шею, а в следующий миг уже с широко раскрытыми глазами оглядывалась по сторонам. Тобирама в одну секунду с помощью Хирайшина перенес их двоих в свой коридор. Кругом была темнота. Тобирама взял Сэри в охапку и на ощупь нашел и распахнул седзи в свою спальню. Сэри вывернулась из его хватки и на три прыжка отскочила от него, хитро смеясь. — Изводишь, да? — сквозь улыбку спросил он, пытаясь снова поймать ее. — Именно так, — Сэри стянула свой оби, и краешком шелковой полоски начала играть с Тобирамой. Это было похоже на танец, и Сенджу жалел, что не видел его во всех красках. Сэри то подступала, то отдалялась, заигрывая с ним шелковым поясом. Тобирама подгадал момент, схватил за один конец и начал притягивать ее к себе. В последний момент Сэри отпустила оби и хотела вывернуться, но Тобирама поймал ее другой рукой и пригвоздил к стене, вздернув ее руки над головой и удерживая их одной своей пятерней. Тобирама приблизился к ее лицу, обжигающим дыханием прошелся по скуле и губам и, прикусив, оттянул нижнюю. Сэри наклонила шею, и Сенджу покрыл ее и ключицы дорожкой из горячих поцелуев. Запустив свободную руку под раскрывшееся кимоно Сэри, он коснулся ее талии сначала легко, как будто все еще не верил в происходящее. Тобирама медленно, дразня ее и себя, вычерчивал узоры, водя пальцами то ниже, то выше. Сэри выгнулась навстречу, со сладким стоном прося, чтобы он взял ее грудь, но Тобирама навалился на нее, завел руку за поясницу и крепко, так, что Сэри дернулась, сжал одну из ее округлых ягодиц. — Надеюсь, игры закончились, — низким вибрирующим тоном произнес он ей в губы. — Только начались, — сказала она и языком прошлась по его губам, запустив его дальше. Тобирама стремительно принял его. Он думал, что в его кабинете Сэри действовала с особым рвением, но сейчас понял, что там она себя сдерживала. Теперь, находясь во мраке, можно было стать самими собой. Она отдавалась процессу темпераментно, смело, то кусая его, то мягко переплетая их языки. Тобирама поощрил это, отпустив ее руки, и она тут же принялась развязывать его оби. Одной своей ладонью он начал массировать грудь, сжимать затвердевшую горошину, а второй плавно передвинулся за мешающую ткань белья. Слегка надавливая, потом снова лаская, он размеренно поглаживал ее клитор. — М-м-м, — Сэри нахмурилась, будто от боли. Тобирама улыбнулся ей в губы, и она начала двигать бедрами в такт его движениям. Она буквально таяла у него в руках, он чувствовал, как подкашиваются ее колени, но она упорно держится, дрожит то ли от наслаждения, то ли от еще большего нетерпения. Его и самого уже разрывало. Хотелось почувствовать ее изнутри, услышать ее истомленные стоны, почувствовать, как ее тело сводит судорогой, как с ее раскрасневшихся, покусанных губ срывается его имя. Справившись, наконец, с его поясом Сэри распахнула кимоно и спустила вниз его белье. Не спрашивая разрешения, Тобирама разорвал ничтожный клочок ткани на ней и смело, без церемоний, вошел. Не сумев сдержаться, они оба надрывно, но при этом будто с облегчением, выдохнули. Сэри обхватила его шею руками, подтягиваясь повыше. Она медом растекалась у него в руках, изящно прогибала поясницу, прижимаясь к нему упругой большой грудью. Буквально наслаждалась своей неотразимостью и своим влиянием на Тобираму. И позволяла любить себя, как он того хотел. Тобирама двигался резко, грубо сдавливая ее бедра в ладонях, но целовал ее чувственно и жадно. Давно потеряв рассудок, Сенджу и сам тяжело дышал ртом, ощущая, как голова идет кругом от накатывающего сладкого удовольствия. Он почувствовал, как нога, на которую Сэри все это время опиралась, затряслась в судороге. Без разговоров Сенджу тут же подхватил Яманаку под бедра и заставил ее скрестить ноги у него на пояснице. Он отступил от стены и завалился на футон, усаживая Сэри сверху. Оказавшись в более удобной для нее позиции, Сэри принялась энергично вытворять немыслимые движения бедрами, заставляя Тобираму рывками глотать раскаленный густой воздух. Он поднял свой торс, губами припал к ложбинке между грудей и мучительно сладко прошелся до ключицы и шеи, присасывая кожу в тех местах, где Сэри наиболее остро реагировала на это. Она запрокидывала голову, напряженно сводила брови. И крепко закусывала нижнюю губу, издавая при этом упоительный бесстыдный стон. Тобирама и сам не сдерживался в проявлении чувств, пусть она знает, что доставляет ему наслаждение. Он жестко сжимал одно ее бедро, помогая ей делать более размашистые быстрые движения, а другой рукой оттянул ее сосок, но перестарался. Сэри грубо схватила его за волосы на затылке и оттянула голову назад. — Это было… больно… — прошептала она ему в губы. — Тебе понравилось, — Тобирама сказал это утвердительно, так как заметил из-под ее полуприкрытых век расширенные зрачки. Лицо Сэри полыхало, волосы прилипли к вспотевшему лбу. Губы покрасневшие, припухшие, но от того только еще более сексуальные. Тобирама ехидно улыбнулся и снова с такой же силой сжал сосок. — А-а-а, — резко зажмурившись и замерев на мгновение, в голос простонала Сэри. Тобирама ласково очертил кончиком языка ареолу и вобрал в рот пострадавший сосок. С каждым разом он ускорял движение бедер Сэри, а она с периодическими вскриками рвано дышала, отдавалась процессу с упоением и без остатка. В глубоких коротких поцелуях было столько эмоций, что Тобирама буквально захлебывался ими. Напористо, яростно. В эти минуты не существовало больше никого. Не было ни кланов, ни обязательств, ни деревни. Были только они вдвоем, полные эгоистичного желания. Они оба будто голодные, лишенные этих ласк теперь дорвались до заветного акта и не могли насытиться. Чувственная дрожь пробежала по позвоночнику Тобирамы, он ощутил это отчетливо. Удовольствие накатывало волнами, и каждая новая была сильнее предыдущей. Сэри дернулась и прижалась к Сенджу, как будто ее пронзило невидимое копье. Она ногтями впилась в его плечи, ее тело затрясло, мышцы сокращались, а приоткрытые в немом крике губы задрожали, как будто она должна была вот-вот расплакаться. Через несколько секунд она со стоном выдохнула, попыталась собраться, завершить дело как положено, и Тобирама притянул ее за подбородок к себе, настойчиво сплетя их языки. Он уже не ждал, что она сделает что-то невообразимое, и сам совершил несколько размашистых движений. Мгновение, и Сенджу накрыла последняя волна, унося его на бездонную глубину экстаза. Несколько минут, они оба сорвано дышали друг другу в губы. Тобираме не хотелось двигаться. Он прижимал Сэри к себе, под ее кимоно гладил пальцами по нежной влажной коже. А она ласково запустила тонкие пальцы в его волосы и перебирала их. Сенджу завалился на спину, увлекая Сэри с собой, и она распласталась у него на груди. Соблазнительно облизнув пересохшие губы, Яманака безмятежно, немного сонно улыбалась ему. — И где я только был раньше?.. — произнес Тобирама, как завороженный глядя на обессиленную Сэри. — Как и многие мужчины, ты был увлечен войнами и битвами, — ответила она, нежно вытирая с его лба капельки пота. Тобирама провел большим пальцем по ее губам, и она его легонько прикусила, а после облизнула. «И как только можно изменять ей? Да я бы каждый раз со всех ног бежал бы домой, если б знал, что меня будет встречать такая жена». Сэри подтянулась к его лицу и тягуче сладко, нежно поцеловала его. Сенджу закрыл глаза, снова начиная терять реальность.