Comfortably Numb

Будущий отчет для Тобирамы обещал быть насыщенным. Шион сидела на одном из ящиков, в который запаковала украденное ею оружие у Амегакуре, и болтала ногами. Какузу и его курьеры сверяли цифры, договаривались о том, когда все это будет доставлено. Кисараги следила за процессом, хотя делала вид, что все это ее мало заботит. Она слушала каждое слово, но при этом смотрела на мерно плывущие грязно-серые облака по тяжелому небу. Периодически ветер рывками взметал ее волосы, и тогда Шион поправляла их, прочесывая пальцами. Прошли почти полтора суток с тех пор, как она отправила в Коноху тот отчет. Тобирама уже наверняка что-то предпринял, но дать ей знать об этом он не мог. В принципе, Шион считала свое дело здесь завершенным. Она выяснила все, что требуется, и не за горами тот самый момент, когда Кинрэнго прикроют, и всех радикалов посадят на долгие годы за решетку. Единственное, что ее все еще беспокоило — это чакра Закуро, которую он оставил в ней. Вряд ли нукенин шутил об этом, говорил он совершенно серьезным голосом. «Когда вернусь в Коноху, нужно будет пройти обследование у Хьюга, они уж точно помогут мне очистить чакру», — подумала Шион, глядя вдаль. — Мы выдвигаемся, — сказал Какузу, когда все было закончено, и курьеры начали грузить ящики с контрабандой в повозки. — И как они перевезут это через всю Страну Дождя и останутся незамеченными? — спросила Шион, оглядывая многочисленные деревянные ящики. — Вот поэтому я и нанял этих людей. Они знают ответ на этот вопрос. — А разве мы не идем вместе с ними? — спросила Шион, когда Какузу пошел в другом направлении. — Нет, еще есть дела. — Опять надо что-то выкрасть? — Кисараги догнала его и заинтересованно глянула в глаза. — Нет, мне надо обсудить один вопрос. Подождешь меня снаружи. — Надеюсь, это быстро. Я с ног валюсь. Какузу ничего не ответил, но Шион уже поняла, что сможет отдохнуть, когда они прибудут на место. Они все дальше отдалялись от места встречи с курьерами, двигаясь на северо-восток страны. Проходя мимо окрестностей Аме, Какузу стал осторожнее, но, когда они отошли достаточно далеко, он ускорил темп. Шион от усталости еле успевала за ним, а он и не думал о ее комфорте. Его даже собственный комфорт не заботил — он не спал и не ел ровно столько же, сколько и Кисараги, но при этом бежал намного быстрее. Они добрались до большой живой деревни. Здесь было много людей, и никто не обращал внимания на туристов. Прекрасное место для тайных встреч. В таких проходных деревнях в день бывает множество путешественников, и потом уже трудно будет сказать, кого здесь видели, а кого нет. К тому же Шион с Какузу были одеты максимально невзрачно и неприглядно. Единственное, что могло бы их выдать — это глаза. У Шион были янтарно-желтые, а у Какузу зеленые с красными склерами. Перед входом в одну из гостиниц Какузу остановился и посмотрел на Шион. — Я скоро вернусь, — сказал он ей. — Я зайду поем, — бросила она и попыталась войти, но он ее остановил, вцепившись в плечо. — В другом месте. — Какая разница? Или ты скрываешь что-то? Какузу пронзительно посмотрел на нее, прищурив нижнее веко, а потом едва заметно дернул бровями. — Если ты будешь подслушивать, я прикончу тебя раньше, чем ты начнешь оправдываться и молить о пощаде. Шион выскользнула и ошарашенно посмотрела на него. — Хорошо, ладно, — ответила она, и тогда Какузу зашел внутрь, оставив ее одну. Он явно не хотел, чтобы она видела что-то, но при этом все равно взял ее с собой, не отправив вместе с оружием. Какузу не доверяет ей доставку? Или же в принципе не доверяет, поэтому таскает везде с собой, чтобы контролировать каждый ее шаг? Шион уже понимала, что ей нужно делать. Она прошла вдоль здания и, нырнув в темный переулок, скользнула внутрь широкой кирпичной стены. Кисараги прислушивалась ко всему, что происходило в комнатах, мимо которых она шла, и лишь по этим голосам она понимала, на каком шаге она выйдет из стены наружу. На каждом повороте или тупике она поднималась или опускалась выше, чтобы пройти участок без стены. И в какой-то момент своих поисков она услышала знакомый голос. — …к вечеру будет там. Возможно, Сайга и потянет время для финальной подготовки, но завтра-послезавтра он захочет напасть на дворец, — спокойно говорил Какузу. — Его подгоняет Сацума, и я ничего не могу сделать. — События развиваются намного быстрее, чем мы думали, — ему ответил мужчина с такой интонацией, что Шион не сомневалась — он говорил это с улыбкой. — Думаешь, не надо их тормозить? Второй человек помолчал с минуту, а потом проговорил: — Важнее другое. Останутся ли золотые шахты под нашим контролем, когда Сацума станет правителем? Этот Сайга прям его цепной пес, много на себя берет. — Он ему слепо верен и уже сейчас очень наглеет, а что будет потом… Еще немного, и я убью его. — Какой ты кровожадный. Суть мне нравится, однако… — он задумался на пару секунд, а затем продолжил: — С убийством дайме лучше повременить. Мы и так перевернули всю страну. В этом хаосе главное самим остаться на плаву. — Нападение не предотвратить. Сайга настроен решительно. — Если убить его просто так, Сацума может что-то заподозрить. Да он нам ничего не сделает, но если слезет с крючка, Кинрэнго развалится, а нам с тобой нужно прикрытие. Поэтому бездумно убивать никого нельзя. Сацума уже был обеспокоен, когда тем нукенинам горло вспороли. Кстати, это ты сделал? — Не успел. Меня опередила Кисараги Шион. Она теперь в Кинрэнго. — Кто она? — Из Конохи. Просто ребенок. Такое чувство, что это первые ее настоящие шаги. Относится ко всему с прилежностью, аккуратностью. И слишком наивная. Сразу видно, что совсем недавно стала нукенином. В Кинрэнго только я знаю, что она их прикончила, иначе Сайга и Сасаяма давно ее разорвали бы. — И дела стали развиваться, когда она появилась среди вас, — утвердительно произнес неизвестный. — Вряд ли она шпионка. Сайга вышел на нее, когда она ограбила дом дайме, не переворошив при этом всю охрану. А она пыталась убежать, решив, что он пришел мстить за своих. Впрочем, он так и сделал бы, если бы знал, что она их убила. — Присмотрись к ней внимательнее. Это подозрительно. — Думаешь, Сенджу отправил бы на это дело неопытного ребенка? Он всегда считал, что дети и война — это несовместимые вещи. — Это ты считаешь ее ребенком. А он… Если ее способности позволяют ей грабить дом дайме, то почему бы и не отправить ее в качестве шпиона? Просто разведать, никого не трогать, чтобы потом пришли взрослые дяди и всех вас переловили… — Она падкая на деньги. Только ими посветишь, так согласна на любую работу. Ограбила склады с оружием в Аме, поразмыслив над этим меньше десяти секунд. Мужчина замолчал. Шион в страхе сжалась. Ей не хватало кислорода, и она осторожно высунула нос в другую сторону и быстро вдохнула поглубже. Какузу все еще думает, что она не врет, но теперь из-за слов этого мужчины он будет сомневаться. — Сколько уже собрано? — спросил Какузу. — Хватит, чтобы обеспечивать целую страну пару десятков лет, — со смехом ответил второй. — Неужели тебя и правда только деньги волнуют? — А тебя власть и деньги. Разве не так? — Мне хватает моей власти. И у меня столько денег, что я до конца жизни вряд ли их потрачу. Поэтому, нет. Делаю я все это не ради власти, золота. Просто… — он задумался и притих. — Просто мне нравится это делать. Смотреть, как мои решения меняют жизни десятков тысяч людей. Это… Вдохновляет. Мужчина произнес это с таким удовольствием, будто говорил не о революции, не о тысячах убитых, взятых в рабство людей. Его голос был пропитан людоедским наслаждением, от которого у Шион холодела кровь. Определенно точно, это не Сацума, раз они говорили о нем в третьем лице, а это может означать только одно: в революции Страны Рек виновен еще один человек, который до этого времени оставался в тени. И Какузу с ним в сговоре. Выходит, что Сацума и Кинрэнго — это лишь прикрытие тех, кто на самом деле стоит за всем кошмаром и государственным переворотом. Им обоим это выгодно только из-за денег и… просто потому, что одному из них это нравилось. Нравилось, что по его прихоти гибли люди. Что тысячи честных граждан вынуждены бежать из страны, чтобы просто остаться в живых. Что теперь те, кто остались, должны принять сторону Кинрэнго и считать своим правителем Сацуму, или умереть. Шион зажмурилась от отвращения к этому человеку. Искалеченные судьбы людей его вдохновляли, ему это просто нравилось. Какой смысл теперь возвращаться с Какузу к делам Кинрэнго? Если она сейчас дождется, пока он уйдет, а потом посмотрит в лицо второго мужчины, она сможет в дальнейшем дать хоть какое-нибудь описание кроме «моральный урод со скрипучим голосом». И тогда ее миссия по разведке будет завершена. От внутреннего эмоционального подъема Шион улыбнулась, уже представляя, как со всей добытой информацией возвращается обратно домой. — Так что решили с убийством дайме? Сайга не отступит. Его проще убить и не думать о том, будет он путаться под ногами или нет, — произнес Какузу. — Хочешь убить его, но Кисараги — нет? Да, именно так. Я прав. Не хочешь ее убивать, а она ведь может оказаться шпионкой, и ее тоже проще прикончить, чем проверять. — У нее полезные навыки, и она может пригодиться. — Да, конечно. Навыки. Ха-ха. Она красивая? — Я это даже обсуждать не буду. — Должно же что-то тебя с ней связывать? Либо прошлое, либо настоящее… Либо ты думаешь о будущем. О, не говори, что ты думаешь, будто у тебя есть светлое будущее? Какузу выдержал паузу, и потом сказал: — Я не назвал тебе даже свою фамилию, думаешь я расскажу о своих планах? Отвечу так: я знал ее отца. И все. Сердце Шион пропустило удар. Она догадывалась, что в прошлом он мог иметь дело с ее кланом, раз многое понимал о ее способностях. Но Какузу сказал, что знал Кисараги Норайо, и прозвучало это так, как будто он не просто воевал с ним или против него. Здесь было что-то личное, и Шион просто обязана выяснить, что именно. Она хотела знать больше о родителях, и это такой шанс, что она просто не может позволить Какузу уйти с этой информацией. Когда Кинрэнго схватят, в бою его могут просто убить. Нет. Она дождется конца разговора, а затем спустится вниз, сделав вид, будто все время там и была. И вернется домой только после того, как все у него выяснит. — Опять говоришь меньше, чем кажется необходимым. Ладно, твое право. Они оба замолкли, и Шион услышала тихий звон бокалов. Какое-то время они сохраняли тишину во время того, как выпивали и ели. Вдруг незнакомец нарушил молчание: — Если и избавляться от Сайги и Сасаямы, то можно сделать это во время нападения на дайме. Тогда Сацума не заподозрит ничего, да и проверять не станет, кто их убил — ты или шиноби Тани. А ты сделаешь вид, будто все нападение провалилось. На пару месяцев оттянем это. Я пришлю еще людей, которые будут контролировать шахты и заниматься доставкой. Нужно наладить экспорт сразу после добычи, чтобы тебе не нужно было выполнять курьерскую работу. — Только если молчание этих людей будет не очень дорогим. Мужчина засмеялся. — Кстати, если Закуро это увидит, его тоже придется убить, — продолжил он. — Этот юнец хоть и смышленый, но своевольный. Слишком опасно таких держать. — Хм. Посмотрим, может, я и от него избавлюсь. Как пойдет дело. — Тогда кроме тебя и Шион никого не останется. Кто будет держать в руках все Кинрэнго? — Я один справлюсь. Мне никто не нужен. Раздался скрип. Какузу встал и зашагал по комнате. Шион разрывалась между тем, чтобы послушать его прощальную реплику, и тем, чтобы поскорее побежать вниз. И любопытство пересилило. Кисараги навострила уши, потому что в комнате было странно тихо. — Я свяжусь с тобой позже, — буркнул Какузу и открыл дверь. Надежда услышать что-то крайне важное лопнула. Шион разочарованно фыркнула и тут же сорвалась с места, спеша обратно. Она проскользнула вниз прямо в землю, минуя долгий лабиринт из стен, а затем вылезла на поверхность уже в переулке. Кисараги вышла на улицу и начала вертеть головой в поисках еды. Ей на глаза попался маленький ларек с готовыми якитори. Шион бросила торговцу пару монет, и он протянул ей охапку палочек с нанизанными на них креветками. Когда Какузу вышел из здания, Шион сидела неподалеку и с наслаждением поглощала еду. Он неторопливо подошел к ней и внимательно посмотрел. — До сих пор ешь? — Это своеобразный десерт, — сказала она и протянула якитори. — Будешь? — Я не голоден. — Отлично, а я уж боялась, что ты согласишься, — сказала Шион и зубами стянула одну креветку за другой. — Мы возвращаемся обратно в Страну Рек, — сказал он и зашагал в сторону ворот, через которые он с ней сюда зашел. — А мне тут понравилось, — произнесла Шион, оглядывая все вокруг. — То место, куда ты ходил, это же гостиница? Он косо посмотрел на нее. — Да, это гостиница. — Ну ты там не очень долго пробыл. Я сначала думала, что ты пошел туда к женщине какой-то… Какузу тяжело и обреченно вздохнул. — … а потом решила, что раз так быстро вернулся, значит, встречался по делу, да? Женщина бы тебя так быстро ни за что не отпустила, ты ж так редко к ней заявляешься. Вообще она только час мозги тебе промывала бы. А то и видно. Твоим мозгам это надо! А только потом сказала бы, как соскучилась и все такое. А ты всего минут пятнадцать-двадцать отсутствовал, я даже поесть спокойно не успела. Хотя это запросто могла быть женщина… как там их называют?.. Таю. Да, точно! Таю. Если так, то пятнадцать-двадцать минут… Слушай, ну ты же не такой старый, чтоб так быстро… — Ты заткнешься, когда-нибудь? — Да, ладно тебе, нормально же разговариваем, — хихикнула Шион, успокаивая внутреннее напряжение, которое вываливалось наружу в виде непрерывного потока слов. — Да ты сама с собой разговариваешь. Я тебе даже не отвечаю. — А ты и не должен. Ты замкнутый, озлобленный и агрессивный. И то, что ты не отвечаешь, кстати, тоже говорит о многом. Ты нукенин и боишься доверять. Мне это знакомо. — Да, конечно. Будто ты что-то понимаешь… — Эй! — воскликнула Шион и остановилась посреди дороги. Какузу тоже остановился, повернувшись к ней. — Ты думаешь, я бросила Коноху просто так?! Просто потому, что мне новый цвет формы не понравился?! Он подошел к ней ближе, чтобы не пришлось орать на всю улицу, как это делала она. — Думаю, что ты не знаешь, какого это, когда тебя посылают убить шиноби, чью силу возносят до уровня бога. И ты не знаешь, что значит, суметь выжить в такой битве, — прошипел он, гневно смотря на нее, а Шион сжала губы в тонкую полосочку. — И я готов поставить на кон все свои деньги, все до единой монеты, что ты вообще не понимаешь, какого быть преданным тем, кто тебя вырастил. Она никогда не видела, чтобы глаза Какузу были настолько полны гнева, как в эту минуту. Но помимо этого она уловила кое-что еще. Это было яростное отчаяние, боль и глубочайшее одиночество, которые безвозвратно поглотили его. — Ты нихрена не знаешь! — Тебя послали на миссию, а ты проиграл? — осторожно спросила она. — «Возносят до уровня бога»… Твоей целью был… Сенджу Хаширама?.. Какузу не ответил, твердо глядя на нее. Шион быстро складывала в голове оставшуюся часть картинки. — А потом вернулся в Таки, а тебя возненавидели?.. — Закрыли тему. Он развернулся и тяжелой поступью пошел по дороге. Шион поплелась за ним, отставая на несколько шагов. До этой минуты она и не подозревала, что такой как Какузу, может испытывать самые настоящие человеческие чувства. В прошлом он любил свою деревню. И даже когда каге дал ему невыполнимую миссию, Какузу, как настоящий шиноби, все равно пошел на это, чтобы самоотверженно исполнить свой долг. Но в их мире за поражения не прощают. Либо побеждаешь, либо должен умереть. Миссия — это все, что важно, а остальное, в том числе сам шиноби, не имеет значения. Они бежали вдоль бурной реки, и Шион не пыталась обогнать Какузу. Она смотрела на него и не понимала, как раньше не замечала всего этого. Сначала он казался ей обычным преступником. Хладнокровным убийцей. Ее не волновало его прошлое, никто не давал ей команду понять причину противозаконных действий. Нет. Таких как Какузу судят без всяких расследований, просто по факту. И Шион попала бы под ту же прогнившую систему, если бы Кинрэнго раскрыли ее замыслы, а она смогла бы улизнуть от их мести. И в Конохе не ждали бы ее с распростертыми объятиями, а наоборот разжаловали бы, как списанный товар, или запекли бы в тюрьму. И Шион даже не знала, что из этого хуже, потому что при любом раскладе ее участью был бы только позор, от которого не отмыться до конца дней. Какузу резко остановился, осматриваясь по сторонам, и Шион, догнав, замерла по правую руку от него. — Здесь что-то изменилось, — тихо проговорил он, вглядываясь в пространство вокруг них. Кисараги осмотрелась, а затем и прислушалась к лесу, к воде, но ничего постороннего и опасного она не заметила. Своим молчанием и напряженностью Какузу только нагнетал атмосферу. — Чушь какая-то, — сказала она и встала прямо перед ним, чтобы посмотреть ему в лицо. — Может, ты просто устал и хочешь отдохнуть, но сказать об этом стес… Кусты позади нее резко шелохнулись, и она поняла, что несколько сюрикенов вылетело в их сторону. Она еще ничего не успела придумать, как в один миг Какузу схватил ее за плечи и резко поменялся с ней местами, чтобы принять удар в свою спину. Она положила обе ладони ему на предплечья, и в тот момент, когда сюрикены должны были вонзиться в Какузу, они прошли сквозь него и Шион. Из тех же кустов и из соседних повыскакивало трое молодых шиноби Тани. Они продолжили бездумно кидать в них свое холодное оружие, но Шион не отпускала Какузу, позволяя каждой атаке проходить насквозь. — Один прямо сзади тебя, а еще двое по твою левую руку, — сказала Шион, глядя ему в глаза. — Уже догадался по траектории, по которой летят кунаи и сюрикены. — Будем ждать, пока они у них кончатся? Какузу отпустил ее, но Шион не убирала рук с его предплечий. Вдруг из рукавов его плаща показались несколько черных нитей из незнакомого Шион материала. Они были похожи на тонкие мягкие щупальца, которые бесконечно удлинялись в разные стороны. — Двое по левую руку, да? — уточнил Какузу, глядя Шион в глаза. — Не охватывай их своей техникой. Шион моргнула, и тут же мягкие нити вытянулись в жесткие остроконечные иглы, и в мгновение достигли двух шиноби, намертво пригвоздив их к стволам деревьев. Третий моментально прекратил атаку и сменил позицию, снова спрятавшись в кустах. Нити вернулись под плащ Какузу, и тот, освободившись от рук Шион, неторопливо вытащил несколько кунаев, воткнувшихся в землю позади нее. — Как же это раздражает, — пробубнил он сквозь зубы. — Почему я должен тратить на них время?! Шион как вкопанная наблюдала за Какузу, который медленно надвигался в сторону спрятавшегося шиноби. И лишь несколько секунд позже она на всякий случай достала один из своих собственных кунаев, приготовившись защищаться. Она точно знала, что не собирается убивать его, он ведь всего лишь пытается освободить Страну Рек от нукенинов. И к сожалению, совершенно не знает, что Шион здесь с той же целью. Справа от нее с решительным воплем выскочил молодой парнишка, направив на нее свою катану. Шион уже знала, как отразить удар, ведь его действия были очевидны для нее. И когда он был всего в паре шагов от нее, весь его бок от виска до голени пронзили подобранные Какузу кунаи. Парень замертво упал к ногам Шион, забрызгав ее одежду своей кровью. — Я бы его сделала, — надрывно выкрикнула Шион. — Ты ждала, вместо того, чтобы нападать, — бросил Какузу. — Не надо меня защищать, — Шион решительно подошла к нему ближе. — Посмотри на них! Они едва окончили академию шиноби. Думаешь, меня смогли бы ранить?! — Думаешь, я бы умер от пары сюрикенов в спине?! От его острого взгляда Шион стало не по себе, и она тяжело вздохнула. — Они отняли у нас время, теперь надо поторопиться, — проговорил он, глядя на нее. Шион окинула взглядом трупы малоопытных шиноби, а затем неуверенно кивнула, не поднимая глаза на Какузу. Тот сорвался с места, и она помчалась вслед за ним. Когда Шион и Какузу вернулись, в затхлом доме в трущобах столицы их ждали Сайга, Сасаяма и Закуро. Они уже распределили прибывшее оружие, даже не заподозрив того, что оно украдено у шиноби Аме. Все трое были горды проделанной работой: Закуро хвастал, как перехватывал всю корреспонденцию, выведал многие ходы связанные с контратакой Тани, и что они попытаются в скором времени отвоевать несколько деревень близ столицы. Сайга и Сасаяма доложили о том, что все тайные ходы перекрыты и через них не пройти. Сайга в деталях изложил свой план, всю последовательность действий, которая должна будет привести их миссию к правильному исходу. Дайме и его семья должны быть убиты, а дворец полностью захвачен. Какузу все это время молчал и слушал, кивая головой. И Шион делала вид, что совершенно ничего не знает о его намерении убить Сайгу и Сасаяму. А, вполне возможно, вместе с ними и Закуро. Какова была ее учесть во всем этом, она не понимала. Собирается ли Какузу ей рассказать о своем плане? Или в ходе всей операции он захочет убить и ее? Или же вообще велит ей оставаться снаружи? Сайга рассказал, как всем следует действовать, после того, как самураи и гражданские атакуют дворец. Они неплохо отвлекут всю охрану, но самые сильные шиноби все равно останутся с семьей Накагава. Так же телохранители обязательно отправят сокола с требованием подкрепления, а сами начнут выводить дайме и его семью через тайные ходы. В какой-то момент они поймут, что это бесполезно, и тогда будут готовиться обороняться в стенах дворца. Для этого выберут один из самых больших залов. Сайга уверенно заявил, что с помощью сенсорных способностей сможет понять, где именно они прячутся, поэтому никому не придется их искать в каждой комнате. У них будет немного времени, прежде чем подоспеет подкрепление из Тани. Закончить надо будет легко и быстро. Каждый возьмет на себя одного-двух телохранителей, а потом поочередно расправится со всеми членами семьи. И когда Сайга это озвучил, Шион поняла, что если бы она не знала настоящего плана Какузу, не выдать себя было бы практически невозможно. В самый ответственный момент операции, она не смогла бы причинить вред ни охране, ни кому-либо из семьи Накагава. А это бы означало полный срыв и раскрытие своей роли, которую она играла с самого начала. Шион внимательно следила за тем, как ведет себя Какузу. Периодически он перебивал, вставляя свои замечания по поводу отведенной для него роли, чем раздражал Сайгу. И в целом Какузу вел себя совершенно естественно, чтобы не вызвать подозрений. И у него это получилось. Не знай Шион, как все обстоит на самом деле, она бы не увидела в нем разницы. Ей еще очень многому придется научиться, чтобы так врать, как это делает Какузу. Во время штурма перед Шион стоит такая же задача, как и у других: уничтожить охрану, убить каждого из семьи Накагава. Если один член Кинрэнго будет повержен или не сможет дальше сражаться, то его задача ложится на плечи всех остальных. Чтобы подпитать уверенность Какузу в том, что она, как он думает, падкая на деньги, Шион начала торговаться с Сайгой о ее доле. К этой же дискуссии подключился Закуро, а потом и Какузу. Каждый требовал свою цену, выдвигал условия. Сайга тихо кипел и повторял одно и то же: Сацума выделил общий бюджет на всю операцию, и делить эту сумму придется между теми, кто останется жив и внесет наибольший вклад в дело. В конце встречи они условились, что штурм начнется на следующий день в полночь. Шион знала, что до этого ей так или иначе нужно сообщить Тобираме о полностью готовом плане. Впереди почти двадцать четыре часа, и этого времени должно хватить, чтобы она смогла найти подходящий момент для этого. После встречи Какузу и Шион вернулись в тот же дом в заброшенной деревне, в котором уже ночевали. Здесь им предстояло затаиться до начала штурма, и отсюда Шион надеялась отправить свой последний отчет. Она ожидала, что Тобирама и каге Тани скооперируются и остановят Кинрэнго, а значит, Шион сможет вернуться обратно домой, и уже там ирьенины или Хьюга помогут ей разобраться с чакрой Закуро, оставленной в ней. Она размышляла об этом с облегчением, но в то же время с грустью. Ей нравилась эта миссия, и она не казалась ей такой уж сложной и ужасной, как это обрисовывали ей Тобирама, Сэри и Иноске. Эти трое только жути на нее нагоняли. Что ей придется совершать страшные поступки, быть другим человеком и находиться под прямой угрозой смерти. Но по большей части она видела все в ином свете. Оставшись самой собой, она смогла добыть полезную информацию, которая поможет остановить войну в Стране Рек. Лишь смерть троих шиноби Тани все омрачало. Но ведь они сами допустили роковую ошибку: с самого начала им было понятно, что не нужно вставать на пути у таких как Какузу и Шион. Эти шиноби должны были затаиться, а потом сообщить, что видели нукенинов, описать их внешность и направление, по которому те двигались, а не строить из себя героев. Кому они что доказали своей смертью? Что это изменило? Ко всему прочему Кисараги раз и навсегда уяснила для себя одно: каждый нукенин в свое время ушел с пути правильных поступков не потому, что ему вдруг захотелось. У них непростая судьба и есть люди, которые когда-то ранили их сердце. И Какузу не казался ей больше злодеем, а, скорее, человеком, который разочаровался в пути ниндзя. Не смотря на образ жизни, он остался человеком с земными чувствами. Действуя молниеносно, на инстинктах, он защитил ее, прикрыв собой. Что это, если не забота, беспокойство? Однако Шион понимала, что вся череда его неправильных поступков грозила ему только еще более страшным наказанием, чем презрение от соотечественников за проигранный бой. Ей было жаль, что она не может рассказать ему о своей миссии. Но что если Шион своей ложью и предательством окончательно закроет ему путь к полноценной добропорядочной жизни, а вот если расскажет ему правду, то он одумается? Ведь Какузу всего лишь обижен на весь мир, на несправедливость. Он стал нукенином не потому, что ему это нравится, а от безвыходности. Он разочаровался во всем, во что верил, и это было так знакомо ей самой. Совсем недавно ее мир рухнул, когда правда об ее семье раскрылась перед ее затуманенным взором. Шион дождалась ночи и негромкого храпа Какузу, чтобы написать отчет Тобираме. Она сделала это быстро, коротко и сжато изложив новую информацию на одном листе, а потом замела все следы и легла спать. В голове у нее крутились мысли об ее отце, об их с Какузу связи, и о том, что было бы, если б он захотел вернуться к нормальной жизни. Оставил бы он там место для дружбы с ней? Шион проснулась не от того, что ее кто-то будил, а просто потому, что впервые за последние недели выспалась. Она сильно потянулась и хрустнула суставами на ногах и руках. За окном стояла не лучшая погода — нахмурившееся небо грозило продолжительным ливнем. Никаких посторонних шумов в доме она не слышала и вышла, чтобы проверить спит ли Какузу, а попутно представляла, как сорвет с него одеяло, чтобы разбудить, как несколько дней назад сделал он. Шион открыла дверь в его комнату и обнаружила пустой футон. Рядом с ним лежало несколько книг и свитки с пометками, но самого Какузу не было, и Кисараги разочарованно задвинула седзи. — Что ты хотела? — раздался голос за ее спиной. Шион подпрыгнула на месте и медленно развернулась, оказавшись спиной к перегородке. Какузу стоял непозволительно близко к ней и был без маски, и Шион смогла поближе разглядеть грубые шрамы в форме улыбки на его щеках. — Что? — повторил он. — Хотела спросить, что есть на завтрак, — ответила она, продолжая пялиться на черные стежки. Не отрывая от Шион пристальный взгляд, Какузу протянул ей сверток. Она неуверенно взяла, а он отодвинул седзи за ее спиной. — Есть разговор, — ответил он, и Шион тут же шагнула в его комнату. — Совсем недавно ты не хотел говорить, — она развернула сверток и обнаружила там два онигири. — Садись и слушай, — Какузу опустился на футон и кивнул на место напротив себя. Шион села и принялась за еду, уже предполагая, о чем пойдет речь. — Помнишь план Сайги на сегодняшнюю ночь? — Ну да, — с полным ртом ответила Шион. — Он отменяется. — Это тебе Сайга сказал? — Это я тебе говорю. Будет другой план. Хочешь получить в разы больше? — Пф, конефно! — с набитым ртом пробубнила она. — Я тоже. Тогда конкуренты нам не нужны, понимаешь меня? Шион прекратила пережевывать рис и замерла с кривой челюстью, а затем медленно вернула ее на место, изображая удивление. Она проглотила недожеванные куски и произнесла: — Не совсем. — Ты что, не слышала Сайгу? Куш пилится на всех. Чем меньше тех, между кем он разделится, тем больше мы заработаем. — Та-ак, и ты хочешь сделать что? После убийства дайме, прикончить других, чтобы заработать чуть больше? — Святая наивность. Ты даже не представляешь, какие финансы вертятся там. Намного больше, чем ты заработала последний раз, намного больше, чем я выкрал на оружие. И дайме убивать пока тоже не будем. — Это что-то новое. Но золото ведь дадут только после того, как убьем Накагава. — Сайга не дал мне денег на оружие, но я пришел и взял, что нужно. Вот тебе и ответ. — Но подожди, ты говоришь обо всех? Убить всех? Сайгу, Сасаяму и Закуро? — Почему нет? — А с чего ты взял, что они не захотят убрать тебя, чтоб получить больше? — Потому что они здесь не ради денег, хоть и могут говорить обратное. Закуро просто нравится этот процесс, он может использовать свои способности, как ему хочется. Сайга жаждет власти, а законным путем он ее никогда не получил бы. А Сасаяма… — А он что? — А он ведет свой маленький бизнес внутри Кинрэнго и думает, что кроме него и Сайги о нем никто не знает. — Бизнес? — озадаченно произнесла Шион. — Приторговывает… Сасаяма наладил дело так, что даже если Кинрэнго распадется и гражданская война кончится, никто не перестанет покупать у его подручных товар. Кисараги прищурилась, глядя Какузу в глаза. Он говорил все крайне убедительно, искренне, а не для того, чтобы тупо настроить ее против других, наврав с три короба. — А зачем тебе я? Убьешь меня и заберешь все, а так придется делить пополам со мной. — Да, придется. Но только в том случае, если ты выживешь. Думаешь, так просто будет их убить? — Напарник из меня так себе. Закуро внедрил в меня частичку своей чакры и в любой момент может меня погрузить в глубокое гендзюцу, из которого нет выхода. Какузу задумался, опустив глаза в пол. — Это отразилось на здоровье? — спросил он через несколько минут размышлений. — Что? — удивилась Шион. — Ты спишь иначе? Или организм работает странно? Было что-то похожее? — Ну вообще-то нет, но… — Пока он жив, он подпитывает эту частичку из своего энергетического центра. И поэтому тут два варианта. Либо после его смерти твоя собственная чакра уничтожит инородную без постороннего вмешательства. Либо ты умрешь одновременно с ним. Так что этого садиста лучше тоже переманить на нашу сторону. Шион тяжело сглотнула рис и озадаченно посмотрела Какузу в глаза. — Зачем ты это делаешь? — Не выводи меня. Я уже отвечал на этот вопрос. — Нет, это все какие-то отмазки. Ты же можешь и один их всех переложить. — Если нападут как свора шакалов, то шансы очень малы. — Что за чушь, — прыснула Шион. — Да я в жизни не поверю, что ты будешь одновременно на всех нападать. Поубиваешь поодиночке. А что если я откажусь? — Не откажешься, — Какузу с ухмылкой посмотрел на нее, и Шион подумала, что это первый раз, когда она видит, как он улыбается. Криво, жутковато, но улыбается. — Я долго не хотел в это верить, но мы с тобой похожи. Нам все равно, что делать и кого убивать ради куша. Если убьем дайме и его семью, то заработаем намного меньше, потому что Сацума начнет грести под себя больше, чем сейчас. А при живых Накагава, Сацума позволяет нам распоряжаться всеми деньгами, пока сам отсиживается в другой стране. Так что в долгосрочной перспективе живой дайме выгоднее мертвого. — Так это с ним ты встречался в той гостинице? — Нет. — А с кем? — Это мои личные дела! — Ладно, хорошо. Допустим, я все же не согласна, то что дальше? Ты ведь так или иначе все равно не дашь Сайге выполнить план, да? — Да. И твоя собственная жизнь зависит от того, собираешься ли ты им рассказать или нет. — Да сдались они мне, — фыркнула Шион. — Относятся ко мне как к мусору. Если честно, я бы и Закуро убила. Не нравится мне этот выпендрежник. — Значит, решено, — снова криво улыбнувшись, сказал Какузу и встал с места. — Если готова, то сожаления не будет. — Да, да. Подзаработаю хорошенько и отправлюсь путешествовать, — сказала Шион, глядя на Какузу, который подошел к седзи, ведущей на внутреннюю энгаву, и открыл ее. Она заметила на его спине под трикотажной водолазкой несколько выпирающих бугров. — А что у тебя на спине? Какузу медленно обернулся и пристально посмотрел Шион в глаза. Она широко улыбнулась, потому что поняла — его суровый взгляд уже не влияет на нее так, как раньше. Какузу только и делает, что беспощадно глядит на нее, но при этом еще ни разу не причинил ей настоящего физического урона. — Узнаешь, когда увидишь меня в бою. — Это какая-то особая клановая техника? — заинтересованно спросила Шион. — Нет. — А что тогда? О, вот только не надо затыкать мне рот, пожалуйста. Я же понимаю, что ты это делаешь не потому, что хочешь, чтобы я заткнулась. Если бы хотел то… — она остановилась, глядя на Какузу, который становился мрачнее с каждым ее словом. — То что? — Давно вырвал бы мне язык или типа того… — неуверенно закончила Шион, а затем добавила более бодрым голосом: — Не хочу подкидывать тебе идеи! Какузу усмехнулся и перевел задумчивый взгляд на сад. — Это запретная техника моего какурезато. Бывшего. — И в чем она заключается? Эти нити же как-то связаны с тем, что у тебя на спине? Какузу строго посмотрел на Шион, и она поняла, что он не хочет говорить об этом. Она отдала ему должное. Начни он расспрашивать об ее техниках, она бы тоже не стала трепать языком. Девушка опустила глаза на книги и свитки. — Ты увлекаешься чтением? Да еще и пометки делаешь, — она взяла один свиток и принялась читать выписанные Какузу цитаты. — Никогда бы не подумала. Крепкая мужская рука резко выхватила бумаги, и Шион вскинула голову. Какузу не сдвинулся с места, а лишь вытянул на жутких черных нитях свою руку. Ровно как в день их знакомства, когда он схватил ее за горло, а затем притянул к себе. — Ты жива только благодаря моему терпению, — процедил Какузу, аккуратно заворачивая свитки и убирая их в сторону. — Но оно не бесконечное. — Я вот все думаю… А откуда тебе знать… Нет, серьезно. Если я предала свою деревню, близких людей, затем Сацуму, Сайгу… Откуда тебе знать, что я и тебя не предам, а? — Ни откуда. Просто в отличие от всех других я не дам тебе уйти живой. — Это крайне спорно, напарник, — она выделила последнее слово, сделав на него акцент. — Я смог тебя поймать, тогда как другие так и гонялись бы за тобой как остолопы по всему лесу. — Это случайность… — Это не случайность. Я знаю, что ты не можешь пропускать через себя одновременно физические объекты и стихии. И это только твое собственное упущение, потому что я знал человека, который умел это делать. Шион нахмурилась и встала на ноги. Какузу не отводил от нее взгляд, пока она медленно подходила к нему ближе. Он сам вывел тему разговора к этому, и Шион не стала упускать такую возможность. Если бы она попыталась напрямую задавать ему вопросы, он ни за что не ответил бы. А теперь оставался шанс выведать заветную информацию. — Ты знал моего папу? — спросила она. — Знал. — Расскажи мне все, я прошу тебя! — не сдержав эмоций, Шион крепко схватила его за плечи. Какузу молча высвободился от ее рук и демонстративно уселся на свой футон. — Пожалуйста! — Шион подскочила к нему и упала напротив на четвереньки. — Пожалуйста! Тебе разве сложно? Ты был его врагом? Ты сражался против него, да? Я все понимаю, тогда было жуткое время, кругом были одни враги. Но сейчас… Сейчас это все неважно. Я хочу знать больше. Как долго ты его знал? Каким он был шиноби? — Намного лучше тебя. Будто ледяной водой эти три слова окатили накаленную Шион, и теперь она застыла с открытым ртом, глядя на Какузу. А он, поджав губы, смотрел в пол. Несколько минут они оба в оцепенении молчали, слушая звенящую тишину. Шион всегда знала, что не дотягивает до уровня отца. Ей не достичь тех высот, потому что нет ни одного человека, кто смог бы рассказать ей о тонкостях их клановых техник. До всего ей пришлось додумываться самой. Озвучь она все перед Какузу, он обязательно сказал, что это жалкое оправдание своей беспомощности. Шион медленно встала и на ватных ногах поплелась в свою комнату. — В отличие от нас с тобой, он не был предателем, — негромко бросил Какузу, перед тем, как Шион закрыла за собой дверь.