Comfortably Numb

Находясь во мраке, Шион чувствовала, что ее все еще куда-то тащит неведомая сила. Словно кто-то крюком зацепил веревку за ее солнечное сплетение и теперь притягивает глубже. Она уже понимала, что все это иллюзия. Что нет никакого пространства, темноты и ощущения тяги. Шион просто находится в подсознании, а всеми ее чувствами сейчас управляет один человек. Она не видела своего тела, но могла его нащупать, и это также позволяет ей только он. Минуты. Часы. Падая неведомое количество времени, она теперь осознавала, что вместо того, чтобы ринуться на бой Тобирамы и Какузу, она должна была разобраться с Закуро. Это только ее промах, только она виновата в том, что сейчас находится за пределами физического мира и даже не имеет представления, как вернуться обратно. В прошлый раз из этого гендзюцу ее вывел сам Закуро, но тогда она хотя бы могла говорить с ним. Где-то далеко впереди блеснула светлая точка. На короткий миг, но это точно произошло. И в следующее мгновение, когда Кисараги решила, что ей показалось, точка начала сиять. Шион даже обрадовалась, что у этой бесконечной черноты все же есть конец. Мягкий свет становился ярче и ярче, но не ранил привыкшие к темноте глаза Шион. Любопытство пересилило страх неизвестности, и она с еще большим внутренним рвением тянулась к свету, хватаясь за него как за последнюю соломинку. Кисараги приблизилась к мягким лучам настолько близко, что смогла увидеть свое тело. Из солнечного сплетения торчала тончайшая светло-голубая нить, ведущая к центру источника света. Кисараги дотронулась до нее, но не почувствовала. Свое тело она ощущала как плотный объект, но нить была словно из чакры. Свет обволакивал, заполняя черноту вокруг, а Шион подплывала к нему все ближе и ближе. Она тянулась руками вперед, и через несколько минут такого тихого полета лучи стали настолько густыми и плотными, что теперь Кисараги двигалась в бесконечно белом пространстве. Вдруг Шион почувствовала, что словно вышла из какого-то вакуумного пузыря. Ладонями она нащупала твердую поверхность и мягко прислонилась к ней всем телом. Ей казалось, что будто этой поверхности и нет вовсе, но в то же время руками она чувствовала твердое место. — Так и будешь валяться? Шион резко обернулась и подскочила на ноги. В нескольких шагах от нее сидел Закуро в позе лотоса. Его наглая ухмылка, ядовитый взгляд озлобили Шион, и она с яростью бросилась на него. И пролетела насквозь. Шики издевательски засмеялся. — Ты мне не навредишь здесь, — сказал он и растянулся на полу, закидывая руки за голову. Ошарашенная таким заявлением, Шион подошла и ногой наступила ему на голову, чтобы проверить его слова. Ступня уперлась в пол, а Закуро из-под прикрытых век с осуждением пялился на Кисараги. Она остервенело, вкладывая всю ярость, начала топтать его тело. Шион злилась больше не на Закуро, его поступок был от части ей понятен. Она злилась на себя за свою несдержанность, неосторожность и слишком наивную детскую натуру. Кисараги топталась по Шики, пока, проведя взглядом по нему, не заметила, что из его солнечного сплетения та самая светло-голубая нить уходит прямо в центр ее тела. — Что это такое? — озадаченно спросила она. — А вот болтовней достать меня можешь… — пробубнил Закуро, сморщившись. Он тяжело вздохнул и приподнялся на локтях. — Это связь наших энергетических тел. Через нее я смог добраться на этот уровень. — Это та самая связь из центра чакры? — задумчиво произнесла она, снова пытаясь дотронуться до нити. — Да. Он был абсолютно спокоен, не настроен на бой или даже словесную перепалку. И при этом не ликовал из-за своей победы над Шион. Закуро снова лег на пол и, подогнув одну ногу, закинул на нее вторую. — И что теперь? — спросила Шион, опускаясь рядом. Клокочущее нутро вопило от ненависти, желания уничтожить, но она решила умерить свой пыл, раз ничего не способна сделать с Шики. — Я проиграла? — Ну да. — Почему именно сейчас ты воспользовался этой возможностью? Почему не тогда, когда Какузу рассказал о нашем плане, а ты решил его слить Сайге и Сасаяме? Вместо ответа Закуро тяжело вздохнул. — Ну давай! Что еще здесь делать? Раз решил меня не пытать всеми ужасами иллюзий, то хоть говори! Ты ведь наверняка хочешь рассказать, какой ты оказался продуманный. — Так и есть. Я оказался хитрее. Когда я рассказал о вашем плане этим двоим, они тут же вспетушились, хотели прикончить вас сразу же. Сайга все вопил, что ты шпион. Ну конечно, так оно и было, я тоже это понял, жаль не с самого начала. Но я смог его убедить в обратном. — Зачем?! — Просто хотел, чтобы вы их грохнули, и чтобы Какузу после всего схватили. Не думаю, что я смог бы с ним справиться. А ты просто стала моей подушкой безопасности. — Но ты мог бы с таким же успехом убить их вместе с нами. — Мне нужно было, чтобы Сайга отделил меня от вас. Я не хотел участвовать во всем этом, иначе мог бы попасть под руку Какузу. Вы и без меня успешно перебили бы друг друга. Не важно, кто победил бы, кстати. Если бы они убили вас, то их бы все равно поймали твои коноховцы, а я остался бы в выигрыше. Но раз уж вы с Какузу оказались сильнее, то я воспользовался другим своим планом, при котором я опять вхожу в круг победителей. — И зачем тебе погружать меня в гендзюцу? Это ведь отнимает у тебя огромное количество чакры. Раздался холодный смех Шики. — Как раз наоборот, — продолжая посмеиваться, ответил он. — В смысле? Закуро сел и приблизил свое лицо к Шион, от чего она с легким отвращением отстранилась. — Я взял тебя в заложники, — с садистским удовольствием произнес он тихо. — И чем дольше они будут тянуть с моей полной амнистией, тем слабее ты будешь становиться. Потому что на поддержание этого гендзюцу я использую твою собственную чакру, к которой у меня есть доступ, а у тебя — нет. Шион нахмурилась. Она совершенно не чувствовала никакой слабости, но поняла, что это напрямую касается ее тела, к которому у нее сейчас перерублен доступ. Кисараги попыталась схватить нить, соединяющую ее и Шики, но ничего не вышло, и тогда она попробовала снова и снова. — Бесполезно, — сказал он, отсаживаясь и создавая себе из пространства подобие опоры для спины. — Здесь нет ничего настоящего. Вообще-то здесь не должно быть ни образов, ни чувств и эмоций, ни физических законов. Ментальный план — это чистая информация. Чтобы разуму было легче принимать и обрабатывать эту информацию, подсознание создало проекции с учетом всех уровней существования, — он указал на нее и себя. — Но то, что ты сейчас видишь, можешь считать условным сном, после которого у тебя все шансы не проснуться. Шион постаралась сосредоточиться, начиная концентрировать чакру на кончиках пальцев. Привычное покалывание и не собиралось появляться. Она попробовала снова, на этот раз дольше, но все равно ничего не произошло. Это тело всего лишь собственная проекция. Чистый лист без возможности противостоять независящим от нее процессам. С обреченным вскриком Шион кулаками ударила в пол. Она просто бесполезна. Ничтожество. Нужно было избавиться от Закуро еще раньше. Надо было уговорить Какузу не договариваться с ним, а прихлопнуть. Возможно, тогда весь штурм дворца пошел бы по другому сценарию, и умерло бы намного меньше людей. Шион так рвалась решить душевные проблемы, что совершенно забыла о чертовом киригакурце, не просчитала его ходы, даже не рассмотрела варианты того, почему он так быстро согласился на план Какузу. И теперь, на финишной прямой, она не победитель, а жертва, которую не спасти. — Тебе надо лишь погрузиться внутрь себя и мысленно сложить нужные печати воображаемыми пальцами, — зазвучал из воспоминания голос Иноске в голове. – Эта программа, которую я тебе поставлю, усиливает твое ментальное поле. Например, Яманака она не нужна в подсознании, так как сила мысли у нашего клана сильнее, чем у других. И ты не бойся, она не сработает, если ты просто мысленно повторишь порядок печатей. Тут важно намерение, чувство, с которым ты это сделаешь в нужный момент. Прелесть этой техники в том, что даже если тебя свяжут или отрубят конечности, да все, что угодно, даже наложат самое сложное гендзюцу, из которого невозможно выбраться, твой разум у тебя не отнимет никто. Собственное воспоминание развязано руки. Самоубийство неплохой выход, чтобы не дать Закуро победить. Сейчас Тобирама, Хаширама, да все пытаются найти какой-то выход. Она была уверена, что они не бросили ее, но и не повелись на такой шантаж. Закуро пошел ва-банк, и Шион не должна смиренно складывать ручки и ждать спасения или смерти. «Дракон-лошадь-крыса-лошадь-обезьяна. И печать полной концентрации.» — мысленно повторила Шион. Теперь ей осталось только решиться и сделать это. После смерти не будет ничего. Перерождение? Никто до конца не знает этого, а значит, Шион отправится в полную неизвестность. Нет никакого после, и ей надо попрощаться со своим единственным сейчас и с надеждой на то, что ее спасут. Но что если в эту самую минуту Тобирама этим и занимается? Что если они именно сейчас поняли, как избавить ее от гендзюцу, а она просто покончит с собой, не вытерпев еще одной минуты до освобождения? Шион посчитала минуту, затем вторую. Когда пошла десятая, Кисараги тяжело вздохнула. Нет, это всего лишь отговорки разума. Она еще столько не успела в своей жизни, столько всего не видела и не чувствовала, что пытается найти причины не убивать себя. В этот самый миг Шион казалось, что она словно и не жила вовсе. Вечно прятала свои чувства от Тобирамы, боясь осуждения из-за них, и решила раскрыться только перед миссией, не ощутив всей гаммы красок любви. А ведь можно было быть самой собой, смело выражать свои чувства. Ведь тогда на энгаве, когда она поцеловала Тобираму на прощанье, он не оттолкнул ее, он принял поцелуй и ответил. А значит, она ему не была безразлична как девушка. Но теперь слишком поздно, и сейчас не имеет смысла сожалеть о несделанном. Ей нужно лишить Закуро его единственного козыря. Если она убьет себя, то избавит Тобираму и остальных от неразрешимой задачи. Шики точно пожизненно сядет в тюрьму. А Шион никогда больше не увидит Тобираму, никогда не сможет объясниться с Какузу. Мир останется прежним, а она перестанет существовать. Набор печатей — это последняя мысль и последнее действие, которое она совершит. Больше не будет ничего. Зато после себя она оставит след славного шиноби, которому хватило отваги и чести поставить судьбы многих людей выше своей. Окажись Закуро на свободе с официальными документами о его полной неприкосновенности, чем он стал бы заниматься? Уж не как не благотворительностью. У Шион сейчас есть единственная возможность остановить его, а она просто не может собраться с духом и сделать это. А как бы поступил ее отец, если бы оказался в подобной ситуации? Он ни за что не позволил бы кому-то делать из себя жертву. Даже когда его пытались шантажировать собственной дочерью, он не остановил боевые действия, но отправился спасать ее. А значит и она не должна порочить память о нем. Не должна позволять кому-то принимать решения за себя. Самой определить свою смерть не худший конец. Шион тяжело выдохнула и закрыла глаза. Главное сосредоточиться. Она понимает и принимает всю ситуацию и свое положение, из которого есть единственный выход. Первая печать, вторая. — Ты что делаешь? — раздался голос Закуро. Третья, четвертая. — Эй! Пятая. И печать полной концентрации, как последняя и решительная точка в ее жизни. Спустя несколько секунд с закрытыми глазами Шион услышала рядом издевательский смех. Она распахнула веки и поняла, что все еще заперта в собственном подсознании. Закуро заливался от смеха. Держась за живот, он скрючился в позу эмбриона и извергал гомерический хохот. — Покончить с собой хотела? — вытирая слезы, выдавил он. — Какая же ты идиотка. — Заткнись, — Шион закрыла ладонями уши и снова зажмурилась. — Твои уши не слышат! Мой голос — это часть твоего подсознания. Хотела убить себя с помощью этой техники? Непроходимая тупица, ты в изоляции от тела, а значит, и от чакры! — Заткнись! — вскрикнула она, сжимаясь в комочек. Только что она пыталась убить себя, но техника не сработала. Она осталась жива. Словно судьба дала ей шанс дождаться спасения, а затем жить той жизнью, о которой она всегда мечтала. Облегчение вперемешку с отчаянием. Она жива. Жива, но ничего не может сделать со своим безнадежным положением. Закуро продолжал скрипуче хихикать над ней, периодически выдавая оскорбительные ремарки. Шион подорвалась с места и начала сломя голову бежать вперед. Бесконечно белое пустое пространство давало иллюзию того, что она не сдвигается с места, но, когда Шион оглянулась, она увидела что уже далеко от Закуро. С облегчением вздохнув, она снова посмотрела вперед, но тут же увидела злобного киригакурца перед собой. — Тебе не сбежать от меня, — сказал он, взяв в руку нить чакры. Он помотал ею в разные стороны, многозначительно глядя на Шион. — А тебе никогда не победить меня! — А вот и нет! Ты пыталась покончить с собой, а значит, сдалась! Я победил тебя! — Идиот! — засмеялась Шион. Истерически, слишком громко, но она почувствовала от этого облегчение. — Если бы мне удалось это сделать, если бы я умерла, Тобирама бы прикончил тебя! Он бы не дал тебе дышать ни одной минутой дольше меня, слышишь?! Пространство дрогнуло, и это заметили оба. Закуро посмотрел по сторонам и глянул за спину Шион. Она в его глазах увидела удивление и обеспокоенность. Нукенин резко обернулся, а девушка отошла на два шага в сторону, раскрывая себе обзор. Прямо за ним стояла Яманака Сэри. Она заметила Шион и с облегчением улыбнулась ей. От кончиков пальцев ее правой руки куда-то в бесконечную высь шло пять тонких нитей чакры. — Что за?.. — удивленно скорчился Закуро. — Это что?! — Пойдем со мной, — мягко произнесла Сэри, поманив Шион левой рукой. Кисараги не могла поверить своим глазам. Да она вообще не понимала, что происходит, иллюзия это или нет, но, не раздумывая, сорвалась с места и помчалась к Сэри. — Ты не сможешь, ты пройдешь наскво… — с шипением произнес Закуро, но прервался, потому что Шион кинулась на шею к своей спасительнице, крепко вдавливая ее в себя. Сэри отодвинулась и заулыбалась. — Все будет хорошо, только ничего не бойся и доверься мне, — Сэри материализовала короткий нож в руке и взялась за нить чакры из солнечного сплетения Шион. — Как ты это делаешь?! — закричал Закуро. — Это ты… Сэри натянула нить и уже поднесла нож, чтобы разрезать, как Закуро резко дернул ее, притянув к себе Шион. Он намотал ее волосы на руку и пальцами вцепился в шею. Кисараги с отчаянием, не надеясь на успех, ударила его рукой и попала. Сэри сделала что-то, от чего теперь проекции стали плотными. Закуро оперативно скрутил руки Шион и завалил ее на пол, придавливая сверху. Кисараги начала истерично брыкаться, освобождаться от захвата, но Шики держал ее крепко. — Это ты освободила из моего гендзюцу тех коноховцев, — прошипел он, обращаясь к Яманака. — Да, но тогда тебя не было, — Сэри задумчиво крутила ножик в руке, а затем резко бросила прямо в него. Закуро отклонился в сторону, и нож вошел в его плечо и вылетел с другой стороны. Шион посмотрела на сквозную дыру в проекции. Ни крови, ни мяса. Словно куски рисовой бумаги, которую разорвали. — Отпусти ее, — требовательно произнесла Сэри, но Шион не услышала в ее голосе ноток сумасшедшей ненависти, которую испытывала она сама. От Яманака шла какая-то холодная ярость, неспособная затуманить разум. — Ты ведь все равно не можешь ей здесь навредить. — Или что?! Продырявишь еще одно мое плечо? Даже если на куски меня разорвешь, моя чакра никуда от этого не денется. — Эта проекция всего лишь последние остатки, — усмехнулась Сэри. — Если я смогла победить тебя на предыдущих уровнях, значит, и здесь ты будешь слабее меня. Сэри вытянула вперед правую руку, от которой шли нити чакры вверх, и в ней образовалась длинная катана. Секунду изучая по-прежнему изумленное лицо Закуро, она понеслась в атаку, а он отбросил Шион в сторону, словно она ненужная обуза. Кисараги тут же бросилась в сторону Сэри. Внезапно жесткая веревка опутала ее тело с ног до шеи, и Шион свалилась на пол, превратившись в подобие гусеницы. В руке Закуро появился его огромный меч, и как только Сэри оказалась достаточно близко, он взмахнул им прямо у нее перед лицом. Яманака отстранилась, не позволив себя задеть. Она бросила взгляд на Шион, и Закуро в этот короткий миг снова атаковал. Сэри отскочила в сторону лежащей Кисараги, явно намереваясь обрубить нить, но киригакурец преградил ей путь. Свист меча, лязг металла, прыжок. Снова и снова. Шион лежала, не в состоянии развязать путы, и следила за битвой. Она не понимала, почему Сэри толком не нападает, а лишь блокирует его удары и все время отскакивает в сторону. Своим напором Закуро побеждал ее. Сэри перехватила катану в левую руку и материализовала в правой короткий нож. Закуро коротко хохотнул и взмахнул своим огромным мечом прямо рядом с лицом женщины, чуть не задев ее. — Шион! — Сэри бросила нож в ее сторону, и он воткнулся в пол в двух метрах в стороне. Закуро повернул голову на Кисараги, которая уже ползла к ножу, чтобы освободиться, как вдруг Сэри лезвием катаны полоснула по его животу от низа до шеи, разрубая по пути нить. Его промедление длилось меньше секунды, но этого ей хватило, чтобы отвлечь его. Шики опустил ошарашенный взгляд на разорванное, тающее в пространстве тело. Сачащиеся из его глаз гнев и ярость сменились на безразличие. Но не потому что ему стало все равно на свой проигрыш. Его проекция перестала подпитываться от Кисараги и теперь медленно умирала. Сэри подошла к Шион, которая наблюдала за тем, как Закуро опустился на колени и растворялся в воздухе, не в состоянии поднять даже руку. Он стал уже совсем прозрачным, и Шион только в этот момент догадалась посмотреть на веревку, опутавшую ее. Та тоже растворялась вместе с Закуро. И когда он совсем испарился, Шион смогла подняться на ноги, изумленно глядя то на пустое место от него, то на свое свободное тело. — Это все? — спросила Шион у Сэри. — Но почему я все еще не очнулась? — Тебе нужно подняться из глубин своего подсознания на поверхность, — с улыбкой ответила она. — Давай руку. Сэри протянула ладонь, и Шион с радостью сжала ее. Она с трудом верила в происходящее, для нее это было чем-то совершенно оторванным от реальности. Яманака вытянула вверх руку с нитями чакры, и их с силой потянуло ввысь. Белое пространство постепенно начало темнеть, а их скорость при этом только увеличивалась. Шион вдруг поняла, что снова находится в какой-то невесомости, а кругом только вода. Она ощущала себя песчинкой на просторах Вселенной, но на сей раз эта Вселенная была живой и энергично толкала ее и Сэри наверх. Слева Шион заметила очертания винтовой лестницы, которую раньше не замечала из-за плотной тьмы вокруг. Тусклое сияние с высоты пробивалось вниз сквозь толщу воды. Оно бликовало, менялось, создавая мрачные тени, и только поднявшись достаточно близко к поверхности, Шион поняла, что это огромные глыбы льда, передвигающиеся благодаря мощным ударам волн изнутри. Сэри поймала одну из этих волн, и их обеих с новой силой потянуло наверх. Чем ближе они подбирались к поверхности, тем больше Шион восхищалась силой океана. Она восторженно наблюдала, как штормовые волны на куски разламывают неимоверные льдины, поднимают их в воздух, запуская в глубины больше света, а затем разгоняют в стороны, освобождая путь к свободе. Приблизившись к поверхности, Сэри подгадала момент, когда можно будет вынырнуть наружу. Очередная волна подняла в воздух глыбу и вытолкнула их с Шион на поверхность. Кисараги заползла на одну из качающихся льдин и, перевернувшись на спину, посмотрела в чистое голубое небо. Глыба, на которой они оказались, ходила ходуном, но Шион это не беспокоило. Она не понимала, где находится, но все, что она знала, что теперь жива и свободна. Льдина качнулась в другую сторону, и Сэри встала на ноги. Шион подняла корпус и обернулась. Дыхание перехватило, а брови сами собой встали «домиком». Последний раз, когда Тобирама смотрел на нее во дворце, это был взгляд чужого, осуждающего ее человека. Она чувствовала от него холод, презрение за совершаемые ею поступки. А теперь перед ней предстал старый друг с болью и отчаянием во взгляде, которые с каждым мгновением сменялись облегчением и радостью. Подскочив на месте, она ринулась к нему. Тобирама раскрыл руки для объятия, и Шион с разгона запрыгнула на него, обвив крепкое тело ногами. Она цеплялась за его шею, будто делает это в последний раз в жизни. Искренне, без страха и сожаления и с полной самоотдачей. Прямо как в былые времена, еще до того, как тайна ее прошлого была раскрыта. Шион слегка отстранилась от него, заглядывая в любимые вишневые глаза. Большими пальцами она провела по татуировкам на щеках, а затем указательным по подбородку. Ее пальчик легонько коснулся его губ, и Тобирама от неожиданности часто заморгал. Разумеется, он застеснялся присутствия третьей персоны, и Шион растянула игривую улыбку, еще раз крепко прижавшись к нему. — А где мы находимся? — спросила она, сползая с Сенджу, когда он уже чуть-чуть расслабил руки. — Это твой астральный план, — ответила Сэри, подойдя к ним. Она с еле заметной улыбкой на одну сторону взглянула сначала на Тобираму, а затем на Шион. — Через некоторое время этот лед растает, и ты в полной мере сможешь пользоваться своей чакрой. Чтобы выбраться отсюда, тебе надо вспомнить, где твое тело находится и почувствовать его. — Я все еще во дворце дайме? — удивленно спросила она. — Нет, — сказал Тобирама. — Сэри-сан имела ввиду не в прямом смысле вспомнить. Тебе нужно ощутить свое тело, почувствовать, как оно соприкасается с поверхностью кровати. Сэри одобрительно кивнула, глядя на него, и закрыла глаза. Через секунду она растаяла в воздухе. — Давай вместе? — Шион взяла за руку Тобираму, с надеждой посмотрев на него. Его брови слегка дрогнули, но он кивнул и закрыл глаза. Шион повторила за ним, и почти сразу же почувствовала тяжесть. В руках и ногах было покалывание, которое случается, когда отсидишь конечность. Сладко-миндальный запах приятно защекотал нос, и Шион медленно приоткрыла тяжелые веки. Прямо рядом с ней на кровати сидела Сэри. Явно утомленная, сонная, но довольная успешно проведенной спасательной операцией. А чуть дальше около ног Шион на табурете сидел Сенджу. Так же как и у Сэри темные круги под его глазами выдавали несколько бессонных ночей, измотанность и повышенную тревожность. Шион попыталась встать, но тело ее словно не слушалось, отказываясь работать как положено. — Спокойно, — Сэри надавила на ее плечи, укладывая обратно. — Тебе нужно лежать. — Почему? — удивленно спросила Шион. Ей и правда было тяжело даже смотреть на них, но она хотела вживую обнять Сенджу. — Ты уже четверо суток находишься в таком состоянии, — ответил он. — Тебе нужно восстановить силы. Четверо суток. Шион посмотрела за окно. Улицы Конохи уже накрыла сумеречная вуаль, и повсюду стали зажигать тусклые фонари. — Так значит, сразу после того, как я провалилась в гендзюцу, мы вернулись обратно? — спросила она, разглядывая родные места за окном. — Не совсем сразу. Команда Иноске захватила Закуро, и тогда он активировал эту технику, пригрозив, что убьет тебя ею, если его не отпустят, — ответила Сэри. — После этого Тобирама-сан, Иноске, а затем Хьюга Шинта на месте пытались тебя вытащить, но не смогли. Тогда тебя доставили сюда, чтобы это сделала я вместе с Тобирамой-саном. — А что теперь будет с Закуро и с… Какузу? Тобирама слегка нахмурил брови, вглядываясь в Шион. — Из-за неразберихи с гражданами в Стране Рек сейчас слишком небезопасно держать таких опасных преступников, — произнесла Сэри. — Поэтому они оба находятся в тюремных камерах Конохи в ожидании суда. — Уже назначен суд? — удивилась Шион. — Мы ждем представителей из Таки и Кири. По закону только при них Иноске имеет право вскрыть память нукенинов, чтобы зафиксировать все правонарушения. — А как же семья Накагава? Что с ними? — Они в порядке, — улыбнулась Сэри. — Насколько я понимаю, их дворец разрушен, но сами они живы и здоровы. Благодаря тому, что ты вовремя рассказала обо всем. — Благодаря Тобираме, — поправила ее Шион. Сэри с усталой улыбкой посмотрела на Сенджу, не сводящего свой взгляд с Шион, а затем снова повернулась к ней. — Тебе нужно отдыхать, — Сэри ласково, по-матерински, провела ладонью по макушке Шион. — Завтра утром тебе будет уже намного лучше, чем сейчас. — Тобирама, — позвала его Кисараги. — Можно мне сейчас остаться с тобой наедине? Сэри слегка поджала губы и встала с кровати, уступая свое место Сенджу. На прощанье кивнув головой, она вышла из палаты и закрыла за собой дверь. Тобирама сел на кровать поближе к Шион, и она накрыла его руку своей. — Я очень скучала, — сказала она, чувствуя, как тяжело ей даются слова. Усталость накатывала все больше. — Прости меня, пожалуйста, если тебе что-то показалось странным, я потом все расскажу тебе… — Это сейчас неважно, Шион, — остановил он ее. — Главное, что теперь с тобой все хорошо. Она сжала его сухую ладонь и от удовольствия прикрыла веки. — Я люблю тебя, — сказала Шион и окончательно провалилась в сон.