Comfortably Numb

— Спасибо, что подлечили мои руки, — сказала Шион, глядя на свои кисти. — А за стенку вычтут у меня из зарплаты, не переживайте, мне об этом вчера Иноске сказал… Ямадзаки-сан строгим взглядом наградил Шион. Она поежилась на кровати и от напряжения натянуто улыбнулась ему. — Ты быстро выздоравливаешь. Я не вижу причин задерживать тебя здесь, ты вполне можешь пройти остаток восстановления у себя дома, — произнес он. — Но ты должна будешь приходить каждый день, чтобы мы отмечали динамику. — Хорошо, — бодро ответила Шион. — Я обещаю. Ямадзаки недоверчиво поднял одну бровь, и начал что-то строчить на небольшой бумажке. — Вот, — он протянул ее Шион. — Купишь у травницы этот чай. Пей почаще, плотно кушай, гуляй на свежем воздухе, но слишком сильно не напрягайся. — Да, да! Я буду все делать! Тогда я пойду, да? — она встала с кровати, засовывая бумажку в карман льняного комбинезона, который ей принес Тэнджи из ее квартиры до того, как обиделся на нее. — Да, но не забывай… — Приходить к вам каждый день! Я поняла. И чай пить. Будет сделано! — широко улыбнулась Шион, поторапливаясь уйти. — До завтра! Она выскочила в коридор и тяжело выдохнула, снимая с лица глупую натянутую улыбку. Шион быстрым шагом двинулась к лестнице, чтобы поскорее убраться подальше от больничных стен, где она чувствовала себя заложницей. Улыбаться медсестрам и доктору, чтоб только никто не подумал, что она подавленно себя чувствует. Кто знает, что у этих медиков на уме. Если бы пригласили Сэри-сан или другого мозгоправа, то Шион бы еще не скоро выпустили. А ей сейчас совсем нельзя находиться под замком. Какузу со дня на день казнят, а она обязана во что бы то ни стало поговорить с ним. Кисараги залетела в свою квартиру и ухмыльнулась от того, как здесь все блестело. Идеально чистый пол, чистая посуда, все разложено по своим местам. Тэнджи постарался, и ей даже стало не по себе от того, как грубо она с ним разговаривала вчера. Он ведь очень искренний, добродушный парень, и ничем не заслужил такого хамства от нее, которым она щедро облила его. «Извинюсь перед ним сразу, как найду способ поговорить с Какузу», — решила Шион. Она переоделась в стандартную одежду шиноби, которую бережно сложил для нее Тэнджи на ее кровати. Рядом лежал новенький протектор со знаком Конохи. Шион подошла к зеркалу и, неторопливо приложив его ко лбу, затянула узел на затылке. Глядя на свое отражение, она почувствовала, как соскучилась по всему этому. По своим стенам, по этой одежде. И по ощущению себя причастной к мирному небу над страной Огня. По тому, что значит открыто носить гордое звание шиноби Конохогакуре. Шион вышла из квартиры и глазами встретилась с одной своей сокурсницей. Она махнула ей, а девушка сбивчиво поздоровалась, торопясь ретироваться из тесного коридора. Оказавшись на улице, Шион также заметила в свою сторону косые взгляды. Старые знакомые не торопились радушно приветствовать ее после завершенной миссии, отворачивались или делали вид, что вовсе не заметили ее. Кисараги получила совершенно не то отношение, которое она ожидала. Тэнджи не зря предупреждал ее. После всех событий ее не считают героем. Ее подозревают в том, что она переметнулась к нукенинам по-настоящему, что она стала предательницей на самом деле. С центральной улицы она свернула в узкий переулок и прислонилась к высокому забору. Шион хотела прийти в тюремные камеры и уговорить своего знакомого с КПП, Учиха Хори, чтобы он пустил ее поговорить с Какузу. План изначально был не самый лучший, и сейчас Кисараги поняла, что он совершенно глуп. Если бы не ее сомнительное положение, возможно, Учиха и согласился бы. Но не тогда, когда все кругом сомневаются в ее искреннем отношении к Конохе. Шион быстрым шагом двинулась по переулку, сворачивая дальше в узкие проходы между высокими заборами, чтобы не выходить на широкие дороги. С помощью клановой техники она сможет незаметно добраться до Какузу. Пусть это будет не совсем законно, но так она хотя бы сможет попросить у него прощения за все, что случилось. Она надеялась, что он просит ее, хотя и понимала всю бесперспективность этого желания. Оказавшись с обратной стороны высокого забора вокруг тюрьмы, Шион набрала побольше воздуха в легкие, и активировала технику. Проскользнув вглубь земли, она добралась до стен здания и проникла в первое бетонное перекрытие. Осторожно, чтобы никто не заметил, она выглянула и увидела пустой коридор. Шион тут же вышла в него, поскольку почувствовала, что слишком долго путешествовать внутри объектов у нее не получится, и ей надо сохранить силы для того, чтобы вернуться обратно. Куда идти дальше она не имела никакого представления, поэтому просто решила найти ближайшую лестницу, ведущую в подземные помещения. Крадучись, она двинулась вдоль длинного прямого коридора, прислушиваясь к каждому шороху. Через несколько десятков метров она наткнулась все-таки на лестницу и немного перевалилась через перила, чтобы увидеть, поднимается кто-то вверх или нет. Убедившись, что никого нет, она медленно стала спускаться вниз. Дойдя до следующего этажа, Шион увидела такой же длинный прямой коридор, и обычные деревянные двери без табличек вдоль него. Маловероятно, что за одной из них удерживали бы опаснейших нукенинов, поэтому Кисараги пошла еще на этаж ниже. Вдруг она услышала чей-то бубнеж и шаги. Она не могла разобрать ни одного слова, но посмотрела вниз через перила. Быстрым уверенным шагом с самого низа наверх поднималось двое мужчин, и они что-то обсуждали. Шион отпрыгнула от лестницы и спряталась в пол, так как побоялась, что стены будут тоньше, чем она ожидает. — …сколько еще держать их здесь? — услышала обрывок фразы Шион. — А он мне: «Сколько потребуется». Как будто это наша проблема. — Кто ж знал, что на этом их собрании все так сложится. Я, честно говоря, и сам в шоке. — Так пусть и забирают этих двоих в свои страны. Этот киригакурец мне все нервы вытрепал. Болтает без остановки. — Скажи «спасибо» Тобираме-сану, что наши смены длятся по двенадцать часов, а не круглые сутки. — Скажу, когда он сам попробует двенадцать часов подряд слушать песню «99 бутылок сакэ стояло на полке». Снова и снова! И ведь даже не заткнуть этого придурка, угрозы не работают. Может, его по правде избить?.. — Скоро их казнят, и ты забудешь все как страшный сон. Лучше послушай, что Кейго рассказал мне. Мы просиживали тут, а он вчера вечером в Хакушу такое видел… — остаток диалога Шион не расслышала, так как двое мужчин ушли достаточно далеко вверх по лестнице. Она вышла из пола и быстро двинулась вниз по лестнице, держась подальше от перил. Кисараги заметила, что они поднимались не со следующего этажа, а с самого нижнего. Она спустилась почти до самого конца и остановилась. Где-то здесь сидят как минимум двое надсмотрщиков, как эти, а значит, есть риск нарваться на них. Она запустила одну руку в стену и почувствовала, что материя плохо поддается, как будто она не воздух, а густое тесто. Шион быстро вытащила руку и заметила на коже свежие тонкие царапины. Гулять внутри стен не получится, как она рассчитывала. Мысленно выругавшись, Шион подошла к нижней ступеньке и вплотную прислонилась к стене. Выглянув из-за угла, прямой коридор, в котором через каждый пятнадцать метров была закрытая решетка, а в конце него резкий поворот. И кругом ни одного выступа, за который можно было бы спрятаться. В обратную сторону была та же самая картина — пустой коридор со множеством решеток поперек него. Даже если она выберет правильное направление из двух возможных, и проскользнуть через металлические решетки ей удастся — это не то же самое, что долго бежать внутри бетонных стен. Но что ей делать, если она напрямую столкнется с кем-то из надзирателей? Прямо по коридору они не сидят, а значит, скорее всего, они находятся непосредственно у тюремной камеры с заключенным за поворотом. Один из ушедших наверх шиноби сказал, что следит за Закуро, который вытрепал ему все нервы. Очень похоже на киригакурца. Находясь под действием печати, он не может пользоваться своей чакрой и воздействовать на сознание окружающих, подвергая их гендзюцу. Но его длинный язык никто не отменял. Значит, если Шион сможет подойти ближе к повороту в конце коридора, она сможет услышать болтовню Закуро. И если услышит, значит, Какузу сидит в другом крыле. Шион еще раз выглянула в коридор. Сейчас уже не имеет смысла двигаться медленно и тихо, и она, пригибаясь, быстро подпрыгнула к первой решетке. Резко выдохнув, она сосредоточилась и в один миг, надолго не задерживаясь на применении техники, перепрыгнула сквозь нее. Преодолев следующую преграду, она затормозила, напрягая слух. Стояла идеальная тишина. Сердце в надежде забилось быстрее, и Шион подошла к еще одной решетке. Перешагнув и через нее, она услышала шелест переворачивающейся страницы. Девушка замерла и задержала дыхание. Простояв так посреди длинного коридора несколько минут, она снова услышала, как кто-то перелистнул страницу. Такая тишина и тот факт, что надзиратель читает книгу, дало Шион подсказку, что она интуитивно выбрала верный путь. Приблизившись к повороту, она села на пол и медленно и осторожно выглянула из-за угла. Надзиратель сидел на стуле боком к ней. За его спиной была решетка, а за ней тяжелая стальная дверь с небольшим закрытым отверстием для подноса с едой. Шион снова ровно села за углом и начала в голове перебирать варианты того, как попасть к Какузу в камеру. Отметая один за другим, начиная с того, чтобы просто пройти сейчас сквозь стену. Это слишком рискованно. Она может застрять посередине пути и просто умереть. Вырубить надзирателя? Судя по тому, что она видела, он здесь один, и его сменщик придет еще не скоро. Кисараги перебрала в голове несколько различных сценариев их боя, но при каждом раскладе есть вероятность того, что надзиратель поднимет тревогу или создаст какой-то иной шум. Тогда сюда явится вообще вся Коноха во главе с Тобирамой. И в этот раз ее не просто отчитают за плохое исполнение приказов. Казнят вместе с Какузу и Закуро за предательство. И как она докатилась до такой жизни, что сейчас сидит возле тюремных камер и пытается пробраться к одному из заключенных, которого считает своим другом? Как же так случилось, что она не может обсудить с Тобирамой свою боль по поводу его грядущей смерти? Всего несколько дней назад у нее был друг. И возлюбленный. Но Тобирама отказался от нее, а Какузу со дня на день не станет. Она одна. И какая жизнь ее ждет дальше? Шион поморщилась и запрокинула голову вверх, чтобы остановить подступающие слезы. Яркие лампы на высоком потолке светили прямо в глаза, и Кисараги отвернулась, закрыв глаза. Предательская капля покатилась по щеке, но Шион успела ее вытереть, чтобы та не плюхнулась на пол. В голове с молниеносной скоростью промелькнула мысль, заставив Кисараги снова посмотреть на потолок. «Идеально», — мысленно усмехнулась девушка. Она поднялась на ноги, сняла свою обувь, оставшись босиком, и сложила ее в боковые карманы на брюках. Свои длинные волосы Шион скрутила и спрятала за шиворот водолазки. Затем встала лицом к стене и начала направлять остатки чакры в ладони и ступни. Обретя достаточную концентрацию, она шаг за шагом по стене вскарабкалась до потолка. Держась ближе к углам, чтобы не создать тень, Шион переползла за поворот и увидела, как надзиратель по-прежнему увлеченно читал в книгу. Девушка задержала дыхание, двигаясь словно паук, легко, но быстро перебирая конечностями. Шаг, другой. И вот Шион уже прямо над надзирателем. Зажмурившись, она проскользнула через первую преграду, оказавшись в пространстве между решеткой и стальной дверью. Вдруг она почувствовала, как одна прядка волос выскользнула из-под водолазки, утягивая за собой всю копну. В гробовой тишине создался легкий шорох, и надзиратель настороженно посмотрел в сторону поворота. Ничего не увидев, он глянул снова на книгу, а затем опять на поворот. Шион боялась сдвинуться с места. Если она случайно создаст еще какой-то шум, надзиратель тогда точно увидит, как она висит прямо под потолком. Вдруг он захлопнул книгу и, живо поднявшись со стула, двинулся вдоль по коридору, чтобы проверить. Шион сделала оставшиеся шаги до стальной двери и собрала последнюю волю в кулак. Пока его нет, ей нужно максимально быстро пройти через объект, чтобы клановая техника не была активна слишком долго. Сердце бешено стучало. Шион оттолкнулась от потолка и прыгнула, пройдя насквозь дверь. В полете она извернулась, чтобы принять вертикальное положение, и приземлилась на пол тюремной камеры с легким шумом, который в гробовой тишине оказался настоящим грохотом. Какузу сидел на своей койке и напряженно смотрел на нее, как будто не мог понять, происходит ли это на самом деле или перед ним был призрак, которого он увидел от недоедания. Широко распахнув глаза, Шион таращилась на него в ответ, разглядывая с ног до головы, как будто сама не верила, что у нее получилось к нему попасть. Он просидел в заключении всего несколько дней, но его длинные волосы уже успели слегка пожирнеть у корней и заметно спутаться. Потрепанные тюремные брюки были ему явно на размер больше, едва держась на выпирающих тазобедренных костях. А скрученная рубашка лежала на тонком матраце вместо подушки. По всему его телу вдоль и поперек шли черные полосы от запечатывающей чакру техники. — Ты что там делаешь?! — крикнул надзиратель, стукнув чем-то по решетке. Шион от испуга отодвинулась от двери, а Какузу встал, грозно надвигаясь на нее. Она сделала шаг назад, он — к ней, пока Кисараги не уперлась спиной в стену. Высокий Какузу наклонился так низко, чтобы их лица оказались на одном уровне. Он испепелял своим взглядом, но Шион пока не собиралась отворачиваться или робеть перед ним. Однако, одно его слово сейчас, и надзиратель узнает о ее присутствии здесь. Ему-то не будет от этого ничего. А вот она после такого, скорее всего, окажется в соседней камере. Девушка зажмурилась в ожидании его решения. Теперь она уж точно поймет, насколько сильна его ненависть к ней за ее предательство. — Отжимаюсь, — Какузу резко выпрямился и выкрикнул, развернув голову к двери. В такой же тишине раздался еле слышный скрип от стула — надзиратель сел обратно и, наверняка, принялся снова читать. Шион распахнула веки и получила в свою сторону надменный взгляд от Какузу. Немного закатив глаза, он отвернулся и медленно вернулся на койку. Уперевшись локтями в колени и опуская голову, он тяжело вздохнул. Шион осторожно, боясь спугнуть его, приблизилась и села на пол перед ним. — Не думал, что ты выжила, — произнес он осторожным шепотом. Шион удивленно уставилась на него, не издавая ни звука. Выходит, вот что означал его удивленный взгляд и то, как он разглядывал ее. Какузу не мог поверить своим глазам, потому что последний раз он ее видел, когда она без сознания упала на пол во дворце дайме. И раз там, на месте, никому не удалось привести ее в чувства, он решил, что и потом это не удастся. Какузу поднял свой тяжелый взгляд на нее и задумчиво почесал нижнюю скулу, немного заросшую щетиной. — И что тебе от меня сейчас надо? — Я пришла, чтобы извиниться, — ответила Шион. — Мне жаль. Прости… Я знаю, что мои слова уже ничего не изменят, знаю, что должна была поговорить с тобой раньше, до нападения на дворец… Шион закрыла лицо ладонями, почувствовав, как горечь в горле не дает говорить. Нижняя губа задрожала, выдавая слабость девушки, и она не хотела, чтобы Какузу это увидел. Он молчал. Повисшая тишина прогрызала кожу Шион до костей. Лучше бы он схватил ее за горло и придушил за предательство прямо здесь, чем пытал бы ее своим безмолвием. Шион ощутила на своих запястьях тяжелые горячие руки. Какузу отодвинул ее ладони от лица, пронзительно заглядывая ей в глаза. Она ожидала, что поймает его опасный, хищный взгляд, неприкрытую ненависть. Но вместо всего этого она смотрела в горящие глаза, искрящиеся непонятным для нее ярким блеском. Шион поразила эта перемена, и она застыла с открытым ртом от такого зрелища. Какузу продолжал сжимать ее запястья. Он слегка дернул вверх, и Шион поднялась на колени, невольно приблизив свое лицо и коснувшись его носа своим. Сердце забилось сильнее от такой недопустимой близости, но азарт в глазах Какузу словно гипнотизировал ее. — Ты серьезно думала, что мне нужны твои извинения? — прошипел он, обжигая ее губы своим дыханием. — Подумай еще раз. — Я пыталась объяснить Тобираме, что ты не хотел нападения на дворец, что все, что там случилось — это не твоя идея… — Да я с самого начала знал, что ты не та, за кого себя выдаешь! Шион захлопала ресницами, не веря этим словам. Какузу скривил уголки губ вверх, сверкая победным взглядом. — А точнее еще даже до нашей официальной встречи. С того момента, как увидел кучку убитых тобой нукенинов, знал, что это было твоих рук дело. Перерезанные глотки прямо возле стены? Грязный ход, Кисараги. — Откуда ты знал, что это я?! Ты знал моего отца, но откуда ты знал про меня?! Какузу отпустил запястья и, отодвинувшись от Шион к стене, согнул одну ногу, уперевшись пяткой в койку. — Перед тем, как выполнить свою миссию по уничтожению Сенджу Хаширамы, я следил за ним и всем его окружением. Тебя я там тоже видел, и как ты тренировалась с его братцем, Тобирамой. Поэтому я знал, кто ты такая с самого начала. — Я ничего не понимаю. Тогда почему все это время ты молчал? Почему ты не сказал мне?.. — Шион оперлась на его колено и подтянулась, запрыгивая на койку рядом с Какузу. — Это больше не имеет никакого значения, — бесстрастным тоном ответил он. Шион раскрыла рот и беззвучно изобразила истошный крик, тряся при этом Какузу за плечо. — Как ты можешь так говорить?! — зашептала она, хотя ей хотелось вопить от переизбытка эмоций. — Это же имеет прямое значение! Это как-то связано с моим папой? Ответь, пожалуйста! Какузу закрыл глаза и, нахмурившись, начал потирать переносицу. — Но раз ты знал, что я шпионка, не понимаю, почему ты попался… Какузу с горечью усмехнулся и посмотрел в стену с очевидной грустью. — Думал, что смогу победить. Горечь в его голосе заставила Шион перестать его дергать. Она спокойно села рядом и уставилась в стену, как и Какузу. От его слов в голове Шион образовался изматывающий сумбур. Она пыталась вспомнить, возможно, в далеком детстве она видела Какузу, когда тот был еще молодым, но ничего не помнит. Или же она и вовсе не была с ним никогда знакома. Но как же тогда он узнал ее на тренировке с Тобирамой? Откуда он мог знать, что Кисараги выжила? — Тебе нельзя здесь быть, — обреченный шепот Какузу разрезал душный воздух. Шион поджала губы и пересела так, чтобы внимательно посмотреть ему в глаза. Она чувствовала уверенность в том, что задумала, и никто не смог бы теперь переубедить ее в этом. — Тебе тоже нельзя. Я помогу тебе выбраться отсюда. Какузу резко нахмурился и наморщил нос. — Что?! — он рукой слегка отодвинул ее от себя. — Мне это не нужно! Иди займись своей жизнью, не лезь в мою! — Я могу это сделать! — с широкой улыбкой произнесла она. — Никто даже не узнает! Ты ведь себя очень тихо ведешь, никто не заходит к тебе. Я все продумала! Сразу после того, как принесут еду, ты ее съешь… Нет, по правде, лучше я ее съем, мне для этого надо много сил. А потом отдашь им пустой поднос, и следующие шесть часов никто не будет к тебе обращаться! Мы спокойно выскользнем отсюда. Никто не заметит! — Нет, — Какузу продолжал строго смотреть и мотать головой. — В этом нет никакого смысла. На мне печать, я не могу никак использовать свою чакру. — Ну я думаю с твоими связями мы найдем способ ее снять… — Что?! — еще более раздраженно спросил он. — Ты наверняка знаешь кого-то… — Ты сказала «мы»? Шион перестала улыбаться и медленно кивнула. Она знала, что Какузу не верит никому, он закрыт и не собирается выходить из своего мрачного одинокого образа. Но она ведь тоже одна. Зачем страдать, когда можно вместе весело проводить время? Сколько приключений у них было бы? Фантазия Шион разыгралась не на шутку, и ей это нравилось. Лежа в больнице, она видела свое будущее безнадежно угрюмым в окружении враждебных коллег и бросившего ее Тобирамы. А жизнь с Какузу могла бы быть более красочной. Путешествовать, участвовать в опасных передрягах, спасаться от смерти, а потом в тихом месте распивать вместе сакэ и планировать будущие приключения. — Когда ты уже поймешь, что никому вокруг нельзя верить?! — Какузу пытался вывести ее из фантазий. — Мне ты можешь верить… — Нет! Если бы я заранее не знал, кто ты такая, я бы вел себя совершенно иначе. И поверь мне, тебе бы это было не на пользу, — он приблизил к ней свое лицо и потянулся рукой к тонкой шее. — Я бы переломил твою шею в первые же пять минут, как началась наша совместная миссия. — Я не обманываю тебя, — Шион прижала свои ладони к его щекам, большими пальцами проведя по грубым шрамам. — Теперь все по-настоящему. И тебе не нужно быть одному. Помню, как ты сказал мне: «я готов поставить на кон все свои деньги, все до единой монеты, что ты вообще не понимаешь, какого быть преданным тем, кто тебя вырастил». Теперь ты мне должен, — хихикнула Шион. — Я знаю, каково это. Дважды. И я никогда не причиню кому-то столько же боли, сколько причинили мне. Какузу закрыл глаза и тяжело вздохнул. Он взял ее руки в свои и убрал от лица, отодвигаясь немного в сторону. — Не знаю… — он покачал головой в стороны. Шион радостно подскочила с койки и схватила его за руки, поднимая вверх. Она начала переваливаться с ноги на ногу, изображая задорные прыжки. Какузу не отвечал ей таким же энтузиазмом, он был по обыкновению строг, но позволял мотать его руки из стороны в сторону. — Давай! Не станешь же ты сидеть здесь в ожидании того, чего не заслужил?! Из нас получится крутая команда. Это будет потрясающе! Такого в твоей жизни никогда прежде не было! — Это уж точно… Шион замерла и с откровенным торжеством раскрыла руки в стороны. — Можно же тебя обнять, да? — Это уже слишком… — Ну давай, давай! — она поманила его указательными пальцами к себе. — Ты, наверное, никогда этого не делал. Я могу научить… Она сделала к нему шаг и бережно, чтобы не спугнуть Какузу, обхватила руками его торс. Шион начала немного поворачивать свое тело в стороны, и почувствовала, как обе его руки слегка придавили ее. Подушечками пальцев она трогала шрамы на его спине, а щекой чувствовала, как сильно бьется его сердце. Объятие было немыслимо комфортным и теплым, как будто она и правда обнимала старого друга. — Ну вот видишь, не так уж и сложно, да? — она задрала голову, чтобы увидеть его лицо. Какузу выглядел грозно, но что-то в его взгляде вновь изменилось. Он приобрел новую глубину, которую Шион раньше не замечала. Какузу и раньше смотрел на нее, как коршун на свою добычу, но в этот раз все было иначе. В нем было превосходство и мужская решимость. Это нравилось Шион. Она чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Каким бы суровым Какузу ни был, сколько бы он ни угрожал, он ни разу не причинил ей вреда. Рядом с ним она не тревожилась за каждый свой шаг, не боялась осуждения с его стороны. От такого долгого и пристального взгляда Шион смутилась. Она попробовала отстраниться, но Какузу ей этого не позволил. Он держал свои руки крепко, не давая даже возможности добавить расстояние между их телами. Ей стоило больших усилий, чтобы сохранить внешнее спокойствие, но нервная усмешка все же сорвалась с ее губ. Какузу наклонился к ней, нос к носу. У Шион по телу прошли мурашки, но она не сопротивлялась этой близости, хоть и чувствовала себя крайне неловко. Она подумала о Тобираме и о том, как переживала о словах, которые он ей наговорил, и о собственной незрелости. Внутренне усмехнулась. Сейчас она в объятиях такого же взрослого мужчины, глядящего на нее с откровенным желанием. Ожидая продолжения, с наивным любопытством она замерла. — Не искушена, — унизительная усмешка скривила его губы. Мучительная правда. Наклонив голову чуть в бок, он носом прошелся по щеке, глядя ей в глаза, ловя каждый взмах ресниц. Губами он коснулся ее губ, но еще не поцеловал, и как бы спрашивал ее своим взглядом. Шион чувствовала, что внутри него сидит неимоверная звериная сущность, но он держит ее на цепях. А остановкой перед поцелуем он словно вручает эти цепи в неопытные руки Шион, чтобы она сама контролировала, насколько она хочет зайти далеко. Хрупкая самонадеянность Шион, что она с этим справится, раскрошилась в пыль. Она легонько сжала его шею в своих ладонях и, прикрыв глаза, прижалась своими губами к его. Запретность происходящего щекотала ее чувства, подогревала ощущения. Внутри заволновалась приятная вседозволенность, и Шион была не против узнать, что же он станет делать дальше с ее полным согласием на происходящее. Она чувствовала, как Какузу напряг челюсть, и в следующее мгновение он приоткрыл рот и дотронулся своим языком ее зубов. Шион открыла глаза и поняла, что все это время он изучающе, плотоядно, как хищник перед прыжком на добычу, смотрел на нее. Она слегка опустила нижнюю челюсть, и эта небольшая щель позволила ему языком раскрыть ее рот шире и углубить поцелуй. Шион оторопела, но полностью доверилась его смелым действиям. Все ее нутро трепетало от волнения и незнакомого ей желания. Какузу был как разбушевавшийся огонь, который всколыхнул мощный поток ветра. Нукенин целовал ее настойчиво, дерзко, больше не спрашивая и не ожидая сопротивления. Он скользнул руками под ее водолазку, по-хозяйски исследуя ее нежную кожу на спине. Не разорвав поцелуй и крепче прижав Шион к себе, он приподнял ее от пола и выпрямился в свой полный рост. Девушка, поддаваясь внутреннему пробуждающемуся инстинкту, обхватила его торс ногами. Какузу сделал несколько шагов к койке и осторожно уложил на нее Шион, придавливая ее своим весом. Она тихонько выдохнула, и Какузу оторвался от нее. Шион открыла глаза и посмотрела в его опьяненный дикий взгляд. — Ты что, действительно этого хочешь? — спросил он, оттягивая водолазку, чтобы добраться губами до ее тонкой шеи. Шион беззвучно выдохнула, закатив глаза от удовольствия в ответ на его жаркий и влажный поцелуй в шею. Внизу живота сладко потянуло. Она закинула руки за голову, отдаваясь на волю его смелых действий. Правой рукой Какузу добрался до ее маленькой груди. Он принялся грубо массировать ее, оттягивал напрягшийся сосок, а потом снова мял. Не понимая, почему эти его действия распаляют ее сильнее, Шион тяжело дышала, зажмурившись от накатывающего наслаждения. Какузу левой ладонью надавил на ее поясницу, чтобы она ее прогнула, и девушка почувствовала, как в ее промежность упирается твердый член. Шион не хотела прозвучать слишком глупо, но любопытство победило. — Так же, как и ты… Какузу снова посмотрел ей в глаза, как будто не поверил ответу. Шион выжидающе лежала, не понимая, что ей сделать дальше. Неопытность давала о себе знать, и девушка в возникшей паузе почувствовала себя неуверенно. Что теперь должно произойти? Он хочет от нее каких-то действий? В таком стесненном положении, когда Какузу вдавил ее в койку, она могла двигать только руками, но не понимала, как их применить. Ноги обхватывали его талию, но что еще ими можно сделать, кроме как держать в таком положении? Какузу обреченно вздохнул и уронил свою голову ей на плечо. Он вытащил свои руки из-под ее водолазки и отодвинулся от Шион, давая ей вздохнуть полной грудью. Он сел и прикрыл лицо ладонями. — Что случилось? — спросила она, присаживаясь рядом. Он раскрыл лицо и со снисходительным прищуром глянул в ответ. — Ты хоть с кем-нибудь в своей жизни обсуждала, что происходит в первые пару раз у женщины? Шион смущенно опустила глаза, чувствуя, как теперь вместо страсти сгорает от стыда. Она знала, что такое секс, и как все должно происходить, чтобы после него не появлялись дети. Но не понимала ничего об особенностях и тонкостях всего процесса, и чем первые разы отличались от последующих. Она прикрыла свои горящие щеки ладонями. — Это не то место, которое даже мне хотелось бы помнить, — произнес он. — А тебе-то и подавно. Шион, разочарованно выдавив ухмылку, отодвинулась от края и вжалась спиной в стену. Это место, правда, было грязным и неприятным. Тонкий матрац был в странных пятнах, а душном в воздухе витал слабый запах пота. Какузу снова усмехнулся и приблизился к ней. — Отказаться трудно, поверь, — он провел большим пальцем по ее губам, немного оттягивая нижнюю. — Ками-сама… — он выдохнул, прикрыв веки. — У меня до сих пор перед глазами тот момент, когда ты из бутылки хлестала сакэ и нагло пялилась на меня в этот момент. Девушка улыбнулась, вспомнив их первую совместную ночевку после миссии. Она думала, что все дело в найденной ею бутылке. Но Шион и не подозревала, что в этот момент Какузу так пристально смотрел на нее, потому что хотел не алкоголь, а ее саму. Он большим пальцем приоткрыл ее губу и дотронулся до зубов. Шион видела, как это возбуждает его, и приоткрыла рот. Задержав дыхание, он на одну фалангу просунул палец внутрь. Шион сначала мягко коснулась языком кончика, а затем полноценно облизнула, и Какузу от блаженства прикрыл глаза. И в этот момент девушка несильно прикусила палец, и он отдернул руку. Какузу не злился, его это только раззадорило еще больше. — Такая нахалка, — он снова оттянул водолазку и потрогал место своего поцелуя. –Слишком заманчиво ты тогда прижималась к горлышку. Если б ты сама не предложила мне выпить, клянусь, я бы вырвал у тебя эту бутылку — смотреть было невыносимо. — Но ты так и сделал, когда на дне осталось совсем немного, — притворно-сердито произнесла она. — Забрал последнее. — Тебе хватило. От выпитого валилась с ног и выдавала странные намеки, чтобы я провел с тобой на ночь. — Что? — Шион вскинула брови вверх. — Не было такого. — Однозначно было. — А вот и нет. Какузу сделал вид, что поверил. Он заправил прядку Шион ей за ухо и бережно погладил волосы. — Если уж мы… отложим все до следующего раза… Может, тогда все же расскажешь, откуда ты знаешь меня и мою семью? — спросила Шион. Задумчиво прикрыв глаза, он набрал в грудь побольше воздуха. — Твой отец был очень сильным шиноби. В день смерти твоей семьи те шиноби прислали в горячую точку твою отрезанную прядь и записку. Так вот я и получил эту самую записку, — сказал он и сделал паузу, чтобы Шион могла обдумать его слова. — Я знал, что это не моя проблема, но решил отправиться туда. Когда я прибыл к той пещере… Там уже был Сенджу и его напарник. А Норайо и Шиори Кисараги были мертвы. Позже я узнал, что и весь клан вырезали, а осталась только ты одна. Шион охватила тоска. Если бы Тобирама или Какузу прибыли к ней хоть немного раньше, вся ее жизнь могла сложиться иначе. Ее родители могли выжить. Но на войне минута промедления всегда стоит чьей-то жизни. — А потом через много лет ты увидел, как я тренировалась с Тобирамой? — уточнила она. Какузу только кивнул в ответ. — Но почему ты тогда не сказал мне сразу, как только я попала в Кинрэнго? — Ты была там всего несколько дней. За это время я думал, что с тобой сделать. — В каком это смысле? — Я не из тех, кто делает необдуманные поступки. Иначе мы с тобой точно переспали бы в первую же ночь после миссии. Если, конечно, я бы не убил тебя за излишнюю болтливость. Шион сердито надула губы и несильно надавила кулаком в его плечо. Какузу перехватил ее руку, подцепил другую и завалил девушку на спину, придавливая собой сверху. Шион хотелось расхохотаться во весь голос, но это было непозволительной роскошью для них сейчас. Но можно было сделать иное. Она дерзко обхватила его за шею и, подтянув его ближе к своему лицу, поцеловала, как он научил ее. Жгуче, жадно, остервенело, целиком отдаваясь процессу. Какузу издал стон больше похожий на звериный вибрирующий рык. — Нет, стой, — он снова отодвинулся от нее, но Шион увидела, каких волевых усилий ему это стоило. — Иначе я не выдержу. Шион перевернулась на бок, уперев ладонь в висок, а локоть в койку. Она самодовольно улыбалась, видя, как он сгорает от желания. Раньше она точно убежала бы от близости с Какузу. Но не теперь. Шион не пугали ни его заштопанное тело, ни его темное прошлое, ни грозный звериный нрав. Даже наоборот. Ее влекло именно это, а также запретность происходящего. Им нельзя было быть вместе, но Шион хотела позволить себе это. Адреналин и ощущение, как мужчина вожделеет близости с ней. Какузу было наплевать на все то, что вменял ей Тобирама. Он принимал Шион вместе с ее ошибками, возрастом и индивидуальностью. Она даже решила, что именно все это в совокупности и привлекло его. Ее дерзость, непосредственность. Какузу был таким же. Шион легла и прижалась щекой к его свернутой рубашке. — Разбуди меня, когда принесут еду, — она улыбнулась, закрывая глаза. — Надо набраться сил. Какузу стал неторопливо гладить ее по бедру, и Шион почувствовала, как постепенно проваливается в сон.