Comfortably Numb

Крепко сжав кулаки, Тобирама двигался от больницы в резиденцию хокаге. Шион восприняла все именно так, как он и ожидал. Пусть она и сильная куноичи, невероятно талантливая и способная, но в душе она еще неопытный ребенок, не способный отказаться от своих капризов и перемен настроения. Сенджу понимал, что пройдет время, и она остынет, простит его. Сперва будет смущаться и избегать общения с ним. Это нормально. Но потом они оба смогут быть друг другу отличными друзьями. Проходя мимо рёкана, Сенджу заметил нескольких новых человек в сопровождении отряда коноховцев. Женщина с темно-синими волосами, за чьей спиной был огромных размеров меч, замотанный белыми бинтами, испускала чудовищно мощную чакру вокруг себя. Не потому, что это была скрытая техника, а от всего ее естества. Рядом с ней стояла блондинка, более хрупкая, чем она. Ее иглообразный меч хоть и казался безобидным, но по спине Тобирамы прошлись неприятные мурашки, когда он немного сосредоточился на нем. Третьим был крупный мужчина, за спиной которого на замысловатой конструкции из бинтов держались гигантский молот и топор, соединенные ремнем. У всех троих к разным частям тела были привязаны протекторы со знаком Киригакуре. И их необычные мечи не могли не говорить о том, что все трое были из Семи Мечников Тумана. Блондинка заметила его и, как догадался Тобирама, сразу узнала. Вся группа обернулась, и он решил соблюсти вежливость и поздороваться, хотя больше хотелось остаться одному и подумать обо всем, что произошло за последнее время. И о том, что еще будет. После всех формальных приветствий, женщина с темно-синими волосами произнесла: — Наш каге делегировал нам все необходимые полномочия, чтобы мы разобрались с ситуацией с Закуро Шики. Меня зовут Акеби. Наши, — она указала на блондинку, а затем махнула головой на мужчину. — И Сакуранбо. — Добро пожаловать, — ответил Тобирама без излишнего энтузиазма. — Дипломаты из Такигакуре еще не прибыли. Собрание по поводу проведения суда и процедуры изъятия воспоминаний состоится только после того, как соберутся все. — Да, — кивнула Акеби. — Это я поняла. А что на счет Кубикирибочо? Тобирама вопросительно посмотрел на нее. — Огромный меч, который был у Закуро Шики, — пояснила Акеби. — Это собственность Кирикакуре, а не его. Этот гаденыш не имел права забирать его с собой, когда решил стать отступником. — Да, меч был, — подтвердил Тобирама. — Все, что находилось при Закуро в момент задержания, сейчас описано и находится в хранилище. — Я хочу забрать этот меч, — твердо произнесла Акеби. — Заберете, когда кончится суд и будет решена судьба Закуро, — Тобирама ответил ледяным тоном, но это лишь раззадорило эту женщину. — Не думаю, что вам бы хотелось устраивать здесь сцену. Просто верните меч, и закроем тему. Вы сейчас незаконно удерживаете реликвию, принадлежащую Кири. Иначе мы будем вынуждены забрать свое другим способом… — Акеби стала источать свою кровожадную чакру, недвусмысленно намекая, что готова ради этого зайти далеко. От злости Тобирама угрожающе поднял один палец, и его мощная чакра вырвалась с намерением снести мечников с места. Но трое гостей даже не дрогнули от этого, нахально скаля свои острозубые улыбки. Коноховцы напряглись, приблизив руки к своему холодному оружию и готовясь незамедлительно пустить его в ход. — Вот это я понимаю «добро пожаловать», — сострил Сакуранбо, хватаясь двумя руками за рукоятки топора и молота. — Все еще идет разбирательство, — сквозь зубы проговорил Тобирама, чувствуя свой нарастающий гнев. — А вы хотите, чтобы я в обход процессуальных норм отдал вам улику? Просто за то, что вы здесь топнули ногой и потребовали? — Думаю, было бы опрометчиво затевать здесь драку, — меланхолично проговорила Наши. — О! — раздался возглас совсем рядом. — Наши гости из Киригакуре! Тобирама узнал добродушный голос брата. Обстановка моментально разрядилась, с появлением хокаге. Сенджу-младший отошел на шаг назад, подпуская к мечникам Хашираму. Он вежливо поклонился, и они ответили тем же. Хаширама незаметно для других махнул брату рукой, чтобы тот расслабился, потому что он возьмет все на себя. — Вы выбрали прекрасный рекан, — сказал он. — Лучший в Конохе, как мне кажется… Хаширама продолжил болтать в своей панибратской манере, что очень расположило к себе агрессивно настроенных мечников. Они приняли его предложение о небольшой экскурсии по Конохе, а вечером условились встретиться в его любимом игровом квартале. Хаширама чиркнул что-то на небольшой бумажке, завернул ее и сверху написал имя адресата, а затем отдал одному из молодых генинов. Тот умчался на всех парах, а хокаге в сопровождении остальных коноховцев увел за собой мечников, и Тобирама выдохнул. Его несдержанность едва не натворила бед. Он только что предъявлял Шион за то, что она несмышленый ребенок, но каков был он сам? Недолго он думал, чтобы угрожать мечникам среди бела дня на главной улице Конохи. Они не вызывали у него доверия. В сущности своей они были похожи на Закуро, и Тобирама даже удивился, что он таких дружков ушел. Но какими бы они не были, не обязательно было показывать им свою чакру и так злиться — Хаширама обошелся без этого, и Тобирама обязан придерживаться норм и приличий. Сенджу почувствовал начинающуюся головную боль. Он ускорил шаг, чтобы оказаться подальше от яркого света. Запереться сейчас в своем кабинете казалось лучшей идеей. Лишь бы не возвращаться домой, где простыни все еще пахнут Сэри. Расставания с ней невыносимы, но в их положении ничего другого не остается. Они оба затеяли игру, из которой никогда не выйдут победителями.

____

Сэри услышала, как Шого проснулся и направился из своей комнаты в сторону столовой. Она поежилась от мыслей о предстоящем разговоре. Все еще она не была уверена в том, что выбрала правильные слова для того, чтобы сообщить ему обо всем. Но назад дороги нет. Или сейчас, или никогда. Все и так несчастны, и нет никакого шанса на то, что если она будет продолжать ждать, ситуация решится сама собой. Крепкий узел будет затягиваться все сильнее и сильнее, и, в конце концов, окажется, что это узел был на ее шее. Седзи разъехались в стороны и полусонный Шого завалился в комнату. Он подошел к сидящей перед полным разнообразных блюд столом Сэри и опустился на голый пол рядом. — Я ночью вернулся из долгой поездки. Не хочешь поцеловать меня, любимая жена? — спросил он ее. Сэри смотрела в свою пустую тарелку и молчала. Курокава разочарованно поджал губы и сел на соседний дзабутон. Он преспокойно наложил себе разной еды и принялся аккуратно есть ее. — Тебе нравится эта ложь, в которой мы живем? — спросила его она, хотя до этого не планировала задавать этот вопрос. Шого замер и задумчиво прищурился, глядя за окно, а потом пожал плечами. — По-моему, неплохо. А тебе как? — Я в ужасе от будущего, которое нас ждет. — Которое нас ждет… — задумчиво повторил он. — Что же в нем такого ужасного? — Мы оба будем несчастны. — Что? — усмехнулся он. — Но я уже счастлив. И планирую оставаться счастливым и дальше. Сэри посмотрела ему прямо в глаза, не понимая сарказм ли это. — Мне кажется, ты лукавишь, — с хитрым прищуром сказал он, ткнув в ее сторону своими палочками. — Ты беспокоишься не за наше будущее, милая моя. А только за свое. Он был прав и знал это. Сэри не могла вынести его колючий пронзительный взгляд и отвернулась в сторону окна. — Шого, мы не любим друг друга. Нас ничего не связывает. Мы даже не друзья, — она говорила все заученные ранее фразы, но они выходили из нее не так естественно, как она репетировала. — Этот брак… Не имеет никакого смысла. — Очень даже имеет. Просто этот смысл тебе не нравится. Сэри знала, что этот разговор не будет простым. Шого был умным. Даже слишком. Он видел людей насквозь, прекрасно разбирался в них и каждый раз точно знал, как ему поступить, чтобы извлечь наибольшую выгоду для себя. И сейчас он также все прекрасно понимал. Сэри была уверена: он догадывался о том, что она изменяла ему с Сенджу Тобирамой. Или знал. Она бы не удивилась этому. Сейчас она сидит перед ним, что-то мямлит о несчастном будущем, а он буквально смеется над ней, потому что знает каждое следующее слово, которое сорвется с ее языка. Словно читает ее мысли. — Что ты молчишь? — спросил он, когда доел свой завтрак, случившийся почти в обеденное время. — Раньше ты была смелее. — Прекрати притворяться, что не понимаешь, чего я хочу. — Или кого? Мне нравится то, как ты сомневаешься, подбираешь каждое слово. И то, как ты боишься решиться на шаг, который вернет тебя на самое дно, с которого я тебя подобрал, — он захохотал после этих слов. Холодно и скрипуче. — И мне, правда, — он приложил правую ладонь к себе на грудь в район сердца, — очень интересно, что ты будешь делать, когда окончательно поймешь, что я не отпущу тебя. Сэри зажмурилась. — Я чувствую, что эта петля на моей шее становится все туже. Шого громко хохотнул, не скрывая удовольствия, которое он получает от этого разговора. — Если ты сейчас обвинишь меня в том, что я сам накинул на тебя эту петлю, клянусь, я буду аплодировать тебе стоя! — Хочешь сказать, я сама это выбрала? — Сэри повысила голос. — По-твоему, мне нравится такая жизнь?! Шого резко поднялся и прыгнул со своего места прямо на стол, где стояла еда. Тарелки опрокинулись, из некоторых все вывалилось наружу, а он радостно хлопал в ладони. Затем он спрыгнул и снова сел на свое место. — Конечно, нравится. Иначе стала бы ты так жить? Сэри оцепенела от его вопроса. — А я одна здесь решаю? Ты сам все время повторяешь, что не отпустишь меня! — Верно. И буду повторять, уж не сомневайся. И что после этого делаешь ты? — спросил он, а она вопросительно смотрела на него, не понимая, какого ответа он от нее ждет. — Ты терпишь, мать твою! Она хлопала глазами и искренне не понимала человека, с которым прожила долгие годы под одной крышей. Шого пододвинулся к ней ближе, практически вплотную. — Если бы ты хотела уйти от меня, давно бы ушла, — он смотрел на нее в упор, и Сэри не отводила свой взгляд. Знала, что если сделает это, он насильно повернет ее голову обратно. — Хочешь уйти? Сэри медлила с ответом. Шого игрок. Манипулятор. Он ничего не говорит просто так, каждая его фраза и даже слово — это провокация. — Знаешь, почему ты не уходишь, и тебе нравится такая жизнь? — он спросил, но Сэри знала, что это один из тех вопросов, на которые Шого любит отвечать сам. — Это же так удобно жить в богатом доме, — он рукой махнул в воздух, очерчивая комнату. — Носить шелка, — он провел рукой по ее роскошному кимоно. — Так удобно за мой счет вернуть себе положение в обществе. И ты будешь продолжать это делать. Даже не потому, что я не отпущу тебя. Нет, — он засмеялся и обхватил ее шею своей аристократично тонкой пятерней. — Я могу отпустить тебя прямо сейчас на все четыре стороны, но ты останешься. Если, конечно, что-то не изменилось… Сэри дернулась, чтобы высвободиться, но он крепче сжал пальцы на ее шее. — Сиди смирно и слушай! Я ненавижу людей, у которых есть идеология. Такая крепкая, которую ничем не разрушить. Они будут поступать только согласно ей, и ни за что не станут уступать ее принципам в угоду тому, что важно для них самих. В конце концов, личность таких людей стирается, если и вообще когда-то была. Убеждения, на которых строится эта идеология, становятся их убеждениями. Они начинают говорить заученными фразами, закрывать глаза на истину, которая их окружает, прикрываться правилами, истязать себя запретами… И знаешь, что я понял за свою жизнь? Такими людьми очень легко управлять. Скажи им, что это во имя их идеологии, так они тебе в ноги будут кланяться. Убеди их в том, что это действие противоречит их идеологии, и они никогда этого не сделают. Люди, потерявшие свою собственную волю. В чем их ценность? Они все равно, что домашний скот. К чему это я все говорю, да? Просто я окончательно понял, что ты как раз из таких. Шиноби. У вас непробиваемая идеология, которая делает вас слабыми передо мной. Ваши действия так легко предсказать. Все сделаете ради других, но только не для себя. За честь клана, во имя деревни… Ты получаешь много благ, находясь в союзе со мной, но помимо этого ты не захочешь допустить, чтобы фамилию Яманака снова смешали с грязью. Это для тебя важнее. А уж поверь, это люди и сделают. Разведенная женщина с унизительной бумажкой «Три с половиной строчки»* в руках. И будь благодарна за мою доброту. Меня всю жизнь учили, что я должен найти себе мебель с названием «послушная жена». А я мечтал о свободной женщине, которая бы поступала так, как сама хочет. Где твоя непокорность, строптивость? Кто ты? Моя красивая, приличная жена? Роскошная женщина? Святая мать моего сына? Он смягчил свой захват, но руку не убрал. Сэри смотрела ему в глаза и хотела проглотить застрявшую в горле горечь, но не смогла. — Приличная жена? — переспросила она, чувствуя, как в глазах появляются слезы. Он не упустил это из виду и слегка приподнял уголки губ. — Святая? Шого улыбнулся шире. Сэри знала эту улыбку, преисполненную коварством. Как притаившийся зверь он ждал от нее оплошности, чтобы накинуться и разорвать. И раньше она никогда бы не сделала ничего подобного, что сейчас собиралась. Шого лишь подозревал ее в измене, но не знал точно, поэтому выдал всю эту речь об идеологии, принципах и запретах. Назвал ее святой. Все это для того, чтобы она ощутила, что не заслуживает звания шиноби, что она давно предала эту идеологию, растоптав в грязь все свои принципы. Он хотел знать правду, но не желал спрашивать напрямую — это не его манера. Он любил воздействовать исподтишка. И Сэри набралась смелости, чтобы дать ту правду, которую тот желал. — Где, по-твоему, твоя святая жена провела прошлую ночь? — спросила она его, и почувствовала прилив сил от собственной дерзости. Сэри поняла, что это первый раз в жизни, когда она говорит с Шого в таком тоне и с такой откровенностью. Это раззадорило ее настолько, что она не смогла сдержать ухмылку, сорвавшуюся с ее губ. — И где же? — сквозь натянутую улыбку процедил он. — В доме Сенджу Тобирамы, — ответила она, и увидела, как ледяной взгляд Шого вспыхнул ярким пламенем. — На его футоне… Ощетинившись, Шого сжал пальцы на ее шее, резко опрокинул Сэри на стол и навалился своим телом сверху. Тарелки звякнули, а еда еще больше разлетелась в разные стороны. Курокава до боли давил на ее горло одной рукой, а второй резким движением рванул кимоно с плеча Сэри, обнажая ее грудь. — Я не мог заниматься с тобой любовью так, как с таю. Но раз ты одна из них, то почему бы и нет… Сэри начала дергать ногами, и отодвигать руками его лицо от себя. Он свободной рукой схватил ее за запястья и прижал к столу над ее головой. — Я куноичи, и я сильнее тебя! — злобно прохрипела Сэри, а на это увидела, как его взгляд загорелся ярче. Вся ее смелость вмиг рассеялась, оставляя после себя дымку страха и отчаяния. Пусть она и поступилась многими принципами своей идеологии, но до сих пор не сможет заставить себя поднять руку на того, кто не способен равноценно защищаться. Это было бы все равно, что избивать ребенка, и Сэри не могла так поступить. Она просто пыталась высвободится от его захвата, не применяя чакру. — О! Я прямо жажду это увидеть, — сказал он и влажно облизнул ареолу, немного прикусывая сам сосок. — Что-то мне подсказывает, что еще немного, и ты сдашься. Он перестал душить ее, и Сэри жадно вдохнула воздух. В этот момент Шого нагло проник пальцами ей в рот и собрал слюну с внутренней стороны щек. — Не смей! — выкрикнула Сэри и начала вырываться яростнее прежнего. Влажными пальцами он пробрался через все слои шелка к ее клитору и начал массировать его. — Пожалуйста, — прошептал он ей на ухо. — Скажи мне, что ты кричала ему? Как умоляла трахать себя? Сэри закрыла рот и попыталась ступнями упереться в его тазобедренную кость, чтобы оторвать от себя, но Шого держал ее в таком положении, что она не могла так извернуться для этого. Он умело играл с ее клитором, водил вверх и вниз, очерчивал вход во влагалище и снова возвращал пальцы к уже набухшему клитору. — Почему ты замолчала? — он прошипел ей это в шею горько-сладким тоном. — И даже перестала сопротивляться. Я думал, мы поиграем еще немного, — он остановил свои ласки пальцами, но не убрал их, и посмотрел Сэри в глаза. — Я не стану доставлять тебе такое удовольствие, — произнесла она с открытым отвращением. — Это не честно, — притворно обидевшись, он снова присосался к ее затвердевшему соску. — Или мне отправить слугу за Сенджу-саном, чтобы он тоже поучаствовал? С языка Сэри сорвались крепкие ругательства в адрес Шого, а тот разразился ярким хохотом. — О, почему ты раньше молчала о своих похождениях? Я даже подумать не мог, что ты такая грязная, похотливая сучка. Он снова принялся за ласки, как из коридора послышался топот, а затем в деревянное перекрытие седзи уверенно постучали. — Сообщение для Курокава Шого-сама от хокаге-сама, — послышался мальчишеский голос. — Можно войти, — ответил Шого, и седзи разъехались в стороны. В этот момент Курокава резко вставил два пальца во влагалище. Сэри надсадно выдохнула, и готова была провалиться под пол из-за такого стыда. Она лежала макушкой к выходу, поэтому не видела юнца, и была этому даже рада. — Э-э-э… — протянул генин. — Сообще.ни.е… Шого поднял на него глаза и, не прекращая фрикции пальцами, проговорил: — Зачитывай вслух. Затем он влажной дорожкой поцелуев спустился от ключиц Сэри к открытой груди и принялся языком забавляться с ее соском, а она начала яростно извивать телом, чтобы у него это не вышло. — Я… Э… — генин открыл записку и дрожащим голосом стал зачитывать. — «Уважаемый друг, Шого-сан. Сегодня вечером после заката я пригласил группу прибывших в Коноху гостей в Хакушу. Надеюсь тебя увидеть сегодня там и отыграться за предыдущий раз. Сенджу Хаширама.» — О! — радостно произнес Шого. — Слышала? Хочу, чтобы ты пошла со мной. Давай, будет весело… Генин крутанулся на месте и хотел уже поскорее уйти, но Шого остановил его своим выкриком: — Эй, подожди. — Да? — спросил генин, замерев на месте. — Прекрати это! — прошипела Сэри. — Ну-ка повернись! — скомандовал Шого. Сэри услышала, как генин медленно и осторожно повернулся обратно. — Ты куда смотришь? — спросил Курокава. — Зачем ты потолок разглядываешь? Он выскользнул пальцами из изрядно влажного влагалища. Раздавшийся от этого действия хлюпнувший звук в гробовой тишине прозвучал унизительно громко. Шого жадно облизал свои пальцы и освободил Сэри, поднявшись на ноги. Она моментально начала закутываться в кимоно, поправляя ворот и пояс. Яманака подскочила и развернулась к генину лицом. — Я вопрос задал, — Шого близко подошел к молодому парнишке, который был на две головы ниже него. Курокава смотрел на него хищно, как будто был готов накинуться по известным ему одному причинам. — У вас… красивый потолок… — проблеял генин. Курокава схватил пацана за загривок и подтащил к Сэри, которая сжалась у стены. — Ты что, не хочешь посмотреть, как надо удовлетворять женщину? — спросил его Курокава, наклоняясь близко к его лицу. — Чтобы они стонали под тобой. Чтобы из них вытекали все соки. Чтобы с их разбухших губ срывались мольбы о том, чтобы ты вставил в них свой член. — Шого! — Закрой рот! — прокричал Курокава и оттолкнул ее так, что она слегка ударилась затылком о стену. — Я спрашиваю, — он повернулся к парнишке, — ты хоть раз вставлял в женщину свой маленький член? Генин то бледнел, то краснел. Он трясся и не понимал, что ему делать в этой ситуации. У парня на лбу выступила испарина. — Смотри! — Шого повернулся к Сэри. — Что бы я ему ни сказал, он будет терпеть. А все потому, что Хокаге-сама с невероятным почтением и уважением относится ко мне, поэтому жалкий генин не смеет грубить господину, — затем он снова повернулся к парнишке. — Ты хоть раз удовлетворял себя? Сэри почувствовала, как точка невозврата пройдена. В ней не осталось гордости и чести, и даже веры в свои принципы. Шого уничтожил все, к чему прикоснулся в ней. В Сэри осталась лишь сплошная ненависть к этому человеку. Пелена ярости затмила ее разум, и она сконцентрировала небольшое количество чакры в кулаках. Заметив эту перемену, Шого взглянул ей в глаза и ехидно усмехнулся. Он хотел что-то сказать, но в этот момент Сэри двумя ладонями резко толкнула его в грудь. Удар был не сильный, но ему хватило. Курокава перелетел через всю комнату и крепко приложился затылком об окно. На стекле образовалась мелкая паутинка, а в ее эпицентре кровавое пятно. Шого, опустевшим взглядом взглянув на Сэри, пальцами дотянулся до своего затылка, а затем посмотрел на них. — Так вы куноичи?! — ошарашено спросил генин. — Уходи отсюда быстро! — скомандовала она. — И забудь все, что видел. Долго его уговаривать не пришлось. Парнишка выскочил из комнаты и бросился наутек из этого дома. Шого скатился по стенке на пол, разглядывая свои окровавленные пальцы, а осмелевшая Сэри подошла к нему и, присев на корточки, дерзко схватила за шею. Подтягивая его вверх с пола, она приблизила свое лицо к нему. — Если ты еще хоть раз попробуешь тронуть меня или причинить вред кому-нибудь, клянусь, я прикончу тебя! И могу одной рукой размозжить твой череп об пол прямо сейчас, — процедила Сэри, чеканя каждое слово, чтобы до него дошло. Она угрожающе выставила свою ладонь рядом с его лицом. — Дай мне только повод. Она чувствовала свое превосходство. Оно всегда было у нее, но Шого убедил Сэри в ее беспомощности перед ним. В слабости. Теперь она держала его крепко, а он не смел даже дернуться. Еще одно его лишнее слово, одна ехидная усмешка, и она размажет его гениальный мозг по полу. — А ну-ка давай, — на его лице появился оскал. Наклонив голову, Шого приложил свой висок к ее ладони. — Жаль, я умру и не смогу позлорадствовать над тем, как ты из одной клетки нырнешь в другую за мое убийство. — Ты подпишешь мне эту бумагу, — проговорила она, сжимая пальцы на его горле. — Я заберу сына, и ты никогда его больше не увидишь. — Да ты что? А почему бы тебе не прикончить меня? Ну давай. Ты ведь такая сильная, — последние слова он прохрипел, потому что Сэри сильнее сдавила его горло. — До знакомства с тобой, я была шпионкой. Ты себе представить не можешь, скольких я убила в своей жизни. Поверь мне, рука у меня не дрогнет, — рассмеялась Сэри. Теперь была ее очередь. — Или ты думаешь, я за твое убийство в тюрьму сяду? — она задумалась и сладко улыбнулась ему, начиная играть давно забытую роль хищницы. — О, нет. Я из тех, кто хладнокровно это планирует. Если бы я убивала тебя, то сделала бы это так: в один день ты бы просто не проснулся. Или чтобы ты потерял рассудок и сам вспорол бы себе вены. О, сколько еще шикарных, изящных способов я знаю. Наверное, ты забыл, что я Яманака, и могу одним щелчком уничтожить твой разум. А это, наверное, самое ценное для тебя. Шого прикрыл глаза и засмеялся. Он захлопал в ладони, показывая, что совершенно не боится ее угроз. — Самое ценное… для меня… — он продолжал скалиться. — Позволишь мне сегодня сходить в Хакушу в последний раз? Я там крепко напьюсь, выиграю несколько миллионов у хокаге, а потом вернусь домой. И тогда ты сможешь уничтожить мой разум, договорились? — Просто подпиши бумагу, Шого, и забудь! — Нет-нет, — с явным разочарованием он прикрыл глаза и стал потирать свои виски. — Не иди на попятную. А иначе… — он открыл глаза и горящим взглядом окинул ее. — Зачем угрожать, если не можешь воплотить? Это же признак слабости. А если ты хочешь одурачить меня, старайся лучше. Сэри с отвращением отпустила его шею, и Шого, пошатываясь, опустился на шелковую подушку. Он снова потрогал затылок и поморщился от боли, а Сэри взяла с разнесенного обеденного стола гроздь винограда. Презрительно глянув на своего мужа, она заглотила одну виноградинку. Хоть Сэри и чувствовала свое превосходство, продемонстрировала свою силу, но Шого не был в отчаянии. Он даже не был напуган. Размышлял о чем-то, глядя на кровавые пальцы. Что бы он ни задумал, Сэри точно знала, что ее угрозы не пустые. При еще одном неосторожном шаге от Шого, она прикончит его. И ей сойдет это с рук. Сэри сделает это не импульсивно, а именно так, как замыслила — не оставляя следов. В задумчивости подошла к открытым седзи и обернулась на Шого. Он поймал ее взгляд, и Сэри с холодным безразличием зубами оторвала еще одну виноградинку с грозди. Он был явно зол, и это насторожило ее. Шого смотрел на нее с азартом. Он затеял какую-то игру, в которой ей ни за что не выиграть у него.  — Катись сегодня, куда хочешь. Но подпиши мне бумагу, и можешь дальше жить свою жалкую жизнь! — сказала она и направилась в свою комнату.