Comfortably Numb

Тобирама еще никогда не видел, чтобы его старший брат так строго смотрел на него. Он хмурился и мотал головой из стороны в сторону. — Мне жаль, что все так сложилось с Шион, но уверен, она придет в норму. Она молодая, красивая девушка, и обязательно найдет свое счастье. Но Тоби. Как бы ты ни был измотан из-за всех событий, ты обязан держать себя в руках, — произнес Хаширама. — Признаться, я вообще в шоке, что это говорю тебе я, а не ты — мне. — Когда это дело закончится, я обязательно возьму отпуск. — Как обычно на день? — засмеялся Хаширама. — Нет, тебе надо как минимум неделю, чтобы ты стал самим собой. Сенджу-младший мысленно усмехнулся. А знал ли его брат, каким Тобирама был на самом деле? Или всегда видел лишь только то, как его младшего брата научили жить? Формальности, обязанности, строгий режим. Другого было не дано при том времени, в котором им не повезло расти. Тогда было не до раскрытия талантов и индивидуальности, главное было выжить и не дать убить семью. Все остальное отходило даже не на второй план, а отметалось в сторону, чтобы никому не пришло в голову хоть на секунду задуматься обо всех жестокостях, которые приходилось видеть и делать. А сейчас он зажат в другие рамки — политические. Если бы не весь официоз, Тобирама за дерзость мечников уничтожил бы их на месте, при его скорости они не успели бы ничего понять. Это было бы правильно. Но в реальности за этими убийствами последовал бы политический скандал и очередная война, на которой погибли бы сотни людей, не имеющих отношения к тому конфликту. Тобирама все это понимал. И также то, что настоящий он поступил бы с наглецами именно так, как велела его природа. А Сенджу-Тобирама-правая-рука-хокаге проглотил все хамство от мечников, пытаясь объяснить причины своего отказа, а теперь сидит в своем кабинете с головной болью и ненавидит себя. Однако, если бы в мире шиноби, который создал Хаширама, допустить такие вольности, мир погрузился бы тот неконтролируемый хаос, из которого недавно вышел. И тогда бессмысленных жертв было бы намного больше. — Ты думаешь, почему я стараюсь чаще отдыхать? — спросил его Хаширама. — Я бы свихнулся от ответственности и своих обязанностей. Тобирама кивнул, но лишь глубже погружался в собственные мысли. — Сегодня вечером я буду с ними в Хакушу. Сына дайме Страны Рек я тоже пригласил со всеми его сопровождающими. Советую и тебе присоединиться к нам. Сенджу-младший неоднозначно кивнул, но только за тем, чтобы брат отвязался. Он не собирался приходить в ненавистное место, чтобы продолжать строить из себя того, кем он не являлся. Это Хаширама любил общаться с людьми, показывать им деревню, развлекаться и жить так, словно нет никаких забот. Тобирама же не мог отделаться от своих мыслей и расслабиться. Беженцы, гражданская война в стране Рек, в которую они ввязались, Шион. И Сэри. Тобирама прикрыл глаза и решил найти ее. К его приятному удивлению, сканировать всю деревню не пришлось, Сэри двигалась по коридору к его двери. Она почувствовала, что он нашел ее, и в голове Тобирамы прозвучал ее нежный интригующий голос: «У меня хорошие новости». Его уголки губ дернулись вверх, и он посмотрел на дверь. Хаширама не упустил из виду эту перемену в лице брата, и с любопытством обернулся. Раздался стук, и после разрешения Тобирамы Сэри вошла в кабинет. Хаширама метнул странный взгляд на брата, а затем повернулся к вошедшей. На ней был боевой костюм, а не привычное для нее роскошное кимоно. Распущенные волосы не были заколоты канзаши или даже небольшим гребешком, которые она носила раньше. Тобирама удивился тому, как она выглядит, но чутье подсказывало ему, что это хороший знак. В ней чувствовалось больше раскрепощенности, и, не смотря на боевой вид, Сэри оставалась такой же изящной и воздушной. Она вежливо поздоровалась, и подошла ближе к столу, становясь рядом с сидевшим Хаширамой. — О, Сэри-сан, какая встреча, — радостно произнес он. — Я буквально пару часов назад написал вашему мужу записку, что буду ждать его сегодня в Хакушу со своими гостями. Он ее получил? — Да, получил, — немного замешкавшись ответила Сэри. От этого вопроса ей стало явно неуютно, но она взяла себя в руки. — Могу сказать, что он обрадовался этой новости. Думаю, он с радостью окажет вам честь и придет сегодня. — Отлично, — сказал Хаширама. В воздухе повисла неловкая пауза. Все трое между собой переглядывались, пока хокаге не встал с кресла. — У меня на сегодня еще много дел. Он подошел к двери и уже на пороге бросил Тобираме, что надеется его увидеть сегодня вечером, и тот ответил, что подумает. Сэри дождалась, когда дверь закроется, и глянула на Сенджу с недоверчивым лисьим прищуром. — Подумаешь? Это такая новая форма отказа? — Сэри подошла к двери и повернула завертку, закрывая ее. — Да. Называется вежливая форма, — ухмыльнулся Тобирама, не сводя с нее глаз. Плавно двигаясь, Сэри подошла к нему и, перекинув ногу, приземлилась на колени лицом к нему. — Мне нравится твой шутливый ответ, но я чувствую, что тебя что-то беспокоит, — сказала она и начала большими пальцами массировать его лоб, что разгладить образовавшиеся от нахмуренных бровей складки. — Расскажи хорошую новость, и, возможно, я отвлекусь. — У тебя на коленях в закрытом кабинете сидит женщина. Не хочешь на нее отвлечься? Она обворожительно улыбнулась, и Тобирама нежно взял ее за подбородок, подтягивая ближе к себе. Мягкие губы Сэри податливо двигались в унисон с его губами, а языки сплетались не глубоко, а едва касаясь друг друга, как будто заигрывая. Тобирама прервал поцелуй и, следя взглядом, провел кончиками пальцев от ее ключиц до соблазнительно-глубокого выреза ее обтягивающей куртки. — Хочешь услышать хорошую новость? — спросила она, когда он уже тянул за язычок молнии вниз. — Сначала соблазняешь меня, а теперь предлагаешь поговорить? — спросил он, возвращая язычок на место. — Я сегодня поговорила с Шого, — сказала она, но мимо Тобирамы не прошло еле заметное напряжение в ее голосе. — Было непросто, но назад дороги уже нет. Он все знает. Я даже имя твое сказала, зря, наверное… — Это неважно. Он бы все равно узнал. — Да, но сказала я это… — она дрогнула и поморщилась. — Неважно. В общем, я надела то, что принадлежит только мне, — она взмахнула кистями, показывая на себя, — забрала сына и ушла. Няню пришлось забрать тоже, Йоичи к ней очень привязался. Приятное тепло разлилось в его груди, и Тобирама, прикрыв глаза, расслабленно откинул голову на спинку кресла. Сэри издала короткий бархатный смешок и поцеловала его. — Где вы остановились? — спросил он, открывая глаза. — Пока в рекане. Но потом я думаю, что Иноске мне поможет с домом… — Переезжайте ко мне. Замявшись, Сэри слегка отодвинулась от него. — Технически я все еще замужем, — ответила она, и Тобирама разочарованно выдохнул. — Он еще не дал мне «три с половиной строчки». Я сказала ему, что приду за этой бумагой завтра. — Если он не напишет эту чертову бумагу, я сам ее из него выбью. — Он подпишет. И тогда я буду свободна, — она улыбнулась, глядя ему в глаза, и замерла. — Но, если честно, я уже себя чувствую свободной. И я благодарна тебе за это. Она прижалась своим лбом к его и зажмурилась. Он чувствовал, как от чакры Сэри исходила щемящая его сердце радость, искренняя и всепоглощающая. Он упивался ею, погружался в нее, а в ответ она окутывала, проникала через каждую клеточку кожи, даря прохладу его душным мыслям. Она отодвинулась от него, продолжая завороженным взглядом изучать его лицо, мягко гладить по татуировкам и прочесывать торчащие волосы. Тобирама и сам с наслаждением наблюдал за ней. За тем, как солнечные лучи играют в пшеничных прядях. Как матовая кожа на шее и груди заманивает его прикоснуться к ней губами. — Тебе идет этот костюм, — сказал он, снова дотягиваясь до язычка молнии. — Спасибо, — она перехватила его руку. — Но есть еще кое-что, что мучает меня. — Что это? — спросил Тобирама с напором и желанием устранить любую помеху. — Когда я уходила, у Шого был такой странный взгляд. Как будто он замышлял что-то. У него очень часто такой взгляд, когда он думает, но в этот раз мне показалось… В нем было словно что-то демоническое. Тобирама задумчиво опустил глаза. — Ты никогда не читала его мысли? — спросил он. Сэри, ужаснувшись, округлила глаза. — Нет, что ты. Без его осознанного согласия это противоречит этике, я так не могу поступить… — Я подумал, что ты могла ему предлагать, а он соглашался. Но должен сказать, он не придерживается этики в общении с тобой. Да и с другими людьми тоже. Если бы за это его можно было привлечь к ответственности, я бы это сделал. — Он может поступать, как позволяет его совесть… — …ее отсутствие… -…да, — усмехнулась Сэри, кивая головой. — Это его жизнь. Я и так нарушила все, что только можно было нарушить. Если я наплюю и на эти правила… Кто я тогда? Тобирама кивнул, понимая, о чем она говорит. Если он (да и другие шиноби) точно так же будет злоупотреблять своими возможностями, бесцеремонно вторгаясь в жизнь других, мир погрузится в хаос. Правила и законы созданы не просто так, и те, кто должен следить за их соблюдением, не имеют права преступать их. Поразмыслив над этой темой еще немного, он понял, что в Конохе нет ответственных шиноби, которые бы следили за этим, да и за соблюдением общественного порядка тоже. Все жалобы от жителей валятся на голову ему и хокаге. И порой их столько, что невозможно избавиться от этой ноши. Каждый вопрос требует внимания, участия и полного разбирательства. И ведь помимо этого у Тобирамы и Хаширамы есть другие обязанности. — Он сегодня будет в Хакушу вечером, — произнесла Сэри, глядя за окно на то, как солнце неумолимо движется к краю горизонта. — Ты хочешь пойти туда? — удивился Тобирама. — Что ты хочешь там увидеть? — Я не знаю, но у меня плохое предчувствие. Там будут хокаге, делегаты из других стран. Не думаю, что если Шого напьется, он будет держать язык за зубами… — Сэри начала краснеть и, почувствовав это, прижала ладони к своим щекам. — Что, если он решит растрезвонить обо всем общественности до того, как подпишет мне бумагу?! — И опозорится при этом сам? Какой в этом смысл для него? Сэри вскочила на ноги и начала нервно нарезать круги по кабинету. Она подскочила к окну и открыла его нараспашку, вдыхая свежий воздух. Затем она повернулась к Тобираме и решительным взглядом посмотрела на него. — Я должна пойти туда, чтобы он не сболтнул лишнего. При мне он такого не скажет. Тобирама не был с ней согласен. Ему не казалось, что Курокава сделает что-то подобное. Но ему уж точно не хотелось, чтобы она приближалась к нему. И все же предчувствию Сэри он верил больше, в конце концов, она знала этого человека лучше, чем он. — Лучше пойду я, — ответил Тобирама, и Сэри подошла к его столу и уперлась в поверхность двумя кулаками. — Нет, — она покачала головой. — Я не хочу впутывать тебя в эту грязь. — В любом случае, одну я тебя не отпущу. — Заявимся туда с тобой вместе? — засмеялась Сэри, но увидев, как Тобирама был серьезен, прекратила. — Это безумие. — Видимо, как и вся наша жизнь. Сэри улыбнулась и приблизилась к нему, обволакивая его своей чакрой. Но вдруг она остановилась и метнула взгляд на дверь. Нахмурившись, Тобирама просканировал коридор и почувствовал стоящего за дверью Иноске. В этот момент ручка повернулась, но закрытая дверь не поддалась. «Не понял», — раздался удивленный голос Иноске в голове Тобирамы. — «Вы оба закрылись в кабинете?!» Сэри одним прыжком перемахнула через стол, преодолела расстояние до двери и моментально открыла ее. Иноске, морщась от недоумения, вошел и посмотрел сначала на сестру, потом на Сенджу, затем снова на сестру. — Что ты хотел? — спросил Тобирама, не собираясь отвечать на немой вопрос своего друга. — Да, наверное, не так уж и важно теперь, — ошарашенно таращась на них двоих, ответил Иноске. — Здесь не происходило ничего криминального, — пояснила Сэри. — И… Он выставил палец в ее сторону, затыкая этим жестом, и строго посмотрел на Тобираму. — Вы что творите? А если бы это был не я? — Я бы спряталась на козырьке крыши за окном, — ответила Сэри, не смотря на все еще направленный на нее палец. В повисшей паузе Иноске, потирая лоб, сделал несколько шагов по кабинету. — В других обстоятельствах я бы даже порадовался, но не сейчас, — ответил он, глядя на сестру. — Тебя что, вечно тянет на какие-то приключения? Сначала Курокава, а теперь… — он остановился и посмотрел на Тобираму. — Ничего не имею против тебя, но чем ты думал? Хотя не отвечай, мне все понятно, чем именно. — Прекрати, Иноске, — закатила глаза Сэри. — Я уже ушла от Шого, осталась одна формальность. Получу от него «три с половиной строчки» и все. — А потом все будут обсуждать, что ты слишком быстро прыгнула от одного к другому. Люди не идиоты, догадаются, что все случилось намного раньше. — Значит, догадаются, — спокойно произнес Тобирама, наблюдая за бурной реакцией друга. Тот явно сдерживался, чтобы не закричать на всю резиденцию. — Ты что, не понимаешь, к чему это приведет? — сдавленно проговорил Иноске, выпучив глаза. — Понимаю. Иноске всплеснул руками, не удивившись такой реакции, и посмотрел на Сэри с застывшим на языке вопросом. Возможно, ее братец спросил у нее что-то мысленно, потому что на тишину она просто кивнула. — Безумие, — сказал Иноске и упал в кресло. Он качал головой в стороны на какие-то свои мысли, жмурился и поджимал губы, опуская уголки. — Мы не собираемся афишировать, — сказала она, подходя к Тобираме. — И ты тоже не рассказывай. — Когда Курокава отдаст тебе бумагу? — Я сказала, что приду за ней завтра утром. Если он не отдаст ее мне, то… — То что? — прищурился Иноске. — Неважно. Он отдаст. — Ты что, убить его вздумала?! — поразился Иноске, а потом посмотрел на Тобираму и сказал: — Не то, чтобы я не верил в ваши отношения, но я бы на твоем месте задумался, если она так со всеми бывшими прощается… Тобирама удивленно посмотрел на нее. — Зачем такие меры? — спросил он. — Да не стану я его убивать, — заверила их Сэри. — Только если он причинит вред мне или кому-либо другому. — Если это будет, я сам сверну ему шею, — сказал Тобирама. — Встань в очередь, — прошипел Иноске. В кабинете снова возникло молчание, но Иноске не смог его долго выносить, поэтому заговорил вновь: — И давно вы спелись? — Давай без этого… — взмолилась Сэри. — После отбытия Шион из Конохи? — Иноске задумчиво отвел взгляд. — Тобирама на следующее утро проспал… Хм… — Прекращай, — бросил Сенджу. — Кстати, о Шион. Она очень расстроилась. Разнесла стену в своей палате, — сообщил Иноске. Тобирама многозначительно посмотрел на Сэри, а она, не скрывая своего переживания, опустила глаза. Он не успел сказать ей, что тоже поговорил с Шион. Но по этим репликам Иноске, она и так догадалась. — Я не говорил ей о нас, — ответил Тобирама. — Просто сказал, что между мной и ею не может быть никаких отношений, кроме дружеских. — Как бы она не натворила еще больших бед, — задумалась Сэри. — Она в больнице, — сказал Тобирама. — Что с ней там может произойти? — Ямадзаки-сан сказал мне, что она быстро восстанавливается, — произнес Иноске. — И при хорошем раскладе он выпишет ее завтра. — Надо будет ее встретить, — сказал Тобирама. — Не думаю, что тебе следует туда ходить, — покачал головой Иноске. — Я заходил к ней, и она не в лучшем настроении, поверь. — Что ты там делал? — спросила Сэри, прищуривая нижнее веко. — Меня медсестра позвала, — быстро ответил Иноске. — Шион стену разнесла, руки в кровь разбила… — И ты был тут как тут? — Тобирама подозрительно посмотрел на друга. — Да, — кивнул Иноске, даже не пытаясь увернуться от ответов. — Еще вопросы? Сенджу хотел задать вопрос и даже не один, но Сэри мягко опустила руку на его плечо. Он обратил свой взор на нее, а она смотрела за окно. — Солнце село, — заключила она, и Тобирама только теперь заметил, что его кабинет залил красно-оранжевый свет от закатного неба. — И что это значит? — спросил Иноске. — Нам надо в Хакушу, — Тобирама встал с кресла и указал ему на дверь, жирно намекая, что другу пора уходить. — Хотите отдохнуть на его территории? Вы совсем уже, — покачал головой Иноске. — Хотим проконтролировать, чтобы он не болтал лишнего, — сказала Сэри. — Надеюсь, тебе не надо напоминать, что ты не должен ничего никому рассказывать? Иноске закатил глаза, и Сэри мягко похлопала его по плечу. Они трое вышли из кабинета и, когда Тобирама закрыл его, неторопливо двинулись по коридору. — Я думаю, если бы Курокава хотел рассказать, он бы это уже сделал, разве нет? — потирая подбородок, спросил Иноске у Сэри. — Он любит всё делать эффектно, ярко. Чтобы все запомнили. Поэтому думаю, что хокаге, делегаты из других стран и жители Конохи — это лучшие зрители его представления. — Пожалуй, схожу с вами, — пожал плечами Иноске, когда все уже вышли на улицу и направились в Хакушу. — Мне все равно скучно. Тобирама и Сэри переглянулись, а затем посмотрели на него и синхронно кивнули. — В смысле? Зачем вы делаете вид, будто я разрешение спрашивал? Я просто сказал, что иду. Эй! Не игнорируйте меня! В Хакушу уже зажгли яркие красные фонари. На этой улице всегда был праздник и беззаботность, как будто беды этого мира не могли проникнуть сюда своими щупальцами. Чтобы не происходило, кафе и игорные заведения всегда были полны от народа. Но только оказавшись посередине улицы в Хакушу, Тобирама, Сэри и Иноске сразу поняли, куда именно надо идти. Возле одного из домов стоял Сакуранбо. Рядом с ним лежали его топор и молот, а сам он крепко затягивался сигаретой, которую для него держала одна таю и противно хихикала черными зубами. Он издалека заметил Тобираму и едко усмехнулся, продолжая получать внимание от своей женщины на вечер. Тобирама коротко кивнул Сакуранбо, когда все трое подошли ко входу. Иноске и Сэри ничего не сказали, молча наклонив головы и проходя внутрь игрового дома. Мечник ответил тем же, но явно делая над собой неимоверное усилие воли. Войдя за ними, Тобирама сразу увидел своего брата, сидящего на дзабутоне как и другие гости за длинным широким столом. Напротив него расположился Курокава Шого. Они оба не заметили появления здесь еще троих, потому что были слишком увлечены своей игрой. Дилер, которым была обнаженная по пояс таю, резко перевернула бамбуковую миску и радостно скомандовала, что можно делать ставки. — Четное, — выкрикнул Хаширама. — Нечетное, — выдал Курокава, не сводя хищный взгляд с хокаге. В напряженном молчании все обратили свои взоры на бамбуковую миску, и дилер садистски медленно стала ее поднимать. Курокава был единственный, кто не смотрел. Раздался восторженный рев зрителей, среди которого было откровенное разочарование Хаширамы. — Как тебе это удается?! — спросил он, глядя, как Шого сгребает себе его деньги. — Сейчас выпьем еще по одной, и снова сыграем! — С радостью, — ответил тот, вставая со своего места. И тут же подскочил слуга и принялся аккуратно складывать деньги в деревянную шкатулку. За игровым столом началась новая партия, и уже другие выкрикивали свои догадки. Хаширама и Курокава отошли к столику, где была еда и выпивка. За ним сидели сын дайме, Накагава Тецуро, и две мечницы из Кири. Они о чем-то активно беседовали, и Тобирама даже почувствовал между ними вполне мирную атмосферу. Он посмотрел на Сэри и понял, как сильно она напряжена. Ее взгляд был точно направлен на Шого. Тобирама снова посмотрел на него и тут же нахмурился от неожиданности, поймав на себе колючий взгляд его водянистых глаз. Хаширама обернулся и радостно всплеснул руками. — Отлично, — он подошел к троим и, схватив, Тобираму за плечо, поволок его к столу. Сэри и Иноске медленно двинулись за ними. — Я знал, что он придет. — Это потому, что я тебя убедил, — обращаясь к хокаге, проговорил Курокава, но при этом пожирал Сэри глазами. — Молодец, что привела его. Как мы и договаривались. Тобирама прищурился, глядя на Шого. Тот заметил его тяжелый взгляд, но, не переставая, пялился на Сэри. Хищно и собственнически. Тобирама почувствовал, как внутри него просыпается демон, готовый растерзать этого щуплого ничтожного игрока. Курокава пытался отравить разум Тобирамы, чтобы тот перестал доверять Сэри, заподозрив ее в предательстве. Жалкая попытка. — Это моя жена, Яманака Сэри, — представил ее сидящим за столом Курокава. — Она шиноби, как и вы. Он занес руку, чтобы положить ее на плечо Сэри и приобнять ее, но резко остановился, так и не дотронувшись до нее. — Почему бы вам не присесть? — спросил хокаге. Иноске кивнул и сел на свободный дзабутон. Тобирама и Сэри сделали то же самое, когда поймали на себе требовательный взгляд Хаширамы. — Так о чем мы говорили? — Я спросил, почему людям нравится собираться в подобных местах? — произнес Накагава Тецуро. Из них он единственный был точно трезв, в его чистом голосе не было даже нотки алкоголя. — Это довольно странно рисковать, учитывая то, как много неопределенности в суровом мире. — О, — махнул Курокава садясь рядом с Хаширамой напротив Сэри и Тобирамы. — Такова природа человека. Люди любят рисковать и преследовать то, что для них значимо. — Как для них это, — Тецуро взглядом указал на игровой стол, — может быть значимо? — У вас пытливый ум. И у вас будет еще много таких вопросов, и вы будете искать на них ответы. Но я сэкономлю ваше время и дам вам один ответ для всех! Неважно как, — покачал головой Курокава и выпил залпом сакэ. — Да как угодно! Важно, что они получают от этого. — Они не всегда что-то получают. Хаширама-сама только что проиграл… — О нет, — Курокава наклонился к нему. — Дело вовсе не в деньгах. — А в чем же? — заинтересованно спросил Хаширама. Его лицо уже покраснело, взгляд затуманился, а движения стали плавными и неуклюжими. — В предвкушении чего-то хорошего! — ответил Курокава. Тецуро недоверчиво поднял одну бровь. — Ты просто никогда не играл, — произнесла Акеби. — То чувство, когда ты выигрываешь… Я бы сравнила это с тем моментом, когда побеждаешь в битве. — Победы — это приятно, не спорю, — согласился с ней Курокава, а потом снова пристально посмотрел на Тецуро. — Но дело не в них. Этот азарт, который испытываешь в процессе, не сравним ни с чем. Ты поставил все, но ты не знаешь, что будет, потому что в этой игре невозможно просчитать свою победу. У тебя есть только предвкушение победы. Есть только призрачное ощущение выигрыша в своих руках, но ты уже представляешь, куда потратишь эти деньги… — Опять на ставку? — спросил он. Курокава разразился смехом. — Заядлые игроки так и делают. Они готовы вкладываться в это даже больше, чем во что-то стабильное, отложенное в долгосрочную перспективу. Я задам вам вопрос. Что вы почувствуете, Тецуро-сан, если я скажу вам: ваш риск может окупиться. Тецуро замер, и Тобирама почувствовал, как его чакра волнительно всколыхнулась. — Вы не думаете о проигрыше, я прав? — уточнил Курокава. — У вас перед глазами картина того, как вы реализуете свою победу. Вы думаете о выигрыше, потому что ради него это все затеивается. Никто не начинает игру с мыслями о том, что проиграет ее. — Шансы очень малы, — Наши вступила в дискуссию. По ее виду Тобирама понял, что она тоже не в восторге от азартных игр. — Пятьдесят на пятьдесят, на самом деле. Но ваша система ожидания и эта теория вероятности не одно и то же. Придя к этому столу, — Курокава рукой махнул в сторону игрального стола, — сделав ставку, вы получаете свой шанс. Но продолжая сидеть и ничего не делать, шансов нет совсем. За столом повисло молчание. Молодого Тецуро эти речи заставили задуматься, но он все еще сомневался. А Наши и Акеби уже готовы были идти и получить свои шансы. — Жизнь такая скучная без риска, — сказал Курокава и выпил сакэ. — Моя жена Сэри подтвердит вам. Все посмотрели на нее, а Сэри напряглась и сжала кулаки под столом. — Она ведь шиноби, а вы часто сталкиваетесь с риском… Люди всегда сожалеют о том, чего они не сделали, чем о том, что сделали, да? — спросил он, глядя на нее. — Все зависит от того, случились ли какие-то необратимые последствия, — ответила она. — Последствия всегда необратимы, — ощетинившись, чеканя каждое слово, сказал Шого. Он резко дотянулся до фарфоровой вазочки с цветком и запустил ее в колонну. Вазочка разлетелась на множество мелких осколков, и Курокава посмотрел на Сэри. — Исправить это никто не сможет, — затем он посмотрел на юного Тецуро. — Поэтому неважно, выиграете вы или проиграете, это необратимо скажется на вас. Я по своему опыту убежден, что мир постоянно разрушительно влияет на нас, как бы мы не верили в обратное. Все, что нас окружает, неизменно вступает в битву с нашей моралью, мировоззрением, проверяет нас на прочность. Вспомните себя, ведь даже год назад вы были не тем человеком, что сейчас, да? — В моей стране война, я был вынужден измениться, — ответил Тецуро. — И ваши убеждения вместе с вами прошли трансформацию, верно? — Основные остались неизменными, — сказал он, горделиво вздергивая кончик носа. — Я убежден, что нужно быть честным человеком, чтобы чувствовать себя достойным. — Говорить правду действительно выгодно, можно не запоминать то, что соврал, — согласился Курокава. — Но вы говорите о честной жизни, я прав? — Если под честной жизнью вы подразумеваете жить добросовестным человеком, то да. — Да. Добросовестный человек… — Курокава остановился и прикрыл глаза, задумываясь о чем-то. — По-вашему, открывать подобные районы, как этот, является ли это добросовестным заработком на жизнь? Тецуро смутился этому вопросу и в надежде на помощь окинул взглядом сидящих за столом, но никто не хотел отвечать за него, а Курокава давил тяжелым взглядом. — Считаю, что зарабатывать на чужих пороках все равно, что поощрять их. Поэтому — нет. — Это честный ответ, — уважительно кивнул ему Курокава. — И мне очень нравится наш с вами диалог. Повторю, у вас очень пытливый ум. Но давайте порассуждаем еще. — Мне тоже нравится, но мы, верно, утомили остальных, — Тецуро слегка улыбнулся, явно желая перевести тему. Он был вежлив и не хотел доставлять неудобства другим людям. Акеби и Наши сказали, что им действительно интересно. Тобирама заметил, что обе женщины с любопытством слушают речи Шого, наблюдают за его острым взглядом. Они были полностью очарованы его темной харизмой. И Сенджу понял, что женщины находят в этом болтуне. Он очень умен, хитер и использует слова, как оружие. Действует не напрямую, а идет извилистыми тропами, запутывая собеседника. Юный Накагава Тецуро сначала негативно и пренебрежительно был настроен к Шого, но теперь готов продолжать разговор с ним. А Хаширама был явно доволен. Гости не скучают, и он знал заранее, что в этом месте в обществе Курокава Шого они найдут развлечение. Раскрепостятся, установят доверительный контакт с ним и на завтрашнем собрании будут больше расположены к тому, чтобы поддерживать его мнение и отказаться от собственного. Тобирама заметил, что мечники так и не получили то, что хотели, но тем не менее развлекались и не чувствовали нужды устраивать в Конохе бойню. В который раз Тобирама убедился, что его брат не был таким беспечным любителем прожигать жизнь в игорных заведениях, каким казался. Он выбрал хитрый и мирный путь, чтобы отвлечь их, и это у него получилось с успехом. — Вы честно высказали свое мнение, что мой бизнес не является примером добросовестности. Но что же о самом человеке? Являются ли мои действия тем, как можно определить мою личность? Если я веду недобросовестный бизнес, выходит я и сам такой? Мечницы заулыбались, наблюдая за тем, как Шого снова ставит Тецуро в невыигрышное положение. У парня есть выбор: сказать нечто социально одобряемое или же сказать правду. Он сомневался. Его учили быть вежливым, следовать правилам и этикету. Но его убеждения явно шли в разрез с тем, что он вынужденно должен отвечать. — Выходит, что и вы недобросовестный человек, — наконец, выдавил из себя Тецуро. — Значит, можно сделать вывод: человека определяют его поступки. Да? — Да, думаю, что да. — Отлично. Тут все было просто, вы ответили довольно быстро. Но теперь представьте ситуацию: мужчина и женщина. У них брачный союз. И один из супругов изменил другому. Что тогда? Тобирама уже был готов опрокинуть стол на Шого, но атмосфера не предполагала сделать что-то подобное. За столом никто не заподозрил лишнего, но Сэри стала тяжелее дышать, а Иноске под столом уже держал пальцы, сложенные в печать для захвата разума. — Кто это был? — задумчиво спросил Тецуро. — Муж или жена? — Это имеет значение? — удивленно посмотрел на него Шого. — Что если я скажу, что это был муж? Допустим, изменил он. Или даже не так. Изменили они оба. Честный Тецуро замялся, нахмурил брови и посмотрел в сторону. — Не понимаю, к чему вы клоните. Если изменил муж, то… Здесь нет ничего предосудительного. Но если это была жена, то по желанию ее мужа она должна предстать перед судом, и за этот бесчестный поступок ее следует опозорить. — А в чем разница?! Почему один и тот же поступок в этом случае ведет к разным последствиям для мужчины и женщины? Тецуро растерянно молчал. На этот вопрос у него не было заранее заготовленного ответа. Его научили тому, что хорошо, а что плохо, но забыли дать логические объяснения этому. — Я вам помогу, — ехидно улыбнулся Шого, добившись своего. — Если женщина забеременеет, как понять — это ребенок от мужа или от любовника? С мужчиной такого произойти не может. Но отбросим это в сторону и поговорим о более интересном. Как на счет моральной составляющей? Измену можно назвать добросовестным поступком? — Курокава внимательно посмотрел на Тецуро, и тот помотал головой влево и вправо. — Нет. Но зависит ли это от пола? — Пожалуй, что нет, — неуверенно сказал он. — Как думаете, такие люди достойны друг друга? Взгляд Тецуро побледнел. Он не знал, как ответить на этот вопрос. Парень был потерян, озадачен, словно его мир перевернулся. Шого разрушил его прежние истины и ориентиры, заставил сомневаться и в оставшихся знаниях, пошатнул систему ценностей, на которые ориентировался Тецуро всю свою жизнь. — Но если такое происходит в отношениях между мужем и женой, — заинтересованно заговорил молодой человек, — зачем они остаются вместе? — Иногда это просто выгодно обоим, — пожал плечами Шого. Он посмотрел на Хашираму. — Похоже, наш хокаге заскучал? — Нет, что ты, — махнул рукой Хаширама. — Но я не прочь сыграть снова. — Я с вами, — Акеби уверенно встала с дзабутона, и Наши поднялась вслед за ней. Они в компании Хаширамы отошли к игровому столу и сели на свободные места. Курокава поднял глаза на Сэри. Затем посмотрел на Иноске. — Я видел движение твоих рук, — сказал Шого, показывая свой оскал. — Вы все трое меня недооцениваете. Даже обидно. Едва нахмурив брови и прищурив глаза, Тецуро перекидывал взгляд то на Сэри, то на Шого. Он не понимал, что здесь происходит, но внимательно следил за разговором. — Не делай глупостей, — Сэри произнесла почти с мольбой. — А когда я их делал? — спросил он, наливая себе сакэ и выпивая его. За игральным столом раздался радостный возглас Хаширамы. Он сгреб выигранные деньги себе и снова их поставил. Тобирама мысленно усмехнулся, но перевел взгляд на Шого. Тот юркнул тонкими пальцами за пояс своего кимоно и достал оттуда сложенную пополам бумагу. — Ты уверена, что хочешь это? — спросил он, глядя на Сэри. Она хотела в этот же миг на все заведение крикнуть «да», но резко остановила себя. — Я не понимаю, о чем ты, — сказала она, стараясь сохранить свой голос спокойным. — Что это за бумага? — Твои «три с половиной строчки», — произнес Курокава. У Тобирамы складывалось впечатление, что он лжет. Слишком просто он расстается с тем, что ему дорого. Но Шого протянул бумагу, зажав ее между пальцами, и Сэри неуверенно потянулась к ней, ожидая подвоха. Сидящий при этой сцене Тецуро озадаченно посмотрел на нее. Через секунду, когда он все осознал, его лицо прояснилось, и он резко отвернулся в сторону, почувствовав себя неловко. Сэри зажала бумагу пальцами и потянула ее, но Шого не отпускал, буравя ее взглядом. — Ничего не скажешь напоследок? — спросил он ее. Сэри взглянула на него и, резко выдохнув, ответила: — Нет. Шого разжал пальцы, и Сэри заполучила бумагу. Она тут же развернула ее и с облегчением выдохнула. А Тобирама не сводил взгляд с Курокава. Он преспокойно налил себе сакэ, выпил и проглотил пару кусочков свинины. То есть выглядел так, словно победил, а не проиграл. — Как по-вашему, Тецуро-сан, — Шого развернулся к парню. — С недобросовестным человеком, которым вы меня назвали, стоит связываться? Тецуро озадаченно посмотрел на него, потом на Сэри и обратно на него. — Пожалуй, лучше не стоит. Лицо Шого озарила кровожадная улыбка. Он выглядел голодным зверем, которого выпустили на свободу. Курокава подскочил со своего места и бросился к игровому столу. Он запрыгнул на него, полами кимоно скидывая чужие деньги. — Выпивка всем, за мой счет! — громогласно произнес он. От праздных посетителей раздались радостные возгласы, и тогда Шого произнес: — Сегодня я отмечаю прекрасный день! — Что же это? — спросил Хаширама, глядя на него. — Развод, мой друг. Хокаге метнул свой взгляд на Сэри. Он был удивлен, но затем он, приоткрыв рот, посмотрел на Тобираму. Разорванные клочки картины склеились в его голове. И в тот же миг Сенджу-младший ощутил от своего брата негодование и разочарованность, но принял это, не пытаясь бежать и объясняться перед ним. — Теперь я свободен, — сказал Курокава и спрыгнул к мечницам, приобнимая обеих. — Если и вы свободны, то я предлагаю вам свою скромную компанию, сакэ, интеллектуальные разговоры и безумный секс. Акеби и Наши рассмеялись, приняв это за шутку. Но Шого был серьезен. — Сегодня я крепко напьюсь, — сказал он уже тише. — Но пока я это не сделал, мы можем скрасить этот вечер друг другу. Мечницы думали не долго. Шого встал вместе с ними и, подхватив их обеих за талии, двинулся на выход из заведения. Широко улыбаясь, он напоследок кинул свой взгляд на Тобираму и кивнул, в знак прощания. Сенджу нахмурился, и посмотрел на Сэри. Все это время она смотрела на заветную бумагу, снова и снова перечитывая строчки, будто не веря своей удаче. — Я рассчитывал на что-то более интересное, — с притворным недовольством заявил Иноске, вставая со своего места. Сэри, улыбаясь, посмотрела на своего брата и что-то хотела ему сказать, но махнула рукой и повернулась к Тобираме. Ее глаза блестели от слез, но были полными счастья и свободы. — Мы можем идти? — спросил он ее, желая сию же минуту перенестись вдвоем к нему в дом. Сэри кивнула и бережно сложила бумагу и убрала в свой карман. — Было приятно видеть вас, Тобирама-сан, — произнес Тецуро, когда он и Сэри встали на ноги. Он тоже поднялся и, пронзительно посмотрев, сказал: — Я благодарен вам за все, что вы сделали для нашей страны. Тобирама коротко поклонился ему, ощущая, как от искренности и переизбытка чувств трепещет чакра молодого человека. Он был честным и благородным, и вызывал уважение у Тобирамы. — А я был рад помочь вам. — Скажите, а куноичи, которая была внедрена в организацию, Кисараги Шион, с ней все в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Да, — кивнула Сэри, и Тецуро облегченно выдохнул. — Она сейчас в больнице, но со дня на день ее выпишут. Думаю, вы сможете встретиться, если ты захочешь. — Да, я бы хотел выразить свое почтение ее самоотверженному участию и помощи моей стране. Тецуро сдержанно улыбнулся и слегка покраснел. Он еще раз поблагодарил Тобираму и попрощался со всеми, ссылаясь на поздний час и то, что к предстоящему собранию ему необходимо выспаться. Он в сопровождении его охраны, все это время сидящей за соседним столом, удалился из заведения. Как только Тобирама, Сэри и Иноске хотели тоже уйти, к ним подошел Хаширама. — Ничего не хочешь мне рассказать? — спросил он Тобираму, мельком глянув на Сэри. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы говорить о чем-то, — сказал Сенджу-младший, придержав брата за плечо, как только тот попытался сделать шаг. — Я вас провожу домой, Хаширама-сан? — предложил Иноске. Хокаге оглянулся на стол и посмотрел на свой скромный выигрыш. Яманака понял без слов, и собрал все деньги, передав их хокаге. Затем он перекинул одну его руку себе на шею, и, придерживая, отправился на выход. Тобирама и Сэри вышли вслед за ними, и, оказавшись за воротами Хакушу, они четверо разделились и направились в разные стороны. Сэри еще раз достала бумагу и прочитала ее. — Поверить не могу, — с улыбкой сказала она. — Теперь можешь забыть все, как страшный сон. — Он даже не стал меня позорить. Видимо, я ошиблась, когда думала, что он сделает что-то подобное. — Он из тех, кто мстит? — спросил Тобирама, и Сэри обеспокоенно посмотрела вдаль. — Нет, дело не в мести. Он… Он играет до последнего, пока либо не победит, либо не проиграет окончательно. — Думаешь, он выкинет что-то еще? — Чтобы отправить меня на суд, ему нужно предоставить трех свидетелей, которых у него нет. Даже если он наймет фальшивых, все решится просто. Либо их воспоминания будут правдивыми, чего мы знаем, не будет, либо все их слова окажутся ложью. Будет второе, и меня оправдают и не отправят ни в какой монастырь. — Сплетничать будут все равно. — Это мы и так знали, — пожала плечами Сэри, с грустью складывая бумагу обратно в карман. На перекрестке они остановились. Тобирама посмотрел на нее. Налево дорога к ее рекану. А направо она приведет к его дому. Он не торопил ее, и просто ждал. Его намерения были ей известны, и Тобирама хотел узнать, каковы они у нее. — Я хочу заглянуть к Йоичи, хорошо? — произнесла она. — Сходишь со мной? А потом мы можем пойти к тебе. Тобирама согласился, и они направились в рекан. Внешне он оставался спокойным, но внутри Сенджу ликовал. Он был счастлив, что одна из сторон его жизни приходит в постепенный баланс. Что просыпаться по утрам он будет в объятиях любимой женщины, и возвращаться домой вечером туда, где его ждут. Его даже не пугала мысль вновь растить не своего ребенка. Все, чего он хотел — это домашнего спокойствия, стабильности и рутины в своей сплошь тревожной жизни. В довольно широком коридоре на втором этаже Сэри обеспокоенно ускорила свой шаг. — Что-то не так, — сказала она, почти перейдя на бег. Сэри распахнула седзи, ведущие в снятую ею комнату, и заскочила туда. Тобирама спокойно вошел внутрь и увидел пустые футоны. — Его нет! — вскрикнула Сэри, переворачивая одеяла, заглядывая в шкафы. Она еще в коридоре поняла, что не ощущает чакру своего сына, но делала это не из-за того, что надеялась найти его в пустой комнате, а из-за нахлынувшего на нее бешенства. Она упала и со всей силы ударила кулаками в пол, взвывая от душевной боли. — Он украл его! Тобирама теперь понял, что Курокава хотел, чтобы Сэри и он оказались в Хакушу именно за тем, чтобы его люди успели выкрасть Йоичи и увезти его в неизвестном направлении. Все это осложнялось имеющимся законом. При разводе дети остаются с отцом, а жена уходит с тем, с чем пришла к мужу. Курокава забрал свое и был доволен. Не объяснив правила, он затеял игру с Сэри, предлагал ей подумать еще раз, хочет ли она этот развод. Он уже тогда намекал, что за этим будут последствия, но она просчиталась, не ожидая, что он выкрадет ее сына. — Я убью его, Тобирама, — сказала она леденящим тоном, приподнимая корпус, но все еще оставаясь на полу. Взгляд Сэри был направлен в пустоту, и внешне она была до жути спокойна. Но ее чакра разъяренно бесновалась, вырывалась острыми клочьями так, что Сенджу даже не надо было сосредотачиваться на этом. Он понял, что сейчас она может натворить непоправимых бед. — Остановись! — требовательно произнес он. — Я убью его и прошу у тебя прощения за это преступление, — она поднялась на ноги. — Я сделаю все так, что никто ничего не докажет. Ты единственный будешь знать, что я убила отца своего ребенка. Сэри открыла седзи на балкон и медленно вышла. Тобирама ринулся к ней, схватил ее за плечо и, резко развернув, прижал к себе. Он прикоснулся к ее макушке губами и начал поглаживать ее по спине, пытаясь успокоить. Сперва Сэри была холодна, и прошло немало минут, когда она расслабилась и, обхватив его талию, прижалась к нему сильнее. — Именно этого он их хочет, — произнес он, когда понял, что Сэри станет его слушать. — Он хочет видеть твои страдания и боль. — Он украл его, — выдавила она трепещущим голосом. — По закону Йоичи должен остаться с ним. И убивать его за это — безумие! Сэри отстранилась и посмотрела ему в глаза. Она уже открыла рот, чтобы с неконтролируемым криком выяснить, почему Тобирама на его стороне, как Сенджу твердо произнес: — Я не говорю, что согласен с этим законом, но такова реальность. — Я знаю! — выкрикнула она с горечью. — Но это несправедливо, — она сжала в районе сердца свою куртку. Ее губы тряслись, застывшие в глазах слезы готовы были хлынуть, но она держалась. Тяжело дыша, Сэри зажмурилась и снова крепко обхватила Тобираму. Он обнял ее за плечи и снова прижался губами к макушке. — Мы это так не оставим, — заверил он ее.