Comfortably Numb

Лишь к утру Тобирама убедил Сэри, что ей лучше оставаться дома, чем пытаться на горячую голову что-то делать. По его настоянию она выпила снотворное и легла спать. К его возвращению с собрания с делегатами из других стран она должна была проснуться, и тогда он вместе с ней придумает складный план, по которому смогут вернуть ей сына. Заходя в резиденцию хокаге, Тобирама насильно отогнал от себя посторонние мысли, какими бы важными они ни были. Сейчас он должен быть собран и сосредоточен на деле. Он просканировал пространство, и понял, что зал совещаний полон людей. Делегация из Такигакуре все же успела прибыть вовремя, и их встретили уполномоченные шиноби Конохи. Иноске также был в зале. А Хаширама все еще сидел в своем кабинете. Сенджу-младший без стука вошел к нему и закрыл за собой дверь. — Не ожидал, что ты придешь последним, — произнес брат, надевая свою шляпу со знаком огня на ней. — На счет ситуации с Яманака Сэри поговорим после. — Да, здесь точно будет что обсудить, — согласился Тобирама. Хаширама встал со своего кресла и подошел к брату, стоящему возле двери. — Я не ожидал от тебя такого, — он помотал головой. — Не понимаю, как ты мог связаться с замужней женщиной. — Это уже не важно, потому что она в разводе. Незачем сейчас начинать эту тему, — сказал он и вышел за дверь. Хаширама проследовал за ним, и они направились в зал переговоров. Перед самым входом он остановился и его брат тоже. — Но чтоб ты понимал, это все серьезно, и я не собираюсь отступать. Хаширама еле заметно приподнял уголки губ и кивнул. Тобирама открыл дверь и вошел. За длинным низким столом на дзабутонах расположились трое мечников из Киригакуре, Накагава Тецуро, за спиной которого стоял один из телохранителей, и трое представителей из Такигакуре: двое старейшин-мужчин и молодой поджарый шиноби. — Доброе утро, дорогие друзья, — поприветствовал Хаширама, присаживаясь на свое место во главе стола. Слева от него был Иноске, а Тобирама сел по правую руку от брата рядом с Тецуро напротив мечников. — Мне жаль, что наша с вами встреча связана с неприятными событиями. Но предлагаю быстро перейти к решению всех вопросов. После битвы во дворце дайме страны Рек шиноби Конохагакуре захватили в плен двух особо опасных нукенинов. Закуро Шики. И Какузу. Исходя из совершенных ими преступлений, по действующему международному закону им грозит смертная казнь. Однако до того, как мы с вами подпишем соглашение об этой процедуре, я должен призвать вас подписать еще одно разрешение. Делегаты напряженно нахмурились, но не стали перебивать хокаге. — По нашим сведениям, оба нукенина обладают информацией о местонахождении других оставшихся членов организации Кинрэнго, которые все еще на свободе. Как вы понимаете, их допросы не дали никаких результатов, и пытки в их случае бессмысленны. У нас есть иной способ добычи информации, но так как преступники — это бывшие шиноби других какурезато, из соображений этики и уважения к вашим странам, мы просим вашего согласия на проведение процедуры изъятия воспоминаний. — Что еще за процедура, Хаширама-сама? — спросил старейшина Таки, полноватый круглолицый старик с короткими пальцами. — Возможно, вы слышали о клане Яманака, — ответил Хаширама и взглядом указал на Иноске. — Они обладают секретными техниками, позволяющими проникать в истинные воспоминания людей. Таким образом, мы сможем добыть необходимую нам информацию, чтобы задержать оставшихся преступников и также приговорить их к казни за содеянные преступления. — Тогда почему возникает вопрос об этике? — уточнила Акеби. — Лучше на этот вопрос вам ответит глава клана, Яманака Иноске, — Хаширама жестом передал слово ему. — Процедура полностью контролируема мною, — начал Иноске. — Но в процессе, пока я ищу необходимые воспоминания, могут проскальзывать и те, что касаются ваших какурезато. — Другими словами, — заговорил круглолицый старик из Таки, — помимо последних событий вы узнаете все, что было до того, как они стали нукенинами? — Не обязательно, — нехотя проговорил Иноске. — Но это не исключено. Старик с отвращением скривил рот и переглянулся со своими. — Но вы только что сказали, что процедура контролируема. — Да, но воспоминания человека — это не набор закономерного и логичного повествования. Это не книга, в которой каждая новая глава идет за предыдущей и связывает все воедино. Это хаос, в котором я ищу необходимые сведения. — Между нашими странами заключен договор о мире, — нахмурившись, Акеби сложила руки на груди. — К тому же Закуро Шики, можно сказать, уже ничего не знает о Кири. Она изменилась с тех пор, как этот предатель гнусно сбежал. Конохе нет смысла специально выискивать в воспоминаниях нукенинов устаревшую информацию о наших какурезато. Добродушно улыбнувшись, Хаширама почтительно кивнул ей. — И тем не менее, — старик повернулся к хокаге, — мы не можем позволить кому-то воспользоваться ситуацией. — Вы считаете, что Хаширама-сан использует полученную информацию и подло нападет на вашу страну? — искренне удивился Тецуро. — Сейчас стоит вопрос не о выискивании информации о вашей какурезато. А о людях, которые все еще в опасности потому, что двое организаторов Кинрэнго все еще на свободе. — После того, как Какузу смог сбежать из нашей тюрьмы, он выкрал секретную запретную технику, Джионгу, и уничтожил высшее руководство Таки. Эта техника крайне разрушительна. И мы не можем допустить, чтобы кто-либо еще узнал ее секрет. — Откуда вы знаете, что он уже не рассказал о ней никому? — спросил Тецуро. — Более алчного и жадного человека я не знаю, — продолжил старик. — Какузу ни за что не стал бы ни с кем делиться сокровенным, и вообще… Старик из Таки продолжил приводить свои несущественные аргументы, а Тобирама чувствовал, как закипает. Он все больше склонялся к тому, что нападение Какузу на Хашираму несколько лет назад все же имело какое-то тайное дно, которое старейшина во что бы то ни стало хотел скрыть. — …и может, на самом деле, все это затеивается ради того, чтобы заполучить Джионгу… Тобирама хлопнул ладонью по столу и, повернув голову, наклонился вперед, чтобы взглядом проткнуть болтливого старика. — По-вашему, Коноха так ничтожна, что будет использовать подобные методы? — возмутился он. — По-моему, вы переходите границы… — старик сдвинул брови, и глубокие морщины на лице стали еще больше заметны. — Наверное, это была плохая идея сразу затевать собрание, когда вы даже не успели отдохнуть после долгой дороги, — разочарованно покачал головой Хаширама. — Предлагаю вам вот что. Давайте перенесем эту встречу на вечер. Как вам такая идея? Мы обдумаем всё, что здесь было озвучено, и решим, каким способом сможем добиться выхода этой ситуации, чтобы он удовлетворял всех. — Мы готовы подписать оба согласия. И на изъятие воспоминаний, и на казнь, — кивнула Акеби. — А также мы бы хотели получить Кубикирибочо. — Мой ассистент к обеду подготовит вам все и пригласит в мой кабинет для подписания, — Хаширама с улыбкой слегка поклонился ей в знак уважения. - И после вам выдадут его имущество, в том числе и меч. Акеби ответила тем же и со своими напарниками встала из-за стола. Все еще недовольные и озадаченные представители Таки вышли за дверь, а вслед за ними и мечники. Тецуро вежливо попрощался с оставшимися и, как и другие гости, покинул зал. — Это было ожидаемо, — Иноске сложил руки на груди. — Он не хочет, чтобы мы узнали правду о нападении Какузу на Хашираму, — произнес Тобирама. — Что? — Да, это было некоторое время назад, еще до того, как он стал нукенином, — подтвердил Хаширама, снимая свою шляпу и кладя ее на стол. — Как только он стал отказываться от согласия на процедуру, я подумал, что те слухи могли быть правдой. По официальной версии, Какузу напал по собственному решению. Но слухи говорили, что на самом деле в этом было замешано руководство Таки. Какузу проиграл, а они не хотели начинать войну, поэтому всю ответственность спихнули на него. — А потом он смог выбраться из тюрьмы, — закончил Тобирама, — и убил их за это. — Хаширама-сан, — Иноске внимательно посмотрел на него. — Другого способа выяснить, где оставшийся член Кинрэнго, нет. Какузу скорее умрет в пытках, чем сознается, поэтому я предлагаю… Эти старикашки из Таки даже не узнают, что я исследовал его воспоминания, а вопрос о его казни их даже не заботит. — Иноске, я благодарен за твою преданность, но поступаться своими принципами я не стану. Мы найдем другой способ отыскать напарника Какузу. Его следы ведут в страну Дождя, хотя бы это мы знаем. — Команда Хьюга Шинты уже проверила все, заходили в ту гостинцу и взяли список всех постояльцев, которые жили в тот день, в который Шион и Какузу были там, — сказал Тобирама. — Они проверили всех людей из того списка, но связать Какузу с ними не вышло. — Мы провозимся с этим делом намного дольше, чем могли бы, — с недовольством в голосе произнес Иноске. Хаширама изо всех сил строго посмотрел на обоих. — Я ответил уже! Мы не станем в угоду собственному удобству поступаться принципами! Пусть команды ищут этого преступника так, словно клан Яманака не обладает этими техниками. Все! Тобирама видел мир не таким, каким его воспринимал Хаширама. И от того часто спорил и противоречил ему, и считал, что именно его взгляды позволят брату шире смотреть на все. Но в этот момент, когда Хаширама был так строг и непреклонен, Тобирама ни сказал ни слова. Сейчас непробиваемое природное упрямство Сенджу не позволит хокаге принять веские доводы. После нескольких минут молчания, Иноске попрощался с обоими до вечера и вышел из зала заседания. В тот же миг Хаширама снял маску суровости и повернулся к Тобираме с недоумевающим выражением лица. — Так о чем ты думал? — спросил он с явной нетерпеливостью в тоне. — Может, дождешься, пока Иноске хотя бы от двери отойдет подальше?! Не прождав и десяти секунд, Хаширама слегка развел руки в стороны, показывая, что требует ответа на свой вопрос. — Честно говоря, я сам не знаю, о чем я думал, Хаши, — Тобирама прикрыл глаза ладонью и покачал головой. — Но все произошло так быстро, что я даже не могу сказать, в какой момент я понял, что назад дороги нет. — Я догадывался, что что-то происходит, — он покачал головой. — Мне все понятно, она умная, красивая женщина. Но Тоби… — Я знаю, — не желая выслушивать нотации, прервал брата Тобирама, выставив ладонь в его сторону. Он и так все понимал. — И после ее развода легче не стало. Курокава забрал своего сына, и Сэри теперь… Не находит себе места. — Потому что это его сын, — кивнул Хаширама. — Его наследник. А Сэри-сан сможет родить еще. — Ты же понимаешь, что это аморальный человек. — Вас двоих тоже не назовешь праведниками, — хмыкнул Хаширама. — Вот Сэри-сан… Даже не представляю, как общество примет ее после этого адюльтера. — После знакомства мы не планировали никаких отношений. Все сложилось очень спонтанно… — Я удивлен, что ты позволил чему-то в своей жизни случиться спонтанно. — Можешь иронизировать сколько угодно, мне все равно, — прищурившись, строго сказал Тобирама. — Но, как я уже говорил тебе, я настроен серьезно. И признаю, что твоя поддержка мне бы не помешала, Хаши. Но если ты решишь отвернуться от меня, я пойму тебя и не буду держать зла. Ты хокаге, и ты, как глава и первый наследник, должен особенно заботиться о чести клана. А я уже совершил непоправимое, и моим действиям нет оправданий… — Что за глупости?! — прыснул Хаширама. — Ты смеешься надо мной? Я же сказал, что все серьезно. Хаширама еще больше рассмеялся и принялся пародировать строгий тон брата. — «Ты, как глава и первый наследник»… Ты действительно думал, что я откажусь от тебя после этого?! — смешливым тоном спросил Хаширама. — Я… — Тобирама растерянно посмотрел на него. — Я рассматривал и такой вариант. Ты же хокаге и… Хаширама ладонью дотянулся до головы Сенджу-младшего и сильно взлохматил и без того торчащие во все стороны белые волосы. Тобирама прочесал их пальцами, чтобы привести в прежний вид, и удивленно посмотрел на него. — Ты мой младший брат, — улыбнулся Хаширама. — Как я могу отказаться от тебя? Должен сказать, я считаю, что вы оба поступили нечестно и даже подло, пойдя на поводу у… спонтанности. Но я поставил себя на твое место и понял. Сам бы я не смог удержаться, если бы Мито вдруг была замужем, когда я влюбился в нее. Я не вижу в своей жизни другую женщину, и ради нее я сломал бы любые преграды. Хаширама сделал паузу и внимательно смотрел на Тобираму, который чувствовал настоящее освобождение от бремени. Невидимый, но тяжелый, груз упал с его плеч, и он распрямил спину. Опустив голову, он облегченно выдохнул, а потом с благодарностью посмотрел на брата. — Только я не знаю, как вам помочь с тем, чтобы вернуть сына Сэри-сан, — задумчиво произнес Хаширама. — Обратиться в суд деревни? А что можем сделать мы со старейшинами? Придете вы вдвоем и расскажете, какой Шого ужасный отец? И тут он докажет, что прекрасно относится к сыну, тот его также любит. И мы в тупике, а закон на его стороне. Тобирама в задумчивости потер лоб. Если Курокава держит своего сына подальше от своей разгульной жизни, и Йоичи не видит своего отца в невменяемом состоянии, то они никак не докажут, что Шого может негативно повлиять на ребенка. Перед судом, скорее, он и Сэри будут выглядеть в невыгодном свете. Особенно Сэри. Распутная женщина со своим любовником хотят отнять у обманутого уважаемого господина его наследника. Так это и будет выглядеть. — Она не может жить без сына, — озадаченно произнес Тобирама. — Ты и сам знаешь, без чего и без кого можно жить, — ответил Хаширама. — Единственный выход, который я здесь вижу, это наладить отношения с Шого-саном, чтобы она могла беспрепятственно общаться с сыном. Он своеобразный человек, но не плохой, просто нужно найти подход. — Не думаю, что у нее это получится, — горькая усмешка слетела с губ Тобирамы. Он вспомнил ледяной взгляд Сэри, когда она рассказывала, что собирается убить Шого. — Я и так знал, но сейчас окончательно убедился. В твоём мировосприятии не существует плохих людей. А Курокава омерзительный, низкий, аморальный человек. Я даже не понимаю, как ты можешь находиться рядом с таким… — Тобирама хотел закончить мысль, но остановился, вспомнив про Мадару. Он даже не знал, кто был хуже: Курокава или Учиха. — Он весьма интеллектуальный человек. И мне с ним весело, можно здорово отвлечься от проблем, — улыбнулся Хаширама. Он встал со своего места и Тобирама тоже поднялся. Они вышли за дверь и неторопливым шагом пошли по коридору в сторону кабинета хокаге. Перед входом они остановились, и Хаширама, поджав губы, покачал головой. — И все же это единственный выход, который у нее есть. Так будет лучше для всех. Осмысливая слова брата, Тобирама кивнул. Внутренне он согласился с тем, что даже для самого ребенка наилучший исход — это мир между родителями, какими бы ужасными они друг другу не казались. Тобирама твердо кивнул Хашираме и собирался уже уйти, как тот остановил его, мягко положив руку ему на плечо. — Тоби, как бы я ко всему не относился, но лучше не афишируйте свой союз, пока не пройдет немного времени. — Разумеется, — не раздумывая, ответил Тобирама. — Я не из тех, кто делится своей личной жизнью с другими. Люди сами узнают рано или поздно. — После вчерашнего объявления в Хакушу, думаю, все уже и так знают. И Сэри-сан в этот момент так прижалась к тебе… Неосознанно, конечно. И все же… — Я тебя понял. Спасибо, Хаши. — И еще… — он расплылся в улыбке. — Мой младший брат наконец-то обзавелся постоянной женщиной. Не смотря на все обстоятельства, я очень рад за вас. Лицо брата заискрилось от радости, и Тобирама даже улыбнулся ему, чувствуя поддержку. Он добродушно хлопнул его по плечу, и попрощался с ним до вечера. Выйдя из резиденции, Тобирама направился проверить тюремные камеры. Всю дорогу до них он размышлял о предстоящем разговоре с Сэри. Он знал, что она достаточно благоразумна, чтобы согласиться с его аргументами против насильственного изъятия Йоичи от отца. На КПП Тобирама взял необходимую связку ключей от решеток, ведущих к камерам, и затем спустился на нижний этаж. Первым делом он направился к камере Какузу. При одной мысли об этом нукенине у него вскипала кровь. Даже Закуро, который шантажировал и своей техникой едва не убил Шион, так не злил его, как Какузу. Он отравил разум Шион, искусил ее встать на его сторону. Тобирама закрыл последнюю решетку и завернул за угол. Надзиратель тихонько посапывал, сложив руки на груди. — Цумура! — злобно рявкнул Тобирама, и шиноби в испуге подскочил со своего места и вытянулся как струна. — Прошу прощения! — Ты что, издеваешься?! — Пересменка будет вот-вот… — После нее и выспишься! — Прошу прощения, я только сейчас немного… а так я всю ночь не сомкнул глаз… Тобирама недоверчиво посмотрел на него, но решил задать формальный вопрос. — Не было никаких странностей? Ты ничего не заметил? — Все было как обычно. От Какузу нет ни единого лишнего звука. Он периодически ходит по камере, иногда я слышу, как он отжимается или делает какие-то другие упражнения. И больше ничего. Тобирама посмотрел на закрытую стальную дверь. Он просканировал пространство и убедился, что чакра Какузу так же взаперти, как и он сам. — Хорошо, — буркнул Тобирама и отправился в противоположную сторону к камере Закуро. По мере приближения, он всё явственнее слышал «99 бутылок сакэ стояло на полке». Завернув за угол, Тобирама увидел, как измученный надзиратель, из клана Сарутоби, нервно покачивался на стуле и отрешенно смотрел в стену. — …возьми одну, пусти по кругу! 23 бутылки сакэ… — доносился из камеры издевательский тон голоса. — Тобирама-сан! — шиноби вскочил со стула, увидев его. — Сколько мы еще будем держать их здесь?! — Сколько потребуется! — резко ответил Тобирама. — Кроме раздражительных песен были ли какие-нибудь странности? — О! Сенджу Тобирама?! — раздалось из-за стальной двери. — Ну как там Шион? Жить будет? Сенджу не ответил ему, лишь просканировал его чакру. Печать держалась качественно. — Интересно, Акеби уже здесь или еще нет? В любом случае передайте ей, что я запрещаю ей прикасаться к моему Кубикирибочо. Сенджу также не ответил на это, и повернулся к Сарутоби. — Никаких странностей не было. Он сводит меня с ума с этой песней, только и всего. Я уже грозил ему, но ему все ни по чем. — Что мне твои угрозы, идиот? Я все равно не жилец! — злобно выкрикнул Закуро и хлопнул по стальной двери. — Они прикончат меня, а эта сука заберет мой меч! Мой меч! Закуро еще раз долбанул по двери и, громко затопав прочь от нее, снова начал петь идиотскую песню. Сенджу видел, что надзиратель действительно морально измотан из-за этого, но ничего с этим поделать не мог. В качестве поддержки, он хлопнул парня по плечу, и направился на выход. По дороге домой, где его ждала Сэри, Тобирама, покупая немного свежих фруктов, поймал на себе несколько косых взглядов граждан. Две женщины из соседней лавки разглядывали его и шептались, а одна старушка даже презрительно отвернулась от него, бормоча себе под нос что-то о нравах современной молодежи. Некоторые мужчины одарили его скользкими ухмылками. Продавец принял его без очереди, лишь желая, чтобы Сенджу побыстрее покинул его заведение. Чувствуя полное безразличие к их мнению, Тобирама даже не собирался как-то реагировать на это. Он лишь все это время подбирал слова для предстоящего разговора с Сэри, пытался спрогнозировать ее действия и продумывал свои ответы. Она была умной, но он прекрасно понимал, что любая мать разорвет кого угодно ради своих детей. В такие моменты даже самые милые и очаровательные женщины становились безжалостными хищницами, готовыми пойти на все. Когда Тобирама вошел, в доме было очень тихо. Он оставил корзину с фруктами на кухне, затем бесшумно прошелся до своей комнаты и осторожно отодвинул седзи. Сэри уже не спала. Закутанная в одеяло, она сидела на энгаве, опустив ноги на нижнюю ступеньку, и отрешенно смотрела вдаль. Тобирама подошел, и лишь когда он сел рядом, она обратила на него свое внимание. Устало улыбнувшись, она сжала его ладонь в своей. Он видел, что улыбаться ей не хотелось вовсе, но она сделала над собой усилие. — Снотворное не помогло. Я пыталась ментально найти его. Но Шого увез Йоичи из Конохи, а сам остался здесь, это точно, — тоскливо произнесла она. Она выглядела разбитой. Потухший взгляд снова направился вдаль, но Сэри продолжала держать Тобираму за руку. — Я говорил с Хаширамой, — он решил, что нет смысля тянуть с этим разговором. — И он, конечно, отказался помочь, — с горечью хмыкнула она. — Я понимаю. — Мой брат еще тот оптимист, но даже он понял всю бесперспективность обращения в суд деревни. Сэри кивнула, прикрыв веки. Она поджала губы и свободной рукой сильнее закуталась в одеяло. — Я не смогла заснуть, и все думала об этом, — произнесла она, взглянув на сад Тобирамы. — Мы ведь никак не сможем доказать, что Шого ужасный отец. Потому что это не так. Да, он отвратителен, как человек, как мужчина и муж, но он любит сына, и сам Йоичи обожает проводить время с ним. — То, что я сейчас скажу, вызывает у меня исключительно чувство отвращения и не больше, но… Тебе нужно наладить общение с ним, чтобы он не запрещал тебе видеться с сыном. Сэри в шоке посмотрела на Тобираму. Она так оцепенела от его слов, что ему показалось, будто она даже перестала дышать. — Этот человек не способен наладить со мной общение так, чтобы я его при этом не убила, — почти сквозь зубы сказала она. — Я уже предупреждала его, что если он хоть раз тронет меня, я убью его. Шого это понял, но будет ходить по лезвию снова и снова, и в один момент я просто не сдержусь. — Сэри сделала многозначительную паузу. — Он любит Йоичи, но в данном случае он использует его, чтобы досадить мне. Он как ребенок, у которого отняли игрушку. — Так не давай ему играть с собой. Не обращать внимания на провокацию — это ведь не только про внешнюю реакцию, — он взял ее вторую руку в свою, развернул Сэри к себе, и она посмотрела на него своими потухшими голубыми глазами. — Как ты мне когда-то сказала? Если ты чувствуешь, что эмоции управляют тобой, а не ты ими, дыши ровно. Сэри мягко улыбнулась, вспомнив тот вечер, когда она научила его этой технике. Тобирама почувствовал в этот момент, как, выровняв дыхание, она начала смягчать скопившийся всклокоченный ком чакры внутри себя. Колючий кокон стал выравниваться, и на бледных щеках Сэри вдруг появился живой румянец. — Спасибо, — она поднесла его руки к своим губам и поцеловала каждую. — Я стала забывать, насколько важно внутреннее равновесие. — Я не оставлю эту ситуацию с Йоичи как есть, но не собираюсь действовать необдуманно, — заверил он ее. Сэри кивнула, ласково потирая его ладони в своих. — В конце концов, я сам могу поговорить с ним. — Если надеешься напугать его, то не думаю, что это получится. Я вообще не понимаю, что у этого человека способно вызвать чувство страха. — О, надеюсь, тебе никогда не придется узнать, каким страшным я могу быть, если захочу, — усмехнулся Тобирама. Растроганно приподняв брови, Сэри провела тыльной стороной руки по его лицу, и у Тобирамы пошли мурашки по телу. Он обхватил ее за талию и крепко прижал к себе. Сэри уткнулась носом в его шею за ухом и нежно водила губами вверх и вниз по оголенному участку. — Я купил немного фруктов, — сказал он, когда они разжали объятия, и Сэри неуверенно кивнула, соглашаясь поесть. Тобирама встал и подтянул ее за собой. — Сирень завяла окончательно, — заметила она, взглядом указав на куст за его спиной. Он обернулся и посмотрел на него. — Не знаю, чего ему не хватало, — пожал он плечами. — Я делал все, что мог. Пару лет назад его посадила Шион. Они прошли в комнату, и Сэри оставила на полу одеяло. — Ты со вчерашнего дня больше не видел ее? — спросила она, и Тобирама отрицательно покачал головой. Иноске говорил, что ее должны были выписать сегодня, и Тобирама решил просканировать местность, чтобы проверить местоположение Шион. Идя по коридору, он резко остановился, как вкопанный, отказываясь поверить в то, что чувствует. Но его сенсорные способности никогда не обманывали его. Шион. Была. В тюрьме. — Что случилось? — испуганно посмотрела на него Сэри. — Она с Какузу в его камере, — ответил он, чувствуя как сжимает кулаки до такой степени, что ногтями впивается в кожу. Больше ничего не объясняя, он быстрым шагом двинулся дальше по коридору. Тобирама выскочил из дома и бросился бежать в тюрьму. Сэри, не раздумывая, кинулась за ним на помощь. Они наравне мчались, даже не обсуждая всю серьезность ситуации. Очевидно, Шион захотела поговорить с ним, но Сенджу сомневался, что этим все ограничится. Она непременно вздумает вытащить его оттуда. Сердце Тобирамы неимоверно билось от злости. На Какузу за то, что он оказался в ее жизни. На Шион за ее безрассудство и наивность. На себя за то, что не справился с ее воспитанием. Вечно принимал решения за нее и не научил быть благоразумной, ответственной. Это все его вина, а она просто глупый ребенок, которого он бросил. — Ты иди внутрь, а я подожду ее снаружи, если она попробует улизнуть… вместе с ним, — сказала Сэри, когда они приблизились к зданию. Она кивнула Тобираме и скрылась за поворотом, а он ураганом ворвался через главные двери. Не говоря ни слова шиноби на КПП, он схватил нужную связку ключей и ринулся по лестнице вниз, прыгая через перила на этаж ниже и ниже. Он продолжал отслеживать чакру Шион. И как только Тобирама принялся открывать ключами решетки, ведущие к камере Какузу, почувствовал, как она занервничала. Видимо, она услышала шум, и теперь знала, что он идет за ней. Надзиратель выскочил из-за угла, удивленно глядя на то, как Тобирама ключом вскрывает последнюю решетку. — Открывай! — скомандовал он ему, и надзиратель лихорадочно и, не понимая происходящего, принялся открывать решетку, а за ней стальную дверь. В этот момент Тобирама понял, что Шион одна скользнула в стену и устремилась наверх. Сэри тоже чувствовала ее на своем ментальном уровне, поэтому стояла наготове как раз по траектории движения Шион. Надзиратель справился с замком и распахнул дверь, а Тобирама влетел в камеру. Какузу скалился, глядя на разъяренного Сенджу, а тот, поставив ему подножку, опрокинул лицом на пол и прижал коленом между лопаток. Повернув голову, нукенин лишь хрипло рассмеялся, глядя Тобираме в глаза. — Он ничего не знает, — Какузу прошептал и взглядом указал на надзирателя за спиной Сенджу. — Если не расскажешь никому, ей ничего не будет за эту шалость. Тобирама не ответил, чувствуя, как Сэри уже задержала Шион. Успокоившись, что хотя бы теперь она не сбежит, он сосредоточился на Какузу. — Я уничтожу тебя, если она вздумает еще раз прийти к тебе, — процедил Тобирама сквозь зубы, чтоб только нукенин услышал, но не надзиратель. — Ну это мы посмотрим. Тобирама почувствовал, как чакра Шион дрогнула, и тут же Сэри вместе с ней устремилась в сторону его дома. — Я предупредил, — Сенджу не помнил, когда последний раз был так же зол, как сейчас, когда смотрел на Какузу. Его чакра вырывалась острыми иглами в разные стороны и неглубоко рассекала каменные стены камеры. Тобирама глубоко вдохнул и медленно, контролируя весь процесс, выдохнул. Он сделал это еще раз, и еще, пока постепенно не успокоил беснующееся нутро. Тобирама резко поднялся и вылетел в коридор, а надзиратель растерянно закрыл стальную дверь. — Я распоряжусь, чтобы сюда прислали кого-нибудь из клана Хьюга, — сказал он. — Я сделал что-то не так? — спросил взволнованный шиноби. — Нет, — отрезал Тобирама, а из камеры донесся раскатистый хохот. — Просто здесь нужен сенсор. Парень огляделся по сторонам, ничего не понимая. Он молча внимательно наблюдал за тем, как Тобирама создает на стене печать для Хирайшина, а затем проводил взглядом Сенджу, который торопливо направился к лестнице. Он в несколько стремительных прыжков оказался наверху и уже на КПП отдал распоряжение, чтобы прислали сенсора из клана Хьюга. И лишь после этого он в миг переместился к порогу своего дома. Пролетев по коридору он ворвался в гостевую спальню, в которой Сэри уложила на футон спящую Шион. — Я наложила гендзюцу на нее, — сказала она. — Хотела удрать. Тобирама одобрительно кивнул, садясь рядом. — Надзиратель даже ничего не понял, — промолвил он, а сам разглядывал Шион, пытаясь понять, не навредил ли ей Какузу. — Она прошла мимо него. И как у нее только сил хватило после того, как мы вытащили ее из-под гендзюцу Закуро? — Она молодая, сильная, — пожала плечами Сэри. — И Ямадзаки-сан прекрасный ирьенин. Но как сам чувствуешь, чакры у неё осталось немного, ей не хватило ее, чтобы вытащить их обоих из камеры, — она сделала небольшую паузу. — Думаешь, она еще захочет вернуться к нему? — Не знаю, но теперь я оставил там свою печать и отправил другого надзирателя, — сказал он и глубоко вздохнул. — Я должен был ее встретить из больницы и поговорить с ней снова. — Не думаю, что она стала бы тебя слушать. — У меня не укладывается в голове. О чем она думала? — Не будь с ней строг, когда она очнется, — мягко сказала Сэри. — Ей нужен друг, а не гневный мужчина, который отказал ей на ее чувства. Это только еще больше отстранит ее от тебя. Просто выслушай ее, что бы она не говорила. Слушай, пока она не остановится. Сэри ласково провела по волосам Шион, но потом заинтересованно нахмурилась. Она отогнула ворот водолазки, и они с Тобирамой увидели темный кровоподтек. Жгучее желание убить Какузу без суда и приговора разгорелось у него внутри с новой силой. Сэри поправила ворот обратно и посмотрела на Тобираму. — Не думаю, что у них далеко зашло… — спешно оглядев одежду Шион, произнесла она, а он сжал кулаки так, что у него хрустнули кости. — Наверное, теперь мне впору напомнить тебе про дыхание, да? — Может, я совсем заигрался в родителя и не заметил, как она выросла? — спросил он. Сэри отрицательно помотала головой. — Для тебя она навсегда останется той, о ком ты заботился, как о дочери. Тобирама кивнул. И в голову моментально пришла блестящая идея. Он понял, что единственным правильным решением будет лишить Шион возможности пользоваться своей чакрой. Всего лишь на время, пока она не придет в себя. Он сложил печати и приложил ладонь к ее телу. По ее коже стали расползаться черные полосы, как у Какузу. Этот процесс перемешал и заблокировал ее чакру, и Шион медленно открыла глаза и захлопала ресницами. Сэри держала руку на ее плече, и девушка брезгливо отдернулась. Она посмотрела на Тобираму и дернулась еще раз. — Тебе здесь никто не желает зла, — мягко произнесла Сэри, пытаясь дотянуться до Шион, но та отползла в сторону. — Ты загнала меня в гендзюцу! Я не могла выбраться! — Это лучше, чем если бы ты сбежала и натворила еще больших бед… — Шион! — строго и громогласно обратился Тобирама. — У тебя большие проблемы! Округлив глаза, Сэри глянула на него. Он понял, что она пыталась его остановить, но Тобирама почувствовал, что не способен на это сейчас. — Как ты могла тайком проникнуть в тюрьму?! — Ты же сам не разрешил мне сделать это по-нормальному! — Потому что по-нормальному — это никак! — рявкнул он и стукнул кулаком по полу. — Я запрещаю тебе приближаться к этому человеку! Он опасен! — Для кого угодно, но не для меня, — фыркнула она. — Я отправлюсь к Хашираме, и он… — Если Хаширама узнает, что ты залезла к нукенину в камеру, он сочтет это изменой, а потом размажет тебя одним пальцем! — прогремел Тобирама, чувствуя, как все больше злится на глупую девочку. — И я не представляю, что он сделает со мной и Сэри за то, что мы покрывали тебя. Шион явно хотела сказать в ответ что-то еще, но не стала. Она гневно таращилась на Тобираму в ответ, пытаясь понять, правду ли он говорит про хокаге или нет. — Шион, — Сэри немного приблизилась к ней, но девушка поморщилась. — Мы пытаемся тебе сказать, что таким людям, как Какузу лучше не стоит доверять. — Вы же его совсем не знаете, — Шион всплеснула руками. — Он совсем не такой, как вы думаете! Оказалось, что он с самого начала знал, что я шпионка! Тобирама сперва хотел перебить ее, но после этой реплики остановился, решив выслушать до конца. — Когда они нашли трупы тех медиков, которые убили мою команду, он понял, что это сделала я. Он знал, что весь мой клан вырезали, и что осталась в живых только я одна. Поэтому когда в Кинрэнго узнали, что я обокрала дворец, он уже знал, что меня подослали специально. А еще он видел меня в тот день, когда убили моих родителей. Помнишь, Тобирама? Те шиноби послали три мои прядки волос в три боевые точки, потому что не знали, в которой из них мои родители! Ты и сам был в одной из них и прибежал, когда понял, что я в опасности. Так вот, Какузу тоже был там, в третьей точке, и получил то послание! Представляешь? Но он пришел уже после того, как ты и Иноске появились там. Сенджу напряг память и, когда вспомнил все события, тяжело вздохнул. — Наши союзники тогда проиграли сражение. Их всех убили, и, по всей видимости, Какузу получил то послание вместо них. Шион окаменела. Ее глаза нервно забегали, брови сдвинулись. Она явно не могла поверить, что Какузу сказал ей лишь часть правды. И все ради того, чтобы расположить ее к себе. — Он обманул меня… — глаза Шион моментально наполнились слезами, но она быстро вытерла их и скукожилась, обняв себя руками. — Но… Он сказал, что знал моего отца, и он упоминал о нем с такой теплотой… — Возможно, они сталкивались, были знакомы или сражались друг с другом. Я не знаю. Это суть нукенинов! Им нельзя верить. Предав однажды данные обещания, они будут это делать раз за разом. Ты никогда не будешь знать, что ждать от таких, как он! Это непредсказуемые, опасные убийцы, Шион! — Но… Он ведь… Какузу ведь не выдал меня Кинрэнго, хотя знал все… — неуверенно произнесла она. Ее аргументы иссякли. Шион растерянно смотрела в пустоту и не понимала, как могла поверить такому человеку, как Какузу. — Он сказал, что… — Ему было страшно, Шион, — попыталась объяснить Сэри. — Он мог сказать все, что угодно, чтобы ты помогла ему. Надавить на твое чувство вины. — Что я за идиотка такая? — она спрятала лицо в ладонях. — Ты вовсе не идиотка, — Сэри пододвинулась к ней поближе и протянула руку. Шион открыла лицо, посмотрела на нее, но не дала руку в ответ. — Ты оказалась в сложной ситуации, и просто доверилась не тому человеку, а он этим воспользовался. — Но… Даже если сейчас он…обманул меня. Но он ведь не убил меня еще тогда, в Кинрэнго. Почему? — У него могли быть причины, и даже не одна, — ответил Тобирама, хотя понимал, что как минимум одна из причин — это личная симпатия к ней, как к женщине. — Но это все неважно сейчас. В любом случае, раз ты теперь понимаешь, что он намного расчетливее и циничнее, чем ты думала, лучше не связывайся с ним больше. Шион опустила голову, и ее взгляд упал на руки. Она спешно закатала рукава и, увидев черные полосы от печати, шокировано посмотрела на Тобираму. — Чтобы ты не сбежала и не наделала глупостей, — ответил он. — Убери это немедленно! Я не заключенная! — Это как раз нужно, чтобы ты ею не стала. Шион посмотрела на Сэри, ища поддержку, но та отрицательно помотала головой. — Когда все кончится, я сниму эту печать, — уже спокойнее произнес Тобирама. — То есть, когда Какузу убьют… — Не убьют, а казнят. Это разные вещи. — Результат один и тот же. — Дело в смысле! — он снова немного повысил голос, но тут же притормозил. — Шион, мне жаль, что все так случилось. Я не должен был отпускать тебя на эту миссию. — А я рада, знаешь ли, — ответила она совершенно безрадостным голосом. — Нет, правда. Не смотрите на меня с такой жалостью! На ней я поняла о себе очень много. Например, раньше я думала, что я прекрасно разбираюсь в людях, но оказалось, что нет, — она издала вымученный смешок. — А еще думала, что я никогда не стану такой же сильной, как мой отец, но убедилась, что я лишь на пути к этому. Так что… это хорошо, на самом деле. Я рада, что со мной все это случилось… Шион снова вытерла глаза и отвернулась. По ее щекам пошли слезы, и она не хотела, чтобы это кто-то видел. Но Сэри осторожно приблизилась к ней, а потом еще немного. Безмолвно спрашивая разрешения, она протянула свои руки и Шион несмело пододвинулась и приняла объятие. Сэри стала раскачиваться, в утешении поглаживая ее по спине, а Тобирама неловко подсел рядом. Кисараги почувствовала это, но не дернулась. Тобирама с другой стороны обнял Шион и понял, что должен был сделать это давно: утешить, обнять и быть рядом. А не оставить ее в одиночестве с растерзанным им самим сердцем.