Comfortably Numb

Спустя бесчисленное количество минут, когда Шион стало полегче, они разжали объятия. Девушка вытерла оставшиеся слезы и с явным стыдом глянула сначала на Сэри, а затем на Тобираму. — Может, хочешь поесть? — спросила ее Сэри. — Я могу принести тебе. Внезапное слишком громкое урчание из живота Тобирамы прорезало тишину, выдавая его голод. Шион не смогла сдержать задорного смеха, и даже Сэри негромко посмеялась. Втроем они прошли на кухню. Тобирама и Шион потянулись за фруктами и успели взять по одному яблоку, но Сэри быстро выхватила корзинку и переставила ее подальше. — Лучше я приготовлю что-нибудь посущественнее, — заявила она. Яманака принялась искать по всей кухне еду, и достала из шкафов свежие овощи и охлажденный кусок мяса. Домработница Тобирамы, Мамори-сан, всегда следила за тем, чтобы у него были свежие продукты. Она частенько готовила ему, но сегодня у нее был запланированный выходной. — Может, лучше лапшу поедим? — спросила Шион, уплетая яблоко. — Тебе нужно что-то более полезное, чем лапша, — ответила Сэри, нарезав мясо на кусочки. — Организм быстрее восстановится, если будешь кормить его правильной едой. — Она такая же зануда, как и ты, да? — буркнула Шион Тобираме, чтобы Сэри этого не услышала. Он усмехнулся и снова слегка приобнял ее. Тобирама так редко это делал в своей жизни, что сейчас у него получалось это неуклюже. Но зато он знал, что поступает правильно — сейчас ему хотелось наверстать упущенное. Тобирама наблюдал, как Сэри бросила на чугунную сковородку нарезанные кусочки мяса и подвесила ее над огнем, а потом, набрав воду из бочки в небольшую глиняную миску, принялась мыть овощи. Шион также следила за ее ловкими движениями. Сэри успевала нарезать овощи, переворачивать кусочки мяса, следить за интенсивностью огня. Шион печально посмотрела на огрызок яблока, а потом украдкой глянула на Тобираму. Она не ожидала, что он заметит, поэтому резко отвела взгляд в другую сторону. — Тебя что-то беспокоит? — спросил ее Тобирама. Сэри добавила овощей на сковородку и посмотрела на них обоих, но не стала вмешиваться в разговор, занимаясь своим делом. Шион заметила, что Сэри все равно заинтересованно слушает, и снова посмотрела на Сенджу. — Я пока не готова обсуждать это с тобой, — ответила Шион. — Может, позже когда-нибудь. Или вообще никогда. Я пока не знаю. Тобирама кивнул и ласково погладил ее по плечу. За едой они не разговаривали, лишь обменивались двусмысленными взглядами. Шион неохотно ела приготовленное Сэри блюдо, но явно не из-за того, что ей не нравился вкус. Дело было в другом, и Тобирама лишь догадывался, что творится в ее мыслях. Шион что-то переваривала в своей голове, не желая делиться с ним этим. Это беспокоило его. Она метала свой взгляд с него на Сэри, затем, недовольно поджимая губы, Шион задумчиво разглядывала через окно сад. Он хотел вытащить из нее эти переживания, но по своему обыкновению вместо просьбы он бы только снова наорал на нее. И последний раз это привело к тому, что она от обиды и чувства одиночества побежала в объятия к нукенину. Закончив трапезу, Сенджу решил ополоснуться. Шион осталась с Сэри, да и на ней была его печать. Переживать было не о чем, поэтому Тобирама спокойно принял душ, а потом забрался в горячую воду. Расслабить напряженные мышцы ему показалось сейчас правильным решением. Осторожный шорох заставил его открыть глаза. В ванную вошла Сэри и на замок закрыла за собой дверь. По лисьи улыбаясь, она сняла свою куртку, оставаясь в коротком топе, и села на край офуро. — Шион сказала, что хочет побыть одна и заперлась в своей комнате, — сказала она и нежно провела по мокрым волосам Тобирамы. — Думаю, она догадывается про нас, — произнес он и перехватил руку Сэри. Он поцеловал ее ладонь и провел ею по своей шее. Сэри улыбнулась и, обойдя офуро и сев за спиной Тобирамы, принялась массировать его напряженные плечи. — Скорее всего. Но раз она не закатила новую истерику, думаю, она хотя бы пытается смириться с этой мыслью. — Лишь бы она снова не захотела пойти к Какузу за утешением, — вздохнул Тобирама. — Она никак не пройдет к нему теперь. На КПП ее не пропустят без разрешения, а чакру ее ты заблокировал. Он и сам это понимал, но ему стало еще спокойнее, когда это озвучила Сэри. — Сегодня вечером будет повторное собрание. Ты сможешь побыть с ней, пока меня не будет? — спросил он и запрокинул голову назад, чтобы посмотреть Сэри в глаза. В знак согласия она продолжительно моргнула. — Спасибо. Скользнув руками к нему на грудь, Сэри наклонилась ниже, почти касаясь своими губами его. От стоящей в ванной жары у нее на лбу появилась влага, и Тобирама вытер ее и заправил выбившиеся прядки волос ей за уши. — Залезай ко мне, — произнес он ей в губы. Сэри стала пальцами вырисовывать на его груди замысловатые рисунки, проходилась по ключицам и спускалась ниже к прессу. Очертив контур его губ кончиком языка, она горячим дыханием прошлась по его щеке к часто пульсирующей яремной вене. — Не думаю, что сейчас самое подходящее время для этого, — нежно прошептала она ему на ухо и отодвинулась от него. — И мне лучше уйти сейчас, когда твоя эрекция может пройти безболезненно. Тобирама разочарованно выдохнул. Горячая ванна и руки Сэри, которые продолжали блуждать по его телу, ее губы, скользящие по его шее. Все было слишком возбуждающе, чтобы он смог так просто себя остановить. Сэри неторопливо обошла офуро, намереваясь уйти, но остановилась и обернулась. — Ты тоже хочешь, — с чувством победы сказал Тобирама, глядя на то, как она разглядывает его тело под водой. — Не стану отрицать, — она подошла и слегка присела, чтобы их лица оказались на одном уровне. И как она смотрела на него. Тобирама был готов накинуться на нее прямо сейчас и знал, что не получит сопротивления. Глаза горели страстью, приоткрытые пылкие губы жаждали утолить похоть своей обладательницы. — Когда мы окажемся дома одни… — она опустила руку в воду и слегка сжала головку его члена, а Тобирама не смог сдержать довольную улыбку. — Будь уверен, твои мольбы о пощаде не будут мною услышаны. — Я в жизни не просил ни у кого пощады. — Все бывает в первый раз, — Сэри многозначительно дернула вверх бровями. Не отпуская его член, она поцеловала его, жадно впиваясь в губы, глубоко и чувственно лаская его язык своим. Оторваться от нее было мукой, и Тобирама не стал бы этого делать, если бы Сэри сама не остановилась. Она выпрямилась, взяла свою куртку и вышла из ванной, оставляя его один на один с эрегированным членом. «Блестяще», — он запрокинул голову на край офуро и прикрыл лицо холодным полотенцем. Чувствуя, что горячая вода его только располагает к мастурбации, он вышел встал под холодный душ. Тобирама быстро переключил свое внимание на предстоящие события, прогнозируя, что его ждет на собрании. Представители Таки продолжат трусливо избегать самого простого и эффективного способа, лишь бы не вскрылась правда об их гнусном поведении. А мечники Кири… Их Тобирама все еще не понял. Вначале они показались ему строптивыми, самонадеянными наглецами. Но на утреннем собрании они превратились в шелковых сговорчивых союзников. Если такие перемены с ними действительно случились благодаря той их совместной попойке с Хаширамой, то он совершенно ничего не понимает в дипломатии. Ближе к вечеру Тобирама собрался вернуться в резиденцию хокаге. Он надел свой доспех, протектор и как обычно взял полный боевой комплект своего оружия. Подходя к выходу из дома, он заметил, что Сэри и Шион говорят о чем-то, сидя на энгаве. Он не захотел вмешиваться своими прощаниями, и был уверен, что с Сэри Шион будет в безопасности. Тобирама вышел из дома и направился в резиденцию. Идя по улицам Конохи, он ловил на себе недовольные взгляды жителей, слышал, что они обсуждали его и Сэри. Кто-то даже не стеснялся делать это в полный голос. Тобирама и так не был любимцем публики. Он отличался от брата своей холодностью, закрытостью, излишней строгостью и ярой любовью к правилам. А теперь в глазах жителей он стал жалким лицемером. Тобираме никогда не было дело до мнения людей о нем. Но его безнравственный поступок накладывал тень на имя Сенджу. Лишь бы репутация Хаширамы от этого не пострадала. Опуская подробности о тюрьме, Тобирама рассказал брату, что помирился с Шион и теперь она отдыхает у него дома. Воодушевленный Хаширама радостно заявил, что счастлив слышать такие хорошие новости, и предложил даже поужинать всем вместе. Тобирама с сомнением покачал головой. — Сегодня жители обо мне уже шептались. Слухи по Конохе разлетаются быстрее, чем я думал. — Разве тебе не все равно? — удивился Хаширама. — Мне — да. Но ты хокаге. А я, твой брат, завел отношения с замужней женщиной и разрушил ее брак. — Да, все так и есть. И я не думаю, что ты поступил в этой ситуации правильно. Но когда-то я дружил с Учиха… — …ну это, конечно, намного хуже того, что сделал я, — с усмешкой заметил Тобирама, но Хаширама не поддержал этот настрой. — Мы оба отличились, брат. — Я хотел сказать, что меня тогда тоже осуждали за это. И ты в том числе, кстати. Но теперь посмотри. Наши кланы живут в мире и согласии в одной деревне. Кто мог подумать, что все сложится так хорошо? — Я благодарен тебе за твою поддержку. Но это разные вещи, не сравнивай. Не хочу расстраивать тебя, но от Учиха ничего хорошего не жди. — Ты предвзят. — А ты наивен до невозможности. Они предсказуемы в своей агрессивной сущности. Мы живем все равно что на спящем вулкане. Их безудержная хаотичная энергия слишком разрушительна и опасна. — По твоему мнению, от них нужно совсем избавиться?! Тобирама задумался. Было бы неплохо, если бы Учиха не было в принципе. Но это фантазии. Они есть, и эту реальность не изменить. Все, что они могут сделать — это согласиться с их существованием. — Нет. За ними надо внимательно следить. Помочь направить их силу в мирное русло. Проще говоря, контролировать. — Ты параноик. — Лучше так, чем получить ножом в спину, как это сделал Мадара. Взгляд Хаширамы потемнел. Эта история навсегда будет отзываться внутри него с большой болью, и, глядя на страдающего брата, Тобирама пожалел, что вновь и вновь ковыряет эту рану. В кабинет постучались, и внутрь заглянул Тэнджи. — Вас ожидают в зале заседания, — сказал он. Хаширама надел свою шляпу, и оба брата вышли в коридор, следуя за юным Тэнджи. Он открыл им дверь и пропустил вперед. В зале сидели все, кроме мечников, и это насторожило Тобираму. Он переглянулся с Иноске, но тот пожал плечами. Оба Сенджу заняли свои места, и Тецуро произнес: — Мы остановились в одном рекане с ними. Я видел их сегодня в обед, думаю, они скоро подойдут. Хаширама настороженно посмотрел на брата, и тот воспользовался сенсорными способностями. Тобирама почувствовал мечников неподалеку с резиденцией. — Они рядом. Но я чувствую их встревоженность, — произнес он и затем обратился к Тэнджи: — Найди их, и сопроводи сюда. Парень кивнул и вмиг скрылся из зала. — Какое это имеет значение? — спросил старик из Таки, и Тобирама переключил свое внимание на него. — Это полнейшее неуважение к нам. Ко всем нам. — Это недоразумение, — Хаширама мягким тоном пытался успокоить его. — Скоро они прибудут, и мы начнем. — Вопросы, касающиеся Какузу не имеют к ним отношения, поэтому можем обсуждать и без них. После утреннего собрания я говорил о процедуре изъятия воспоминаний с Яманака Иноске. Но он совершенно не убедил меня в том, что секреты Такигакуре не станут достоянием общественности. — Я говорил тогда, и скажу сейчас, — Иноске сложил руки на груди и закатил глаза. — Я не стану разглашать никакую информацию, если вдруг, я подчеркиваю, вдруг я ее обнаружу. Это даже, возможно, не произойдет! — Тем не менее, вам придется считаться с нашим решением. Если Коноха и Тани не способны найти оставшихся членов Кинрэнго, Таки в свою очередь готова выделить два отряда шиноби в помощь. Тобирама чувствовал лишь раздражение к старику за его трусливость. Несколько лет назад он знал о совершенной подлости со стороны своего каге и других советников, и теперь просто боялся, что это вскроется. А юный Тецуро лишь разочаровано опустил голову. Он хотел справедливости по отношению к преступникам, которые превратили жизни граждан Страны Рек в ад, но получил лишь трусливый отказ. К его чести, он не стал спорить или ворчать. Пусть он и разочаровался в этом старике, но взгляд его горел. Он не собирался сдаваться и опускать руки. Просто теперь нужно будет идти другим методом. — В этом нет нужды, — вежливо отказался уязвленный проявленным недоверием Хаширама. — В таком случае, мы можем перейти к подписанию согласия на казнь. Он указал на бумаги перед старейшинами. В этот момент раздались оглушительные взрывы. Стены и пол задрожали, и Тобирама инстинктивно просканировал пространство. — Тюрьма, — он посмотрел на Хашираму. Он хотел переместиться к своей печати, но не смог. Значит, она была разрушена. В один миг он, хокаге и Иноске сорвались с места. — Оставайтесь здесь, — бросил остальным хокаге, и они втроем выскочили в окно и рванули на всей возможной скорости в сторону тюрьмы. Тобирама уже понимал, что произошло, он чувствовал передвижение чакры каждого, кто был там. Мечники взорвали стены тюрьмы, убили нескольких шиноби, проникли внутрь и вытащили обоих заключенных. И теперь мчались подальше от деревни. Тобираму пугало даже не то, что они сбежали, а то, что Тэнджи был все еще с ними. Группа АНБУ окружили хокаге и Тобираму с Иноске. — Вы двое, — Хаширама указал на двух АНБУ, — возвращайтесь в зал совещаний и проследите за другими гостями. Остальные за мной! — Они остановились! — произнес Тобирама и ускорился. — Я пойду вперед! Хаширама и Иноске и так едва поспевали за его движениями, но теперь совершенно отстали. Тобирама перемахнул через разрушенное здание тюрьмы, не упустив из вида многочисленные кровавые лужи. По мере приближения, он заметил, что чакра Тэнджи вспыхнула ярче буквально на мгновение, а потом резко оборвалась. Тобирама уже знал, что это недобрый признак и ускорился. Чувствуя, что вот-вот настигнет их, он приготовил несколько кунаев с печатями для Хирайшина, и резко кинул их вперед, чтобы они распределились по всей поляне, на которой остановились нукенины. Теперь он может двигаться еще быстрее. Он прыгнул сначала к одному кунаю, и все дернули свои головы в его сторону, затем Тобирама переместился за их спины и внимательно посмотрел на них. На Какузу и Закуро больше не было сдерживающих печатей, а окровавленный Тэнджи лежал у них под ногами. Тобирама посмотрел на спину Какузу и увидел там свежую маску, и снова метнул взгляд на бездыханное тело Тэнджи. В его теле зияла сквозная дыра, в которой отсутствовало сердце. — И это все? — спросил Закуро, разворачиваясь к нему лицом и закидывая свой огромный меч на плечо. — Остальных не будет? — Заткнись, — Какузу тоже развернулся и посмотрел в глаза Тобирамы. Нагло и чувствуя мнимое превосходство. Тобирама не удивился своему внутреннему ликованию, ведь теперь он сможет собственноручно стереть нукенина в пыль. На поляну добрались Хаширама и Иноске, а АНБУ распределились вокруг, окружая нукенинов. — Тут значительный численный перевес, — сказала Наши, считая своих противников. — О! Я буду драться вот с этим! — крикнул Закуро, мечом указывая на Иноске, который в команде Ино-Шика-Чо смог победить его. Меч Акеби издал странные животные звуки, и она ловко размотала бинты, все это время связывающие его сверху до низу. Острые крупные чешуйки двигались как живые, меч словно дышал и клацал зубастым ртом. — Самехада хочет его чакру, — она кровожадно посмотрела на Тобираму, но тот не сводил глаз с Какузу. — Не думаю, что все это было хорошей идеей, — сказала Наши, беря в руки свою иглу. В этот момент молниеносным действием Какузу своей рукой пробил ее грудную клетку и вытащил все еще бьющееся сердце. Черные нити обволокли его и поглотили, утаскивая глубоко под кожу. Раздался негромкий треск, и на его спине образовалась новая маска. — Ты зачем это сделал?! — развернулась к нему Акеби. — Она была бы помехой, а мне нужно еще одно сердце, — ответил Какузу и снова посмотрел на Тобираму. В этот миг посреди Конохи в воздух вылетел фейерверк, рассыпаясь в небе красными искрами. Все отвлеклись и посмотрели на него, а Хаширама громогласно скомандовал АНБУ. — Барьер! Шиноби в миг распределились по сторонам и сложили нужные печати. Вокруг собравшихся стала появляться малиновая завеса. Забыв о Тобираме, Какузу метнулся к краю. Сенджу-младший запустил в него свой кунай, который в полете размножился, превратившись в сотню, а кожа нукенина покрылась черным слоем. Все кунаи отскочили от нее, как от камня. Оставался всего метр до барьера. В сторону Какузу полетели мощные корни деревьев, но он черными нитями успел их рассечь и выскочить, и барьер захлопнулся прямо за его спиной. Он устремился в Коноху в сторону зажженного фейерверка, и двое из АНБУ бросились преследовать его. Тобирама спрыгнул с дерева в его сторону, желая догнать его и убить, но в полете на него налетела Акеби, размахивая своим мечом. Она словно и не хотела ранить Сенджу-младшего, а только поводить рядом с его телом. И Тобирама сразу почувствовал, в чем причина. Этот меч отхватил кусок его чакры и после увеличился в размере. Зубастая пасть потянулась к нему снова, но Тобирама катаной отбил ее от себя. — У тебя необычная чакра, Самехаде нравится, — с ухмылкой сказала Акеби. Тобирама ничего не ответил ей, и лишь спрятал катану. Он в секунду сложил печати и прокричал название техники. Появившийся столб воды превратился в яростный вихрь. Он увеличился в размере, становясь похожим на гигантскую волну, и разлился по всей клетке. В этот же миг из воды появился десяток его клонов, которые разом налетели на Акеби. «Можно и поаккуратнее, Сенджу, » — недовольно проворчал Иноске в голове у Тобирамы. Весь промокший от потока воды, он бился с Закуро, который постоянно кричал что-то издевательское. У Иноске при себе не было оружия, кроме его техник, поэтому он пытался застать ловкого Закуро врасплох, чтобы захватить его разум. Внезапно выросшие деревья заполнили собой оставшееся пространство, превращая клетку в непроходимую чащу. Хаширама сражался с Сакуранбо, который топором и молом превращал дерево в щепки, пытаясь добраться до хокаге. Тобирама понял, что слишком отвлекся от своей противницы, и переключился снова на нее. Она уже успела уничтожить большую часть клонов, и Тобирама наблюдал, как она избавляется от остальных. Ее движения нельзя было назвать изящными и умелыми. Она самонадеянно размахивала Самехадой в разные стороны и уничтожала клоны только лишь дотронувшись до них. Меч поглощал чакру, из которой они состояли, и копии моментально от этого разваливались. Слишком долго это продолжаться не могло, и Тобирама запустил в Акеби пару сюрикенов, к которым прикрепил взрывные печати. В полете они размножились, и как только приблизились к ней достаточно близко, один за другим стали взрываться. Тобирама знал, что этого будет недостаточно. Он призвал водяного дракона, который змеясь между торчащими витиеватыми корнями деревьев, устремился в сторону Акеби. Из взрывного облака, которое подняло вверх капли воды, появилась мечница. Она Самехадой отрубила голову водяному дракону, и он мощным потоком плюхнулся вниз к остальной воде. Тобирама снова достал катану и тут же отразил с ее помощью атаку Акеби. Самехада изогнулась и пастью зацепилась за его меховой воротник, желая на самом деле отгрызть ему кусок плоти. У него забрали еще часть чакры, на этот раз намного больше. Меч увеличился, и Тобирама отпрыгнул назад. — Ну сколько ты еще выдержишь, Сенджу? — спросила его Акеби. — Прошу, не трать свою драгоценную чакру на техники, дай Самехаде еще полакомиться. Разговаривать с ней у Тобирамы не было никакого желания. Все, что он хотел, это разделаться с омерзительной мечницей и затем прикончить Какузу. Благо теперь ему развязали руки, и он мог это сделать в обход законного суда и казни. Близко к ней приближаться не стоит, Самехада снова отщипнет у него чакру. Поэтому атака должна быть дальней, которую Акеби придется блокировать. Но вода ее не берет, она отлично справляется с тем, чтобы избегать урона от нее. Образовав еще нескольких клонов, чтобы они отвлекли ее внимание на себя, он спрятался в тени корней. Чувствуя, как она уничтожает его копии, он достал один кунай с печатью для Хирайшина и вытащил катану. Один из клонов сложил печати и активировал другую технику. Вокруг Акеби с четырех сторон образовались водяные клыки и острыми быстро вращающимися концами устремились в ее тело. Самехада разрубила их, но другой клон Тобирамы образовал столб воды под ногами Акеби, который захватил ее в мощный поток, оставляя на свободе лишь руку, в которой она держала свой меч. Другие два клона образовали земляные стены вокруг, отделяя Тобираму и Акеби от остальных. Едва поворачивая телом, она пыталась с помощью Самехады прекратить эту технику. Но так повернуть кисть она не могла. Тогда Акеби отпустила Самехаду, и меч самостоятельно взвился в воздух, располосовав созданный столб воды и поглотив чакру, которая его образовала. Поток превратился в дождь, обрушиваясь на Акеби, и в этот миг третий клон Тобирамы активировал технику молнии, атакуя насквозь вымокшую мечницу. Мощный разряд прошелся по ней, заставляя вопить от боли. Самехада кинулась на копию и полностью проглотила, спасая свою владелицу. И в этот момент мимо лица Акеби просвистел кунай. Она не успела моргнуть, как рядом с ней возник настоящий Тобирама и одним точным взмахом катаны отрубил ей голову. Тело Акеби рухнуло в воду, а Тобирама рванул катаной в воздухе, смахивая с нее остатки крови. Самехада кинулась на него, и Сенджу хотел уже ее отбить, вдруг понял, что она не собирается нападать на него. Меч ластился, пытался заставить Тобираму взять его. Но Сенджу, поморщившись, достал пустой свиток. Он сложил несколько печатей, и Самехада исчезла в белой дымке, прячась в виде надписей на бумагу. Тобирама завернул свиток и убрал в карман. Он обернулся и увидел, что Хаширама пытается что-то втолковать Сакуранбо, который потерял всякий самоконтроль и бездумно нападал на хокаге. Иноске продолжал играть с Закуро, который своим мечом уже перерубил половину леса, который создал Хаширама. Техники Яманака не предполагали активного боя, и без своих напарников Иноске мог только ждать подходящего момента. Он не спешил, был спокоен и расчетлив, в отличие от оголтелого, обезумевшего от своей ярости Закуро. Здесь все было под контролем, и Сенджу метнулся к краю барьера. АНБУ сделал небольшой проход, и Тобирама вышел наружу. Он бросился бежать в сторону взорвавшегося фейерверка. Не успел он на два метра отойти от барьера, как в его голове раздался встревоженный голос Сэри: «Тобирама!»