Comfortably Numb

Когда Тобирама ушел принимать ванну, Сэри осталась на кухне домывать посуду. Шион вернулась в свою комнату, заперлась и легла на футон, с головой прячась под одеяло. Она видела, как Тобирама смотрел на Яманака во время готовки. Очевидно, что она ему нравилась, и Шион от этого стало еще больше не по себе. Ревность, обида, уязвленная гордость тяжелым комом встали в горле, и Шион захотелось плакать. Тобирама никогда не будет с ней, она может даже не мечтать об этом. Он нашел себе женщину, но из вежливости не рассказал об этом сразу. Никто не виноват, что Шион оказалась для него недостаточно хороша. Даже Сэри здесь не при чем. Шион не удивлена, что Сенджу привлек ее внимание, и полностью понимала ее как женщину. Но от этого легче не становилось. Тобирама был влюблен в нее, и Шион не могла отделаться от липкой обиды на него за это. Он прекрасно знал, как относится к нему Шион, но все равно завел отношения с другой женщиной. Ему абсолютно безразличны ее чувства. Он даже не подумал, каково ей находится рядом с Сэри, которая по-хозяйски притащила ее к нему в дом, как будто к самой себе. Он сблизился с ней, пока Шион была на миссии и грезила о нем. Мечтала оказаться в его объятиях, и чтобы он посмотрел на нее так же, как сегодня смотрел на Сэри. С теплым блеском в глазах и с нежностью. В голове возникли фантазии о том, как он обнимает блондинку, целует, и о том, с какой страстью они удовлетворяют друг друга. О, уж Сэри-то точно знала, что нужно делать, чтобы мужчина был доволен. От отвращения скривив рот, Шион перевернулась на другой бок. В какой-то степени Какузу смотрел на Шион так же, как Тобирама на Сэри, только с большей животной страстью. От воспоминаний о его поцелуях у нее пошли мурашки по коже, и одновременно с этим сладко потянуло в промежности, как сегодня утром, когда она была с ним. Какузу самым низким и подлым образом обманул ее на счет отца, а Шион все равно с волнением вспоминает его горячие губы, смелые движения. Она хочет близости с ним, несмотря на ее симпатию к Тобираме? Или это как раз и означает, что ее чувства к нему не так уж и сильны, как она думала? Со стыдом Шион признала это. Она хотела вновь почувствовать на себе вожделеющий взгляд Какузу. Чтобы он снова жадно поцеловал ее, придавил своим крепким, мускулистым телом. Чтобы его опытные руки скользили по ее тонкому стану, массировали ее грудь. Чтобы Какузу направлял ее тело, владел им, потому что он точно знал, что ей понравится. Шион открыла глаза и вдруг поняла, что уже лежит на животе, и одна ее ладонь массировала грудь, а вторая, забравшись в штаны, прижималась к промежности и двигалась так, как Какузу делал это своим твердым членом. Шион резко отдернула руки и зажмурилась. Стыд не позволял ей продолжить. Перед ее глазами стояла фигура Тобирамы, и его осуждающий взгляд сковывал и отбивал у нее все желание. Шион выбралась из-под одеяла и доползла до седзи, ведущей в сад. Она открыла ее, и свежий воздух встрепенул несколько прядей вверх. Взгляд Шион упал на завядший куст сирени. Когда-то она сама посадила его, посчитав, что это было бы очень символично. Но Тобирама не смог понять ее намека. Мало того, он даже недостаточно внимания уделил ему, чтобы не дать завянуть. Короткая усмешка слетела с губ Шион. К чему он стал бы заботиться об этой сирени, если ему даже нет дела до ее чувств к нему. Достав из шкафа плед, она закуталась в него и вышла на ступеньки энгавы. Она провела в этом саду свое детство. Здесь она тренировалась с Тобирамой, когда у него было на нее время. И, видимо, здесь ее и видел Какузу, когда шпионил за Хаширамой и его окружением. От мыслей о нукенине она с головой зарылась в плед, как будто прячась от полученного унижения. Она пыталась избавиться от чувства вины перед ним еще во дворце дайме. Какузу понял это и знал, что если Шион выживет, ее ничто не остановит от встречи с ним. Он был искренне удивлен ее появлению, но теперь Шион поняла, что он так радовался этому, что боялся сказать лишнее слово, чтобы она не вычислила его план. Какузу хотел воспользоваться ее доверчивостью, а она даже рада была его выручить. И зачем? Чтобы потом сбежать с ним из Конохи навстречу приключениям? Какая же она несдержанная и нерассудительная. И что ее ждало бы тогда? Попала бы в список международных преступников, и тогда шиноби всех стран охотились бы за ней. И она никогда больше не увидела бы Тобираму. Он хотя бы не обманывал ее на счет своих чувств. Никогда. Она сама выдумала, словно они есть. Мысли о собственной наивности вызвали у нее горькую усмешку. Половицы скрипнули, и Шион выглянула одним глазом в щелку. Сэри опустилась рядом с ней, и девушка закатила глаза от этого. — Ты не против, чтобы я составила тебе компанию? — спросила Сэри. Она была слишком заботливой, слишком доброй, что это только раздражало Шион, потому что ей не за что было ненавидеть ее. Сэри была хорошей, и не виновата, что Тобирама выбрал ее своей женщиной вместо Шион. — Нет, — буркнула Шион и снова зарылась в плед, высовывая наружу только нос. В повисшем молчании, девушка слышала, как дышит Сэри. Спокойно, ровно. Раздражительно для Шион. — Ты ж пришла, чтоб поговорить? — выпалила она. — Ты хочешь поговорить? — мягко спросила Сэри. — Но ты ж пришла за этим? — Шион вытащила голову из-под пледа и с возмущением глянула на Сэри. — Ты хочешь поговорить? — настойчивее спросила она. У нее не было никаких эмоций. Она не улыбалась, не была расстроена. Она задала простой вопрос и ждала любого ответа от Шион. — Может быть, — неожиданно для самой себя выдала Шион. Сэри слегка приподняла брови и уголки губ. — Не знаю, о чем мы будем говорить, но надеюсь, что чего-нибудь достигнем в разговоре. Она почувствовала, что низкий приятный голос Сэри согревал ее теплее пледа. Шион никогда не умела создавать о себе такое впечатление. Ее голос всегда был звонким, высоким. Может, это одно из того, что понравилось Тобираме в ней больше, чем в Шион? — Что тебя беспокоит? — спросила Сэри. Шион всегда была против лжи и притворства. Против всякого социально-одобряемого поведения, которое ей навязывал Тобирама всю жизнь. И поэтому она решила и сейчас быть полностью откровенной с той, которую захотелось понять и изучить. Идеальная, заботливая Сэри не станет смеяться над ней, а действительно выслушает, как и обещает. И это нервировало Шион. — Ты меня беспокоишь! — выдала Шион. — Раздражаешь своим вниманием, добротой. Тобирама постоянно строг со мной, а ты… Она прервалась, нервно выдыхая. Слова никак не шли, потому что все, что хотела сделать Шион — это кричать от внутреннего напряжения. — Я чувствую, как дрожит твой голос, и тебе не просто говорить. Но я здесь и готова подождать, сколько потребуется. — Вот! Об этом я и говорю! Тобирама бы сейчас пришел и сразу бы все сказал, — Шион прокашлялась и, театрально нахмурив брови, сделала голос ниже: — Зачем ты ходила к Какузу?! Он опасен для тебя! Я хочу, чтобы ты слушалась и не делала глупостей. — Да, — улыбнулась Сэри. — Неисключено, что это он бы и сделал. — Ты ведь хочешь мне именно это и сказать, да? — Ты хочешь именно это от меня услышать? — Я хочу, чтоб ты мне что-то сказала, раз пришла сюда. — Что именно? Шион задумалась и посмотрела на сад. Комок обиды сдавил легкие в груди, и ей даже стало сложнее дышать. Вопрос вертелся на языке, и она выпалила его быстро, чтобы не успеть передумать: — Тобирама сможет когда-нибудь не осуждать меня за мои глупые поступки? Сэри не отвечала. Она пристально смотрела на Шион, а та боялась повернуться к ней. Если бы сделала это, обязательно расплакалась бы. — Я постоянно делаю какую-нибудь ерунду, а потом оправдываюсь перед ним, чтобы он не считал меня ужасной. Ты так и собираешься молчать? Или скажешь что-то? — То есть тебя беспокоит, что он считает тебя ужасной? — Да. Потому что я хочу… — Шион остановилась. Она хотела сказать, что хочет, чтобы он считал ее хорошей, безупречной, такой же, как он считает Сэри. Но не стала этого говорить, вспомнив вчерашние слова Иноске о бессмысленности игр с ролями. — Я бы хотела, чтобы он просто принимал меня такой, какая я есть. Со всеми моими ошибками, за которые я чувствую себя виноватой. — Перед кем ты чувствуешь себя виноватой? Шион замерла. Перед кем она чувствует себя виноватой? Перед ним? Или все же перед собой? Она медленно повернула голову к Сэри и поймала ее теплый взгляд. — Я могу ошибаться, но, по-моему, ты не до конца откровенна с собой, — продолжила Сэри. — Ты говоришь, что он строг, осуждает тебя, и ты чувствуешь себя виноватой. Но у меня такое чувство, будто это ты сама так относишься к себе. Шион обняла себя за плечи и снова посмотрела в сад. Сэри была права. Шион так сильно задевали обвинительные слова Тобирамы только потому, что она сама считала себя виновной. Она понимала, что совершала неправильные поступки, но как ребенок пыталась убедить всех вокруг в обратном, лишь бы не осуждать саму себя. — Тобирама всегда был рядом, когда был нужен. Подталкивал в правильное русло. А во время этой миссии… Мне пришлось выбирать самой, и я уже не уверена, что все делала верно. Точнее в тот момент я думала, что поступаю правильно. Но чуть позже понимала, что нужно было делать иначе. — Безумно сложно сделать выбор самостоятельно, — понимающе кивнула Сэри. — Да. Из-за этого Тобирама и считает меня незрелой, — с горечью произнесла Шион. — Потому что взрослые люди выбирают свой путь сами, а такие маленькие, как я, ждут, чтобы за них решали. А потом недовольны тем, что чувствуют себя виноватыми за совершенный выбор. — Шион замолчала, погружаясь глубже в свои переживания. — Тобирама всегда хотел, чтобы я была лучше, чем есть. Как будто я недостаточно хороша, да? Но почему, ками-сама, я вообще должна быть идеальной?! — Это хороший вопрос, — сказала Сэри, и Шион, которая бросила этот вопрос, как риторический, теперь задумалась, чтобы ответить на него. Глаза наполнились слезами, как только очевидный ответ пришел ей в голову. Шион боялась его озвучить, боялась показаться слабой, глупой девочкой. Она взглянула на Сэри и удивленно захлопала глазами. Яманака спокойно ждала ответа, и всем своим видом показывала, что она сейчас на стороне Шион, и пытается помочь ей разобраться в себе. Слезы покатились по щекам, и она уже не могла их сдержать, решив довериться Сэри. — Если я не буду идеальной, он не станет любить меня. Или… Я сама не смогу любить себя… Боль от признания. Шион сдавливала рвущиеся из груди всхлипы и крепче обнимала себя за плечи. Она думала о том, что творила в жизни, и поняла, что все делала для того, чтобы заслужить признание и любовь. Сначала от родителей. А потом их заменил Тобирама. Все, чтобы он обратил свое внимание на нее. Пусть к Какузу она пошла из-за собственного чувства вины, но осталась с ним, целовалась и чуть даже не переспала, чтобы утереть нос Тобираме, чтобы он оценил то, насколько она уже взрослая. Убила нукенинов и, узнав правду о своем прошлом, скрывалась от него. Закатывала истерики, лишь бы он остановил ее. Лишь бы Тобирама счел ее достаточно зрелой и смог принять ее в свою жизнь. Но он видел в ней только несмышленого ребенка. Как и ее отец. Сэри подсела к ней ближе, и Шион не отстранилась. Ей хотелось почувствовать, что она не одна. В эту самую минуту ей больше всего хотелось, чтобы мама обняла ее и сказала, как любит и дорожит ею. И что ей совершенно все равно, насколько Шион выросла сильной куноичи, насколько она умна, воспитана, вежлива. Что она любила ее и всегда будет любить, что бы не происходило. Но мама мертва. А рядом с ней сидит только Сэри. — Что ты сейчас чувствуешь? — спросила она так, словно все понимала, но хотела, чтобы Шион это просто озвучила. Захлебываясь слезами, она украдкой взглянула на Сэри: — Я скучаю по своей маме. И мне… хотелось бы обнять ее. Поговорить с ней так, как я сейчас говорю с тобой. Как будто мы с тобой по-настоящему близки, — Шион улыбнулась сквозь слезы. — Но ты же не моя мама! Шион вдруг показалось, что несмотря на все она хотела бы снова обнять блондинку. Ненадолго притвориться, будто это ее мама, которая здесь для того, чтобы утешить ее. — Нет, я не твоя мама, — произнесла Сэри, и Шион показалось, что ее голос тоже дрожит. — Но в данный момент я чувствую себя близкой тебе. И мне хотелось бы обнять тебя, если позволишь. Шион оцепенела от такого откровения, и даже слезы временно перестали идти. Сэри подсела вплотную и обхватила ее плечи. Она прижалась своей щекой к макушке Шион и стала гладить ее по спине. Нежно и по-матерински мягко. Кисараги снова заплакала, но уже не от тоски, а чтобы выпустить накопленную боль. Она представляла, будто Сэри принимает на себя все ее переживания, помогает осознать их и справиться с ними. Больше не добиваться от Тобирамы ответных чувств, пытаясь быть идеальной. А остаться неидеальной и любить саму себя. Их молчаливое объятие длилось так долго, пока из Шион не вышло все до последней капли, и она не успокоилась. Но даже когда она перестала плакать, Сэри все равно крепко держала ее. Она тяжело вздохнула, и Шион показалось, будто ей тоже больно от чего-то. — Сэри, — произнесла Шион, и только тогда блондинка немного отодвинулась от нее. На ее ресницах были крошечные капли, но она все равно искренне улыбнулась ей, поправляя немного взъерошенные волосы. — Тебя тоже что-то тревожит? Сэри кивнула и смахнула слезинки. — Так рассказывай, раз у нас тут вечер откровений, — усмехнулась Шион. — Просто хотела сказать, что Тобирама всегда будет любить тебя. Ценить и дорожить тобой, — она снова пригладила ее волосы и провела пальцами по высохшим щекам. — И пойдет на многое, чтобы сберечь тебя. Как сегодня. Вместо того, чтобы объявить тревогу, поднять на уши всех, он вытащил тебя оттуда и не сдал никому. Пошел на преступление, чтобы ты была в безопасности. Шион задумчиво посмотрела в сад. Это действительно было правдой, но она словно не видела ее до этого. Или не хотела видеть. Если бы Сэри сказала это раньше, Шион непременно поняла бы все не так и обрадовалась бы. Ее самолюбие грела бы мысль о том, что тот, кто любит правила и порядок больше всего остального в жизни, поступился этим ради нее. А теперь она лишь осознавала, что все это время обманывала саму себя на счет его отношения к ней. Шион начала тихо, но заливисто смеяться. Тобирама действительно любил ее. Пусть не как женщину, но искренне, и Шион вдруг стало этого достаточно. Сэри отодвинулась от нее, и, поджав губы, тоже посмотрела в сад. Она выглядела печальной, но явно старалась не показывать это. В доме раздался звук захлопывающейся входной двери, и они обе поняли, что Тобирама решил молча уйти по своим делам. Сэри обернулась на звук, и Шион, упрямо поджав губы, посмотрела ей в глаза. — Это точно все? — спросила Шион с долей возмущения. — Что ты имеешь ввиду? — Ты только что сказала, что чувствуешь себя близкой мне. Это что, притворство? — Нет, ни в коем случае, — Сэри помотала головой. — Тогда почему ты не рассказываешь? — Это… Долгая история, которая может быть неприятной тебе. И я не могу бесконтрольно вывалить все это на тебя… Это будет неправильно. Шион нахмурилась, перебирая в голове темы, которые потенциально могут ее задеть. — Это касается Тобирамы? Да я уже догадалась, что вы вместе, — махнула рукой Шион и удивилась, что ей не обидно произносить это вслух. Сэри облегченно выдохнула. Ее это действительно беспокоило, и Шион даже удивилась такой заботе со стороны блондинки. — Да, это касается его, но лишь косвенно. — Как это? Сэри неуверенным взглядом посмотрела на Шион и поджала губы. — Чтобы мы могли быть с ним, я развелась со своим мужем, и… — Так ты замужем была?! Хм, может, вы с Тобирамой не такие уж и зануды, которые только следуют правилам. Сэри неоднозначно кивнула и издала нервный смешок. — И что дальше? — спросила Шион, пытаясь понять суть проблемы. — Бывший муж забрал сына, и вряд ли позволит мне еще увидеть его. Самое ужасное, что он поступает по закону, ведь дети остаются с отцами. А я… А я изменница, которая не заслуживает своего ребенка… Сэри сдавливала пальцы левой руки своей правой так, что кости хрустели. Она сдерживалась, чтобы не заплакать. Шион теперь поняла, что именно чувствовала Сэри, когда та плакала несколько минут назад и сказала, что она мама, но не ее. Она скучала по своему ребенку. Девушке тоже захотелось ее обнять и пожалеть, но пришедший в голову вопрос не дал этого сделать. — А почему ты просто не придешь и не поговоришь с ним? Сэри рассмеялась. — Если бы все было так просто. — Так зачем усложнять? — выпалила Шион. Она сбросила плед и встала на ноги. — А ну, поднимайся! Сэри удивлённо пялилась на нее снизу вверх. — После того, как ты поговорила со мной, я много чего поняла. Но теперь мне очевидно еще кое-что. Пока мы держим что-то в себе и ничего не делаем, так все и будет оставаться. Ты хочешь сидеть тут? Или ты хочешь сделать что-то, чтобы вернуть сына? Энтузиазм Шион заставил Сэри подняться. И она думала, что Яманака сейчас загорится и побежит договариваться со своим бывшим, но Сэри лишь взяла ее за плечи и посмотрела в глаза. Она уже почти открыла рот, но Шион перебила ее: — Ты мне сейчас список причин зачитаешь, да? Так вот нет! Я не такая вежливая, как ты, поэтому может все прозвучать грубо, но это не от того, что я хочу обидеть тебя! Просто послушай меня! Да, именно меня! Моя мама умерла, если ты вдруг забыла. И так уж совпало, что я кое-что понимаю в этом вопросе. Так вот! Мама, которая умерла, лучше, чем мама, которая нашла сто пятьдесят причин, чтобы не вернуть меня. Ясно тебе?! Так что засунь их себе поглубже, вместе со своей гордостью. Глаза Сэри наполнились слезами. Она резко схватила Шион за шею и притянула ее к себе. Она обняла ее так крепко, как до этого ее никто не обнимал. — Спасибо тебе! — сквозь всхлипы произнесла она и отодвинулась, вытирая слезы. — Да, пожалуйста, — пожала плечами Шион, как будто ничего особенного сейчас не сделала для Сэри. — Только у меня будет просьба. Я пойму, если ты откажешь. — Что такое? — Не могла бы ты пойти со мной? Я знаю, что это крайне странно, но мне правда это нужно. Шион смутилась и нахмурилась. — Просто мой бывший муж своеобразный человек. И не спрашивай подробности, но если я вдруг убью его, мне нужен свидетель, что это была самооборона. Шион заливисто рассмеялась, закидывая голову назад. Но когда она мельком увидела совершенно серьезный взгляд Сэри, резко прекратила смех. — Эм. Это не шутка. Ясно, — пробубнила она, ощутив неловкость за свой хохот. — Ладно. Пойдем. Только я тебе не особо помощник с этой унизительной печатью. Они вышли из дома и сразу свернули в какие-то закоулки. Сэри объяснила, что так будет намного быстрее. Перейдя несколько улиц, они вышли на роскошную дорогу. Здесь были красивые дорогие дома, высокие заборы и ухоженные тротуары. Шион всегда было интересно, кто живет в таком богатстве, и теперь она с любопытством гадала, к какой же калитке ведет ее Сэри. Среди всех домов выделялся один. Величественный особняк с красной крышей. И даже через высокий забор Шион видела ухоженные выстреженные шапки деревьев. Конечно, Сэри подошла к калитке именно этого дома. По витиеватой дорожке к энгаве Шион оценила, с каким тонким вкусом создан этот сад. В нем все было точно выверено, не допущено ни единой ошибки. Ей сразу стало ясно, здесь действовали профессионалы, а сам хозяин вряд ли приложил руку хотя бы к одному камешку. На энгаве они разулись, и Сэри уверенно повела Шион по лабиринту из коридоров и комнат. — Он в своем кабинете, — задумчиво произнесла Сэри. Она свернула налево, затем снова направо. Шион подумала, что ни за что сама не выбралась бы из такого дома. И ей проще было бы просто пройти его насквозь, чем пытаться вспомнить обратный путь. Сэри остановилась перед седзи и, не постучавшись, просто открыла ее. В огромной комнате было множество книжных полок и бесчисленное количество книг и свитков. Худощавый черноволосый мужчина сидел на пороге с открытой во внутренний двор седзи и курил кисеру. Несмотря на то, что помещение проветривалось, здесь было много дыма, а значит, курил он много и довольно давно. Как только Сэри и Шион вошли, он обернулся и расплылся в хитрой притворно-радостной улыбке. Он жестом поманил к себе Сэри, и встал на ноги. — Как неожиданно, — произнес он, но Шион поняла, что он давно ее ждал. — Давай без церемоний. Ты знаешь, зачем я здесь, — Сэри подошла к нему ближе, оставляя Шион за спиной. Он затянулся, не сводя плотоядного взгляда с Сэри, и у Шион прошли мурашки по спине. Теперь она понимала, почему Яманака не хотела идти к нему. Выпуская густой белый дым, он развернулся и отошел к своему столу. — Зачем ты здесь мне понятно, — он оставил на столе свою кисеру и, резко развернувшись, за несколько широких шагов добрался до Шион. Он встал к ней неприлично близко, от чего девушка поморщилась и отшатнулась. — А это что за пташка? Он сказал это противным скрипучим голосом, от которого застывала кровь в жилах. Сердце Шион забилось сильнее. Она где-то уже слышала этот голос. — Отойди от нее! — Сэри подскочила и грубо отпихнула его. — Шого, я сюда пришла не ругаться. Я хочу договориться с тобой. — О, теперь ты хочешь договариваться, да? — засмеялся он. Этот ледяной смех Шион точно уже слышала. И он испугал ее сейчас так же, как и в прошлый раз. — Да, и я думаю, что это было бы разумно. Я знаю, что ты любишь Йоичи. Но я тоже люблю его… — Нет, ты любишь трахаться с Сенджу Тобирамой, а о сыне ты не думаешь вообще. Шион даже не расслышала слова, она напряженно рылась в своей памяти. — Тебе нравится этот факт, я уже поняла это, — Сэри говорила с явным раздражением. — Можешь даже уединиться и пофантазировать в свое удовольствие. Но не обязательно при людях это озвучивать. — О нет, я люблю зрителей, — засмеялся Шого. — Могу прям сейчас… — Откуда я тебя знаю? — спросила Шион, подходя на пару шагов ближе и пристально глядя в колючие глаза Шого. Их ссора тут же прекратилась, и они оба вылупились на нее, не понимая вопроса. — Нет, правда. Этот голос такой… Я уже где-то слышала его, — Шион стала разглядывать его, но вид Шого не вызывал воспоминаний. Тогда она закрыла глаза и сказала: — Скажи еще что-то. Что угодно. — О чем ты? — спросила ее Сэри. — Да не ты, ками-сама, — вздохнула Шион. — Ты… Как тебя там. Шого. Скажи что-то. В этот момент раздался гулкий грохот, как будто где-то прогремел взрыв. Шион с Сэри переглянулись, не осознавая произошедшего, и от размышлений их отвлек прорезавший острый голос мужчины. — Тебя зовут не Кисараги Шион, случайно? Она ненадолго задумалась, и как только осознание настигло ее, Шион распахнула глаза и издала громкий вскрик. — Это он! — она радостно запрыгала на месте. — Это он, Сэри! Ахахах! Сэри удивленно смотрела на нее и не понимала, что происходит. Шион рассмеялась и затанцевала на месте, как будто только что выиграла в лотерею. Она не могла поверить своей удаче, поэтому просто хохотала, не имея возможности остановиться. Немного задумчиво понаблюдав за этим, Шого быстро достал из шкафа красный фейерверк, вышел во двор и запустил его в воздух. — Ой, нет! Стоп-стоп! — спохватилась Шион, пытаясь вернуть его, а он уже зашел обратно в комнату. — Сэри, у тебя есть что-то типа веревки или еще что? — Что?! — нахмурилась Сэри, разводя напряженные ладони в стороны. А Шого рассмеялся, глядя на реакцию Шион. — Я знал, что ты шпионка, и он не убил тебя, потому что… Да, в тебе определенно что-то есть, я его понимаю, — Шого окинул Шион заинтересованным взглядом. — Да это же он! — она в упор смотрела на Сэри и даже не обратила внимания на то, что он сказал. — Я узнала голос! Это тот самый человек, с которым встречался Какузу в Стране Дождя. Ты что, мой отчет не читала? «Моральный урод со скрипучим голосом», — произнесла Шион и указала на него. — Потрясающе точное определение, правда, лишенное изящества, — заметил Шого и подмигнул ей. Он был спокоен и улыбчив, как будто это не в нем Шион сейчас признала преступника, которого разыскивали по всему миру. А Сэри трясущейся рукой зачесала назад волосы и нервно метала взгляд с Шого на Шион. — Ты абсолютно уверена? — дрожащим от напряжения голосом уточнила Сэри. — Еще как! — смело произнесла Шион. — Это точно он! Прикрыв глаза, Сэри рассмеялась. Она хохотала так, как будто только что с ее плеч упал тяжеловесный груз. Шион продолжала тыкать пальцем в Шого, намекая, что его необходимо скрутить и задержать, хотя он почему-то и не собирался убегать от них. Сэри пыталась продышаться, осознавая эту мысль. Она продолжала посмеиваться или над ним, или над собой, или вообще над ситуацией. Но внезапно резко прекратила. Она за долю секунды поставила Шого подножку, опрокинула его на татами и вдавила в пол. — Курокава Шого, ты арестован и будешь направлен в тюрьму для ожидания приговора, — победно произнесла Сэри, доставая из своего кармана тонкую веревку. Она скрутила его руки и ноги, и отодвинулась, а Шого перевернулся и сел. — Не обязательно меня связывать, — закатил он глаза. — Ты организовал весь этот кошмар в Стране Рек, — Сэри взяла его за грудки. — И даже не отрицаешь этого. — Если бы ты не притащила ее сюда, вы бы никогда и не нашли меня. Вам просто повезло, — рассмеялся он. — Ками-сама. Тебе ведь даже не нужны деньги, — вздохнула Сэри, садясь напротив него. — Зачем ты все это устроил?! — Да, деньги меня не интересуют, в отличие от моего напарника, — пожал он плечами. А затем заговорил с ярким азартом в глазах: — Он получал золото, а я наслаждался игрой. Мне захотелось реализовать потенциал своего ума. Наблюдать за тем, как мои решения меняют судьбы десятков тысяч людей. Я вершу историю, а не повинуюсь событиям. Я создатель и игрок. — Ты чудовище, — проговорила Сэри, глядя на него. — На твоих руках кровь сотен людей, тысячи искалеченных жизней… — Пусть так. Зачем мне вести себя социально-одобряемо, если что-то может сойти мне с рук и приблизит меня к желаемому? Пташка назвала меня моральным уродом, но что такое эта мораль? О, Сэри, ты так смотришь на меня, словно считаешь, что она абсолютна! Не смеши меня. Правильность или неправильность поступков — оценочное суждение и не более. Поэтому избавь меня от необходимости и дальше рассуждать и объяснять тебе, что любая мораль зависит лишь от воспитания, культуры или времени, в которое человек появился на свет. Она тяжело вздохнула и схватилась за голову. В это мгновение через открытые седзи гибкие черные нити залетели в комнату и плотно обвились вокруг тела Сэри, связывая ее от плеч до пяток. Шион обернулась, и с козырька крыши внутрь комнаты запрыгнул Какузу. Она застыла в оцепенении, и не понимала, как он смог выбраться, но сопоставила тот грохот и его появление здесь. Руки Какузу до локтя были покрыты кровью, но при этом на нем самом не было ни единой царапины. Он сделал пару шагов к ней, но Шион отшатнулась, и тогда Какузу замер, с прищуром глянув на нее. — Ну наконец-то, — пробубнил Шого, поднимаясь с пола. Он повернулся к Какузу спиной, и тот одной рукой развязал его. Шион мельком заметила, что у него на спине были все четыре маски, как и до того, как он оказался пойманным Тобирамой. — Шион, убегай! — выкрикнула Сэри, и Какузу тут же этими черными нитями завязал ей рот. «Быстро, уходи отсюда, а я постараюсь ментально найти Тобираму», — произнесла Сэри в голове Шион. — Если что, она может свои мысли мне передавать прямо в голову, так что завязывать ей рот бессмысленно, — спокойно произнесла Шион, глядя на Какузу. — Да, она одна из Яманака, — подтвердил Шого, собирая какие-то бумаги на столе. — Мне плевать, я не вынесу еще чей-то треп, кроме вашего, — отрезал Какузу и снова посмотрел на Шион, а ее словно бросило в жар от этого. — Вижу, моя помощь тебе уже не нужна, — усмехаясь, произнесла она. — Тебе что-то рассказали обо мне, да? — спросил он, подходя ближе. Щеки ее мгновенно начало покалывать, и она поняла, что краснеет. — Ты про тот день, когда убили моих родителей? — Шион театрально посмотрела в потолок и, будто задумываясь, затарабанила пальцами по подбородку. — Хм, да. Тобирама сказал, что ты сражался на стороне врагов и победил, поэтому записка оказалась у тебя. — Если бы я пришел вовремя, я бы не позволил убить твоих родителей. — Спасибо, что хоть не отрицаешь, что не сказал всей правды! — Шион тоже сделала к нему шаг. Они стояли в шаге друг от друга, и это тревожило ее. Она чувствовала себя зажатой в тиски его пристального взгляда и не могла больше пошевелиться. — Не позволил бы убить моих родителей… — повторила она его слова. — И как мне верить тебе после всего? — Да никак. Я говорил тебе, что никому вокруг нельзя верить. — Прекрасный совет, — вмешался в разговор Шого. — Пойдем со мной, — сказал он низким бархатным голосом, чтобы услышала только Шион. — Зачем я теперь тебе? Ты ж выбрался из тюрьмы? — она сложила руки на груди, и Какузу надвинулся на нее. Он подошел так близко, что Шион почувствовала запах крови с его рук. — Да я бы и так выбрался, твоя помощь мне была не нужна, — произнес он, наклонившись к ней ближе. Он хотел пальцами дотронуться до ее лица, но заметил кровь. — Воспользуйся скатертью, — махнул рукой Шого на свой рабочий стол. — И да, не торопись. Сюда же вот-вот не сбегутся все шиноби Конохи. Какузу вытер руки и снова вернулся к Шион. Нукенин хотел что-то сказать, но на них пялились две пары глаз, и тогда он схватил ее в охапку и выволок на балкон, чтобы их не было видно за прикрытой седзи. — Как думаешь, у них это надолго? — Шион услышала, как Шого спросил у Сэри, и как она в ответ громко вздохнула. — Смотри на меня, — схватив ее за плечи, Какузу немного тряханул Шион, чтобы она перестала слушать болтовню Шого. Он смягчил захват, когда понял, что она не собирается сопротивляться или выскальзывать из его рук. Какузу закатал рукав ее водолазки и увидел черные следы от печати. — Кажется, тебя уже тоже считают преступницей. — Не твое дело, — Шион вырвала свою руку и опустила рукав обратно. — Зачем я тебе? Ты ведь просто хотел воспользоваться моей доверчивостью… Какузу схватил ее за нижнюю челюсть и притянул к своему лицу. — Если бы я хотел просто воспользоваться, я бы это сделал, — прошептал он ей в губы. Шион почувствовала, что краснеет, и стыдливо закрыла глаза. — Пришла ко мне, раздразнила. А теперь что?.. — Оставь меня, — почти молясь, прошептала Шион и зажмурилась, не желая смотреть ему в глаза. Он сжал ее талию, крепче прижимая девушку к себе. — Не могу, — выдохнул он ей в губы. Он отпустил ее челюсть и переложил пятерню на затылок, соприкасаясь с Шион лбами. Она уперлась ладонями ему в грудь и почувствовала такое сильное биение сердца, как будто их там было несколько. Его мышцы были так напряжены, что Шион боялась лишний раз дернуться. — Я все равно не пойду с тобой, — она покачала головой, и почувствовала, как по его телу пошла мелкая дрожь после ее слов. Не сдержавшись, Какузу коснулся губами её приоткрытых губ. Он старался действовать мягко, но вся его нежность превращалась в исступленное желание. Мощные удары его сердца доносились до ее ушей, и он зарычал в ответ на ее притворную попытку оттолкнуть его. С прискорбием она призналась себе, что ей нравилось то, как он изнемогает от желания. Какузу резко отпустил ее, и Шион, открыв глаза, увидела на его лице искреннее страдание. Он медленно облизнул свои губы и вытер их, не сводя с нее взгляд. Пожирал глазами, хотел большего, но отошел на шаг назад. — Я не позволил бы убить его, если бы оказался рядом тогда, ясно тебе? Твой отец спас меня, когда я был ребенком. И даже не проси рассказывать, почему меня надо было тогда спасать, — произнес Какузу, даже не пытаясь скрыть своей боли при этих словах. Она поняла, что он впервые так откровенен с кем-либо. Слова, которые он никогда не произносил, рвались из него наружу, очищая его от душевных мук. — Вот откуда я знаю его, как сильного шиноби. И да, я сражался тогда против его с Сенджу союзников, но теперь я нукенин и не обязан выполнять ни чьи приказы. Разочарованно опустив голову, он заскочил в комнату, и ошеломленная Шион ринулась за ним. Шого сидел на полу, уложив голову связанной Сэри к себе на ноги. Он ласково гладил ее по волосам и вскинул голову, когда Какузу появился с Шион. — Уходим, — пробасил Какузу, и Шого осторожно встал, чтобы Сэри не ударилась головой об пол. «Я не могу найти Тобираму. Он словно заблокирован где-то», — раздался голос Сэри в голове Шион. — «Задержи их, а я буду пытаться снова найти его». — Ты не можешь его вытащить отсюда, — твердо произнесла Шион, обращаясь к Какузу. — Он все это затеял! — Я тоже в этом участвовал, — он повернулся к ней, и Шион увидела его злобный взгляд. Он навис над ней и угрожающим басом продолжил: — Я убивал, разрушал, чтобы взять чужое! И делал это по своей воле! Потому что я свободный человек, и я сам так хотел! — Ты убийца, — с болью в сердце произнесла Шион. — И ты опасен. — Да, — он горделиво поднял нос. — И все же ты хочешь меня. Шион смущенно прикрыла глаза и отвернулась. Отрицать не имело смысла, это была чистая правда, которую понимали они оба. — А разве эта пташка с нами не идет? — удивленно спросил Шого. — Нет, — Какузу выплюнул ответ, тоже отворачиваясь от Шион. Шого подошел к ней ближе, но Шион сделала несколько шагов назад от него. — О, детка, — он стал плавно кружить возле нее, как акула. — Не расстраивайся. Какузу слишком сложный для тебя человек, советую тебе забыть его. Я сомневаюсь, что хотя бы одна женщина будет способна выдержать его напор. Слишком жаден, слишком требователен. Он заберет всё и поглотит тебя до остатка. Буквально удушит своими чувствами. А я вижу, как ты любишь свободу, пташка, которую он тебе не даст. Шого тыльной стороной ладони провел по ее щеке. Поморщившись, Шион отбила его руку и залепила ему крепкую пощечину. — Какая она дерзкая, — радостно сказал Шого, обратившись к Какузу. — Обожаю таких. Как жаль, что ей придется умереть. Шион вытаращилась на него, а затем на Какузу. — Он не сказал, да? — хохотнув, Шого обошел Шион со спины и наклонился к ее уху. — Вас обеих придется убить. Опустив голову, Какузу стоял к Шион спиной, и она могла видеть только испуганный взгляд Сэри. Он не отрицал, и девушка поняла, что это правда. Шого подсел к Сэри стал гладить ее по голове, говоря при этом: — Может, ты и не поверишь, но я огорчен. Я был настроен на долгую игру с тобой. Но нехорошо, что вы узнали о моих приключениях в Стране Рек. А мы с Какузу не любим свидетелей. Шого вернулся за спину к Шион и, скользнул своими руками по ее талии, прижался к ней. Она позволяла ему такое нахальство, потому что в оцепенении пыталась просверлить взглядом затылок Какузу. Она уже видела, с какой легкостью он справлялся с врагами, и знала, что его даже не будет мучить совесть из-за еще парочки убитых: незнакомой ему женщины и той, что ему отказала. — В твоем доме найдут два трупа. Какой в этом смысл? — процедила Шион. Он взял ее за подбородок, развернул ее лицо к своему и заговорил притворно-изумленным голосом. — Вы слышали, какое чудовищное происшествие случилось в нашей Конохе? Нукенин Какузу, сбегая из тюрьмы, убил свою бывшую напарницу-шпионку и ее подругу в доме ее бывшего мужа, а потом скрылся в неизвестном направлении. А хозяин дома в этот момент отдыхал в своей столичной резиденции. Как трагично. — Заткнись! — прогремел Какузу. Шион и Шого подняли свои глаза, но он обращался не к хозяину дома, а к Сэри, которая пристально глядела на него. Она общалась с ним ментально, и Какузу был явно не в восторге от того, что именно она ему говорила. — Или я убью тебя! — «Или» не пойдет, друг мой. Тебе в любом случае придется убить их, — Шого оставил Шион в покое и подошел к Какузу. — Иначе весь мой прекрасный план рухнет. — Ты тоже закрой рот, — рявкнул на него нукенин. Взгляд Шого мгновенно остекленел. Весь его иронично-саркастичный флер улетучился, и появилась хладнокровная, кровожадная гримаса. — Я вышел на этих тугоумных мечников, заставил их прикончить настоящую делегацию из Кири, вытащить тебя из тюрьмы… Я надеюсь, от них-то ты хоть избавился? — Они сражаются с обоими Сенджу, думаю им не жить, — ответил Какузу сквозь зубы. — Вот и славно, — со озлобленным прищуром сказал Шого. — А теперь избавься от наших пташек. Это не столь обременительное дело. Какузу медлил. Они с Шого сверлили друг друга взглядами, и оба не желали сдаваться. — Прискорбно, — Шого с отвращением на лице сделал шаг к своему столу. Из шкафчика он достал нож для вскрытия писем и, вертя им в руке, подошел к Какузу и свирепым взглядом окинул его. — Мне всегда было интересно, на что способны люди с идеологией шиноби. Казалось бы, обладатели такой воли и силы духа. Мне смешно, когда я думаю о том, что они считают себя хранителями мира и порядка. Как они, безвольные исполнители, определяют, что можно, а что нельзя? Например, убийства. Они допустимы, но лишь те, которые обоснованы приказом. Забавно, да? Моралисты, — последнее слово он брезгливо выплюнул. Он отвлекся от Какузу и обошел Шион сзади. Он отодвинул ее волосы, открывая шею, и отогнул ворот водолазки. Взглянув на темный кровоподтек, он присвистнул. Шого прижал нож к яремной вене Шион, и девушка крепко зажмурилась. Какузу не сопротивлялся происходящему и не собирался ее спасать. Он просто смотрел, а она боялась пошевелиться, потому что любым неосторожным движением она может напороться на острие.  — Но только не нукенины, — продолжил Шого, водя ножом по шее Шион. — Вы способны принимать решения, действовать исходя из внутреннего импульса, а не навязанных правил и законов. Чистая воля и следование своим желаниям. И мне любопытно, что ты выберешь сейчас? Когда-то ты сказал, что единственное, что важно для тебя — это деньги. Власть не вечна, люди предают, изменяют, умирают. А деньги — это что-то постоянное. Если наши пташки останутся в живых, мы с тобой, напарник, не сможем развлекаться как прежде… Удар, резкий хрустящий звук, и Шион почувствовала, как половину ее лица залило горячей кровью. Едва держась на ногах от испуга, она отшатнулась и открыла глаза. Какузу вытянул на нитях свою руку и, схватив пятерней голову Шого, с легкостью раздавил ее. Тело мужчины с грохотом обрушилось на пол, а Шион жадно хватала воздух ртом. Часть ее лица, шея и плечо были в крови и частичках мозга Шого. Она пыталась смахнуть все это с себя, но руки предательски тряслись, и у нее ничего не получалось. Какузу сорвал шелковую скатерть со стола и подошел к ней. Он принялся заботливо вытирать ее лицо, осторожно взяв девушку за подбородок. Шион не могла посмотреть на него. Она пялилась на мертвого Шого. Ей и до этого в своей жизни приходилось видеть трупы, да она убивала и сама. Но сейчас ее трясло от вида размозженного черепа, от стального запаха крови, которой была залита. Но больше всего от того, с какой легкостью Какузу убил человека, а теперь как ни в чем не бывало помогал ей. — Ненавижу напарников, — произнес он, когда закончил, и накрыл скатертью труп Шого. Он повернулся к Шион и невесомо обнял ее, боясь разбить, будто она была хрустальной. — Тебе нельзя со мной. Не в состоянии вымолвить хоть одно слово, Шион вытаращилась на него. Он провел пальцами по ее скуле от уха до подбородка, а потом плавно отошел. Сжав челюсть так, что желваки пришли в движение, он развернулся и выскочил в открытые седзи, уносясь из этого дома в неизвестном направлении. Кисараги упала на пол и подползла к трупу Шого. Она вытащила из его руки нож, а затем, все еще прибывая в затуманенном состоянии, стала разрезать путы, связывающие Сэри. Как только у Шион это удалось, Яманака тут же крепко прижала ее к себе. Она укачивала ее, и Шион решила, что, скорее всего, это было нужно самой Сэри. На ее глазах только что в одно мгновение убили ее бывшего мужа. От такого любой был бы в шоке, даже прожженный убийствами шиноби. — Теперь все будет хорошо, — она гладила ее по волосам. — Тобирама уже идет сюда, он был внутри барьера, поэтому я не могла достучаться до него. — Я в норме, — выбираясь из ее объятий, произнесла Шион, хотя сама не была уверена в этом. В этот же миг в глубине дома послышался быстрый топот. Каким-то образом Тобирама оказался здесь так быстро. В гробовой тишине до Шион донеслись шаги вошедшего в комнату Тобирамы. Он подошел к ним и присел на корточки рядом. — Я в норме, — еще раз сказала Шион, глядя на его обеспокоенный взгляд. — А вот он не очень. Она метнула свой взгляд на труп и снова посмотрела на Тобираму. — Мне Сэри уже все передала. С помощью когда-то оставленной печати Хирайшина я переместился сюда, но Какузу успел уйти, — сказал он, глядя то на одну, то на другую. — Я отправил пару своих клонов в погоню за ним, но он путает следы, его не просто будет найти… Но Шион уже не слушала его. Какузу бесследно исчез из ее жизни, и она была уверена, что никто не сможет его найти, пока он сам этого не захочет.