Comfortably Numb

После долгого рабочего дня Шион закуталась под одеяло и потушила свечу на прикроватном столике. По великодушному предложению Накагава Тецуро она жила не вместе с другими шиноби из Конохи, отправленными в Страну Рек, а в его роскошном дворце. По непонятным для Шион причинам, он поселил ее в одну из гостевых комнат, вместо того, чтобы отправить в крыло для прислуги. Вся семья Накагава относилась к ней с большим уважением и благодарностью за все, что она сделала для них. Они было крайне любезны, учтивы и дружелюбны, что отличало их от других монарших особ, с которыми к своему неудовольствию успела пообщаться Шион. Поэтому она решила не задавать им лишних вопросов, а просто принять и поблагодарить за такую щедрость. За почти полтора месяца пребывания в Стране Рек Шион так и не смогла толком наладить общение с другими шиноби Конохи. Ее все еще воспринимали враждебно из-за ее странного, по их мнению, общения с Какузу во время миссии. Хотя сами эти люди даже и не присутствовали при битве во дворце, понятия не имели о том, что произошло в тюрьме Конохи и не знали всех подробностей события в доме Курокава Шого. Но к чему им рассказы самой Шион об этом, когда можно довериться слухам? Так ведь куда интереснее жить. Шион часто возвращалась мыслями к Какузу. Она не знала, где он находился, но была уверена, что он точно жив и купается в украденном кровавом золоте, продолжает поглощать сердца людей и упиваться своей свободой. Иногда Шион жалела, что он нукенин, но с другой стороны понимала, что иначе они никогда бы не встретились. И он никогда бы не изменил ее представление о жизни. Она стала менее доверчива, более избирательная и суровая к незнакомцам. Стала больше полагаться на саму себя, чем на кого-то. Внутри она чувствовала, что такова природа Кисараги — быть свободными от чужой указки и жить по велению сердца. Кровь есть кровь, и она подсказывала Шион правильный путь для нее. «Никому вокруг нельзя верить». Девушка повторяла себе эти слова Какузу каждую ночь, как мантру, в надежде выкинуть этого нукенина из своей головы. Но это было выше ее сил. Мысли о нем до сих пор захватывали ее, будоражили. Ведь было же с ним связано и то, что Шион забывать не хотела. О, с каким наслаждением она вспоминала его исступленную страсть. Его сильные руки, сжимающие ее талию, и крепкое накаченное тело, вдавливающее в матрац. И дикий животный взгляд, которым он был способен ее раздеть догола, оставить беззащитной и заставить покоряться его силе. Шион перевернулась на живот и уже привычно юркнула руками под пижаму. Одной она принялась массировать свою грудь, как это делал с ней Какузу, а второй через белье гладила себя. В комнате и так было темно, лишь лунный свет лился через окно на ее подушку, но девушка зажмурилась. Раздвинув ноги чуть шире, она приподняла копчик, чтобы получалось делать более размашистые, смелые движения. Белье стало влажным, и Шион спустила его с себя до колен. Лишь коснувшись заветной точки, чтобы размазать влагу, она издала первый протяжный стон, который возбуждал ее саму еще больше. В этот же миг откуда-то донесся шорох, и Шион резко открыла глаза и перевернулась, вглядываясь во мрак огромной комнаты. Через мгновение шорох повторился, и она поняла, что это лишь прислуга ходит по коридорам дворца. Порочное желание требовало вернуть руки на место, чтобы сделать Шион приятно, и девушка подчинилась. Она снова накрылась одеялом и повернулась на живот, упираясь коленями и слегка приподнимая попу вверх. Нежные прикосновения дали сладкое щекочущее чувство, намекая на то, что если она будет продолжать себя трогать, то получит больше наслаждения. Шион на пару секунд до боли сдавила свой сосок, представляя, что это сделал Какузу. Приятная волна мурашек прошлась по ее телу, и она перевернулась на спину в то положение, в котором он зажал ее в тюремной камере — согнула ноги в коленях и носочками упиралась в футон. Она продолжала ласкать себя, подавать бедрами вперед, навстречу своим пальцам. Еще и еще. От блаженства она запрокинула голову назад и приоткрыла рот в безмолвном стоне. Это было прекрасно, и Шион искренне не понимала, почему же Какузу отказал ей в этом удовольствии. Жадный эгоист. Желая растянуть игру, она медленно прошлась рукой по бедру и спустилась к половым губам. Шион осторожно раскрыла их указательным и безымянным пальцами, а средним начала массировать самое влажное и приятное место по центру. Приоткрыв рот, она вставила в него фалангу пальца и вспомнила, как Какузу закатил при этом глаза. Шион не знала, почему его это так возбуждало, но сама сейчас горела от наслаждения. Она облизывала свой палец, посасывала его, слегка прикусывала, и вставляла поглубже в рот. Ее распаляла мысль о том, как он стонал бы при этом, влажно целовал бы ее в шею, до боли сжимал бы грудь и до приторно-сладкой неги ласкал бы ее внизу. Она почувствовала, что чередование круговых движений с вертикальными и горизонтальными доставляет больше наслаждения. Шион плотно прижимала к себе пальцы, и стала действовать грубее, смелее массируя, ускоряя скорость. Ей было невыносимо хорошо, и она хотела кричать от этого. Кончиками пальцев она нашла влажное отверстие чуть ниже того места, которое все это время натирала, и дерзко проникла в него, решив, что Какузу давно бы это сделал и уж точно не пальцами. Войти лишком глубоко у нее не получилось, проход заметно сужался, но даже так это доставляло ей нестерпимое удовольствие. Шион вытащила палец изо рта и стала вновь ласкать то место, которое оставила без внимания. Она продолжила неуверенные и осторожные действия пальцами внутри, но снаружи она точно знала, что ей нравится. В камере Какузу надавливал на ее поясницу, и теперь Шион прогнула ее, как и раньше. Он бы обязательно собственнически поцеловал ее в губы, а она игриво бы укусила его за это. Какузу назвал бы ее нахалкой и прошелся бы своим языком по ее скуле, спустился по пульсирующей яремной вене к ключицам и оставил бы несколько страстных засосов. В какой-то момент каждая клеточка ее мышц напряглась. Шион почувствовала, словно не может никак пошевелить телом. Она замерла в одной этой позе и была не способна остановить активные движения пальцами. Резкий, мгновенный удар тока прошелся по всему ее телу вверх и вниз от промежности до макушки и кончиков пальцев на ногах, а вставленными внутрь пальцами она ощутила кратковременные слабые сжатия. Шион замерла, понимая, что произошло, и почувствовала, что каждое новое движение внизу дает странное болезненно-приятное ощущение. Она продолжала ласки, но уже нежнее, чтобы растянуть нахлынувшее удовольствие. Когда все кончилось, она вытащила пальцы и погладила половые губы. Ее тело пульсировало. Шион рвано хватала воздух ртом, снова жалея, что не сделала этого с Какузу. И о чем таком странном говорил нукенин, когда упоминал первый раз? Интуиция подсказывала ей о возможной боли при сексе. Заветное отверстие было таким узким, что она могла вставить туда не больше двух пальцев. А ей уже приходилось видеть, каких размеров бывают мужские половые органы, когда она случайно в общественной бане застала двух мужчин, занимающихся сексом. Шион с трудом могла представить, как в нее в принципе могло поместиться что-то подобное. Отбрасывая ненужные размышления, она встала с кровати и подошла к комоду. Шион вытерла оставшуюся влагу полотенцем и переодела белье. Сна не было ни в одном глазу, наоборот, ее пробирала энергия и жажда приключений, о которых предостерегал ее Тобирама. К ней в голову заскочила шальная мысль навестить тот дом, в котором Шион и Какузу ночевали первый раз. Она не понимала зачем, но надеялась, что ночная осенняя прохлада освежит ее душные мысли. Она оделась и завязала волосы в не особо аккуратный высокий пучок, и несколько непослушных прядей выбились из копны, а Шион заправила их за уши. Не открывая седзи, она насквозь прошла через них и оказалась на балконе. Девушка посмотрела на тощий месяц на небе и мрачные черные тучи вокруг, стремящиеся спрятать его за собой. С осенней прохладой она прогадала. Вот-вот должен был начаться дождь, и стояла страшная духота. Шион решила поторопиться. Ее путь до той самой заброшенной деревни прошел по тем самым тропам, по которым вел ее Какузу. Может, сослуживцы и правы? Она обезумела, и теперь шаге от того, чтобы бросить все, стать отступницей и начать искать Какузу? Нет. Ей не хотелось его искать. Этой авантюрой она просто щекотала собственные нервы и избавлялась от скуки, не более. Шион слишком нравилась ее жизнь, чтобы она кардинально изменила ее. Добравшись до пустого дома, она осторожно открыла входную седзи. И тут же взглядом напоролась на разбитую на бесчисленное количество осколков бутылку из-под сакэ. Яростно сверкнула молния, и Шион подпрыгнула на месте, а через мгновение, словно прямо у нее над головой, раздался раскатистый гром. В очередной яркой вспышке она заметила масляную лампу. Девушка зажгла ее и прошла по коридору дальше. Шион смотрела на все вокруг уже другими глазами. Вот такая жизнь была бы у нее, если бы она осталась с Какузу. Не роскошный дворец, теплая кровать, ежедневные обеды и ужины за полным разнообразных блюд столом. А полуразрушенный дом, дырявые седзи, через которые проникал холодный ветер, сырые татами и ежедневный страх быть обнаруженными. Она открыла комнату, в которой ночевала сама, и облокотилась на косяк. Непроизвольная улыбка изогнула ее губы, когда она вспомнила, как Какузу разбудил ее в первое утро. Шион еще додумалась тогда раздеться на ночь, а он совершенно беспардонно сорвал с нее одеяло. Теперь она понимала, почему Какузу это сделал, а раньше думала, что он просто хотел побыстрее ее разбудить. — Навеивает воспоминания, правда? — прямо над ее ухом раздался его голос. Одновременно с его словами сверкнула молния, и Шион снова подскочила. Он взял ее за руку, развернул лицом к себе и прижал к косяку. Именно этого она и боялась. Шион могла выскользнуть в любой момент, и Какузу никак не смог бы ее удержать. Но она не стала этого делать. — Ну, привет, — поздоровалась Шион, заставляя себя поверить, что это не сон. Его лицо было скрыто маской, и она видела только его полуприкрые глаза. Хитрые, довольные. — Знаешь такую поговорку: любопытство сгубило кошку? — спросил он ее. — Это ты о себе? — Шион вздернула одну бровь. Возле его глаз появились морщинки. Он улыбался. — Зачем ты здесь? — спросила она, хотя сама все прекрасно понимала. « Пришел поностальгировать? Или же…» — Все очевидно. Не желаю себе в чем-то отказывать. — А ты попробуй хоть раз, может, дольше проживешь. — Твоя дерзость мне даже нравится, знаешь? Но будь аккуратна, я не из терпеливых. Он не причинит ей вреда. Во всяком случае, если ей что-то не понравится, Шион может воспользоваться запасным планом — клановой техникой. Что бы ни произошло дальше, она сможет улизнуть. А вот захочет ли — это уже другой вопрос. — И почему, по-твоему, я не должна прямо сейчас сбежать и сдать тебя? — Если не сделала этого с самого начала, значит, и не сделаешь вовсе. По правде, сочту за комплимент то, что ты до сих пор даже не выскользнула. — Ты мне не нужен, — произнесла она совершенно неубедительно. — Кого из нас двоих ты пытаешься обмануть? Тусклый свет единственной лампы не позволял увидеть все оттенки выражения его глаз. Но Шион чувствовала, насколько горячи его руки, как сильно бьются его сердца. Он точно не против того, чтобы их случайная встреча затянулась. И Шион поняла, что отказаться от его близости сейчас было выше ее сил. Это неконтролируемый импульс. Бешенная энергия, которой нужно было дать выход. Затмевающее доводы рассудка любопытство. Она медленно, не решаясь совершать резкие движения, кончиками пальцев подцепила его маску и стянула ее. Какузу понял все правильно, поэтому тут же схватил ее за затылок и притянул к себе. Несдержанно и грубо сплетаясь языками, стукаясь зубами, они оба как обезвоженные путники были не в силах оторваться от напитка, пытаясь утолить жажду. Они порывисто сопели, неотрывно глядя друг другу в глаза. Бешенный, дикий взгляд его возбуждал ее, распалял сильнее, и она двумя руками схватила его за шею, чтобы он не вздумал отрываться. Ее пучок, елозивший по косяку, развалился, и волосы градом опали вниз, а шпильки со звоном брякнулись на пол. Почувствовав, наконец, нехватку воздуха, Шион попыталась оторваться и отойти, но Какузу вдавил ее сильнее, не оставив даже шанса на повторную попытку. Он самонадеянно думает, что она станет слушаться? Шион проскользнула в комнату, а Какузу из-за своего напора едва не ударился лбом об косяк. Это не могло ее не рассмешить. Рассекая своим заливистым хохотом душный воздух, она наблюдала, как он медленно снимает свой дорожный плащ, сворачивает и кладет его на пол. На нем была привычная безрукавка, обнажающая его крепкие накаченные плечи и руки. — Зачем ты убегаешь от того, что хочешь? — спросил Какузу, заходя за ней. — Все очевидно. Мне нравится смотреть, как ты бессилен передо мной. Теша ее эго, он приблизился к ней и хотел дотронуться, но Шион лишь пропустила его руку и снова рассмеялась. Какузу закатил глаза и опустился на раскрытый футон, отказываясь играть по ее правилам. — Я следовал сюда за тобой не за тем, чтобы унижаться. — Следовал за мной? — усмехнулась Шион и подошла к нему. — Разве сам факт следования для тебя не унижение? — Слежка дело тонкое, и ты совершенно в ней не разбираешься. Даже когда я подошел вплотную, ты не заметила меня, пока я не заговорил. Шион почувствовала, что кожу на щеках начало покалывать и жечь изнутри, и волосы на руках встали дыбом. Она вспомнила о сегодняшнем шорохе. Слуги крайне редко бывали в этой части дворца так поздно ночью, но она убедила себя, что это они. — И давно ты следишь за мной? — Достаточно, чтобы убедиться в том, что тебе неймется, — он сцепил свои пальцы и закинул руки за голову. Улыбался криво, явно с пошлым подтекстом. — Но ты не подумай, я не осуждаю, я даже рад. Какузу видел ее сегодня. Как она стонала и извивалась под одеялом. Сперва ей стало стыдно. Шион захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым, чтобы сбить с него это самодовольство извращенца. Но секунду подумав, она решила сделать иначе. Пусть Какузу и застал ее за непристойным занятием, но его слежка и то, что он пришел за ней, лишь доказывало, как он и сам обезумел от вожделения. Шион переступила через него и опустилась на его живот. Она двумя руками уперлась в его грудь и нависла прямо перед его лицом. Глаза в глаза. Он подтянул колени, подпирая своими ногами ее сзади, и руками прошелся вверх по сжимающим его тело бедрам. Шион упивалась своим превосходством. Она была права. Это полная его капитуляция перед ней. Она не знала, что именно так влекло его: ее юность, нрав или же это его эгоистичное, жадное желание быть первым. Возможно, все вместе. А он был для нее тем, с кем она с радостью готова была воплотить свои смелые фантазии. На этот раз ей хотелось поцеловать его мягче. Задержав дыхание, она прижалась своими губами к его губам, целуя протяжно и глубоко. Новая вспышка молнии подсветила комнату, и Шион увидела, что он прикрыл глаза. От удовольствия, конечно. И в следующее мгновение хлынул яростный ливень, и теперь стало шумно, и не слышно, как он тайком постанывал. Шион чувствовала, как вибрирует его грудная клетка от плохо сдерживаемого басистого стона. И тогда она прижалась к нему так крепко, как только могла, желая пустить эту вибрацию по своему телу. Волна жаркой дрожи окатила ее, когда он двумя руками обхватил ее ягодицы и сжал. До сладкой боли и будущих синяков. А потом порывисто поднялся и резко перевернул ее на футон, придавливая сверху. В забвении она даже не поняла, как он смог так быстро раздеть ее и себя. Снова и снова он покрывал ее губы и шею поцелуями, хаотично исследовал ее грудь пальцами. Прижимался своим разгоряченным телом к ней. Совсем немного поиграв с ее торчащим соском, одной рукой он медленно, пересчитывая выпирающие ребра, спускался все ниже. Шион догадывалась, куда он стремится, и расслабилась, потому что уже знала, сколько удовольствия можно от этого получить. Он прижался своим лбом к ее, чтобы поймать в ее взгляде любую новую эмоцию. Шион слегка подалась бедрами ему навстречу, но вместо ласк снаружи, Какузу осторожно просунул средний палец в узкий проход. Она вздрогнула, но он сжал ее талию, чтобы она не сделала лишнего движения. Он пытался протиснуться им глубже, и Шион невольно дернула бровями. Грязно улыбнувшись, Какузу тут же вытащил влажный палец и принялся им нежно, но настойчиво наглаживать заветную мягкую зону. Шион поняла, что у нее не хватает сил смотреть ему в глаза, и тогда она зажмурилась и запрокинула голову назад, подставляя свою шею под его губы. Просить дважды не пришлось. Какузу словно изголодавшийся зверь накинулся, целуя порывисто, жадно. Он прошелся по ее плечу, ненадолго задерживаясь на каждом сантиметре и, Шион была уверена, оставляя за собой кровоподтеки, спустился к ключице, а после к груди. Он сжал одну округлость так, что Шион выгнула спину, и тут же наградил ее затяжным поцелуем, играя своим языком с точащим соском. Неожиданно, он двинулся дальше вниз, а не вернулся к губам. Он убрал свой палец, и Шион, недовольно подняв голову, приподнялась на локтях. Какузу согнул ее ноги в коленях, а сам устроился прямо между ними. — Зачем? — удивленно спросила она его, когда он подсунул подушку под попу Шион. — По-твоему, я не знаю, что делаю? — спросил он и одарил ее подкаченный плоский живот влажными поцелуями. Она заинтересованно наблюдала, как он спустился еще ниже. Его длинные волосы приятно щекотали ее бедра, запуская волну мурашек. И как только он губами прильнул к ее лобку, Шион подпрыгнула, нервно хихикнув как от щекотки, но он сдавил ее бедра руками. — Всего лишь немного доверия, Шион. Это не так уж и сложно. Какузу снова поцеловал лобок, а потом тягуче плавно прошелся расслабленным мягким языком от отверстия вверх к чувствительной выпирающей горошине и нежно потрепал ее кончиком. Шион рухнула на футон, издав громкий протяжный стон. В глазах потемнело от удовольствия, и она встала ногами на носочки. От одной этой ласки ее тело задрожало, требуя повторения. — Так что? Будешь мне доверять или капризничать? Вместо ответа Шион пальцами вцепилась в его макушку и направила его голову вниз. Он утробно посмеялся и проник кончиком языка в лоно, а от него вверх. Эти ласки невозможно было повторить пальцами. Это было намного мягче, более влажно и гораздо жарче. Шион была не в состоянии сдерживать бесстыдные стоны, и как она поняла, он следил за ними. Он возвращался к действиям, на которые она кричала сильнее, но долго не задерживался на них. О, Какузу точно знал, что нужно делать. Влажным языком он двигался восьмеркой, спускался вверх и вниз, сначала медленно, но как только Шион привыкала, ускорял темп. Сперва держал язык мягким, но позже напрягал его, накидываясь на самую чувствительную точку, а затем снова ослаблял, точно издеваясь. Ласкал губами, причмокивал и активно двигал языком влево и вправо, теребя крошечную горошинку. Шион даже не могла полноценно вдохнуть. В горле давно пересохло, громкие стоны уже походили на охрипшее дыхание. — Какузу… Я сейчас… О-ох… А Какузу все не прекращал. Он нарастил темп, держа четкий интенсивный ритм, и внезапно неглубоко просунул в лоно полусогнутый палец, начав им манящие движения. После этого Шион вообще перестала понимать, что происходит. Он довел ее до полуобморочного состояния. Ее тело горело, пульсировало. Она полностью отдалась во власть Какузу, позволяла творить с собой немыслимое и порочное, растекаясь от накатывающего наслаждения. Оргазм обрушился на нее резко как цунами, сотрясая ее тело мелким частым трепетом. Шион непроизвольно дергала бедрами, и поняла, что последнюю минуту сдавливала ими Какузу. Уши заложило, и пересохшими губами она не могла промолвить и слова. Шион облизывала их, прикусывала, желая продлить негу. Она дрожала, почувствовав легкое приятное онемение в промежности, и Какузу смягчил движения языком, словно зализывая истерзанную им область. Закончив, он навис над ней и вытер тыльной стороной руки мокрые губы. Шион все еще не понимала, что происходит, но почувствовала, как он закинул одну ее ногу к себе на плечо, а вторую подхватил рукой под колено. И в следующий миг он коснулся головкой своего члена ее половых губ, направляя его свободной рукой, прошелся вверх и вниз, словно намеренно обмакивая его во влаге. Какузу припал к ее губам, и Шион почувствовала новый вкус на своем языке. Не успев оценить его, она взвизгнула Какузу прямо в губы. Не спрашивая разрешения, он осторожно толкнулся вперед. Он не делал резких движений, а просто оставался в таком положении, медленно продвигаясь глубже. Шион выла ему в губы от пронзительной боли, мелко била ладонью по плечу, а потом освободилась от поцелуя и вцепилась зубами в его ключицу. Была его очередь немного пострадать. Слезы непроизвольно фонтаном прыснули из ее глаз. Сладостное блаженство от оргазма улетучилось, словно его и не было вовсе, а обмякшее податливое тело теперь было напряжено. Она хотела ногтями вцепиться в его спину, но ей помешали маски. — Расслабься, — сдавленно проговорил он, слегка хлопая ее по бедру. — Тебе самой легче будет, расслабься. Но Шион не могла это контролировать. Все, что она сейчас чувствовала — это жжение и боль, и кроме как выть от этого она больше ничего не могла. Он так же медленно продвигался еще глубже, и обманчивые болезненные ощущения заставляли ее думать, что он уже дошел до середины живота. Его пальцы легли на ее половые губы и возобновили прежние ласки. — Мне больно, — простонала она, понимая теперь, почему он не сделал это в тюрьме. — Тогда укуси еще раз, если так станет легче, — он опустил свою голову ей на плечо, подставляя к губам ключицу. Шион снова впилась в нее зубами, но уже крепче, и теперь застонал Какузу. Он резко вжался в нее до самого конца, и задержался так на несколько секунд. Шион поняла, что он дает ей время привыкнуть, но жгучая пытка лишь опустошала, отнимая все приятные ощущения. Его пальцы по-прежнему трепали самое приятное место, и он начал медленно двигаться, извлекая и вставляя плоть обратно до упора. Шион отпустила его ключицу и, обхватив его напряженное лицо ладонями, с остервенением поцеловала, прикусывая губы. Он немного увеличил темп, и его дыхание стало сбиваться. Какузу рвано хватал воздух носом, басистыми стонами выдыхая его Шион в губы, неотрывно смотрел ей в глаза и не прекращал ласкать. Иные ощущения стали накатывать на Шион. Онемение внизу из-за боли почти не позволяло ей почувствовать хоть что-то приятное, но теперь ее накрывало эмоционально. Его внутренний огонь, самоотдача, с которой он вжимался в Шион. Его вид возбуждал ее, погружал в эйфорию от ощущения собственной неотразимости для него. Вечно суровый Какузу теперь оставил всю свою спесь. Он надрывно дышал, дрожал, закатывал глаза, жмурился, а потом вновь смотрел ей в глаза. Он пытался вдавиться в нее сильнее, поглотить без остатка, чтобы она полностью принадлежала только ему одному. Изголодавшийся зверь дорвался до желанного, и теперь самозабвенно упивался наслаждением, сильнее и жестче входя в нее. Жадно присосавшись к ее шее, он двумя руками сжал ее бедра и ускорился, плотно насаживая ее на себя. Громкие частые шлепки и хлюпанье тонули в звуках ливня, но его стоны Шион прекрасно слышала и чувствовала, как вибрирует его грудь от них. Внезапно он вытащил свою плоть, накрыл пальцами оставленную без внимания чувствительную точку, и стал ласкать ее, чтобы Шион кончила еще раз. Дыхание ее участилось, она снова запрокинула голову, отдаваясь на волю сладким ощущениям. Он накинулся на ее сосок, вбирая его, прикусывая и зализывая, а другой рукой грубо мял вторую округлость. — Моя, — с алчным блеском в глазах проговорил он, поднявшись к ее губам. Шион была не в состоянии продолжать смотреть на него, ей было слишком хорошо. Она снова вскрикивала, прикусывала нижнюю губу, погружаясь глубже в ощущения, и почувствовала, как нечто тонкое обвило ее тело и сжало соски. Теперь каждое ее движение навстречу его умелым пальцам, сдавливало их сильнее, даря необъяснимо приятную боль. Он вдруг снова вторгся в нее и сразу сорвался на быстрый ритм. Ей было почти так же больно, но теперь она полностью расслабилась, отбрасывая из головы лишнее, и окунаясь в необузданную страсть. Вокруг не было больше ничего. Лишь они вдвоем, его стоны, ее вскрики, раскаленный воздух и бесконтрольное удовольствие. Всхлипывая и задыхаясь, Шион поймала горячий шквал, обрушившийся на ее измученное тело. Мелкая дрожь тонула в резких частых толчках, которые совершал Какузу. Напрягшись всеми своими мышцами, он последний раз грубо вжался в нее и остановился. И тут Шион почувствовала, как его плоть подрагивает внутри нее, испуская теплую жидкость. Продолжая надрывно дышать, Какузу уронил свою голову к ней на плечо и вытащил член. Внутри Шион все также горело от жгучей боли, словно там была рваная рана. Как бы она ни хотела, чтобы он остался на ней, но девушка осторожно надавила ему на плечи, намекая, чтобы он слез. Какузу втянул свои черные нити, которыми сдавливал грудь Шион, завалился на бок и упал рядом, а она согнулась, разглядывая себя и его. Все внизу у нее было в крови и вязкой жиже, как и его внушительных размеров плоть, которую теперь она могла рассмотреть. — Откуда кровь?! — ужаснулась она, не понимая, что происходит. — Так бывает у женщин в первый раз, иногда и во второй, и в третий, — ответил он, пытаясь перевести дух. — Все будет нормально, заживет. Шион судорожно пальцами собирала все лишнее и вытирала о простынь. Какузу сел, наблюдая за этим, а потом обнял ее и поцеловал в висок. Он дотянулся до своих вещей, достал платок и вытерся им, а затем быстро оделся. — Я сейчас, — сказал он и вышел, но Шион уже не хотела ничего слушать. Футон под ней тоже был в кровавых следах, и девушка, отодвинувшись на чистое место, стала вытираться краешком простыни. И только закончив, она заметила, что Какузу стащил с нее всю одежду, кроме шерстяных носков. Она их сняла и откинула в сторону к остальной одежде. Из соседней комнаты раздался странный шум, и Шион закуталась в одеяло, не понимая, почему Какузу оставил ее здесь, и что он там делает. Через несколько минут он вернулся и быстро подхватил ее на руки, сбрасывая одеяло. — Ты куда меня тащишь? На новую пытку? — Как будто тебе не понравилось, — ухмыльнулся он. Он притащил ее в ванную комнату. Все вокруг было разгромленно, но он каким-то образом добыл и разогрел воду. Решив, что он сделал это с помощью каких-то стихийных техник, Шион удивленно уставилась на него, а он бережно опустил ее в офуро. Горячая вода обволокла ее тело, и Шион расслабилась, откидывая голову назад. Он сел рядом и пальцами стал водить по ее шее вниз к груди и вверх к подбородку. — Теперь понятно, почему ты отказался делать это в тюрьме, — произнесла она. — Да, с первым разом связаны некоторые неудобства… — Нет, я о другом, — Шион подняла голову и полуприкрытыми глазами глянула на него, приподняв одну бровь. — Ты так стонал, что нас обязательно бы услышали. Он плеснул ей водой в лицо, и Шион захохотала. — Сейчас я принесу тебе кое-что, — сказал Какузу и вышел, оставляя ее наедине с собой. Шион опустила руки вниз и ощупала себя. Изменений не было, но девушка просунула пальцы и сквозь слегка неприятные ощущения почувствовала, что внутри больше нет никакой преграды, и она может спокойно углубиться на всю длину. Какузу вернулся и вскинул брови, увидев, как она исследует себя. — Хочешь еще? — спросил он, садясь рядом. — Не знаю, — улыбнулась Шион, вытаскивая пальцы. Она не могла сдержать своего ликования. — Может, чуть позже… — Лучше повременить, чтобы у тебя все зажило. Она хотела сказать, чтоб не прикидывался таким правильным, но заметила глиняную чашку в его руках. — Ты принес мне попить? Я как раз умираю от жажды. — Да, выпей, — он протянул ей чашку. Шион с жадностью осушила ее, и вернула обратно. — Привкус странный. Что это за вода? — Дождевая, — ответил он, принимаясь снова пальцами гладить ее грудь. — Но я туда добавил кое-что… — Что?! Ты не предупредил… — Если б отказалась, я бы насильно напоил тебя, — он нахмурил брови, приняв серьезный вид. — Мне не нужны бастарды. — О, — она вскинула брови и понимающе закивала. — Да, мне тоже это не нужно. Ты что, всегда носишь при себе что-то подобное? — Скажи спасибо, что я такой предусмотрительный. — Ну да. Спасибо, — произнесла она и переплела в воде его пальцы со своими. — И что теперь? — спросила Шион и многозначительно посмотрела на него. — Нам ведь не судьба быть вместе. Он понял, о чем она спрашивает, но не ответил, задышав тяжелее. — Да я все понимаю, — она отпустила его руку и закинула обе свои себе за голову, самодовольно улыбаясь. — Расслабься. — Да я и не напрягаюсь. — Я прям вижу, — хохотула Шион, глядя на его сведенные брови и внимательно следящие за ней глаза. — Несмотря на боль, мне понравилось, — призналась она. — Но связывать с тобой свою жизнь?.. С обманщиком, убийцей, нукенином? Нет, — улыбаясь, она покачала головой. — Только ради удовлетворения физической потребности я не собираюсь менять свою сытую жизнь на скитание по миру с тобой. — Если бы я хотел скитаться с тобой по миру, я бы не оставил тебе выбора, — Какузу подсел ближе и что-то плотоядное мелькнуло в его взгляде. — Я бы просто взял тебя и утащил с собой. — У тебя это не получится, — улыбаясь, пожала плечами Шион. — Тебе нечего противопоставить моей технике, поэтому ты сидишь и делаешь вид, будто не хочешь это сделать. Ага, как же. — Очень самонадеянно. Один его глаз дернулся, и Какузу, поджав губы, отодвинулся, убирая из воды руку. Шион победно захохотала. Полное ощущение свободы и независимости от кого-либо овладело ею. Его внутренняя жадность и нежелание делиться с кем-то сокрушительно разбивались о действительность. Он не мог завладеть Шион без ее полного согласия на то, иначе она бы ускользнула от него быстрее, чем он успел бы моргнуть. И именно это влекло его к ней сильнее. Обладать той, которую не может захватить никто. — И все же я твой первый, — усмехнулся он. — Этого никто у меня не отнимет. Шион расхохоталась и перевалилась к нему через край офуро. Она обхватила его лицо и жадно поцеловала, начав утаскивать к себе воду. Какузу не позволил ей, разорвав поцелуй. — Такая же ненасытная, как я, — торжественно заключил он, отодвигаясь в сторону. Широко улыбаясь, Шион не стала спорить. Она откинулась на край и снова расслабилась, наслаждаясь моментом. Ей было спокойно от мысли, что это баловство никак не отразится на ее жизни. Из гордости он не станет преследовать ее или как-то докучать. А Шион собиралась последовать его бесценному совету, сказанному ей еще полтора месяца назад: не лезть в его жизнь. Сейчас она томилась в горячей воде, наслаждалась его ласками. Но знала, что чуть позже они с Какузу расстанутся и пойдут разными дорогами, и все в ее жизни останется так, как и было прежде. Но ведь никто не отменял, что эти дороги потом вновь не пересекутся на один вечер. — Кстати, я знаю эту поговорку, — промолвила она. — И даже знаю, как она заканчивается. — М? — Любопытство сгубило кошку, но, удовлетворив его, она воскресла.