Comfortably Numb

Сидя под деревом, Тобирама созерцал беззвучный полет лепестков сакуры, навеивающий ему мысли о быстротечности жизни. Прошло уже немало месяцев с того момента, как в его жизни появился желанный порядок, но ощущения были так свежи, будто это случилось только вчера. Он всегда хотел жить быстрее других, чтобы успеть больше, но теперь он желал остановить время, лишь бы продлить счастливый момент равновесия. Беспощадное время неизменно ускользало от него, оставляя после себя явственное ощущение неизбежности смерти. Лежа на боку, Сэри удобно устроила свою голову у него на ноге, и хоть он и знал, что она не спит, он не хотел тревожить ее своими безрадостными мыслями в этот солнечный день. Тобирама одной рукой погладил ее по талии, а второй провел по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. — Тоби, — вдруг произнесла Сэри. — Я чувствую, что тебя что-то тревожит. — От тебя ничего не скроешь. Она переплела свои пальцы с его у себя на талии, и крепко сжала их.  — Я обещала тебе, что буду рядом всегда. И это не было пустым звуком, — она перевернулась на спину и посмотрела на него. — Я думал о смерти. Состариться вместе и умереть… — он ласково очертил пальцами ее скулы. — С тобой мне бы этого хотелось. Но мое чутье никогда не подводит меня. Я знаю, что нам уготована иная судьба. Сэри задумчиво дернула бровями. — Людям отведен определенный срок, и никто не знает, сколько именно, — продолжил Тобирама. — Мы рождаемся в этот мир, смиренно принимая это обязательное условие бытия. Что такое жизнь человека, если в масштабе мировой истории она не длиннее цветения сакуры и полета лепестка? — Цветы и лепестки не оставляют следов после себя. А у людей есть такая возможность — сделать что-то правильное за ограниченное время. — Ты никогда не думала, что можно было бы продлить это время? — Что ты имеешь ввиду? — Вечную жизнь, как бы смело это не звучало. — Хочешь жить вечно? — Боюсь, мне будет недостаточно отведенного времени, а я больше не хочу спешить. Сэри задумчиво поджала губы и села лицом к нему. Она стала медитативно медленно смахивать с его волос опавшие лепестки и перебирать непослушные жесткие пряди. — Человек — это не только тело, которое стареет и умирает. Или которое убивают, — произнесла она и тяжело сглотнула. — Человек — это совокупность тела, чакры, энергии духа и разума. — Каким бы неуязвимым человек ни был, его тело хрупкое и подвержено старению. Поэтому самая уязвимая часть — это именно тело. — Думаешь? Чакра иссякает, дух ломается. И человек может даже не заметить, как сошел с ума. Тобирама задумался. Идея в его голове созревала, росла и желала родиться. Он хотел говорить о ней, чтобы усилить и сформулировать ее в полноценную концепцию, по которой он смог бы создать что-то поистине несокрушимое. — Я чувствую, что стою на границе того что знаю и чего не знаю. Мой ум одной ногой в неизвестном, и словно во тьме я пытаюсь познать это неизвестное, сделать его конкретным и явным. Как продлить жизнь? Если тело, как материальный предмет, имеет свой срок, нам нужно что-то, что восстанавливало бы его до крепкого состояния. Чакра иссякает, и тогда нам необходим дополнительный источник. Что может укрепить дух? Сохранить разум? — Сознание настолько сложная структура, что еще никто не понял до конца. Как оно устроено — это загадка. Но ты изобрел технику теневого клонирования. И клоны могут свободно действовать как самостоятельная единица. Как ты добился этого? — Я хотел быть в нескольких местах одновременно, чтобы больше успевать. Можно сконцентрировать частицы своей чакры настолько плотно, что они обретают физическую форму, — сказал он и выставил руку вперед. Через мгновение на его ладони появилась капля, а затем она превратилась в маленький водяной вихрь. Сэри завороженно смотрела на это, и он продолжил: — Затем я понял, что могу придать сконцентрированной чакре необходимый вид. Он разрушил водяной вихрь и, быстро сложив печати одной рукой, образовал рядом с собой своего клона. Второй Тобирама сел рядом с Сэри и улыбнулся ей, а потом испарился в белой дымке. — Ты смог бы создать моего клона? — спросила она его. — Вид можно изменить, но этот клон не будет обладать твоими тайными техниками и разумом. Он все равно будет оставаться мной внутри, а снаружи иметь твой облик. — Тогда можно сделать вывод: помимо чакры в создании участвуют твой дух и разум, которые распространяются на клона. Клон обладает всеми знаниями и навыками, которые есть у создателя. Тогда как можно было бы скопировать всю эту информацию с другой личности? — Чтобы ответить на этот вопрос надо понять, где именно находится такая информация. Когда ты обращаешься к чужому разуму, чтобы прочитать мысли, куда ты подключаешься? — Туда же, куда и ты, когда сенсорно сканируешь — к полю человека. Только ты действуешь через чакру, а я через ментал. — Поле человека может быть без тела? Ты хоть раз могла ощутить ментальное тело человека без физического? Сэри задумалась. — Нет, — она покачала головой. — Это невозможно. — Я тоже не могу ощутить человека, если он мертв или его чакра иссякла. Думаешь, подобная информация содержится в плоти человека? — Возможно, да. Чакра, дух и ментал неразрывно связаны с телом и не могут существовать отдельно от него. По крайней мере, мы с тобой не можем их ощутить. — Что если… — Тобирама осмотрелся и не нашел у себя куная. — Пойдем в дом. Он встал, подхватил Сэри на руки и в секунду метнулся к своему алтарю с холодным оружием. Тобирама поставил Сэри на пол и, взяв кунай, развернулся к ней. — Мне нужно немного твоей крови, — произнес он, протягивая ей кунай. Сэри задумчиво взяла его и осторожно уколола палец. Тобирама собрал небольшое количество крови и кивнул ей, тогда Сэри зажала место укола, чтобы остановить кровь. Тобирама сложил печати для техники клонирования, и в белой дымке появилась вторая Сэри. А настоящая в этот момент схватилась за солнечное сплетение, испуганно глядя на свою копию. — Что ты чувствуешь? — обеспокоенно спросил он ее. — Ощущение такое, словно я только что создала клона, — проговорила она. — Но надо проверить, насколько это действительно моя копия. Тобирама кивнул и посмотрел на созданную только что Сэри. — Ты можешь проникнуть в мой разум? «Еще бы», — раздался голос Сэри в его голове. — «Скажи мне что-нибудь ментально, чего мы с настоящей Сэри не знаем. И когда я исчезну, ты выяснишь, сможет ли она повторить эти слова». «Думаю, что ты и так знаешь обо мне все. Но есть одна мысль, которая промелькнула в моей голове только сейчас из-за всего этого разговора. Не знаю, добьемся ли мы с тобой вечной жизни, но если нет… В таком случае, я бы хотел поступить как законченный эгоист», — Тобирама остановился, еще раз формулируя свою мысль. — «Да, именно этого я и хотел бы. Умереть раньше тебя. Это ужасно эгоистично, знаю. Но меня пугает мысль о том, что однажды я проснусь утром, а тебя не будет рядом. И больше никогда не будет рядом…» Копия внимательно смотрела на него, поджимая дрожащие губы и сдерживая слезы, а настоящая Сэри, нахмурившись, наблюдала, не понимая, что происходит. Тобирама и сам почувствовал ком в горле от таких мыслей. Он развеял технику, и копия исчезла в дымке. Тогда он медленно поднял свой взгляд на настоящую Сэри, чтобы понять, смогла ли она получить эту информацию от клона. Задумчивое любопытство на ее лице исчезло, словно его коснулась тьма сказанных Тобирамой слов. Ее глаза моментально стали мокрыми, и она тут же обняла его. — Это страшное желание, — проговорила она. — Это то, что я чувствую, — ответил Тобирама и немного отодвинул Сэри от себя, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я люблю тебя и не представляю, как я смог бы жить дальше, если тебя не будет рядом. Сэри с трепетом обхватила его лицо ладонями и, притянув к себе, нежно поцеловала. Тобираму окутывал и согревал поток ее воздушной чакры, как будто говоря тем самым, что она здесь, рядом с ним, и останется до самого конца. И пока будет так, беспокойства о будущем лишь разрушат ту идиллию, что есть сейчас между ними. Нехотя прервав поцелуй, он разжал объятия и посмотрел на нее. Отстраниться от печальных мыслей поможет возврат к развитию его идеи. — Теперь мы знаем, что создать копию другого человека с его техниками, возможностями, воспоминаниями абсолютно реально, — произнесла Сэри. — Для этого необходимо лишь немного крови. — Думаю, что плоть, как источник информации, тоже подойдет. — И какой вывод из этого эксперимента можно сделать? — задумалась она. — У нас получилось скопировать все, кроме полноценного тела, так? Клон как был эфемерной субстанцией, так и остался. — Что может быть эквивалентом тела человека? — Хм. Тело человека — это обычный предмет, который имеет свой состав. Например, стол состоит из дерева, а подушка — из перьев и ткани. — Тело — это вода, органические и неорганические вещества. Собрав необходимые химические компоненты, я смогу трансформировать их в материальный объект, а затем с помощью крови или плоти внедрить в него личность. Тогда это будет работать. Я смогу создать… настоящий клон человека. Настоящий клон! А не пустышку, не способную отойти от оригинала на приличное расстояние и исчезающую при первом же ранении. Тобирама торжественно выдохнул, чувствуя, как внутри него ярче разгорается огонь исследователя. Ему сию минуту требовалось проверить свою теорию. Оставив Сэри дома, потому что скоро должен был проснуться после дневного сна Йоичи, и она хотела немного с ним потренироваться (он подрастал, и ему пора было научиться пользоваться доставшимися ему в наследство ментальными талантами), Тобирама отправился к Хашираме за его исследованиями. Туманно объяснив свои намерения, Тобирама с охапкой свитков вернулся домой, чтобы погрузиться в их изучение. Весь остаток дня он потратил только на это. Почерк Хаширамы был не самым аккуратным, а все записи были сделаны хаотично. Тобирама скрупулезно разбирал, структурировал и впитывал всю полезную для него информацию. Хаширама хоть и не самый прилежный ученый, но его исследования поражали Сенджу-младшего. Он и до этого понимал, насколько талантлив его брат, но о таких поразительных находках он и не догадывался. Хаширама не имел свойства хвастаться своими открытиями, он лишь щедро делился ими с теми, кто просил. Тобирама периодически прерывал свое изучение, чтобы подышать свежим воздухом и переварить то, что узнал. Он выходил на энгаву, прогуливался по саду, наблюдал за тренировкой маленького вертлявого Йоичи, которого Сэри терпеливо пыталась научить усидеть на месте хотя бы пятнадцать минут, пил чай, а потом снова возвращался к записям брата, чтобы вывести точный химический состав тела человека. Сотворить настоящего клона. От одной мысли Тобирама покрывался мурашками. Он был на пороге перед открытием, которое перевернет весь их мир, разрушит былые принципы жизни. Хаширама мечтал о мире, в котором людям не придется умирать на поле брани, и Тобирама теперь был в шаге от того, чтобы воплотить это в жизнь. Войны и битвы не кончатся никогда — они лишь отражение агрессивной сути человека, и никто не в силах это изменить. Но с открытием этой техники Конохе больше не придется посылать шиноби на гибель. Умирать будут лишь клоны, которых потом можно будет сделать снова и снова. Или изначально нарастить с их помощью такую мощь, против которой не сможет пойти ни одно государство, ни даже все государства разом. Тобирама подвел итог, выводя идеальным почерком состав человеческого тела, который в свое время по частям обнаружил Хаширама. Перечитав его снова, он заметил, что время было уже за полночь. Он слишком увлекся и не заметил этого. В доме было очень тихо. И выйдя из своего кабинета в коридор, Тобирама по закрытым седзи понял, что Сэри давно уложила Йоичи и сама уже наверняка спала. Он осторожно пробрался в спальню и увидел, как она лежала, свернувшись на своей части двух сдвинутых футонов. Растекаясь в непроизвольной улыбке, Тобирама снял домашнюю одежду и прилег к ней со спины, собственнически притягивая к себе вплотную и нежно целуя ее в основание шеи. — Чувствую, у тебя хорошее настроение, — сонливым голосом сказала она, явно улыбаясь при этом. — Извини, что разбудил. Но ты слишком соблазнительно лежала, — ответил он и провел рукой с ее талии к груди. Отогнув край ночной накидки, он скользнул пальцами под нее и чувственно сдавил мягкую округлость, пропуская торчащий сосок между пальцев. Большим и указательным он сжал его сильнее, чем нужно, и она еле заметно дернулась от этого. Сэри издала самодовольный смешок и вильнула бедрами ему навстречу. Закинув руку, она вцепилась в волосы на его затылке и надавила, чтобы он немедленно поцеловал ее в шею. Горячо и влажно он впился в нежную кожу, прикусывал и зализывал. Сэри стала лишь тяжелее дышать, и этого ему было мало. Тобирама оставил грудь и через слои ткани добрался до лобка. Растягивая любимую игру, чтобы подольше насладиться моментом, он словно касанием перышка водил своими пальцами по гладкой зоне. А Сэри от нетерпения приподнимала одну ногу, чтобы ему проще было пальцами разогреть ее до нужного состояния. Усмехаясь ее очаровательным попыткам руководить процессом, Тобирама навалился на нее, опрокидывая на живот. Одной рукой он обхватил ее за талию, не давая возможности дернуться, а второй отодвинул в сторону полы накидки, чтобы открыть себе полный доступ к ее сочным ягодицам. Сэри развернула к нему голову, и он поймал ее губы. Протяжно и сладко они сплели свои языки, покусывали и от удовольствия постанывали. Тобирама опустил свою ладонь на поясницу Сэри и, поведя ее вниз медленно, скользнул пальцами между ягодиц ко входу во влагалище. От одного его касания Сэри сделала один рваный глоток воздуха и немного прогнулась в пояснице. Распределив образовавшуюся влагу, Тобирама неторопливо ввел два пальца и поймал губами ее первый открытый стон. Внутри было невыносимо жарко и мягко. Кончиками он надавливал на ребристую чувствительную зону, и Сэри прикрыла веки от удовольствия и, насколько он позволял ей, елозила под ним, чтобы насадиться на его пальцы глубже. Нетерпеливая. Сэри заманивала его, напрягая стенки своего влагалища то сильно, то слабо и часто. Не выдержав, Тобирама вытащил пальцы и, несильно шлепнув ее по попе, которая словно напросилась на это, сжал бедра и потянул их вверх. Сэри послушно поднялась на колени и, опираясь на локти, низко прогнула поясницу, едва касаясь грудью футона. Чуть наклонившись, Тобирама почти грубо расставил ее колени в стороны и, обхватив свой член, обмазал головку во влаге, вытекающей из Сэри. Она качнулась к нему, и он резко вошел, оставляя позади эти тягучие игры. Он сразу сорвался на резкий ритм, погружая их обоих в пучину наслаждения. Выходя почти до головки, он грубо толкался до упора, сжимал ее бедра и насаживал на себя. Стоны слились воедино. Отпустив бедра, он вцепился в ее шею, слегка надавливая на переднюю часть, отчего ласкающие его слух стоны Сэри стали более сдавленными. Он знал, что ей это нравится. В экстазе от процесса Тобирама опрокинул свое тело к ней на спину, и юркнул пальцами по ее животу к клитору. Забыв о нежности, он трепал его, надавливал, и Сэри дрожала. Не в состоянии выговорить и слова, она трясущимися пальцами указала на шейную точку, и Тобирама, повинуясь своему чутью, сперва языком прошелся между лопаток и лишь затем устремился к этой точке. Он крепко присосался к ней, почти кусая, и Сэри закрыла ладонью рот, чтобы иметь возможность кричать. Каждым новым толчком он выбивал из нее полустон-полувскрик и чувствовал, что она близка к развязке. Тела стали влажными, частые шлепки более громкими. Сэри впилась пальцами в простынь, комкая, сжимая ее, и продолжала кричать в другую ладонь. По ее телу с нарастанием силы пробежала иступленная дрожь, и член крепко сжали сокращающиеся мышцы. Вопреки своему желанию вколачиваться и дальше, он замер, чтобы она в полной мере ощутила нахлынувшие на нее краски. И как только Сэри обмякла, стала еще более податливой, Тобирама продолжил свои движения. Чувствуя, что и сам на пределе, он поднялся и одной рукой плотно сдавил талию Сэри, а второй вцепился в бедро. В этот момент она повернула голову к нему и из-под полуприкрытых от блаженства глаз стрельнула на него пьянящим взглядом. Она наблюдала за тем, как Тобирама пыхтит, стонет и изнемогает от желания вдавиться в нее с еще большей силой. Хотела получить удовольствие от его вида в момент оргазма. Неосознанно прикусив нижнюю губу и нахмурившись, Тобирама порывисто, теряя самообладание, делал завершающие движения. Терпеть и растягивать было невозможно и бессмысленно. Вжавшись последний раз, он отдался на волю растекающегося по нему наслаждению. Тобирама шумно и учащенно дышал через нос, чувствуя, как пот градом катится по его спине и груди. Он вытащил слегка обмякший член и, вытерев его своим бельем, завалился рядом с Сэри. Осоловелым взглядом она прошлась по его лицу и прильнула к его груди. Нежная. А всего пару минут назад бесстыдно позволяющая любить ее так, как ему нравилось. Тобирама расслабленно прикрыл глаза, но в следующий миг ощутил пальчики, деликатно обхватившие его плоть. Изумленно раскрыв глаза, он увидел интригующий взгляд Сэри. На мгновение приостановив ласку, она переместилась к нему между ног и беззастенчиво коснулась губами головки. — Даже минуту не дашь отдышаться? — предвкушая приятный процесс, усмехнулся он. — По-моему, тебе это не нужно, — сквозь похотливую улыбку произнесла она, и ее пальчики замкнулись в кольцо у самого основания ствола. Тобирама приподнялся на локтях, чтобы видеть весь процесс, а Сэри собрала слюну и тягучей, как патока, струйкой опустила ее на головку. Прикрыв зубы губами, она почти на половину длины опустилась на член, и, сильно втянув щеки и плотным кольцом сомкнув губы, медленно потянулась вверх, вытягивая из Тобирамы стон смешанный с похотливым смешком. Вытворяя размашистые движения языком, ритмично двигая головой, Сэри тихонько постанывала, не скрывая своего удовольствия. Согнувшись под сложным углом, она широким мазком прошлась по потяжелевшим яйцам и продолжала стимулировать теплыми пальцами головку. Она бросила на Тобираму заинтересованный взгляд, как бы спрашивая, почему от него не слышно стонов. Но у него от ощущений перехватывало дыхание, легкие жгло изнутри. Он с трудом смог сделать выдох и так же тяжело втянуть воздух через нос. Было чересчур приятно. От ощущений, от развратного вида действия. И от того, как она сама получала наслаждение. Сэри вернулась языком к головке и сплюнула на нее немного скопившейся слюны. Вытянув губы, она распределила ее по стволу, а потом, резко вдохнув, опустилась на него, пропуская головку так глубоко, насколько смогла. Гортанно застонав, она пустила мелкую вибрацию, и Тобирама нервно выдохнул. Сэри зажмурилась, нахмурилась, но дышала ровно через нос. И начала двигать головой, вытаскивая член до головки, и снова опускаясь почти до упора. В уголках ее глаз скопились капли слез, и изящным движением руки она смахнула их, упрямо набирая ритм. По нервам Тобирамы словно пускали разряды тока. Он уже несдержанно, сорвано дышал, хотел быстрее и яростнее вбиваться во влажную обжигающую мягкость ее рта. Но Сэри явно растягивала эту пытку, даже не давая намека на быстрые движения. Все было плавно, тягуче и очень жарко. Несколько прядей прилипли к ее мокрому от пота лбу, и Тобирама, запустив подрагивающие пальцы в ее волосы, отодвинул их. Помогать ей не пришлось, Сэри поняла намек и сама стала чуть грубее насаживаться, как раз, чтобы его головка ударялась в вибрирующую стенку горла. Эйфория накатывала на него. Тобирама мычал в такт ее уверенных движений, чувствуя приближение к финалу. Сэри поняла это и ускорила темп, заглатывая член не глубоко, но часто, втягивая щеки, причмокивая и сдавливая губами. Он закатил глаза, запрокинув голову, и в немом стоне приоткрыл сухие губы. Резким напряжением пресса Тобирама чуть согнулся и крепко прижал ее голову, кончая вглубь ее рта. Лишь когда со смачным хлюпом Сэри отпустила его член и приподнялась, он смог открыть глаза и облегченно задышать. Слюни вперемешку со спермой потекли по ее распухшим красным губам вниз к подбородку и шее. Слишком возбуждающе. Хотя в этом вопросе слишком не бывает. Тобирама махнул ей, и Сэри заползла на него, прижимаясь своей грудью к его. Широким мазком языка по шее и подбородку он собрал всю струйку и впился в горячие губы. У них впереди еще вся ночь. Нет. Вся жизнь. Тобирама горкой сложил все ингредиенты на широком белом полотне, расстеленном в его кабинете в доме, и посмотрел на Сэри, которая стояла в паре метров. — Готова? — с ухмылкой спросил он. Она улыбнулась и утвердительно кивнула. Тобирама сделал надрез на пальце и позволил нескольким каплям своей крови упасть на полотно. Он отошел в сторону и, быстро выдохнув, сложил печати. Раздался хлопок и поднялся белый дым. Тобирама тут же почувствовал знакомый недобрый запах, и стал просто ждать, когда облако рассеется. Раздражительно медленно оно таяло, и Сэри, не выдержав напряженного ожидания, подпрыгнула и резко крутанулась в воздухе, создавая поток ветра. Дым моментально испарился, и они оба оцепенели от увиденного. Сэри не могла сдвинуться с места, не могла моргнуть или отвести глаза. Даже Тобирама, который в своей жизни видел, наверное, все, почувствовал, как подкосились его колени. Им стало ясно, откуда был такой зловонный трупный запах. На полотне лежало изуродованное, словно прошедшее через сотню ржавых лезвий тело. Его тело. Бездыханное, бледное, обескровленное. С необъяснимыми буграми под кожей и крупными трупными пятнами. Широко раскрытые глаза были направлены в потолок, от чего у Тобирамы возникало явственное ощущение дрожи бегущей по спине. Он медленно подошел и присел. — Развей технику, — тихо и сдавленно проговорила Сэри. — Развей ее. Тобирама сложил руки и сконцентрировал чакру. Но ничего не произошло, тело так и осталось лежать на месте. Сэри напряженно выдохнула, но собрала силы в кулак и смогла присесть рядом с ним. — Это не ты, — глядя ему в глаза, произнесла она, пытаясь убедить в этом не только его, но и себя. — Это не твое тело. — Оно не исчезает, — Тобирама мотнул головой, пристально глядя себе в глаза. — Потому что оно материально, — Сэри снова посмотрела на труп. Она достала кунай и трясущейся рукой поднесла его к шее. Сделав глубокий надрез, в надежде, что от внешнего повреждение этот ужас испарится, она увидела черную субстанцию, не похожую на человеческую плоть. Через мгновение образованная рана затянулась обратно. — Избавимся от него, — заключила Сэри и встала на ноги. Порывшись на столе Тобирамы она нашла подходящий свиток и протянула его. — Запечатай. Мы отнесем его в крематорий и сожжем. Я надеюсь, это поможет. Тобирама молча принял свиток и сделал необходимые манипуляции. Сэри настежь открыла все седзи, чтобы проветрить кабинет от смрада. Все еще прибывая в шоке от увиденного, они оба вышли в коридор и направились на выход. Избавиться от этого необходимо было немедленно. Перед самым выходом Сэри заглянула на кухню. — Момори-сан, — обратилась она к домработнице. Сэри пыталась скрыть дрожащий голос, но полностью у нее это не получилось. — Мы отлучимся ненадолго. Если Йоичи проснется… — О, я смогу справиться с этим сорванцом, не переживайте, — махнула рукой приятная старушка. Тобирама не помнил всю дорогу до морга, не помнил, удивленных патологоанатомов, провожающих их до двери крематория, не помнил, как достал свиток, распечатал свой труп и закатил его внутрь огромной печи. Но помнил языки пламени, обхватывающие его тело, чернеющую плоть, зловонный запах и в ужасе прижимающуюся к нему Сэри. Когда дело было закончено, и от его ошибки не осталось и следа, они сели с Сэри в коридоре и оба пялились в стену опустевшим взглядом. — Где я ошибся? — Может, лучше отдохнуть? — Нет, — отрезал он. — Где я ошибся? В расчетах? Я не правильно рассчитал ингредиенты? — Чтобы точно ответить, пришлось бы делать полный химический состав тела, совершать измерения, проводить анализ… Как это делать, если мы едва могли смотреть на…это? Может, все было верно, а дело в другом? Тобирама наклонился вперед и уперся локтями в колени. — Я не смогу узнать или открыть что-то новое, пока не признаю, что был неправ. — Я не об этом, — промолвила Сэри, и Тобирама повернулся к ней, ожидая продолжения. — Тело было мертвым. Он уловил ее мысль, и продолжил сам: — Скорее всего, нужно изменить печати. Когда я складываю эти, появляется клон-пустышка. Он живой. Пусть у него нет плоти, но есть остальные три плана: чакра, дух и разум. А в данном случае получилась плоть, получился образ. Но чакра, дух и разум отсутствовали. Потому что они могут быть привязаны усилием воли либо к временной пустышке, либо, — он сделал паузу, — к живому телу. От его новой гипотезы, глаза Сэри медленно округлились. Дрожащей ладонью она прикоснулась к своему лбу и стала потирать его пальцами. — Я не собираюсь останавливать эксперимент, — заявил он. — Я должен найти ответ. Это перевернет весь мир. — Теперь это не то же самое, что делать настоящий клон человека из купленных на рынке и добытых в лаборатории ингредиентов, — тихо проговорила она, оглянувшись по сторонам. — Знаешь, сколько умерло у Хаширамы пациентов, пока он не научился лечить правильно? — Так или иначе, он пытался их спасти. Их жертвы были ненапрасны. А ты хочешь использовать живых людей, чтобы сделать из них кого-то другого… — Кого-то сильнее и полезнее. В дальнейшей перспективе это спасет намного больше жизней. Ты видела, как затянулась рана у трупа. Значит, образованное тело можно создать бессмертным, ты понимаешь? Вместо того чтобы отправить на войну сотню шиноби, можно отправить пятерых, которые зачистят участок и вернутся живыми. Сэри ошеломленным взглядом изучала его лицо, всматривалась в глаза и пыталась понять. — Сейчас в академии шиноби учится почти пятьдесят молодых людей, — продолжил Тобирама. — Вспомни их, подумай. Это дети, — он выделил это слово, приподняв брови. — Я ни за что ни одному человеку не пожелаю такого лютого детства, которое было у меня. А этот мир, эта безопасность вокруг… — он напряженно хохотнул, и покачал головой. — Иллюзия. Это все настолько эфемерно, Сэри, пойми. Наступит день, и я обязан буду отдать им приказ уйти на войну. Туда, где они обязательно погибнут, если я не спасу их! А я могу это сделать! Они не обязаны страдать и умирать, когда этого можно избежать. Сэри переплела трясущиеся пальцы и начала их заламывать. — Пройдет совсем немного лет, и Йоичи тоже пойдет в академию, станет шиноби. Но только представь, что ему придется пройти через то же, что и нам когда-то. Ее тело било мелкой дрожью, словно от холода. Она подняла на него тяжелый потемневший взгляд и кивнула. — Но это лишь теория, да? — спросила она его. — Ведь не обязательно же все получится даже с живым телом? — Я не прощу себя, если оставлю все, как есть и не завершу эксперимент.

2 года спустя

Тусклый свет нескольких факелов подсвечивал пространство большой мрачной комнаты. Эти небольшие языки пламени были неспособны согреть холодные стены, влажный колючий воздух подвального помещения в тюрьме, находящейся в укромной части Страны Огня. Тобирама и Сэри стояли рядом и смотрели на двух приведенных к ним заключенных, которых уже приговорили к смерти за содеянные ими преступления. Мужчины сидели на коленях на полу, обреченно опустив головы, пялились вниз и даже не пытались сопротивляться тому, что должно было произойти. Тобирама переглянулся с Сэри и отошел на пару шагов назад. Он достал свиток со своей печатью на нем и кровавой отметиной. «Я всегда считал себя тем, кто неуклонно действует по правилам, придерживается закона. Но чтобы продвинуть этот мир вперед, я должен шагнуть за рамки», — убеждал себя Тобирама, хотя у самого от предстоящего все еще холодела кровь. Он посмотрел на одного из заключенных. Пока он смог вывести верную последовательность печатей, прошло немало времени и неудачных опытов. И сегодня ему нужно было подвести итог всех предыдущих проб и ошибок. Тигр — физическая мощь. Тело. Змея — связь мира смертных с вечной жизнью. Чакра. Собака — верность духа. Астрал. Дракон — олицетворение божественной силы. Разум. Хлопок. Вокруг заключенного паутинкой расползлись замысловатые узоры, окольцовывая его. Прямо под ним образовался черный круг, и все вокруг засветилось. К его телу устремились тонкие белые бумажки, они облепляли его снизу доверху, плотно наслаивались, и стены словно задрожали от дикого вопля. В глазах был ужас, боль. И безнадежное желание выжить. Когда последняя бумажка заняла свое место, крик прекратился, и комнату наполнила звенящая тишина. Сидящий рядом заключенный, не мог сдержать своего страха перед происходящим. Его ждет то же самое, и он уже ничего не может с этим сделать. Бумажки рассыпались, и на пол рухнуло безжизненное тело Тобирамы. Труп выглядел почти идеально — только по коже шла тонкая паутинка из трещин, и склеры оказались черного цвета — и совершенно не источал зловонного запаха, как во все предыдущие разы экспериментов. — Теперь окончательно ясно, что живого человека клонировать не получится, — заключила Сэри, спокойно подходя к трупу. Она села и сделала глубокий надрез на его руке. Внутри труп состоял из серовато-белой массы, которая в мгновение ока заполнила собой рану и выровняла кожу, как будто никаких повреждений и не было. — Пока чакра, дух и разум привязаны к живому человеку, скопировать это уникальное и сложное сочетание невозможно. Тобирама сложил печати и развеял технику. Бумажки осыпались и испарились в воздухе, а тело снова стало прежнего вида. Сэри потрогала пульс на шее заключенного и, глянув на Тобираму, помотала головой. «Тогда это будет последний эксперимент», — с прискорбием заключил для себя Тобирама. — «Если и сейчас не выйдет, я оставлю все попытки». Сэри отошла к стене и стала наблюдать. Он сложил предыдущий свиток обратно в карман, достал из другого новый и встал напротив второго мужчины. — Пожалуйста, — взмолился он. — Сегодня на закате тебя должны были казнить, — ответил Тобирама холодным стальным голосом. — Но так твоя смерть сможет быть не напрасной. Без церемоний, он размотал свиток и сложил печати. Все повторилось. Узоры, черный круг, бумажки. И вопли. Тобирама напряженно ждал, ответ был так близко. Невозможно узнать, насколько ты хороший человек, пока не познаешь тьму своей души. Тобирама уже давно познакомился с ней, а теперь пил на брудершафт. Всем нутром чувствовал ее, каждой частичкой тела. Само понимание этого позволяло держать под полным контролем внутренних демонов, живущих в этой тьме, жаждущих вырваться на свободу и навести свой порядок. Он однозначно не был богом, чтобы вершить правосудие, которого ему хотелось. Не был даже правителем, чтобы установить свои законы в обществе. Ему опостылели бессмысленные войны, захваты территории, убийства, месть, жажда власти… Одним словом хаос — змея, которая обвивает их мир, душит, травит, поглощает. И, возможно, именно этой техникой он смог бы уничтожить не только эту змею. А целое змеиное гнездо. Бумажки осыпались на пол, и перед Тобирамой и Сэри предстал Сенджу Буцума. Именно такой, каким запомнил его Тобирама в день его гибели. По его мертвецки бледной коже шла паутинка трещин. Он ошеломленно хлопал глазами с черными склерами, разглядывал свои руки, заметил Сэри возле стены, посмотрел на лежащий рядом труп. И лишь потом поднял взгляд на сына. — Тобирама? — удивленный, но строгий голос прокатился по стенам затхлого помещения. — Что ты сделал? Слова застряли в горле Тобирамы. От переизбытка эмоций он замер в оцепенении и смотрел на своего сурового отца. Добрая матушка всегда говорила, что Тобирама пошел характером именно в него. Никто из других братьев не понимал их двоих: воинственных, требовательных, вечно все контролирующих. Это было абсолютной правдой. Тобирама действительно перенял все особенности характера и повадки отца, когда-то даже мечтал стать его копией. Лишь после смерти Каварамы у него открылись глаза на Сенджу Буцуму, и как тот глуп в своей упрямой вражде с Учиха. Если он хотел покончить с войной, должен был заключать перемирие, идти на компромиссы и уступки. Если бы и после этого считал, что Учиха опасны, должен был найти такой способ их контроля, который сохранил бы мир. А не ценой жизни близких все это время пытаться отстаивать одному ему важные гнилые убеждения. — Я сделал нечто невероятное, отец, — Тобирама сделал шаг к нему. Он достал кунай и швырнул его Буцуме. Тот ловко поймал и нахмурился, посмотрев на сына. Буцума понял все без слов. Вытянув обе руки вперед, он резанул кунаем по раскрытой ладони, и в мгновение ока рана затянулась, словно ее и не было. Ни крови, ни боли, ни последствий. Идеальный воин. — Я не должен быть здесь, — проговорил Буцума. — Я помню, как умер. — Эта техника может воскрешать мертвых, — проговорил Тобирама. Буцума посмотрел на восстановленную руку. — Пытаешься избавить шиноби от смерти? — Если мы нарастим с помощью этой техники достаточную мощь, никому не придет в голову нападать на нас. — В какой момент ты стал похож на Хашираму? — Буцума швырнул кунай обратно Тобираме. — Ты забыл, что для шиноби умереть во время боя — это славная смерть! Тобирама плотно сжал челюсть, и желваки пришли в движение. — Эти слова ты себе сказал, когда твоя жена умерла на твоих руках? — грубо бросил он в лицо отцу. — Или когда тебе приносили твоих мертвых детей? Уже забыл, как выглядели останки Каварамы? А я помню до сих пор. — Своими словами ты оскверняешь их доблестные смерти! Буцума ощетинился. Вокруг него образовалась острая воинственная чакра, вырывающаяся из него мощными толчками. Тобирама в ответ сделал то же. Пол под ногами затрещал от силы их сталкивающихся чакр, на стенах стали образовываться трещины, и Сэри, недолго думая, безмолвно шагнула за спину Тобирамы. — Мы отдали жизни, чтобы вы с Хаширамой смогли сражаться до тех пор, пока каждый из наших врагов не будет уничтожен! Только так можно наладить мир! — Буцума замолчал, а Тобирама решил не рассказывать ему, что Хаширама заключил мир с заклятыми врагами, чтобы прекратить вереницу смертей. — Если ты собираешься возрождать меня, для того, чтобы лишь защищаться, а не покорять врагов, то я запрещаю тебе! Если ты не способен победить сам, так умри с достоинством! — Проливать кровь, прикрываясь идеей о мире — это лицемерие! Я не стану этого делать! — выкрикнул Тобирама в ответ. Он смотрел на своего отца, и был удивлен своим чувствам. Ему следовало быть обиженным, что Буцума не смог оценить смысл этой техники. Но Тобирама чувствовал лишь радость и облегчение. Он вырос совсем другим человеком, не тем, которого из него пытался сделать отец, и смог шагнуть намного выше него и его узкого, устаревшего взгляда на жизнь. Тобирама задышал ровнее, успокаиваясь и приводя свою чакру в прежнее состояние. Буцума наблюдал за этим и хмурился сильнее, но также привел себя в чувства. Лишь через несколько минут Тобирама прервал гнетущую тишину. — Я обещаю, что больше не потревожу тебя, отец. Буцума сложил руки на груди и прикрыл глаза, немного отворачиваясь от сына. На его лице явно читалось разочарование в сыне. Но Тобираму это не тревожило. Он сложил печати, и техника резко прервалась. Мертвое тело заключенного с гулким грохотом рухнуло на покореженный чакрой пол. Техника была завершена. Тяжело вздохнув от возникшего опустошающего облегчения, Тобирама повернулся к Сэри и посмотрел на нее. Он хотел объяснить ей поведение своего отца, рассказать о причинах, о тяжелой судьбе, но она положила ладонь ему на щеку и ласково погладила большим пальцем. Сэри и так все поняла. Она жила в том же мире, что и он. Тобирама прикрыл глаза и взял ее руку в свою. — Уйдем отсюда, — попросила она его. — Да, — кивнул Тобирама. Он подошел к двери и сообщил охранникам, что все готово. Двое шиноби со специальными мешками прошли внутрь и принялись запаковывать мертвых заключенных. Тобирама крепко обхватил Сэри за талию, а затем с помощью Хирайшина и сотни оставленных по Стране Огня печатей переместился к ним домой, где их уже ждали ни о чем не подозревающие о делах родителей дети.