И.С.Т.

Сил оставалось не так много и использовать их надлежало самым рациональным образом. И вот ведь в чем вопрос: Генри Гилрой был готов закрыть глаза, фигурально, разумеется, на посещение мистером Лемешевым одного из «арестантов». Что-то подсказывало, что если он рискнет сунуться к обоим — ничерта у него не получится. Снова накатил страх. Генри сказал, что Дейму может прилететь сильнее, чем Мареку. Что Дейм, как член Совета, должен был все предусмотреть и предотвратить. А они с Гейром накосячили. И жестко. Очень жестко. Александр зажмурился. Будь ты тысячу раз лучшим в своем поколении материалистом, ты все равно бессилен. Против Совета. Против таких уродов как Ллойд… Страшно. Больно. И главное, черт его знает, что делать. Если хорошо дозировать энергию, он сможет пройти под щитом к Мареку и оттуда позвать Дейма. И рассказать обо всем, что случилось. И хоть как-нибудь прийти к общему мнению. И только потом можно будет позвать Гейра. Где бы он ни был. Сейчас обед, значит Гилрой и его напарник точно пойдут в кафе. Где будет Эрих? Тот еще вопрос. Он вряд ли пойдет злорадствовать. Скорее попытается присосаться к кому-нибудь из студентов. Силиверстова не отдаст оператор. Что касается Ширинского и старшего квартета — там друг за друга порвут. К Мареку. Но черт! Как же хочется обнять Дейма! По коридорам он прошел быстро, на ходу подготавливая плетение щита. И только когда до комнат Арестова оставалось лишь свернуть за угол — негромко щелкнул пальцами. Тихо-тихо. Не дыша почти. У входа замер. Просочился между замершими охранниками. Самым сложным было открыть дверь так, чтоб щит мгновенно перекрыл проем, позволяя ему пройти внутрь. Боже, только бы Марек не заговорил! Только бы не… ни звука!.. Он выдохнул, только когда дверь за ним затворилась. Обернулся, на всякий случай прижимая палец к губам. Зря, Арестова в комнате не было. Но дверь в спальню была открыта, и оттуда веяло сонным теплом. Господин корректор решил воспользоваться передышкой и отоспаться? Александр тихонько прокрался в спальню. Поумилялся на пороге, глядя на спящего и, подойдя к постели, аккуратно тронул его за плечо. — Марек… Марек, проснись, у меня очень мало времени… — Ну что за люди, умереть и то спокойно не дадут, — проворчал тот и перевернулся на спину, глядя абсолютно не сонными, остро блестящими глазами. — И я даже не буду спрашивать, как ты здесь оказался. — Я говорил с Гилроем. Ллойд пытался меня взломать, но я злой и память у меня гибкая, — Лемешев присел на край постели. — Я могу позвать Дейма? Не хочу повторяться дважды. — Зови, — Арестов пожал плечами и сел в кровати. Правда, выбираться из одеяла не торопился. — Не думал, что ты в постели будешь таким милым, — фыркнул Александр и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Дозировать энергию оказалось сложнее. Особо учитывая, что она утекала, как вода в песок. «Дейм…» — В большинстве своем все люди в постели милые, — успел заметить Арестов прежде, чем рядом с его кроватью замерцал «призрак» Деймоса. — Здравствуй, Дейм. — И тебе не хворать, — отозвался тот, окидывая взглядом комнату и сидящую на кровати парочку. — Отлично смотритесь. — Главное не ревнуй, милый, — улыбнулся Александр и принялся излагать все, чему стал свидетелем. Разговор с Гилроем, выходку Ллойда, то, что рассказал Генри о происшествии с Ромой, собственно, сам разговор с Ромой и еще одной выходке Эриха. — Меня беспокоит то, что он сказал. Что тебе грозит бОльшая опасность. И что нам надо вернуть Натана и Гейра. — Ты ему веришь? — Дейм усталым жестом потер переносицу. — Гилрой был тем, кто помог нам убрать Эриха из филиала. И он всегда был лоялен, предпочитая сначала разобраться, а потом действовать, — заметил Марек. — Ллойд настаивал на моем аресте. Официальном аресте, а не домашнем заточении со всеми удобствами. И Генри закрыл глаза на мои махинации с машиной Натана. Не думаю, что он преследует свою цель, скорее, ваш разрыв считает несправедливым, а самого Натана –жертвой. — Вопрос в том, как я потрачу оставшуюся энергию. Буду ли звать Натана и Гейра, как просил Генри, — закусил губу Лемешев. — Я боюсь за вас. Черт, да я, в сущности, самый левый сейчас. Против меня вообще никаких обвинений не выдвигают. — Просто ты не успел нигде засветиться, — Арестов откинулся на подушку, прикрывая глаза. — Мы можем связаться с парнями, сообщить им все, и оставить решение на их усмотрение, — Дейм поджал губы. — Я так понимаю, им нужен даже не Натан, а этот Егоров. А он на Темном планаре. Кстати, как это возможно? Марек? Тот приоткрыл один глаз. — Самое сложное — это открыть проход. Это сделал Натан. Доктор остался без дара, но тот никогда не уходит совсем, всегда остаются крохи и капли. Для уже подготовленного перехода это хватит. Темный планар - это отражение всего нашего мира, которое способно напрямую повлиять на нашу реальность. Там становится возможным все то, что невозможно у нас, даже изменить прошлое и поднять Атлантиду, как раньше мечтал Саша. Никто не знает наверняка, но сохранились записи, согласно которым основой его является настоящая, физическая реальность, которой можно управлять, но законов которой никто не знает. Не думаю, что Егоров стремился туда, скорее, ему нужно изменить реальность нашу. На Темном планаре нет Узлов, а это значит, что любую вероятность можно переписать. Так, чтобы вас, как группу не разрывали, например. Или чтобы то, что привело к потере силы Егоровым, никогда не случилось. Но на подобные воздействия нужны чудовищные запасы энергии. Не говоря уж о том, чтобы оттуда выбраться потом. — Хочешь сказать, что попав туда, Егоров там так и остался, потому что ты успел спеленать Натана раньше? — Дейм вскинул бровь. — Скорее всего. Без сил Егоров безопасен сам по себе и без посторонней помощи не выберется, а ею могут стать оставшиеся связи, которые от потери Дара не исчезают совсем, если они не были разорваны до того. Но Темный планар не закрыт, его энергия протекает в наш мир. Пока не смертельно, но скоро она начнет изменять реальность нашу в произвольном порядке, превращая всю нашу жизнь в хаос. И мне интересно, когда Совет додумается до этого. — И ты, конечно, об этом умолчал, — весьма ядовито усмехнулся Александр. — Сейчас мистер Мартин занимается Силиверстовым. Пытается снять с него все подарочки Егорова. Если успеет, конечно. Гейр и Натан непонятно где. У Егорова есть варианты. Либо явиться за Романом, пока связь с ним не разрушили окончательно, либо открыть охоту на Натана. — С Натаном сейчас Гейр. И это лучшая защита для малыша, — тут же выдал Деймос. — А Рома — слабое звено. Его связь с Егоровым старше и прочней. И его новоявленный оператор в данном случае не спасет, а сам Рома защищаться пока не способен, — добавил Марек. — На месте Гилроя я бы на Рому маячок навесил. — Подсказать ему, или есть вероятность, что сам догадается? Мое плетение он заметил и убрал, но никому ничего не сказал. И вот еще… — Лемешев вздохнул. — Я не сторонник подобных штучек, но связь Силиверстова с оператором надо бы закрепить. До тех пор пока они окончательно не спаяны — Роман будет уязвим, а операторские способности Бехеровича не увеличатся. — Каким образом? — Марек нахмурится. — Самая лучшая и крепкая связь — природная. И ты сам это отлично знаешь. — Господи, Марек, ну не тормози. Твой Тимур выше головы прыгнул, когда с тобой переспал. Да он сейчас непринужденно проломит блок и не заметит его даже… Обычная штука: секс углубляет и укрепляет связь. А эти двое толкутся на одном месте уже который месяц, хоть я с первого дня был уверен, что парни — будущая пара. Даже когда на Симе начало глючить Гейра! — фыркнул Александр. — Я вот бонусов столько получил, когда мы с Деймом снова наладили старые связи. — Мы в курсе, — фыркнул Марек. — Ты свахой решил поработать? И каким образом ты собрался их в одну постель укладывать? Виагрой поить обоих? — Фи, Марек, вы таки дурного обо мне мнения! — надулся Лемешев. — Я же умный, я обязательно что-нибудь придумаю. Ну и напоследок. Звать парней? — Сначала надо убедиться, что это никто не отследит, — угрюмо бросил Дейм. — Я не исключаю, что все это может быть хорошо продуманной ловушкой. Планары закрыты, но я знаю, что корректоры способны их использовать даже так. Использовать и отследить. — На это моих усилий не хватит, — Александр покачал головой и вздохнул. — К сожалению, я не корректор. Ну ой. — На меня даже не надейтесь, — Марек поджал губы. — За мной следят на всех уровнях. Придется рискнуть и надеяться, что ваш зов не услышат те, кому он не предназначен. — Хорошо, — Лемешев кивнул. — Я дотянусь… и постараюсь рассказать все, что узнал. По максимуму. И оставлю на откуп им как быть дальше. Здесь попробую поговорить с Генри на тему Ромы. Дальше действуем опционально. — Не надо вмешивать Гилроя в повседневные дела филиала, — Марек покачал головой. — Есть вероятность, что они надеются использовать Романа как живца для Егорова. И тогда не дадут даже приблизиться к нему. — Дейм, ну почему этот человек умней меня, а? Я при нем себя пацаном чувствовать начинаю. Первогодкой считай. — Твоя работа — учить детишек, моя — быть параноиком и считать на десять шагов вперед, — опередил Марек Деймоса. — Ты — живая эмоция, я — всего лишь разум. Что невероятно огорчает Тимура. Мне иногда кажется, что мой маленький без меня был гораздо счастливее. Так что тебе придется придумать другой способ. Если ты, конечно, серьезно намерен… укреплять связь Симы и Романа. — Твой маленький? — Александр тепло улыбнулся. Таким милым он Арестова не видел никогда. — Марек… ты его любишь. Малыш везунчик просто. Получить взаимность. Нет, думаю, что без тебя он так же неполон… как… даже не знаю. Не полон просто. Половинка души. Раненная и одинокая половинка. — И эту самую половинку я очень прошу тебя найти. У нас нет полного запечатления, поэтому общаться с ним мысленно я не могу, но чувствую, как он переживает, — Марек отразил его улыбку и перевел выразительный взгляд на Деймоса. — Вам пора, парни. Тебе — так точно. — Думаешь? — Деймос оглянулся с задумчивым видом. — Да, похоже, ты прав. Мы слишком активно используем энергию, Ллойда и его «лбов» это может привлечь. Саша?.. — Держись там, сердце мое, — Александр болезненно зажмурился. Как же не хватает прикосновения. Хотя бы мимолетного касания руки. Такой малости. — Мне тоже нужно идти. — Он поднялся с постели и неспешно направился к двери, активируя второе плетение. — Отдыхай, отпускник. Обратная дорога была ничуть не проще. Даже сложнее. Балансировать на грани, по капле выцеживать энергию, ежесекундно ожидая того, что его раскроют. Но… обошлось. Отмеренного хватило впритык. Ровно до момента, когда он свернул за угол, скрываясь от охранников под дверью. «Маленький». Надо же. Вот уж не ожидал он от Марека такой удивительной нежности. И такого трепетного чувства к парню. Слишком долго был один? Слишком долго его все считали цербером бездушным. А вот ведь как. Один не побоялся. Прям «Красавица и Чудовище», классический сюжет. Тимур обнаружился в кафе. Он совершенно без аппетита ковырялся в тарелке, которую ему настойчиво подсовывал Анжей. Все новые и новые грани таланта пана Михновского! Утешитель, защитник, интриган, нянька. — Все в порядке, — Александр присел за столик. Есть хотелось так, что желудок сводило. Но пока что придется перебиться хоть чем-то на скорую руку. Круассан с шоколадом и какао. Брауни кто-то сожрал. Все. — Я говорил с… Мареком. Он в норме, очень переживает за тебя. И просит не беспокоиться. Он у нас сейчас отпускник, отсыпается, и тебе рекомендовал заняться тем же. Из блока не высовывайся по возможности. Ок? Для счастья Ширинскому, как оказалось, хватило и этого, и дальнейший его обед был более оживленным. Перебежка до комнат и последняя дозированная выдача энергии. Все что осталось. Большему взяться неоткуда, увы. Планары заблокированы, любое проникновение будут считать если не угрозой, то попыткой связаться с преступником. Гейр отозвался не сразу. Сначала была отмашка. Дескать — погоди. Мешаешь. Потом пауза. А потом он коснулся разума сам. Забавно. Господин Линдстрем всегда был очень размеренным. Разумным. Спокойным. Хоть кровь викингов в его жилах нет-нет, а прорывалась болезненными эмоциональными всплесками. Такими же льдистыми, как его взгляд. Тот Гейр, которого он всегда знал — не пошел бы на контакт. Этот Гейр, беглец и почти преступник, позвал сам. Потянулся алой ниточкой. Времени на разговор не было. Могут отследить. Да и сил нет. Все что осталось, все крохи уходили на последний толчок. «Пакет данных», он называл это так. Ключевые картинки, фразы, чувства, эмоции. Все, что при «распаковке» в нужном сознании сложится в пазл. В целостную картинку, рассказывая о событиях, случившихся позже. Толчок, посыл. Все. Теперь решать им. Только им. Обоим.

***

…За стенами крохотного домика  метель. Здесь — тепло. В камине весело горели смолистые дрова. Пахло сосной. И немножко сном. Но больше — усталостью. Они оба устали. А теперь еще и это. — Натан… — позвал Гейр. Натан не спал. Пытался уснуть. Но именно усталость и препятствовала засыпанию. Тело ныло, разбитое, иссушенное, без капли энергии. — Натан… Саша отозвался. — Он всегда был упрямым, — в шелестящем голосе Натана улыбка только слышалась. Собственно, только там она и осталась. — Иди сюда, Гейр. Мне без тебя холодно. Гейр стащил с себя свитер, разулся и устроился рядом, прижимая к себе тонкое хрупкое тело. Губами прижался ко лбу, чувствуя, как подкатывают горькие слезы. Натан. — Передал нам послание. Ллойд примчался. Правда, его сдерживает Гилрой. И хорошо сдерживает. Эрих никого к рукам не прибрал, но усиленно пытается подгадить Мареку. Черт… Он ненавидит Марека. И меня. Натан крупно вздрогнул, прижался, словно прячась в сильных и таких горячих руках. — Я боюсь его. Ты знаешь, я никогда никого в жизни не боялся, но от него меня бросает в дрожь. Я видел его глаза, чувствовал его взгляд. Он ждал, когда я приду в себя после разрыва. Ждал, надеялся, что не смогу ему сопротивляться. Он… ужасен, Гейр. — Тише, я с тобой, все хорошо… Что бы там ни было, все прошло. Я не отдам тебя ему, — Гейр губами коснулся его губ и открылся, аккуратно, деликатно передавая ему то, что видел глазами Лемешева. То, что тот услышал, о чем думал, о чем говорил с Арестовым и Деймом. И конечно историю Силиверстова. — Гейр, — болезненно выдохнул Натан, стоило последней вспышке чужих воспоминаний погаснуть. — Так нельзя… Нельзя. Они же парня сломают. Егоров или Эрих — они его пережуют и выплюнут. — Там есть Саша. И четверка молодняка. И сам Марек, — успокаивающе погладил его по волосам оракул. — Саша помешан на своих студентах. Ты уже, наверное, понял. Ну и студенты после того, как Эриха выдворили из филиала, пошли сильные. Как говорил Марек — не промах. Плюсом Генри. Он из правильных. Если бы в филиал не прислали в свое время Марека — я бы на коленях перед Советом ползал, чтобы мне дали Гилроя. Эрих мальчика не возьмет. А вот Егоров… Натан помолчал, а потом вывернулся из рук и встал, отойдя в окну, как был: в одном белье и босиком. — Он нашел меня сам. Просто однажды появился на моем пороге. Я был разбит, ты был далеко, и все, что во мне жило — это ненависть. К Совету, к Ллойду, к этому проклятому миру и его законам. Егоров подарил мне надежду и обещание мести. Я уцепился за него, потому что это единственное, что еще могло удержать меня на грани. Егоров оказался отличным теоретиком и ученым, но без дара все его знания были лишь пылью. Поэтому его даром стал я. Даром, проводником, ключом. Я собирал силу, но скорость накопления Егорова не устраивала, он искал иные пути, одновременно растя во мне ненависть ко всему, что я когда-то любил. Он говорил мне, что ты давно забыл меня, я не верил, а потом увидел тебя и этого мальчика. Вас обоих на стене. Что-то во мне сломалось тогда. И я согласился на все, что предложил Егоров. Наш план ты знаешь, со знаниями Егорова и моей новой силой создать Заводь и новые вероятности не было особой проблемой. Я… столько всего натворил, Гейр. И только мне отвечать. Мне, а не малышу-первоклашке, из которого собираются сделать приманку. — Ты… хочешь вернуться? — Гейр сел на постели, глядя на него напряженно. Почти безнадежно. Человек, потерянный и обретенный, снова собирался уходить. Оставлять его одного. Снова. — Я не хочу возвращаться! — Натан развернулся на месте. Лишенные очков глаза подслеповато щурились, делая его беззащитным. — Но я никогда не прощу себе, если… из-за меня… из-за того, что я сотворил, пострадает кто-то другой. Кто-то, кто еще не может пока за себя постоять. Я не хочу возвращаться, Гейр. Но если я не найду выход, другой способ… мне придется. Агейр поднялся с места и, подойдя к нему, с силой обнял. — Запомни, навсегда запомни одну вещь, Натан. Куда бы ты ни пошел, что бы ты ни решил, что бы дальше не произошло — я всегда буду с тобой. Ты мой оператор. Я твой оракул. И ты тот человек, тот единственный человек в моей жизни, которого я люблю. — Вопреки всему, — тот уткнулся лбом в его плечо, обмякая. Казалось, эта вспышка эмоций отняла у него последние силы. — Ты даешь мне смысл, Гейр. Снова. Я обещаю, что сделаю все, что смогу, чтобы не подвести тебя, — он медленно поднял голову, заглядывая в глаза. Осунувшееся лицо, залегшие глубокие морщинки вокруг глаз — от того Натана осталась только тень. — Люблю тебя, мой Гейр, — он потянулся к нему, касаясь губ и раскрываясь до конца, до самого дна. Позволяя увидеть и почувствовать себя до самой последней мысли. — Больше жизни люблю тебя, мой Викинг… — Я знаю, малыш, — как давно Агейр Линдстрем не называл никого вот так. Нежно и трепетно. С теплой усмешкой. Как давно не гладил кончиками пальцев родное лицо. Но сколько же время оставило на нем морщинок. Время и испытания. Обиды и горести. Ложь и боль. Все они отпечатались в каждой черточке, в каждом изломе. В печально опущенных уголках губ. В складочке меж бровей. И какими же худыми и острыми стали плечи. — Я знаю, хороший мой. Знаю. — Линдстрем легонько раскачивался из стороны в сторону, по-прежнему крепко обнимая его. — Мы не можем останавливаться надолго. Как только закончится буря — мы должны ехать. Неважно куда. Лишь бы ехать. Иначе нас найдут. Но ты ведь и так об этом знаешь. — Знаю. Но нам нужно будет остановиться. На день или на два. Как только я наберусь сил, чтобы попытаться что-то сделать. Гейр, прости… Прости меня за все, — Натан прикрыл глаза, откровенно наслаждаясь теплом и лаской. — Не извиняйся, — Гейр с нежностью губами прижался к виску. — Не надо извиняться. Мы все ошибаемся и иногда жестоко. Ты тоже ошибся. Нам просто нужно постараться все исправить. Это нелегко. Но это вернет нам нас. — Я перестал в это верить. Не верил, но надеялся, что могу что-то изменить, — Натан вскинул лицо ему навстречу. — Иногда мне казалось, что я ошибся не сейчас, а когда-то давно, привязав тебя к себе. Я почти сломался, увидев тебя там, на стене. — Я ректор. И я отвечаю за детей. Хорошо, что не материалист, иначе пришлось бы решать проблемы со студентами так, как решает их Саша, — усмехнулся Гейр. — Они с Деймом снова вместе. Сима, мальчик которого ты видел тогда со мной, хороший. И очень перспективный. Но не мой. Его оракул — тот еще подарок. Это Роман, тот парнишка, на которого нацелился, по словам Саши, Ллойд. И наш добрый доктор. Не время ломаться, малыш. Потом. Когда-нибудь. Когда мы с тобой вернемся на Бали. Мы будем лежать на шезлонгах и говорить. И еще много о чем вспомним. И немного раскиснем. Но потом. — Я понимаю, Гейр, я все понимаю, — Натан выдохнул с усталой улыбкой и потянул за собой. — Пойдем. Знаешь, я все время мерз. Даже в самую жару мне было холодно. — Знаю, — кивнул Линдстрем, возвращаясь к уютному дивану и пледу. — Я тоже жутко мерз. Всегда. Я так привык постоянно тепло одеваться, что забыл, что летом обычно ходят в легких майках. — Он обернул плечи Натана в плед, усадил среди подушек и сел рядом, обнимая. — Мне тепло. Сейчас мне тепло, — Натан прикрыл глаза, прислоняясь головой к его плечу. — Расскажи мне что-нибудь. Хоть что. Пожалуйста. Я так соскучился по твоему голосу. — Сашка не изменился ни капельки. Та же импульсивная оторва. Так же готов защищать любимчиков. Я очень удивился, когда его перевели в мой филиал. Он работал с трудными детьми до этого. И работал блестяще. А потом вдруг является. Привет, говорит, Викинг. Ты просто охуенен, прости, мон шер, за маты… — Гейр тихо рассмеялся. — И у него до сих пор осталась привычка с разбегу виснуть на Деймосе. Представляешь, великовозрастные дядьки, и один из них прыгает на другого и виснет на нем, как мартышка. — Надеюсь, он делает это не при детях? — Натан тепло улыбнулся. — А Дейм? Все такой же загадочный? — Дейм… с ним все сложно. Он все еще наш Дейм. Как Сашка говорит — Грека. Но теперь он еще и член Совета. Так что загадочности в нем теперь на пятерых. Но годы однозначно пошли ему на пользу. Этого не отнимешь. Натан напрягся: — Член Совета? Черт… Хорошо, что его не было вместе с тобой и Сашей. Совет ему такого бы не простил. — Боюсь, что ему и так не спустят. Вроде как он должен был предвидеть, что я сорвусь и наплюю на правила. Как и Мареку. Тот куратор. Вот такие у нас дела, мой хороший. — Он хроник, а не оракул, — раздраженно бросил Натан. — Он не мог этого предвидеть. Если Совет ему не дал по нашему поводу никаких указаний, которые он нарушил, то и спрос с него никакой. — А когда Совету были интересны отговорки? А для них это все именно что отговорки. Конечно, есть такие персонажи как наш Дейм. Но таких немного. В основной массе это уроды. Старые, осыпающиеся, морально деформированные уроды. Для них оптимальный вариант развития событий — уцелевший мир. А сколько будет жертв, в том числе среди Сообщества — никого не интересует, — Гейр зажмурился и вздохнул. — Я ведь просчитывал вероятности с минимальными потерями. Понимаешь? Минимальными. Три-четыре жертвы да разваленный дом при цунами, наводнениях, землетрясениях. Но не было тебя и эту вероятность никто не мог зацепить. Если не ты — то никто. — Абстрактные катаклизмы, Гейр, — Натан поежился. — А вот Темный планар… Даже я не знаю, что будет, если закрыть его не удастся. — Его закроют. Мы его закроем. Даже не смей думать, что может быть иначе. У меня уникальные дети. Ни в одном другом филиале таких нет! — почти яростно вскинулся Линдстрем. — Первогодки, способные с малейшей подачи ухватывать вероятности, хроники просто неимоверные. А парнишка второгодка, который начал переквалификацию у Арестова, но помогал ему на планаре, когда все завертелось? Третий курс — самородки, круче нас с тобой будут! Их оракул предвидел это все еще весной. Это дети! Еще не прошедшие стабилизацию и катализ. У нас все получится. Натан нахмурился, выпрямляясь. — Может, в этом тоже есть смысл? Если все так, как ты говоришь, то никогда до этого в филиале не было столько… самородков. Это угроза, Гейр. Это чертова угроза Совету и всему существующему порядку. Обучившись, они достигнут таких высот, при которых смогут бросить вызов. Особенно, если объединятся не просто в стандартные группы. — Может быть и так. Боги, как же мне не хватает планара! Я мог бы просмотреть вероятности такого развития событий. Сейчас меж собой дружат две четверки. Старшие — третий курс и младшие — первогодки. И с ними один корректор и один… оператор-оракул, такой как ты, — Гейр закусил губу, лихорадочно размышляя над новой мыслью. — При нашей поддержке, при поддержке Марека, через пару лет, не раньше. — А если им не дадут эту пару лет? Если это все сложнее? Я точно знаю, что вашим старшим сливали информацию из разряда той, что доступна только действующим технологам или Совету. Их делали сильнее, но я считал, что это для того, чтобы подставить их под угрозу разрыва и выманить меня. Но цель не оправдывает средство. Что, если я — всего лишь… побочный эффект? Еще один заяц в целой связке? — Зависит от того, кто это все заварил. Доктор. Или кто-то из Совета. Но мальчики неглупые. И я надеюсь, что они сумеют отбиться. Во всяком случае, то, что показал Саша, говорит об упрямом сопротивлении. — Линдстрем вздохнул и снова бросил взгляд за окно. Метет. Значит, еще есть время немного передохнуть. — Ты бы поспал еще немного. — Хорошо, — Натан покорно расслабился, снова откидываясь назад, на его плечо. Закрыл глаза, улыбаясь. — Спасибо, что ты здесь. Глухой стон разбудил его среди ночи. Стон полный боли и какой-то безысходности. Тот самый, который буквально умоляет о том, чтобы хоть кто-то разорвал путы сна, выпуская на свободу плененные душу и разум. Гейр резко сел на постели, глядя на окно. Метель прекратилась, и теперь на фоне темного неба ярко светился под лунным светом искристый белый снег. И еще… еще рядом закаменел, скованный парасомнией Натан. С его плотно сомкнутых губ срывались глухие стоны, быстро-быстро двигались под сомкнутыми веками глаза. В молочном свете луны он выглядел едва ли не покойником. И это было страшно. Гейр потянулся к нему. Странное ощущение, будто некто или нечто тянуло истощенный, измотанный борьбой дух. И что-то ему подсказывало, что он знает наверняка, кто именно пытается дотянуться до Натана. Он с легкостью провалился на привычный уровень планара. Слишком легко. Хотя, может потому что где-то там метался, не в силах вырваться самостоятельно его оператор? Его человек. Его любимый мальчик. Гейр взломал блоки, пройдя через выставленную защиту, как горячий нож сквозь масло. И застыл. Гигантская черная воронка Темного планара раскинулась среди провисших мутных нитей не-сбывшегося. Раковая опухоль, раскидавшая плети протуберанцев в сторону, точно силясь дотянуться и оплести трепетную искорку разума. Разума Натана. Вспышка ледяной ярости. О, так зол и так испуган Гейр был разве что после разрыва. Много лет назад. Когда, несмотря на дикую слабость, хочется рвать все вокруг, рвать, душить, давить собственными перехлестывающими эмоциями, клокочущей холодной яростью. «Натан…» — рывок ближе, еще ближе, еще… преодолевая дикое сопротивление, чужую злость, собственное отвращение и гадливость. Прикасаться к липкой тьме не хотелось. Но там был Натан. — «Натан…» — он обнял слабеющую искорку, заключая ее в себе, понимая, что это последнее, что он может сделать. Снова связать себя с оператором. И на сей раз до конца. Потому что еще одного разрыва не переживет ни один из них. Такие раны не лечатся. — «Уходим…» Следующий рывок едва не выдавил остатки воздуха из легких. Точно кто-то бросил в него бетонным блоком, силясь не изувечить даже. Убить. Боль раздирала его, проникала вместе с кровью в вены, в каждую клеточку организма. Но когда он открыл глаза — за окном снова светила Луна. А рядом слабо шевелился Натан. Его Натан. Которого путы планара больше не удерживали. Он это чувствовал… — Гейр… — Натана трясло, он звал, тихо скуля, и бессильно царапая ногтями постель. А потом вдруг рванулся прочь, и его вывернуло на коврик у кровати. Тихий всхлип был почти отчаянным. — Прости… я такой слабак… — О боги… — вздохнул Линдстрем, осторожно поглаживая его по плечам и спине. — Да с чего ты взял? Ты был один. Все это время один. А теперь мы снова единое целое. — Я не смогу его закрыть, — выстонал Натан, откидываясь на спину и дыша с трудом. — Даже с тобой мне не хватит сил. Я не смог сопротивляться даже сейчас. — Это Темный планар, никто из нас с ним не сталкивался и никто не знает как с ним работать и как его можно закрыть… — Гейр соскользнул с постели, сгреб перепачканный коврик и, не церемонясь, вышвырнул за дверь, прямо в дохнувший ночным морозом сугроб. Вернувшись в комнату, он присел на постель и, взяв Натана за руку, сжал его пальцы. — Тебе просто нужно выдохнуть. И набраться сил. — У меня нет на это времени, Гейр, — ответное пожатие было слабым. — Запечатанные планары — это на самом деле катастрофа. И держать их закрытыми долго нельзя. А я не могу, — не отпуская его руку, он свернулся, поджав под себя ноги и утыкаясь лбом в бедро норвежца. — Я просто не в состоянии. Я так всех подвел. Гейр пальцами зарылся в его волосы. — В филиале сейчас за нас с тобой воюют как минимум трое. Дейм, Сашка и Марек. И еще — мальчишки, которых мы все учили. Хорошие светлые дети. Очень умные и очень перспективные. И мне тут пришла в голову одна в высшей степени странная вещь… мы всегда оперировали понятием пара или группа. Но что если существует нечто бОльшее? Что если возможно связать между собой несколько групп и образовать более сложные соединения, основанные пусть не на запечатлении, но на личной связи типа привязанности или сексе. Что если это будет триальная связь? Три оракула, три оператора, три хроника и материалиста? Что если все на самом деле идет так, как должно быть. В единственно правильной вероятности? Рано или поздно, но откат всего когда-либо сбывшегося и несвершившегося, но должен был ударить по всем нам. По Сообществу. Потому что невозможно бесконечно вмешиваться в самую ткань мироздания. Натан помолчал, а потом шевельнулся и тихо выдохнул: — Слишком сложно для ночных посиделок, Гейр. Свяжись с Сашей, пожалуйста. Егоров может потянуть этого мальчика, Романа. Будь он хоть в сотню раз сильнее, опыта у него нет. — Я знаю, — кивнул Линдстрем. — Знаю. Спи. Тебя он больше не тронет. Да и утянуть не сумеет. Я твой якорь. Я снова твой якорь. Отдыхай. Сейчас я точно справлюсь сам. — Он с нежностью погладил Натана, осторожно встал, прошлепал босыми ногами в крохотную душевую. Вернулся с теплым влажным полотенцем. Обтер его лицо, шею, плечи, слабые руки, и снова устроил в постели. На минутку приоткрыл дверь, впуская в комнату свежий морозный воздух. После стольких лет он больше не мерз. Совсем не мерз.