Удалённый (доступ)

Бокуто молчит. Молчит и часто моргает, потому что не может понять. Что он сейчас только что услышал? — Постой, то есть… — он не мог подобрать подходящие слова, потому что-то, что сказал Акааши, звучит абсурдно и вообще-то вроде как невозможно. — Но как я тогда сейчас с тобой разговариваю? И как это вообще… что? Вопросы захлёстывали его с головой, и он не мог найти разумный ответ ни на один. Бокуто не был программистом и совершенно не разбирался во всякого рода кодах и алгоритмах, всё, что он знает — это одиннадцатый вегас, премьер и немного фотошоп. Но не более. Но даже с такими скудными знаниями он понимал, что разговаривать с несуществующим человеком невозможно. Хотя кто знает, мало ли до чего техника сейчас дошла. — Вы, наверное, никогда не замечали, что на панели задач скайп всегда оставался свёрнутым, — осторожно начал Акааши со знанием дела. И, вашу мать, он действительно оказался просто свёрнут: окно скайпа, в котором даже нет контакта Акааши, и где нет никаких вызовов за последнюю неделю. — Программа оставалась открытой, а то, что вы видите — это просто проекция. — Про… что? — Изображение, созданное мной. — Но ты же… Бокуто боялся говорить «не существуешь». Он чувствовал себя медленно слетающим с катушек, потому что, блять, такого просто не может быть. Человек не может не существовать, если Бокуто своими глазами видел его профили в соцсетях, видео с вечеринок, фотографии и сообщения, которые он писал. И ведь вот же он, рассказывает о том, что его… Ох чёрт, это всё похоже на какой-то бред наркомана под приходом. — Я могу понять ваше непонимание. Я и сам сначала ничего не понимал. Это всё довольно сложно и долго рассказывать, но я попробую. Бокуто не хотел слушать, Бокуто хотел завизжать и убежать отсюда как можно дальше. — Так вышло, что на данный момент я — это что-то вроде вируса, способного проникать в любое устройство, подключённое к интернету. Проще говоря, моё сознание преобразовано в один огромный набор нулей и единиц. А изображение я создаю, потому что голос из динамика и лишний процесс в диспетчере задач — это довольно страшно. Бокуто испуганно пялился в экран. Вся информация, что на него свалилась, она какая-то безумная, и вообще, он ни слова не понимает, что это за… — Постой, а как ты… — Вижу и слышу? Сейчас почти что во всех устройствах есть камера и микрофон, и это мне на руку. И, кстати, я бы посоветовал вам хоть иногда выключать передачу данных на планшете и телефоне. А ещё ваши пароли чересчур простые. И вот как, блять, как ко всему этому относиться? Говорит ли Акааши правду или нет, пока трудно понять. Эта чертовщина объяснила бы всё: и то, что Акааши угадывал что-то, о чём Бокуто с ним не говорил, и те его слова вроде «я сейчас невероятно близко к мечте, стою практически нос к носу, но в то же время дальше, чем кто-либо может представить», и, возможно, даже разбитую в хлам машину и кучу лампочек, лопнувших в одно время. Бокуто считал себя продвинутым и скупал всю технику, которая может работать с интернет-соединением, поэтому… поэтому это объяснит даже короткие замыкания, которые вызвал один-единственный парниша, сознание которого расщеплено на коды. Но с другой стороны это просто не могло быть правдой. Спросите любого нормального человека, возможно ли говорить с проекцией, и он скажет, что нет. Бокуто бы тоже с уверенностью сказал «нет». До этого дня. — У-у меня ноутбук сейчас разрядится, может, поговорим позже? — Котаро даже заикнулся, хотя такого с ним обычно не бывает. Да потому что это реально крипово, что уж там говорить, если рассказать Куроо — тот сто процентов не поверит. Он испуганно захлопнул крышку ноутбука едва дрожащей рукой, даже не подумав, что тот самый «лишний процесс в диспетчере задач» можно остановить, хотя, чёрт, это вряд ли поможет, потому что… а почему? Чёрт, это всё слишком трудно воспринять. И, о боже, Акааши ведь человек. Или нет. Кто он вообще, блять, такой?! И ещё интересный вопрос: каким образом он нашёл именно Бокуто и именно в это время, и что он вообще такое делает? Ну и плюс ко всему этому у Бокуто, чёрт возьми, был краш, но сейчас он на это как-то подзабил. Нужно решать вопросы по мере поступления, а поступление у него сейчас выдавало ошибку 404 и висло похлеще windows vista. — В этом нет необходимости. О чёрт, голос из динамика, вот о чём он говорил. На этот раз это телефон. Сказать, что Котаро испугался — значит не сказать ничего. Он бы сейчас профессионально дал петуха и заорал бы на всю квартиру не хуже вышеназванной птицы, но сдержался из последних сил. Самое время чувствовать себя как в хоррорах. Сначала пространный голос из динамика, потом стук в дверь, и вуаля — нож в горле, кровь, мясо, насилие и крики, которые всё равно никто не услышит. А ещё Бокуто боялся заговорить. И идти включать электричество. И вообще, сейчас он возьмёт телефон, откроет панель уведомлений и выключит передачу данных. Вот сейчас. Или сейчас. Но он это сделает, точно. Смелости совсем не хватает, но вуаля — мобильный интернет выключен, как и сам телефон, и всё прочее. Ноутбук благополучно разрядился и был поставлен под стол. А то мало ли. За окном давно стемнело, и это никак не облегчало ситуацию. Электричества нет, свет включить не получится, во всей технике одна чёртова проекция, и как теперь с этим жить, Бокуто не знает. Лучше пока пойти на кухню, открыть окно нараспашку, и подышать свежим вечерним воздухом. Пока у него ещё есть такая возможность и никто ещё не решился постучать в дверь. А в голове всё ещё эхом отдаётся «Меня не существует». Чёрт, Бокуто считал его маньяком-сатанистом. А вдруг он оказался прав и Акааши сначала пугает своих жертв до усрачки, а потом уже расчленяет, втираясь в доверие, зная и адрес, и номер? Ох боже, как всё это пережить. Бокуто осторожно шагал по коридору. Вдруг в его квартире что-то уже есть? Какая-то паранормальная херня, такая же непонятная, как и этот Акааши, чёрт его дери? Вдруг его убийца уже стоит за дверью? Вдруг его квартира взлетит на воздух уже в последний раз? Как бы Котаро ни старался отгонять эти мысли от себя, у него не получалось. Он инстинктивно возвращался к мысли о том, что ничего, блять, не в порядке, и сейчас он очень жалел, что живёт один, и ему не на кого прыгнуть от страха и некого обнять. Даже когда окно на кухне было распахнуто, а Бокуто подставлял лицо слабому ветру, пытаясь забыть обо всей этой истории с Акааши и всем, что с ним связано, но… Но не мог. Этот парень действительно крепко засел у него в голове. И с ним что-то совсем точно не так, не может всё быть просто так, как есть. Он точно для чего-то начал отвечать в том споре с Бокуто, точно намекал о том, что в тот блядский «дом с призраками» ехать не стоит, потому что там реально есть убийца… А если он уже мёртв? А если эта проекция неспроста? А если он просто хотел предупредить? Слишком много «если» и ни одного разумного или хотя бы адекватного объяснения. И если он правда мёртв, то как он тогда стал… вот таким. И что это вообще за приколы такие с преобразованием сознания в коды, просто, чёрт возьми, одно огромное ч т о. Намного проще было бы выспросить у Акааши, но слишком страшно. Через какое-то время Бокуто немного расслабился, глубоко вдыхая и выдыхая, и чуть наклонился, опираясь руками на оконную раму. Было бы здорово и вправду всё забыть. Но тогда куда бы делись почти две недели этого до чёртиков приятного общения и классных посиделок в скайпе? Ладно, точнее, не посиделок, а разговоров, даже без скайпа, потому что… потому что. — Вы можете бежать, но вам не спрятаться. И Бокуто совершенно забыл о том, что с утра оставил на кухонном столе планшет. Он медленно, как будто в тех самых фильмах ужасов, повернул голову к планшету. Страшных звуков тот не издавал, помех на экране не было, он только покрыт трещинами после той аварии. Ничего необычного или сверхъестественного. Только Бокуто всё равно страшно. Потому что преследование — это далеко не шутки, и может повлечь за собой не самые приятные вещи. Он невидящим взглядом уставился вниз, на огни огромного Токио, и, как в бреду, стал шептать «это неправда», крепко зажмурившись, пытаясь отогнать надоедливую иллюзию. Иллюзия, которая, чёрт возьми, правда. И поверить в это чересчур трудно. Бокуто, преодолевая собственное апатично-парализованное состояние, протянул руку к кнопке выключения, но его прервал всё тот же голос, который он, наверное, будет слышать в своих кошмарах. — Нет, подождите! Дайте мне всё объяснить! — Что объяснить? Неважно, что он говорит с заблокированным планшетом среди пустой квартиры в темноте. Безумие рано или поздно настигает всех и каждого, только кого-то — раньше, кого-то — позже.  — Всё. Чтобы это не было так страшно и непонятно. — А откуда ты… — Фронтальная камера планшета. И я бы посоветовал поменять на нём пароль. Четыре единицы — это слишком просто. А вот теперь Бокуто не понимает ничего от слова совсем. И поэтому наконец даёт шанс всё рассказать.

***

Спустя где-то десять минут Бокуто сидел в своей гостиной перед экраном ноутбука. Всё то время, что он включал электричество в квартире, разбирался с какими-то вещами, которые его угораздило уронить в прихожей, из головы не выходила одна-единственная фраза. Это мать вашу невозможно. Он ждал объяснений. Объяснений, в которые ему, по-видимому, придётся поверить, потому что особого выбора у него нет. Точнее, есть, и выбор этот стоит между «принять и жить как-то дальше с этим дерьмом в голове» и «забыть навсегда», а забывать Бокуто не хотел. У него всё ещё краш на этого миловидного… окей, пусть пока остаётся парнишей. Котаро хотел бы взорать ему прямо в лицо «Что ты такое?!», если бы это лицо было. А так орать на экран ноутбука… не очень ловко, наверное. А ещё Бокуто попросил вернуть ту чёртову иллюзию скайпа, потому что иначе он довольно быстро лишится здравого рассудка, но только уже по-настоящему. — Я понятия не имею с чего начать. — Ну так начни хоть с чего-то, — после небольшой паузы недовольно выдаёт Бокуто. Потому что его тут мало что напугали, так ещё заставили слушать лекцию на тему «почему же я такой какой есть». И Бокуто предчувствует, что он ничего не поймёт. И он просто обожает (читай: ненавидит больше всего на свете) смотреть и делать вид что всё понимает. — Хорошо, я постараюсь. Надо же, Акааши выглядит взволнованно. Настолько, насколько может выглядеть взволнованно не совсем человек, а вернее, как выразился сам Акааши, что-то-вроде-вируса. — Я уже говорил, что учусь на программиста, так? — он выжидающе смотрит на Котаро, и тот коротко кивает, показывая, что ждёт дальнейшего рассказа. — Также у меня есть друг, который учится вместе со мной, и который занимался моделированием игр какое-то время. Иногда мы и вдвоём рисовали всякие простые локации, иногда с однокурсниками. В общем, хорошо проводили время. — И? — нетерпеливо вставил своё слово Бокуто. — Да подождите вы, не всё сразу, — Акааши, судя по тону, пытался собраться с мыслями. Выражению лица на экране Бокуто старался не доверять. Больше. — И всё было замечательно, но только до тех пор, пока не пришло время писать диплом и делать дипломные проекты. Бокуто считал эту историю довольно безобидной. Ну серьёзно, что могло произойти со студентами, которые просто ради развлечения делали всякие игры? Это, по сути, то же самое занятие для развлечения, каким занимаются и они с Куроо. Просто хобби, ничего больше. — Он поставил перед собой задачу, которая казалась мне невыполнимой. И всей кафедре тоже. Транслировать сознание человека в игровой процесс для полноты ощущений и более ярких эмоций. Что-то вроде системы удалённого доступа прямо к твоему мозгу. По сути, это та же самая игра, только от твоего лица. Даже не от первого, как пишут в характеристиках. Ты погружаешься в игровой процесс полностью, ты всё контролируешь и не можешь умереть, казалось бы, что может быть лучше для заядлых геймеров по всему миру. — Я бы хотел в такое поиграть, — но потом Бокуто наткнулся на укоризненный взгляд вроде «Ты сейчас стебёшься или ты реально такой тупой?», и поспешно добавил. — Наверное. — Он продумал всё, включая управление, которое, при сложности процесса, оставалось таким же простым, как если бы человек продолжал играть с мышью и клавиатурой или геймпадом. Проект получался просто потрясным, им заинтересовались многие местные студии, вроде как прорыв в игровой индустрии. И для использования этой штуки не нужно никакой специальной подготовки или знаний, что было ещё более удобно, чем казалось сначала, но… — Но? — Бокуто стало интересно. Реально интересно. То, как Акааши всё это рассказывал, какой увлечённый у него был голос и вид («Сказал же, не доверяй виду, это же чёртово изображение», — попытался шепнуть ему внутренний голос, который вполне очевидно кому принадлежит), как он иногда прерывался на паузы и мечтательно смотрел вдаль, заставляло его верить, что эта работа была реально крутой и важной. Да, может, так оно и было. Он бы хотел знать больше о рутине Акааши, именно его и больше никого другого, потому что это так… захватывающе звучит? Но есть и возможность того, что это очередной обман. Бокуто определённо рано потерял бдительность, чего делать точно не стоило. Со стороны Акааши последовал длинный тяжёлый выдох. Будто он вообще мог дышать. — Дело оставалось за малым: тестирование. Я довольно быстро закончил свой проект и согласился помочь с этим. Я пробегал по врачам, чтобы знать, что со мной точно ничего не случится и никак это моё здоровье не ухудшит, потерял около недели на это, а потом начались тесты. Сначала это было даже весело. Ты просто на какое-то время покидаешь свою реальность, где ты можешь передвигаться как хочешь, использовать оружие как хочешь, делать всё, что тебе вздумается. А потом этот мой друг решил добавить возможность выходить в сеть в таком состоянии. Это тоже было неплохо, но я резко начинал чувствовать себя хуже. Долгие головные боли и состояние, будто тебя укачивает. Это всё преследовало меня после каждого раза, как я входил в систему. Мне казалось, что так будет только поначалу и… чёрт, — лицо неуловимо поменялось. — Потом появились провалы в памяти. Я чувствовал себя так, будто медленно схожу с ума. «Если тут кто и сходит с ума, то это, наверное, и я тоже», — подумал в этот момент Бокуто. Хотел бы и сказать, но его страдания не сравнятся с тем, что он сейчас слышит. И самое зазорное. Он понимает. Хотел бы не понимать, но понимает. — Я хотел отказаться, но Коноха, — он впервые сказал имя своего «этого друга», хотя, видимо, не особо хотел. Бокуто взял себе на заметку, вдруг пригодится и он услышит про этого парня ещё раз. — Настоял на том, чтобы я продолжил. Он буквально повернулся на этом проекте. Всё время говорил только о нём, кажется, даже о еде и сне забыл напрочь. Такие, как он, в фильмах обычно кто-то вроде безумных гениев. Возможно, так и есть. Он говорил мне что-то про то, что на этой штуке можно сделать целое состояние, и её просто необходимо завершить. «Мы уже почти закончили, осталась только пара пробных запусков». И я повёлся, как детсадовец. — А что там вообще такое… — И в следующий же «последний пробный запуск» произошёл сбой системы. Меня нехило ударило током, а потом… потом — темнота. Бокуто не представлял, каково это, когда тебя бьёт током. Не представлял себе системные сбои на пробных запусках. Не представлял, что вообще такое эти системы. Но базовую картину в воображении всё же обрисовать мог. И это… чёрт, он бы не хотел оказаться на месте Акааши. И не хотел бы чтобы Акааши там был. — Я не знаю, как так произошло, но теперь я могу существовать только так. Мы с Конохой пытались найти какой-то выход и решить эту проблему, но никак. Система не даёт ответа. — Чувак, — заметно погрустневшим тоном начал Бокуто. Его, чёрт возьми, задело. — И сколько ты так уже? — Около двух месяцев. Может, два с половиной. Я не особо-то слежу за этим. Котаро хотел бы сказать что-то, но не мог. Не находил слов. Больше всего он сейчас хотел бы найти Акааши и крепко стиснуть в объятиях, чтобы точно знать, что он под защитой. — И самое страшное, что Коноха, кажется, действительно слетел с катушек. Он продолжает тестировать эту штуку, ищет новых и новых людей, понятия не имею, зачем ему это после опыта со мной. Я слышал, что сознание просто не выдерживает нагрузки и… — он на пару секунд спрятал лицо в ладони. — Они либо впадали в кому, как произошло со мной, либо через некоторое время наступала смерть мозга. И это… ужасно. — То есть он просто брал невинных людей и буквально забирал у них всё? — Да. И он пошёл дальше. Теперь ищет людей более-менее подготовленных к становлению кучкой кодов и разбирающихся в играх и прочем. Теперь у него на очереди люди с ютуба. Оу. Кажется, всё становится на свои места. — И я искренне не хочу, чтобы с кем-то произошло то же самое, что и со мной. Поэтому я делаю всё, что в моих силах. — Это значит авария и обесточивание моей квартиры были всем, что в твоих силах?! — У меня не было выбора. Бокуто обессиленно откинулся на спинку дивана. У него точно не было слов, чтобы описать всё, что происходило в этот момент в его голове. Взрывы, миллиарды взрывов и одно-единственное осознание, что он вляпался в какое-то дерьмо, из которого нужно выбираться. И заодно вытянуть Акааши тоже. Почему? У него пока что нет на это адекватного ответа. — Слушай, — осторожно и вкрадчиво начал Котаро, будто пытался подойти ближе к пугливому зверю. — А тебе никак нельзя… помочь? Акааши смотрит на него несколько мгновений, слегка наклонив голову вбок, и совсем не отрывает взгляд. Будто пытается прочесть мысли или просканировать, не меньше. — Не думаю. А потом он весь внезапно искажается выражением сожаления или горечи, короткая помеха — и он исчезает. Что Бокуто сделал не так? Что опять? Он сказал что-то, что нельзя было? А потом пришёл к выводу, что всем нужно личное пространство, даже вирусам, и остался сидеть напротив журнального столика с ноутбуком, бесцельно пялясь в фоновый рисунок рабочего стола. Пока ему надо подумать. И обдумать очень много чего.