Удалённый (доступ)

Каждое чёртово утро Акааши Кейджи вставал на два с половиной часа раньше начала лекций в университете, чтобы успеть позавтракать, собрать вещи, и просидеть ещё немного над кодами. Они — настолько естественная и обыденная часть его жизни, что Акааши не может вспомнить, каково было жить, не пяля в монитор по десять-пятнадцать часов в день. Когда как, бывает по-разному. Дорога — одно из немногих мест, где он может хоть ненадолго прикрыть глаза. Иногда кажется, что они рано или поздно вытекут, или взорвутся, или что-то ещё подобное. Плюс ко всему Акааши светочувствителен, даже слишком, за что его постоянно попрекают однокурсники со своим «Эй, ты хоть что-то видишь на минимальной яркости?». А ещё Акааши часто пропускает свою станцию, но никак не может перестать засыпать в транспорте. В университете ещё хуже: тут не только ярко, но и шумно. А ещё постоянно придирающиеся к мелочам старосты. И преподаватели. И отвратительное расписание, которое Акааши самолично хотел бы запихать в задницу тому, кто его составил. Не стоило забывать и про однокурсников: один лучше другого. Задрот, который учится только потому что мамка послала, другой задрот, пришедший ради игр, ещё несколько, которые ничем, кроме распивания виски, не занимаются, девчонки, постоянно пытающиеся строить глазки Акааши, и сам Акааши, который просто устал и всё вокруг ненавидит. И теперь к этому всему прибавились почти что каждодневные поездки за город, потому что любимый-обожаемый друг не смог найти съёмное жилище ближе. Только вот оказалось это даже не съёмное жилище, а какой-то полузаброшенный дом далеко за чертой города, без единого намёка на то, что хозяева хотя бы пытались убраться. Ну, а что, Конохе всё равно, где тянуть провода и расставлять блоки. Это же Коноха. Его никогда особенно не волновало, в каких условиях нужно жить или работать. И Акааши, чёрт возьми, недоволен, что тестирование весьма-крутой-штуки-которая-может-принести-кучу-денег будет проходить здесь. Вот здесь, в грязной лачужке с двумя окнами. Да и те заколоченные. Коноха будто подбирал декорации для фильма с не самыми лицеприятными сценами, а не рабочее место. И потом ещё дорога из этой самой глуши обратно в Токио, которая занимает не меньше часа (и это в лучшем случае), а при том, что после тестирования иногда адски раскалывается голова, то эти «не меньше часа» становятся настоящим испытанием. А ещё в тот момент, когда перманентный «тест на психику» наконец заканчивается, время обычно подваливает к полуночи, и всё становится ещё круче. Дверь квартиры открывается — и вот уже час ночи. Через пять часов вставать. Но это не так уж и важно, нужно разобраться с программами. И всё по кругу. Каждый день. Неделю. Месяц. С первого взгляда может показаться, что это очень скучно или утомительно. Но Акааши так не считал, он привык. Просто хотел скорее закончить университет, получить чёртов диплом, найти работу в одной из множества компаний, которые предлагали ему сотрудничество, и начать работать. Для чего — он не знал. Просто чтобы, ну… выжить? И вот на последнем году обучения в университете случилось это. В самый подходящий момент. И чёрт, это было просто невероятно обидно. А самое хреновое во всей этой ситуации то, что ничего нельзя сделать. И с каждым днём становится только хуже. Ну или по крайней мере так казалось Бокуто, которому Акааши изливал душу на протяжении нескольких часов. Утром у Бокуто было стойкое ощущение, что во всём этом точно что-то не так. Человек, который вроде существует, а вроде и нет, какая-то совершенно безумная и нелогичная история про дипломные работы в университете, и вчерашние походы по квартире среди ночи, разряженный ноутбук, планшет и что-то там ещё. Если пытаться всё это пересказать и организовать, то звучит ещё хреновее, чем это было на самом деле. Вопрос только в том, а было ли? «Лишь бы это был очередной не очень удачный сон», — сделал вывод Бокуто, вставая с кровати. И про себя добавил, что об этом можно как-нибудь ненавязчиво упомянуть в видео, вроде «хей, смотрите какой я классный, что могу придумывать такую хуйню, пусть и неосознанно!». На кухне его поджидал тот самый порошкообразный кофе, который он периодически рассыпал. Отвратительная на вкус вещь, но хотя бы дешёвая, что не могло не радовать. Некоторое время можно и потерпеть, и поизмываться над своим желудком и вкусовыми рецепторами. Порошок этот превращался в мутную жижу не самого приятного цвета, без единого намёка на пенку и с отвратными комочками нерастворившегося порошка на дне. Пожалуй, самый хреновый кофе, который когда-либо в жизни пробовал Бокуто. Именно поэтому он сделал себе заметку с покупкой машины пить только зерновой и только хорошего качества. После краткосрочной экзекуции растворимым кофе желание есть отбило напрочь, как и вообще какие-либо желания. Бокуто показалось, что на пачке с этим порошком надо вместо «Разбудит на раз-два!» писать что-то вроде «Отбивает желание жить! Всего за сто восемнадцать йен!». И, кажется, это был далеко не кофе, или же в этот порошок подмешали другой похожий порошок, раз Бокуто начал слышать голоса. — Чёрт, никогда не видел человека, у которого, бля, чайник работает при соединении с телефоном. В чем вообще смысл этого дерьма? Выключить чайник с телефона? А лень сделать пару шагов до стола и выключить вручную? Это что вообще… — Какого хрена?! — возопил Котаро, как в задницу ужаленный, пролив при этом немного адской жижи себе на ноги. А вот такого, Бокуто, такого. Окончательно удостоверившись, что это точно не сон, как могло показаться сначала, он подошёл к планшету, который так и остался лежать здесь со вчерашнего вечера. Опять этот голос из динамика. Это не был не очень удачный сон, как полагал Бокуто сначала, это хренова реальность, которой, видимо, доставляет удовольствие бить его кувалдой по голове каждый день всё новыми и новыми поворотами событий. — Вы уже забыли вчерашний разговор? — Да не забыл я, — буркнул в ответ Котаро, постепенно вспоминая и составляя единую картину. Всё никак не хотело складываться воедино, потому что даже звучит это немного глупо. Но, видимо, придётся привыкать. — У вас такое выражение лица, будто вы ничего не поняли, и при этом я ещё вас сильно обидел. Или я даже не знаю, как это описать. — Давай начнём с того, что, говоря с, мать его, выключенным планшетом, я чувствую себя психом, — Бокуто отставил в сторону кружку с недопитой жижей и скривился от нелепости всей ситуации. — А закончим тем, что я не понимаю, зачем ты мне это вообще рассказал. — Вы попросили — я рассказал. Ох, неужели всё так просто? — То есть, теперь мне нужно привыкать жить с этим?! — он взмахнул руками, покидая кухню и надеясь избавиться от этого ночного кошмара, но, эх, если бы всё было так просто. — Думаю да. В этом даже есть свои плюсы, — в этот раз появилось и изображение тоже, и Бокуто, чёрт возьми, наложил бы кирпичей прямо здесь, если бы уже не был научен горьким опытом. Сейчас он всего лишь чуть не схватил инфаркт от внезапно появившегося на экране телевизора изображения и звука. Это же так не работает, тогда почему вообще… — Ещё раз так сделаешь, и я тебя… — «придушу» звучало глупо. «Закопаю» ещё глупее. Закопать или придушить хренов вирус? Вот ведь они какие эти проблемы современных людей. — Я не знаю, что сделаю, но что-то сделаю. А потом ему в голову пришла хоть одна хорошая мысль за всё утро. — Давай договоримся так, ты будешь заставлять меня обсираться только с помощью планшета, потому что я тоже имею право на личное пространство! И это уже сталкерством попахивает, не находишь? Акааши пожал плечами и отрицательно помотал головой. — Я же не человек, ко мне это неприменимо. Но, с другой стороны, я понимаю и согласен. И тут же исчез. Бокуто с облегчением вздохнул. Теперь, по крайней мере, преследовать его будут только через планшет, а это уже несколько упрощает задачу… Хотя нет. Ни капельки это не упрощает. Проблема всё так же висит над ним огромной готовой сорваться с обрыва каменной глыбой, и решения нет даже на периферии. А нужно ли оно? И что вообще тогда нужно? Бокуто понятия не имел, каково быть набором параметров и команд, понятия не имел, нужна ли Акааши помощь, и что ему вообще нужно. Он же не мог просто так излить всё это Бокуто, о таком вряд ли станут говорить кому попало, сразу же шизофреником посчитают или ещё кем похуже. Он до сих пор хочет верить, что это всё просто тупой пранк, который вышел из-под контроля. Хорошо, Котаро готов признаться, что понятия не имеет, что делать дальше. И что будет дальше тоже. «Почему бы тебе просто не спросить это у него самого?» — настаивал «глас разума», владелец которого уже чуть подзадолбал за последнее время. В чём-то он прав, это да, но ведь Бокуто уже спрашивал, и закончилось это, кажется, не очень. Но попытаться стоит, верно? — Эм, Акааши, — он чувствовал себя слишком неловко, ведь в помещении никого не было, и получалось, что разговаривал он сам с собой (или со своим воображаемым корешем) как настоящий шизофреник. Ну хоть кем-то в жизни стал. — Могу я спросить у тебя кое-что? — Конечно. Чёрт, это всегда будет так неожиданно и пугающе? — Я просто не знаю, должен ли тебе как-то, ну, помочь? — С чего вдруг такие вопросы? — Просто не очень здорово, что я вот так вот с тобой болтаю, а у тебя большие проблемы, которые нужно решать, я так понимаю, и раз уж ты всё это рассказал… — Вы вряд ли мне поможете. — То есть… — Нет, я имею ввиду, — Бокуто чувствовал себя невероятно глупо, будто задал вопрос-который-нельзя-было-задавать, и завёл тему, которая между ними за какое-то время условно успела стать табу. — Именно вы мне не поможете. Так. А сейчас немного обидно было. — Это чем я тебе не подхожу? Судя по образовавшейся паузе, прозвучало немного, то есть, совсем не так, как должно было. Мало того что двусмысленно, так ещё и с явной претензией. И Котаро уже молился всем богам, лишь бы так идиотски не спалиться на второй неделе знакомства. — Вы, например, не владеете даже базовыми навыками программирования, и плюс… — Кто тебе сказал, что не владею?! — Во-первых, извините, что я говорю, когда вы перебиваете. И, во-вторых, ваша история браузеров сказала. Да, я её видел, — прочитав в глазах Бокуто немой вопрос и отчасти даже ужас, добавил Кейджи. — И, клянусь, лучше бы не видел. В следующую секунду из квартиры на седьмом этаже высотного дома можно было слышать вой вцепившегося себе в волосы Бокуто. Вот оно, отсутствие конфиденциальности. Он мог бы обратиться с этим в полицию, к властям, да хоть в международный суд присяжных и американский конгресс, но, чёрт, кто ж ему поверит-то. Тем более, просмотр истории браузера вроде как не является уголовным преступлением. Хотя, в той истории было, на что посмотреть, начиная с кружевных стринг, которые они с Куроо гуглили пару недель назад, чтобы знать, что рисовать друг другу на лбу в случае проигранного спора, и заканчивая статьями из девичьих подростковых журналов вроде «10 признаков, что ты ему нравишься» и «Как заполучить парня на расстоянии». А ещё не меньше раз пяти подряд просмотренные профили Акааши в соцсетях. Это показывало его с одной из худших сторон и вот уже второй раз за день палило всю контору. А теперь, от осознания, что всё то дерьмо, что там скопилось за много-много лет (Бокуто искренне считал, что историю подчищают только скрытные лохи. Теперь же он в корне изменил своё мнение, став тем самым «скрытным лохом») видел, чёрт его дери, Акааши, так же известный как Краш-всея-души-Бокуто, выть хотелось ещё сильнее. — Эм, Бокуто-сан, всё в порядке? — Нет, блять, не в порядке! — кажется, это было так очевидно, что подобные вопросы совсем ни к чему. — Ты просмотрел мою историю и теперь ещё спрашиваешь, всё ли у меня в порядке?! — Давайте это останется между нами. Обещаю, что кроме меня об этом никто не узнает и тайны истории вашего браузера я унесу с собой в могилу. — В могилу… Постой, — настроение Котаро моментально поменялось, на лице больше не было ни следа той страдальческой гримасы, что была ещё пару мгновений назад, и, наверное, Акааши только предстояло привыкнуть к бешеным эмоциональным качелям между «всё так заебись что я пробью потолок головой» и «меня всё заебало я хочу сдохнуть». — Ты же говорил, что кто-то не выдерживал этой вашей, ну… штуки. И они умирали? — Ну если выражаться в грубой форме, то да. — А в мягкой? — А в мягкой лишались сознания и теряли функциональность мозга, за чем следовала его смерть. — Так действительно немного лучше звучит. Наверное. — Бокуто наконец соизволил вспомнить про адскую жижу, что он заварил, которая к этому времени уже остыла и потеряла все те немногие вкусовые качества, что у неё были, а посему хреновый кофейный раствор отправился в раковину, пока сам Котаро задумчиво рассматривал узор на столешнице. — А ты? Что… с тобой? — Я? — глупо переспросил Акааши, будто разговор мог идти ещё о ком-то. — Ну, не знаю, возможно, из-за того, что я тестировал лёгкую версию и уже привык к нагрузкам, то всего лишь не могу проснуться. Иначе я бы тут с вами не разговаривал. — Оу, — Бокуто ещё более задумчиво вперился взглядом в горизонтальную поверхность столешницы, не желая встречаться глазами с собеседником. «Не могу проснуться»… Немного пугает. — А если бы перегрузки отключили мозги и тебе тоже? — Ну, был бы мёртв. Это всё же немного лучше, чем осознавать себя в сраной сети, хотя, с другой стороны, мёртвым пиво не попьёшь… Бокуто совсем не нравилась та непосредственность, с которой Акааши разглагольствовал о собственной смерти. Может, просуществовав пару месяцев, как он, Котаро бы тоже так думал, но сейчас ему было, чёрт возьми, больно. Больно от того, что потенциальная важная часть его жизни могла вообще говорить такое. И что он, получается, не какой-то «особенный», которому рассказали всю эту бредовую историю с вирусами и психом-Конохой, а просто очередной… Очередной кто? Друг? Акааши не похож на человека, способного без проблем заводить множество друзей, но, с другой стороны, они уже говорили о том, кем друг другу являются, сразу после того, как Куроо свалил. Но всё равно какой-то неприятный осадок остался. — Погоди-ка, — на Бокуто внезапно снизошла какая-то вселенская истина, недоступная больше никому. — Куроо же скоро приезжает. И Кенма с ним. А Кенма он же…. О боже, он же чёртов программист! — Думаете, мне это нужно? — Определённо! Потому что ты всё ещё очень классный, и я бы хотел встретиться с тобой вне этой ситуации. И Котаро остался доволен результатом, заметив на экране несколько покрасневших в мгновение пикселей. Акааши перестарался с визуализацией, хотя сам этого не замечает, но это даже к лучшему. — А ещё я буду очень рад, если ты поможешь мне заставить этих двоих отложить кирпичей прямо на пороге моей квартиры! — Только если расскажете, как. Кажется, эта нависшая очень-большая-проблема уже не кажется такой большой и нерешаемой.

***

— Это немного непривычно, знаешь ли, — да, многие разговаривают по телефону в наушниках, но не настолько странно, насколько это делает Бокуто. — То есть просто… — Просто представьте, что это обычный разговор. Ничего такого. Гарнитура на наушниках есть? — Есть, — зачем-то кивнул Котаро, нащупав на проводе от правого наушника пару кнопок. — Отлично. Тогда можно просто положить телефон в карман и не волноваться по этому поводу. Благодаря всему, что было вчера ночью, у Бокуто сгорела зарядка. И оплавило сетевой фильтр вместе с ней. А там ещё несколько проводов. У него всегда были особые и не очень хорошие отношения с техникой и всем, что касалось её правильного использования, но не настолько же, чтобы всё сгорало к чертям собачьим. Как сказал Акааши, какой-то там перепад напряжения. Перегрузка системы энергообеспечения, ничего необычного, просто нужно заменить сетевой фильтр на хотя бы двухваттный, а лучше ещё и с заземлением. Но, как было уже сказано не раз, Бокуто во всём этом смыслил лишь чуть больше, чем «нихрена», то пришлось брать Акааши с собой. А ещё планшет слишком большой и в карманы не помещается, так что… — И только попробуй потом следить за мной с телефона, передачу данных отключу! — Но он автоматически подключится к сети в квартире. — И там отключу! — Ладно, хорошо. У Бокуто не было действенных методов запугивания Акааши, поэтому всё было весьма и весьма прозаично. Выйдя на улицу, Котаро почувствовал себя ещё более неловко. В наушниках, в которых, вопреки привычке, нет музыки, и без единого представления, как он будет просто ходить по улице и говорить. Хотя он был бы рад, если бы говорить не пришлось: погода была прекрасная, как раз та самая, которая и нравится Бокуто. Облачно, тепло, и слабый ветер. То, что нужно, чтобы сходить до ближайшего магазина техники. — Если вы не знаете, где у вас ближайший магазин, то нужно пойти направо, там пройти через парк, перейти на другую сторону улицы и… — Да знаю я, — буркнул Бокуто, обиженно засопев. — Тогда почему стоите? — Сегодня погода хорошая. Хочу насладиться. — Двадцать с половиной градусов Цельсия, ветер два метра в секунду, умеренная облачность понижающееся давление и семь процентов нормы осадков к вечеру? Не думаю, что это хорошая погода. — Акааши, какого хрена, — недовольно и с явной претензией. — Ну, если вам нравится, то на обратном пути можете посидеть в парке. — А вот этот вариант мне уже нравится, — одобрительно кивнул Бокуто. Он всё время забывал, что собеседник может видеть его жестикуляцию только через камеру телефона, который сейчас благополучно лежал в кармане толстовки. — Раз ты такой умный, то во сколько мне обойдутся все эти штуки? — Две тысячи йен за сетевой фильтр, около восьмисот за зарядное устройство, ещё двести пятьдесят за переходник, пятьсот восемьдесят четыре — кабели питания. Итого три тысячи шестьсот тридцать четыре плюс-минус пятьдесят йен. — Охренеть, — выдохнул Бокуто, запустив руку в нерасчёсанные и неуложенные волосы. — Я как будто говорю с ботом. Или этими, как их… электронным консультантом, во. — Здесь ничего сложного. Просмотрел пару интернет-магазинов, сравнил цены, получил результат. Это то, чем обычно и занимаются люди перед походом в магазин. — Правда? — с улыбкой спросил Котаро, забыв о своём стеснении говорить «по телефону» в наушниках. — Я всегда просто иду и покупаю то, что понравится. — Вы чёртов изверг, как так можно вообще. Совсем деньги не экономите? — Экономлю, но только последние несколько дней, и то хреново, потому что сраные обстоятельства вынуждают меня покупать новые фильтры-хуильтры кабели-хуябели! — Оу, тогда извините. — Что «извините»?! — Это был я. — Опять?! — Ага. Не сдержался просто, я был немного зол. Вышло случайно. — Да ты издеваешься, — Бокуто был удивлён, и совсем не слегка. Он подозревал, что много херни в его жизни в последнее время происходит именно из-за Акааши, но чтобы с такой частотой. — Случайно можно зарядку дома забыть или наушники потерять, но чтобы случайно спалить мне… — Да-да, я всё это слышал. Могу возместить ущерб со своего счёта. Если, конечно, когда-нибудь ещё доберусь до него. До Котаро дошло медленно, но дошло. Он почувствовал себя немного неуютно, вновь вспомнив, в каких обстоятельствах сейчас находится его собеседник. И что ему, в общем-то, необходимо помогать, а не обвинять его во всех своих бедах. Хотя, чёрт, тут действительно виноват Акааши, тем более раз был зол. И, кстати, из-за чего? — А почему ты был зол? — недоумевающе задал свой вопрос Бокуто. Это было немного странно, он даже замедлил шаг, прислушиваясь к тишине в наушниках. — На то были причины, — последовало через пару секунд. Расплывчато. — Расскажешь? Долгая пауза. — Вряд ли. Сейчас стало ещё более неловко. И он вновь замолчал. И больше не сказал ни слова. Бокуто уже купил всё, что было нужно, потратил обещанные три тысячи шестьсот йен, успел зайти в уличное кафе, заказать себе нормальный, в отличие от того, который он заваривал себе утром, кофе, и сел в парке, рассматривая всё, что было вокруг. В наушниках всё так же была тишина, что добавляло немного дискомфорта, но не было критично. — Если захочешь поговорить, то я всегда здесь, — в какой-то момент сказал Бокуто, выкинул стакан из-под кофе в ближайшую мусорку и направился в сторону дома. Через какое-то время в ответ пришло сообщение. Просто мамкин сатанист: Хорошо. И ещё одно. Просто мамкин сатанист: Спасибо за это.