Сокрытое в душе...

— Ну вот и хорошо. За работу! — Всё... я больше не могу, — не выдержав, взвыла Люси. Девушка, уже устав окончательно, легла на паркет, перекатилась и замахала руками и ногами. — Хочу нормально поесть, хочу спать, хочу принять ванну-у! — Люси, успокойся, — начала её успокаивать Томико. — Осталось всего доделать пару мелочей. Кхм... Мисс Люси! Заклинательница тут же встрепенулась и замолкла. Метод обращения как к дворянке действовал безоговорочно. — Во-от, другое дело. А теперь давай, давай, немножко осталось. — Время-то сколько? — Одиннадцать часов... Ой, только ж половина одиннадцатого. Уже голова не соображает. — Ну а я что, виновата, что Гил неправильно перевел всего одну руну и треть его текста оказалась неверной? Ничего доверить нельзя. — И не говори... — не смогла не согласиться Томико. Работа кипела. Пусть и говорят, что в последний срок делать какие-то дела не совсем правильно, но... но так получилось! Когда часы пробили одиннадцать вечера, девушки закопошились лишь сильнее, налив перед этим себе по чашке крепкого кофе. — Может, не надо кофе? Не уснем же, — настороженно спросила Хартфилия. — Надо, Федя, надо. Иначе всё, прощай наши деньги! — Да так сдадим, как есть. — Всё равно немного осталось доделывать. — Ну да, и времени у нас осталось всего час. — Отставить пререкания! Иначе точно ничего не успеем. И две молодые девушки принялись за доведение до ума перевода с удвоенной силой. Часы неизбежно отсчитывали минуту за минутой. Когда до полуночи оставалось всего лишь двадцать минут, операция увенчалась успехом. Текст, который команда взялась перевести, оказался крайне занятным. Как оказалось, Айнохане насчет мечты графини (то бишь, мечта о вечной молодости) была абсолютно права. Ритуалы были тяжеловатыми для восприятия, но так — понятными и несложными в исполнении. Но жуткими. Цена за вечную молодость — непонятное даже для заклинятеля количество душ. В среднем, одна-две души раз в пятьдесят лет, плюс само накладывание ритуала и несколько побочных. Ах да, ещё эксперимент с первого раза может не получиться, поэтому сначала проводят исследования на каких-то левых людях. Отсюда, кстати, пропажа нищих людей в окрестностях. — Е-е! Мы молодцы! — едва не захлопала от радости в ладоши Люси. Её радостный порыв остановил лишь сон остальных обитателей поместья. — Это, конечно, хорошо, но спит ли графиня? Будить-то её как-то не хочется. — Понадеемся на лучшее? — А что нам остается? — ответила вопросом на вопрос Томико. Находясь в темноте, они потихоньку стали пробираться в западное крыло поместья. Парни, скорее всего, услышат в любом случае, а вот госпожа Бернадетта — в зависимости от того, насколько тихо девушки будут перемещаться. Люси не столько шла самостоятельно, сколько перемещалась чуть ли не по следам Томико. Девушка в темноте не очень хорошо ориентировалась, а в незнакомом месте лучше довериться дракону, который в темноте видит явно лучше. К их всеобщему удивлению, из-за двери кабинета графики доносились два голоса, — мужской и госпожи Бернадетты — и из-под неё был виден свет. Томико приложила палец к губам в знак молчания и прислушалась. Заклинательница тоже напрягла слух и услышала обрывки фраз, а затем и смогла расслышать полноценную речь: — ...дорогой мой, Вы уверены? — Конечно! Дайте мне только нормальный, — он сделал ударение на этом слове, — перевод, а не как в тот раз. — Ну так сами бы занялись данным вопросом. — В том фолианте — очень древний мертвый язык демонов с одним из редчайших диалектов. Один раз кто-нибудь сделают, я скопирую и дело с концом. На этом языке не так много написано исследований, как кажется на первый взгляд. Я выделил самые основные. — Дело Ваше, — наступила короткая пауза. Можно предположить, что женщина взглянула на часы. — На часах почти полночь. Тут стало понятно, что хорошо было бы всё-таки вежливо постучаться и войти, не забыв отдать старания аж четырех человек. — Как поступим? Сразу всё отдадим? — тихо шепнула Люси. Томико в ответ покачала головой. — Нет. Только срочное. Мне интересно, чем дело кончится. Стучись давай. — Угу, — кивнула заклинательница и вежливо постучалась. В ответ последовадо уже знакомое: «Войдите». — Ох, здравствуйте! Ну и поздно вы, — улыбнулась графиня. — Скажите, а это те, кто взялся за дело? — поинтересовался мужчина, убрав с глаз рыжую челку. — Здравствуйте, — кивнула Люси. — Здравствуйте, дамы, — мягко ответил он. — Меня зовут Френзисид, рад с вами познакомиться. — Я — Томико, а это — Люси. Мы тоже рады с Вами познакомиться. — Приятно, что вы познакомились, — произнесла графиня. — Скажите, а вы принесли перевод тех страниц, что я просила? — Да, конечно, — Хартфилия быстро перебрала стопку исписанных листов, вытащила несколько и протянула их госпоже Бернадетте. — Спасибо. Ваши триста тысяч драгоценных за шесть страниц, как и договаривались, — кивнула головой пожилая дама и показала на белый конверт. — Можете быть свободны. Девушки улыбнулись и собрались уходить. Молодой человек, который представился Френзисидом, был на лицо очень приятным, по энергетике, в принципе, тоже. Но что-то в нем было не так, что-то отталкивало. Это насторажило. Можно предположить, что именно он — тот самый маг-некромант, но делать выводы только по двум фразам и первому впечатлению рановато. Внезапно он их окликнул: — Девушки, останьтесь, пожалуйста, на минуту. — Зачем? — удивилась женщина. Но встретившись взглядом с мужчиной, замолчала. — Скажите, вы же читали перевод? — начал молодой человек, откинув распущенные волосы до плеч. Томико и Люси согласились. — Отлично. Вы же понимаете, ну, или хотя бы догадываетесь, зачем нужен ваш перевод? — снова согласие, но уже почувствовалось напряжение. — Тогда, будьте добры, помогите мне кое с чем. — Но... — хотела возразить Люси, но тут услышала голос Френзисида, только уже телепатически: «Но вам же интересно, что, зачем, и почему?» Тут-то она от удивления застыла. «С чего Вы взяли?» — настороженно поинтересовалась Томико. «Иначе бы вы не подслушивали под дверями,» — констатировал факт мужчина. — Ну, хорошо, — согласилась Люси. — Отлично. Я найду вас завтра, — улыбнулся он. — Спокойной ночи. — В самом деле, спокойной ночи, — едва заметно вздохнула Хартфилия.