Всё же Тсукишима - гад

- Ты дома один? - спросил Тсукишима, закрывая дверь. Ямагучи кивнул. - Родители ещё на работе, - пробормотал он, кинув на блондина быстрый взгляд и убедившись, что дверь закрыта. - Вы можете разуться и пройти в зал, - обратился он к остальным, столпившимся в небольшой прихожей. Не прошло и минуты, как пыльная от дороги обувь волейболистов выстроилась в кривой ряд, а сами парни, застенчиво переминаясь с ноги на ногу, стояли в зале, рассматривая дом. - Вау, классно! - воскликнул возбуждённый Хината, восторженно осматривая внутреннее убранство дома. Внутри дом, как и снаружи, не отличался яркостью и броскостью. Обставлен он был дёшево, однако со вкусом. Чувствовалось стремление хозяев жить в комфорте. Небольшой стол посреди комнаты, ещё один письменный столик в углу, заваленный книгами и журналами, диван во флоковой обивке и средних размеров телевизор составляли интерьер зала, если не считать более мелких деталей, таких как, к примеру, несколько картин на стене. Все картины были на тематику гор, на одной - крутые снежные вершины, на другой - подножие гор, устланное молодой, только выросшей зеленью трав. Все это придавало дому какую-то дешевую, но домашне уютную атмосферу. Ямагучи заметил, с каким интересом Хината рассматривал его дом, да и не один только Хината, и немного засмущался. По его мнению, его дом не совсем то место, куда можно пригласить кого-нибудь. Он вовсе не стыдился своего дома, но все же что-то его заставило покраснеть и прикусить щеку. Тсукишима, стоявший, скрестив руки на груди, в дверном проеме, с усмешкой смотрел на воодушевленных товарищей по игре. Было в этом, по мнению блондина, что-то смешное: в Хинате, который, слегка разинув рот, бесстыже осматривал дом, в Асахи, который то и дело кидал сочувствующие взгляды в сторону больного шатена, в Савамуре, придерживающим на всякий случай за воротник вырывающихся Танаку и Нишиною, из которых так и хлестала энергия, в Кагеяме, который неуверенно оглядывался по сторонам. Тсукишиме стало настолько смешно от этой атмосферы, что ему пришлось прикусить губу, лишь бы не прыснуть со смеху. Дайчи, улыбнувшись, посмотрел на склонившего голову шатена и, заметив на лице того замешательство, заговорил, до этого влепив по лёгкой оплеухе вырывающимся из его схватки парням: - Извини, что мы пришли без приглашения. Ямагучи из-за обращения к нему резко выпрямился, поднял взгляд и посмотрел на капитана. Увидев в карих глазах тёплый дружелюбный свет, он почувствовал, как от сердца отлегло, и даже, казалось, дышать стало вразы легче. Да уж, их капитан и вправду чудо - и подбодрить может, и успокоить, и даже наподдать по надобности. - Нет, не волнуйтесь, ничего страшного, - покраснев, выпалил Ямагучи. Затем, немного поколебавшись, он с огромным трудом выдавил. - Я рад, что вы пришли. - Это все Хината, - гордо заявил Нишиноя, с облегчением почувствовав, что Дайчи, видимо, решивший, что в гостях ребята будут вести себя более или менее порядочно, все же выпустил парней. - Да-да, Хината прям очень за тебя переживал, - бойко добавил Рю, потрепав рыжего по голове. Тот в свою очередь зарделся и смущенно отвел взгляд в пол. - Ну, нет, я не столько переживал... Нет, конечно, я переживал, все-таки тебя не было, но никто не знал, из-за чего, и я... Я... - замялся десятый номер, уставившись под ноги и жутко покраснев, что было необычно. Тадаши слушал все это, затаив дыхание. Не дослушав до конца, он резко поклонился. - Спасибо тебе большое, спасибо, что волнуешься за меня, - выпалил он, прикусив губу. Хината от неожиданности и громкости вздрогнул и покраснел ещё больше. Почему-то сейчас ему стало неуютно под взглядом шоколадных глаз Тадаши. А ещё стыдно. Неимоверно стыдно. Увидев больного шатена, очутившись в доме, где все пропитано сущностью Тадаши Ямагучи, он ощутил, как ему стало не по себе. Ему стало стыдно прежде всего перед самим Тадаши. Кажется, Шое слишком легкомысленно отнесся к этой задумке и принял ее всего лишь за увлекательную игру. А теперь ему казалось, что все слишком серьезно. - Нет-нет, не надо, это не только я, и вообще... - замахал он руками, - и вообще это была идея Сугавары-сана навестить тебя, - промямлил рыжий, виновато смотря на двенадцатый номер. Тадаши с покрасневшими глазами, будто он расплачется, обратился взглядом к Сугаваре. Пепельноволосый, наблюдавший за беседой Ямагучи и Шое, встретив на себе благодарный взгляд карих глаз, смущенно улыбнулся, невольно отведя взгяд. - О, нет-нет, все же инициатором всего этого является Хината, - сказал пепельноволосый связующий, слегка рассмеявшись. - Да-а, - подхватил либеро, - видел бы ты, какую сцену этот мелкий устроил из-за того, что никто не знает, где ты и что с тобой. Он почти с Тсукишимой подрался, - завелся Нишиноя. Ямагучи удивленно приподнял брови, посмотрев на блондина, а Савамура стиснул плечо четвёртого номера, от чего тот скорчился. Сугавара с волнением посмотрел на либеро, покачав головой. Ноя понял, что последнего говорить точно не стоило. - Вы подрались? - в едва заметной дрожью в голове спросил Тадаши, переводя взгляд с Хинаты на Тсукишиму, с Тсукишимы на Хинату. Дайчи, быстро смекнув, что Ямагучи не обязательно знать подробности, попытался взять ситуацию под свой контроль. - Нет, они не подрались, просто слегка повздорили. Ты же знаешь, что эти двое не ладят и готовы грызться по любому поводу. Ничего серьёзного не случилось, - Ямагучи, с трепетом слушающий разъяснения первого номера, слегка вздохнул. Его бы не удивило, если бы эти двое и вправду подрались - тем более если это Тсукишима с Хинатой - он лишь бы немного испугался за состояние их здоровья, но если они подрались за него... Это ведь странно, вы не находите? - Это все этот длинный, - возмущенно воскликнул Хината, в упор смотря на блондина. Тот лишь вскинул брови, с все ещё висящей на лице усмешкой смотря на вспыхнувшего рыжего. - А кто меня спровоцировал, позвольте спросить? - обратился он к Шое, слегка сколонив голову вбок. Хината нахмурился и показал язык. Тсукишима невольно сжал руки в кулаки, с угрозой смотря на десятый номер Карасуно. Хината, от чьего взгляда не укрылся жест блондина, принял позу для оборонения. Между ними тотчас очутился капитан, с устрашающей улыбкой смотря на ребят. Те одновременно взглотнули и отвернулись друг от друга. Ямагучи, со стороны наблюдающий за этой перепалкой, пытался, хоть и безуспешно, скрыть улыбку. Признаться честно, он скучал по всему этому, по этому духу. Весь этот день, один, с головной болью, он, откровенно говоря, тосковал. Его тянуло в школу, в волейбольный клуб, хотелось очутиться в какой-то степени ставшем родным, пропитанным запахом пота, полном скрипа кроссовок и мячей спортзале, услышать перебранки Хинаты и Кагеямы, наставления их третьегодок, насмешки Тсукишимы. Знаете, бывают такие моменты, когда ты привыкаешь к чему-то, приростаешь всем сердцем, будто плесень, и это что-то входит в привычку, и когда лишаешься этого, даже на небольшой период времени, рождается ощущение, будто чего-то не хватает, будто твою душу вырвали с корнем, высосали все. На душе становится так тоскливо-тоскливо, что хочется вернуться в прошлое, хочется вернуть утерянное. И ты понимаешь, что подсел, как наркоман на иглу. Понимаешь, что уже погряз в этой трясине, а выбраться почти нереально, по крайней мере, так кажется сперва. Зачастую от этого "чего-то" отвыкаешь, и, быть может, это и к лучшему, но сейчас не об этом. Тадаши с неким ужасом осознал, что он привязался к волейбольному клубу Карасуно, в душе искренне смеясь над собой. Он никогда не думал, что сможет настолько полюбить волейбол. А нет, он его и не полюбил, по крайней мере, не в такой степени, как Хината или же их связующий под девятым номером, он прирос к самим волейболистам, и его такая привязанность страшила. Ещё в детстве, как он помнил, они как-то разговорились с Тсукишимой на тему взаимоотношений, дружбы между людьми, и мнение блондина на эти темы сильно повлияло на самого шатена. Ямагучи в точности помнит, как выразил блондин свою точку зрения: "Я думаю, люди, везде восхваляющие верную дружбу, доверие, привязанность, всего-навсего наивны и недалеки. Привязаться к человеку или к какому-либо делу себе дороже. Ты посвящаешь всего себя, трудишься, тратишь все силы, а потом при малейшей проблеме все рушиться. Знаешь, это можно сравнить со зданием - одна ошибка архитекторов или промах строителей - и все зря. Ну, это касается о привязанности к делу, хотя то же самое относится и к людям. Никогда нельзя никому доверять. Рано или поздно все уходят, все предают или обманывают - так примитивно устроены все". На этом моменте Ямагучи попытался возразить, но Тсукишима слишком воодушевился. Он ещё много говорил о недоверии к людям, о лжи. Его мысль шла легко, будто он миллионы раз прокручивал ее в голове. И эти слова, сказанные тринадцаилетним мальчишкой, сильно засели в душе Тадаши и даже повлияли на шатена, на его мировозрение. Но мы слишком далеко отошли от темы. Итак Ямагучи с трудом признался себе, что полюбил Карасуно, сам того не желая. Почувствовав, как кто-то треплет его по плечу, Тадаши встрепенулся, очнувшись от своих мыслей, и в удивлении захлопал глазами. - С тобой все хорошо? - услышал он вопрос от Кагеямы, стоявшего по левую сторону, и кивнул, хотя немного неуверенно, ответив, что с ним все в полном порядке и что он всего лишь задумался. Получив облегченные вздохи со стороны остальных, он слегка улыбнулся и попросил так не беспокоиться. - Вы можете присесть, - неожиданно выпалил он, только заметив, что все стоят на ногах. Танака и Нишиноя мигом поместили свои задницы на диване, оглегченно заохав. На всеобщий смех они ответили тем, что "Дайчи с тренером их сегодня ужасно загоняли, и они сильно обессилили". Сам капитан, присев между ними, пообещал, что в следующий раз будет суровее. - Ребята, может чаю? - предложил Ямагучи, наблюдая за тем, как остальные рассаживаются по комнате - кто на диван, кто на стул, а кто - к примеру, Нишиноя, почётно уступая место Сугаваре - расположился на полу. - Я думаю, не стоит так заморачиваться, - с улыбкой ответил капитан, пытаясь угомонить расшумевшегося Танаку. - И все же, я настаиваю. Вы пришли сразу после тренировки, и наверняка голодные - уж я то знаю, поверьте. Я, конечно, не могу предложить вам сытный ужин, чтобы восстановить энергию, но хотя бы чашечку чая, - неуверенно ответил Ямагучи, потупив взгляд. Ему всего лишь хотелось хоть как-то отплатить ребятам за то, что они пришли к нему, хотя бы чашечкой горячего чая. - Если ты настаиваешь, то мы не сможем отказаться, - сказал Коуши, пристально наблюдая за Тадаши. Убедившись, что чай будут все, Ямагучи удалился на кухню, сказав, что он быстро. На предложение Хинаты о помощи он ответил отказом. Скрывшись от глаз остальных на кухне, Ямагучи тяжело выдохнул всей грудью. Облокатившись о столешницу, он схватился за голову, с силой сжав ее, пытаясь утихомирить боль. В висках стучала кровь. Шатену казалось, что он в самом деле горит, если не плавится. Ноги его дрожали, и ему казалось, что он вот-вот упадёт. В глазах поплыло. Ямагучи схватил ртом воздух, глубоко вздохнув, однако лучше от этого не стало - голова пошла кругом. Схватив висевшее на крючке небольшое махровое полотенце, он, открыв кран с холодной водой на небольшой упор, смочил его. Легко выжав его, он приложил мокрое полотенце ко лбу и, как только холодная ткань коснулась горячего лба, облегченно вздохнул, прикрыв глаза. Струйки воды потекли по щекам за уши. От шеи под футболку побежал табун мурашек. Эта прохлада была как глоток свежего живительного воздуха. Вскинув голову, шатен попытался собрать мысли. Было больно. В те десять минут среди волейболистов он, казалось, вовсе забыл о боли, а сейчас она неожиданно нахлынула с двойной силой, как бы предупреждая, чтобы о ней он не забывал. Стиснув зубы, Ямагучи попытался сосредоточиться на своих приятелях. Чай. Нужен чай. Получается, для Дайчи - раз, для Сугавары - два, ещё для Танаки, Нишинои, Асахи, Кагеямы с Хинатой, ещё для... - Почему ты не попросишь их уйти? Ямагучи неожиданно для самого себя пискнул, обернувшись на холодный голос Тсукишимы. Блондин, нахмурившись, в упор смотрел на шатена своими золотыми глазами, будто пытаясь залезть к Тадаши в душу и выведать все его мысли. Ямагучи затаил дыхание. Сейчас ему стало действительно страшно. В ушах зазвенело, ноги подкосились. Ямагучи не мог ничего произнести, он лишь с испугом, сжав в руках мокрое полотенце, смотрел в холодные глаза блондина. В голове вертелась только одна фамилия блондина. Тсукишима продолжал взглядом изучать шатена, будто видел того в первые. - Так почему? - спросил он снова. Ямагучи нашёл силы лишь покачать головой. - Зачем? - прохрипел он с трудом, смотря в пол. Тсукишима, наверное, как обычно вскинул брови, а в губах его, Ямагучи был уверен, мелькала усмешка. Почему-то в этот момент шатен люто возненавидел блондина. - Зачем? - повторил он немного чётче, сильнее сжав полотенце. По пальцам тонкой струйкой потекла вода. - Я не хочу, чтобы они уходили. Я хочу, чтобы они посидели здесь ещё чуть-чуть. Хотя бы несколько минут, - сказал он шепотом, чтобы его не услышали находящиеся в зале. Свой собственный голос противно звенел в ушах. Говорить было тяжело. Во-первых, говорить такое Тсукишиме в принципе было трудно, а во-вторых, болела голова. Ямагучи уловил, как блондин приблизился к нему, но голову поднять не осмелился. Ему казалось, что Тсукишима должен сейчас непременно его наругать, а может и ударить. Шатен сдался, ожидая дальнейших действий блондина. Тсукишима молчал, смотря на шатена сверху вниз. Честно признаться, он ожидал нечто подобное от Тадаши. Ещё когда шатен только вышел из дома,Тсукишима, увидев жалкое состояние шатена, быстро смекнул, что Ямагучи и тогда плохо себя чувствовал, не смотря на своё весёлое, более или менее, расположение духа. Однако, даже утяжелённый своей болезнью, шатен, толкаемый гордостью из-за того, что его посетили, пошёл на поводу своего светлого чувства, откровенно послав подальше свое здоровье. Именно это вывело Тсукишиму из себя. "Отлично", - подумал он. "Если он серьёзно заболеет и сляжет в больницу, апельсины ему я носить не буду". Приблизившись к шатену, он осторожно положил ладонь на лоб шатена. Тот вздрогнул от холодной ладони и ещё ниже опустил голову. Кей почувствовал, как жар головы обдал его ладонь. - У тебя температура, - уверенно произнёс блондин, ощупывая слегка мокрый лоб. - Я скажу остальным, чтобы они ушли, а ты выпей таблетку и ложись в постель, - приказным тоном скороговоркой сказал Тсукишима, прислушиваясь к разговорам в зале. Ямагучи схватил руку блондина, уже направившегося в зал, препятствуя дальнейшему продвижению блондина. Рука была холодная, худая. Тсукишима попытался освободиться от схватки шатена, но Ямагучи вцепился в неё, будто пёс в кость. Тсукишима возмущенно обратился в сторону Тадаши. Тот закачал головой. - Не надо, пожалуйста, Тсукки. Блондин снова попытался вырвать руку, а Яманучи сильнее ее сжал. - Тсукки. Тсу-кки-и, - пропищал он. - Пожалуйста, не надо, с мольбой промолвил он и наконец поднял на блондина взгляд. Тсукишима опешил. Он начинал чувствовать, как понемногу сдает обороты. Он был полностью уверен в своей правоте и в рациональности своих действий, к тому же, старается он лишь для самого Тадаши. Но этот взгляд... О, словами не выразить того, что выражал этот взгляд. Отчаянный. Слезливый. Блондин непроизвольно сглотнул. Резко вырвав руку из ослабившей схватки, он перехватил руки шатена и, притянув парня к себе, внимательно заглянул в глаза Ямагучи. Тсукишима четырхнулся про себя. Ямагучи отвел взгляд и прикусил щеку. - Они должны уйти, - настойчиво повторил блондин. - Нет, Тсукки. - Посмотри на своё состояние, - нахмурившись, сказал Тсукишима. - Ты ведь все усугубишь. Хочешь в больницу? Тогда то уж точно они тебя навестят, - злобно проговорил блондин, сильнее сжав тонкие запястья. - Не кричи, Тсукки, услышат ведь, - шепотом пробормотал шатен. - Я не хочу, чтобы они уходили так быстро. Да и грубо будет их прогнать. Давай хотя бы я их чаем напою... Повисла тишина. Были слышны лишь неясные бормотания за стеной. Ямагучи показалась, что ему слышно, как пульструет в сосудах кровь и как стучит сердце. Он слышал и сердцебиение блондина. Кей раздраженно вздохнул и отпустил Тадаши. - Сколько чашек нужно? - спросил он. Ямагучи торжественно улыбнулся внутри себя и попытался скрыть эту победоносную улыбку снаружи. - Получается, для Дайчи-сана, Сугавары-сана, Танаки, Нишинои, Асахи, Кагеямы и Хинаты, Киношиты, Нариты, а ещё для тебя, - начал перечислять Ямагучи, загибая пальцы. - Получается десять. - Ты не будешь? Ямагучи лишь покачал головой. - Чашки наверху? - спросил блондин, открывая висящий на стене шкафчик. Шатен произнёс тихое "Да" и добавил, что чашек на полке может не хватить и придётся взять старый сервиз. С приготовлением чая ребята провозились не много, по крайней мере это заняло меньше времени, чем их разговор. И вот белые чашки с ароматным напитком желтоватого цвета были поданы гостям. Ямагучи извинился, что не может ничего предложить к чаю, так как у них абсолютно ничего не осталось, и сладости его мама должна была принести после работы, на что ему ответили, что они ограничаться лишь горячим напитком. Чай, по словам Нишинои, был "просто восхитительным". - Мой папа большой чаевник. Он очень ценит чай, а оттого выбирает лишь лучшие сорта, - смущенно ответил Тадаши. Ямагучи, слегка прищурившись от болевшей головы, присел на стул рядом с Азумане, положив руки на колени и слегка склонив голову. Сперва все молчали, и кроме глотков чая ничего не было слышно. Вскоре нависшую тишину разрезал голос Дайчи: - Как ты себя сейчас чувствуешь? - спросил он, отхлебнув горячего напитка. Тсукишима многозначительно посмотрел на Тадаши из под очков, со скрываемым любопытством ждя ответа. Он был полностью уверен, что Ямагучи соврет, сказав, что с ним все хорошо. Впрочем, он не прогадал. - Со мной все в порядке, в полном, - быстро ответил Ямагучи, подняв голову. Встретившись взглядом с блондином, стоявшем по правую сторону от него, он смущенно отвел взгляд, сжав губы. Как это называется... Врать во благо? - Точно? Если тебе плохо, то мы можем уйти, - как можно ласковее сказал Сугавара, с волнением вглядываясь в лицо Тадаши. Тот покачал головой. - Почему ты заболел? - спросил Нарита, сидевший за столом рядом с Танакой. Тадаши немного замялся, обдумывая свой ответ, и сказал: - Честно говоря, я и сам не знаю. Когда я пришёл вчера с тренировки, все было хорошо. Даже перед сном я чувствовал себя вполне... Здоровым, что ли... А потом я проснулся посреди ночи, это, наверное, было часа в два утра, у меня был жар. Температура была не высокая, примерно 38. Я выпил таблетку и снова лег. Вроде лекарство подействовало, я больше не просыпался ночью. А когда мама разбудила меня утром - я не услышал будильника, и когда мама заметила, что я долго не спускаюсь на завтрак, она поднялась ко мне и разбудила - так вот, когда я проснулся, оказалось, что у меня опять температура, но даже выше. И мама сказала, чтобы в школу я сегодня не ходил, а отлежался дома. Но сейчас, кажется, мне лучше, - неторопливо изложил он, заметив, что ему приносит некое удовольствие то, что его слушают. От этого он по возможности и растягивал свой рассказ. На всеобщие (правда, за исключением Тсукишимы и Кагеямы) возгласы сожаления он ничего не ответил, лишь поджал губы и густо покраснел. Кто-то похлопал его по плечу, призывая не унывать. Следующие пятнадцать-двадцать минут волейболисты провели в по-домашнему милой беседе о всем, о чем только можно. Игроки Карасуно с энтузиазмом, почти наперебой рассказывали шатену о последних новостях, о их тренировке, немного затронули и тему ссоры Тсукишимы с Хинатой. Разволновавшегося Тадаши, который в прошлый раз не совсем понял суть их ссоры, капитан и связующий под вторым номером пытались успокоить, убедить, что это была лишь мелкая потасовка и что ничего страшного в том нет. Допив чай, аккуратно прибрав чашки за собой, поблагодарив Ямагучи за действительно вкусный чай и тёплый приём, ребята начали потихоньку собираться. Ямагучи с тёплой улыбкой, никак не сходящей с губ, смотрел, как ребята натягивают обувь, теснясь в маленькой прихожей. На сердце шатена стало как-то тепло, ему не хотелось их отпускать. Он вдруг почувствовал, что у него от большой радости закрудилась голова. Он облокотился об стену. Ещё немного, они уйдут, и он сможет пойти привлечь. От воспоминания о прохладной подушке, ждущей его в комнате, голова заболела ещё сильнее. Ещё немного... И вот все, прощаясь с Тадаши, начали потихоньку покидать дом. Хината, легконько пожав ладонь больному, с широкой улыбкой пожелал тому выздоровления. Ямагучи кивнул головой и тяжело вздохнул. Выйдя на улицу, он с тоской смотрел, как широкие спины, облаченные в чёрные олимпийки, удалялись от его дома. В сердце заныло. Хината катил свой велосипед по шоссе, с радостью о чем-то щебеча. Он и сам не понимал, что говорит, все его мысли были сосредоточены на оставленном Ямагучи. Кажется, Кагеяма только что влепил ему подзатыльник, но Хината больше услышал оплеуху, чем ее почувствовал. - Ты доволен, Хината? - спросил с улыбкой Сугавара. Хината сперва с удивлением взглянул на связующего, в затем кивнул. Он осмотрел компанию, пытливо вгядываясь в лицо каждого. - А где... - медленно произнёс он изменившимся голосом. - А где Тсукишима? - выкрикнул он, в удивлении всех осматривая компанию парней, убеждаясь, что высокой блондинистой макушки все же нет. - Мы его забыли, - взвизгнул он неожиданно до себя. Затем, обернувшись в сторону дома Тадаши, он двинулся было назад, как чья-то рука остановила его. Обладателем этой руки оказался Сугавара. - Нет, Хината, подожди. Оставь его, - мягко сказал он. Хината лишь удивленно посмотел на пепельноволосого. Тот, ничего не объясняя, потянул рыжего за собой, заставляя продолжить путь домой. "Тсукишима остался с Ямагучи", - промелькнуло в голове рыжего.