Кто ты?..

Дождь застает ее врасплох, и Тина забегает отогреться в небольшую уютную кофейню через дорогу. Когда она открывает дверь, над головой приветственной трелью отзывается колокольчик, а бариста дарит ей теплую улыбку. — Доброго дня, юная леди. Желаете горячего какао с корицей? Тина смущенно кивает, разматывает шарф и с любопытством осматривается. Кофейня оформлена в причудливом восточном стиле, а небольшие столики и пуфики приятно гармонируют с полупрозрачной голубой тканью, разделяющую зал на несколько зон. Тина решает обязательно привести сюда Куинни. Высокий бариста очаровательно улыбается («зовите меня Эдвин, юная леди») и ставит на стойку большую кружку горячего какао со взбитыми сливками. Он даже добавляет несколько маленьких зефиринок за счет заведения. Тина мягко благодарит его, чуть-чуть приподнимая уголки губ. Она рада, что ей не задают лишних и таких глупых вопросов. Почему юная волшебница бродит по городу одна в такой дождливый день?.. Посетителей мало, и Тина с комфортом занимает место у окна, вслушиваясь в звуки дождя. Чашка какао приятно греет руки, а Тина улыбается своим мыслям. Впервые за последние несколько дней. С похорон прошло уже две недели, она и Куинни снова вернулись в школу, постепенно втягиваясь в учебные будни. Словно ничего и не изменилось. Но что-то поменялось — Тина чувствует это всеми фибрами своей души — что-то определенно поменялось. Как будто она дышит одной только подаренной надеждой, и это дает ей силы решать, куда идти дальше. Как будто в тот поворотный момент на кладбище ее путь внезапно поменял направление, свернув в совсем неизведанную сторону. Эти выходные ей и Куинни разрешили провести у тетушки. Они все вместе приготовили вкусный обед; ее сестра заливисто смеялась, наблюдая, как танцуют в воздухе яблоки и песчинки сахара, так похожие на снежинки. Куинни была почти в порядке. А после обеда Тина отпросилась подышать свежим воздухом, и тетушка Эмили, окинув ее слишком внимательным взглядом, мягко попросила возвращаться пораньше. Тина делает еще один глоток какао и жмурится от удовольствия. Изредка она бросает взгляд на свое запястье, где еще сохранились следы переписки — слова не исчезнут с кожи, пока написавший их не сотрет. Ей немного неловко; ее родственная душа разгуливает уже с более тусклой фразой — «спасибо тебе», написанной яркими изумрудными чернилами. Тина понимает, что ее радость немного эгоистичная, но ничего не может с собой поделать. Потому что это доказательство, что она не одна. Где-то там есть человек, который встал на ею сторону. Наверное, поэтому она не стирает свое «спасибо». И радуется, что его слова « У тебя все будет хорошо» до сих пор мягко пульсируют на ее запястье. Тине о многом хочется спросить. Почему он раньше не писал ей? Не верил в связь между родственными душами? Или, как и Тина, не хотел беспокоить, предоставляя право выбора? Но почувствовав ее горе, не смог остаться равнодушным и поддержал ее, как поступил бы любой нормальный человек? Она столько времени думала об этом, но не пришла к какому-то определенному выводу. Ее мысли до сих пор спутаны. Ей очень хочется поблагодарить его, но она не знает как. Тина уверена, он ощущает ярко вспыхнувшую, идущую из самых глубин ее сердца благодарность; но это кажется ей такой мелочью, равно как и слова «спасибо тебе». Ей кажется, он вряд ли до конца понимает, что он натворил всего одной строчкой. Идея приходит в голову внезапно и ярко, как вспышка молнии. Она очень странная, похожая на детскую сказку, но отчего-то кажется Тине такой правильной. У нее нет при себе чернил и пера, поэтому она одалживает их у Эдвина, который смотрит уж очень с понимающей улыбкой. Тина колеблется. Она не любит навязываться, она не хочет тревожить его, но больше всего она не хочет поддаться этой странной, но такой чарующей магии Вселенной. Она ведь уже все для себя решила, скорее всего, как и он. Это просто короткая переписка. Ведь им можно просто переписываться?.. Тина вздыхает и решительно выводит на левой руке (перо мелко дрожит в ее пальцах, но, к счастью, выходит без клякс): «Какой кофе ты любишь?» Запястье отзывается вспыхнувшем теплом, как будто кто-то с нежностью прикоснулся к нему губами. Ответ появляется быстро, как будет ее родственная душа совсем не удивлена вопросу и — сердце Тины сжимается от странной нежности — ждала, когда она снова напишет. На этот раз чернила черные, а почерк чуть менее аккуратный, но такой же острый и четкий: «Черный, с миндалем и чуть подслащенный». Тина победно улыбается, хватает со спинки кресла аккуратно сложенное пальто и сумку и подходит к стойке, из-за которой за ней с интересом наблюдает Эдвин.  — Черный с миндалем и чуть подслащенный, пожалуйста, — говорит она, вываливая остатки мелочи на стойку. Эдвин поднимает брови, и Тина поспешно объясняет. — Это не для меня. Сделайте, пожалуйста, этот кофе первому посетителю, кто придет после меня, хорошо? Он усмехается. — Да, вы, юная барышня, видать, крепко влипли. Тина вспыхивает, пряча руку за тканью пальто, и поспешно наматывает на шею шарф. — Не стоит хмурится, моя дорогая, я, разумеется, сделаю этот в высшей степени оригинальный напиток, но вот это, — он придвигает ей мелочь обратно, — пожалуйста, возьмите себе. — Я тоже когда-то был студентом Ильверморни, — добавляет Эдвин, и его взгляд смягчается. — Насколько я помню, к завтраку там всегда подают ужасный черный кофе, без всяких сиропов и сливок. Это ужас какой-то!.. Так что, берите, барышня, берите. И не заставляйте меня цитировать кодекс нашего факультета. А кофе вашему другу я обязательно передам. Тина благодарит его, почти не краснея, и высыпает монеты обратно в сумку. Она думает, что если пошлет этот дар в мир, то мир обязательно приведет сюда человека, который сейчас нуждается в чашечке кофе больше всего. Ей ужасно хочется написать на руке «кофейня такая-то», но она не знает названия, а дождь уже закончился. Тина тепло прощается и уходит, ощущая в сердце странное умиротворение. В дверях она сталкивается с молодым человеком в черном пальто, скороговоркой произносит извинения и выбегает на улицу. Над ее головой сияет радуга, а запястье до сих приятно покалывает.