Кто ты?..

В последнюю неделю октября, аккурат на следующий день после эпизода в кофейне, Тина знакомится с Марком. Он старше ее на два года, гораздо серьезнее своих сверстников и отлично разбирается в рунах. А еще с ним очень уютно молчать; и дело вовсе не в очаровательных рыжих кудрях и высоком росте, как утверждает Алексис. -…, а еще он староста, и всегда обходителен с девочками. В прошлом году он покинул команду по квиддичу, потому что скоро выпускается и ему нужно хорошо сдать все экзамены. Но спортсмен остается спортсменом. Если ты понимаешь, о чем я… «Глупость какая», — устало думает Тина, вполуха слушая красочный монолог. Она как никогда ждет обещанных проверочных работ по каждому второму предмету; быть может, это заставит других переключить свое внимание на учебу и перестать совать нос в чужие дела. Но кажется, что с первым снегом в замок приходят не только контрольные, но и отвратительно-романтическая атмосфера, и теперь парочки, державшиеся за ручки, хихиканья и шепотки и — Мерлинова борода! — разговоры о родственных душах повсюду. Даже Куинни почему-то решает, что они с Марком чудесная пара, и всячески способствует их сближению. — Ты ему очень нравишься, Тинни, — тихо, словно по секрету, сообщает она во время их прогулки по заснеженному лесу. — Я случайно услышала его мысли, когда проходила мимо вас в библиотеке. Вы очень мило смотритесь вместе… И, я знаю, что это невежливо, но видела бы ты себя со стороны! Ты будто светишься изнутри. Улыбка у нее в тот момент такая нежная и любящая, что Тине совершенно не хочется разубеждать сестру. Это не любовь и даже не романтический интерес. Симпатия определенно есть, но она совершенно другого рода. Просто они с Марком смотрят на мир почти одинаково. И это знание, что рядом есть кто-то, кто понимает и разделяет ее мысли и стремления, греет Тину изнутри. Она знает, что Марк думает точно так же. *** -…, но руну Судьбы даже не нарисуешь. Сколько интересных комбинаций можно было составить, и… Тина, ты меня не слушаешь. Она виновато улыбается и машинально заправляет прядь волос за ухо. — Прости, я немного задумалась. Может, сделаем перерыв? Марк кивает и, отложив перо, с удовольствием потягивается. Вот уже несколько дней они вместе готовятся к проверочной работе по рунам, несмотря на то, что требования к уровню знаний на контрольной у них разные. Марк мягко объясняет ей непонятные места в древних текстах, которые они переводят, изредка перебрасываясь шутками или фразами, вроде «передай, пожалуйста, вон тот словарь». Тина волнуется, что он уделяет больше внимания ей, чем своей подготовке. Она знает, как важно для него получить высокий балл по любимому предмету. — Объясняя тебе что-то, я как будто заново перечитываю материал. Очень важно помнить и повторять основы, Тина. Не переживай за меня. В его голосе не звучит ни грамма напыщенности или самодовольства, и Тина почти физически ощущает острое сожаление; ей кажется, что Вселенная, отмечая две родственные души, подчас была очень несправедлива. Запястья Марка всегда чистые и неестественно бледные, они кажутся безжизненными, несмотря на то, что под кожей бьется ровный пульс. Марк упоминал один раз, что бросил попытки связаться со своей «идеальной второй половинкой». Тина не уточняет подробности и не говорит слова сожаления, ей кажется это неуместным и бесполезным. — Ты какая-то задумчивая в последнее время. Это все из-за того, что пишут в газетах? Тина пожимает плечами. Ей и самой хочется знать ответ на этот вопрос. В газетах пишут о разном: о темных временах, об участившихся нападениях и об опасных существах, которые бродят по улицам. Она ощущает смутное беспокойство, предчувствие беды, которая вот-вот настанет, и это чувство ужасно раздражает. Потому что оно глупое: правительство всегда говорит о темных временах, а беда может подстеречь за углом и наброситься в самый неподходящий момент, — в этом Тина убедилась на собственном опыте. — Не знаю. Какое-то дурацкое ощущение, — признается она. — Оно словно бы и не принадлежит мне. О. Тина замирает, на мгновение ощущая в голове и в сердце оглушительную тишину — спокойную и глубокую, — а потом звуки снова возвращаются. Внутренний мир уже легче, когда она наконец видит границу своих и чужих эмоций. Но с пониманием приходит и досада на себя, смешанная с волнением. Не догадалась раньше. Не написала. Не спросила. Марк, конечно, все замечает и делает правильные выводы, несмотря на то, что Тина ничего ему не рассказала. Она вообще никому ничего не рассказала. Странно, но это ей казалось слишком личным. — Напишешь ему? — аккуратно спрашивает Марк. Тине хочется нервно рассмеяться. Ну что она может ему написать? «Дорогой сэр, не могли бы вы прекратить параноить хотя бы на ближайшие две недели, у меня экзамены?». Или вернуть фразу «С тобой все будет хорошо»? А нужны ли ему вообще какие-то слова?.. Они не переписывались уже несколько месяцев и почти одновременно стерли их переписку, а это может значить, что угодно. Но ведь не попробуешь — не узнаешь, а ей очень хочется вернуть долг лично ему. Та чашка кофе не считается. — Марк, — медленно говорит Тина, — а покажи мне связку рун «ясное мышление»?