Кто ты?..

За блестяще продемонстрированное заклинание Трансфигурации ей достается вдвое больше домашней работы, чем остальным, а после урока профессор и вовсе просит ее задержаться и назначает дополнительные занятия по четвергам и субботам, с пяти до шести двадцати. В глубине души Тина ужасно польщена тем, что строгий и требовательный профессор Коулман, о котором по школе ходили самые разные слухи, сделал ей своеобразный комплимент. Но — Мерлинова борода! — она не считает себя настолько умной и способной для занятий по высшей Трансфигурации; к тому же это занимает очень много свободного времени, которое можно потратить на более приятные вещи. Зачем такие сложности, если она даже не знает, куда идет?.. К чему тратить столько сил и энергии на то, что тебе вряд ли пригодится? То есть, конечно, когда-нибудь может и пригодиться, всякое в жизни бывает. Но серьезные экзамены будут только через год, и к тому времени она уже окончательно поймет и решит, кем она хочет стать. Тина вслушивается в скрипучий и строгий голос профессора и думает отказаться, как вдруг вспоминает о недавней переписке. Господин Аврор с такой уверенностью и гордостью писал о своем выборе, так явно сиял необъяснимой, внутренней радостью (несмотря на то, что произошло), что ей немножко стало завидно. Здорово, наверное, знать кто ты; это драгоценное знание, которое всегда убережет, уведет с ненужных дорог и поддержит в самые темные времена. Может быть и Тина поймет для себя что-то важное на этих занятиях?.. — Я очень благодарна вам, сэр, за высокую оценку моих способностей, — говорит она, повинуясь внутреннему порыву. — И я с удовольствием буду посещать занятия. В глазах профессора на миг появляется блеск, очень похожий на одобрение. — Очень хорошо, — он наклоняет голову, со странным любопытством оглядывая ее с ног до головы. — Будьте добры, пригласите так же и мистера ОʼКоннелла. — Кого? — удивленно переспрашивает она. — Маркуса ОʼКоннелла, вашего друга, — насмешливо отвечает профессор, и Тина с каким-то священным ужасом понимает, что их неофициальные занятия раскрыли. Ей хочется сказать, что это заслуга Марка — он слишком хороший учитель. Ей хочется узнать, как их вычислили — да, она стала учиться гораздо лучше, но почему, по-мнению профессора, именно с помощью Марка? На одно крошечное мгновение ей даже становится обидно за себя, совсем чуть-чуть. — Хорошо, сэр. Я передам ваше сообщение, — обещает Тина, думая, как бы тактичнее намекнуть Марку, что отныне по вечерам четверга и субботы он не принадлежит сам себе. Она уже хочет попрощаться и уйти, но профессор почему-то останавливает ее. — Еще несколько минут, мисс Голдштейн. Когда ученик готов, приходит учитель. Слышали такую поговорку? Тина неуверенно кивает. — Каким бы талантливым учителем не был мистер ОʼКоннелл, без ваших стараний и талантов, у него бы ничего не вышло, — твердо говорит профессор и смотрит ей прямо в глаза, не таясь и не увиливая. — Без сомнения, Маркус — талантливый самородок, и я вижу в вас его руку и даже некоторое направление, в которое он вас слегка подталкивает. Тина слушает очень внимательно, боясь что-то пропустить. У нее смутное ощущение, что устами профессора Вселенная хочет ей что-то сказать. — В среднем, волшебники повышают свой уровень владения магией месяцами и даже годами, а вы двое достигли успехов за небольшой промежуток времени, — он чему-то хмыкает и вдруг без перехода спрашивает. — Начали заниматься вместе с ноября? — Да, сэр. — Неплохой результат. Очень неплохой. Последний раз я наблюдал нечто похожее… дайте-ка подумать, лет десять назад? Мистер Грейвс. Очень талантливый парнишка, хоть и ужасно самоуверенный. Язык у него хорошо был подвешен, — профессор чему-то весело хмыкает. — И его подруга, Серафина Пиквери — сущее наказание, но столь же одаренная волшебница. Тине против воли становится любопытно: кем были любимчики профессора Коулмана, о которых он говорит не с одобрением, как о ней или Марке, а с подлинным, не скрытым ни чем восхищением. Два произнесенных имени ей незнакомы, но они вибрируют силой и едва уловимой, знакомой энергией. Очень теплой и успокаивающей. Как будто они втроем были друзьями и уже встречались давным-давно.  — А кем они стали, сэр? — спрашивает она, крепче прижимая к груди учебник по Трансфигурации. Сердце почему-то начинает биться быстрее. — Насколько я знаю, в данный момент оба работают на МАКУСА и превосходно показали себя в своем деле… Профессор Коулман улыбается своим мыслям и отпускает ее ободряющим кивком, но Тине отчаянно хочется знать еще одну вещь. — Сэр, позвольте еще один вопрос. Ваши ученики, они рады тому, кем они стали? Им нравится их путь? *** На истории магии она все-таки опаздывает. Извиняется перед профессором и с удобством устраивается на одной из последних парт. У нее до сих пор дрожат руки. Профессор Коулман определенно работал с тонкой и прекрасной магией рун; он ничего не ответил, но в его молчании было столько всего необъятного и правильного, что Тина предпочла сбежать, скороговоркой пробормотав слова прощания. Слишком много ответов за сегодняшний день. Она рада, что два прекрасных человека нашли себя, это вдохновляет на поиски и ее саму. В висках начинает чуть-чуть покалывать. Тина прячется за учебником и пишет на запястье вместо заготовленной фразы о соглашении короткое: «Ты знал?!» «Ты красовалась», — не спрашивает, утверждает он, явно сдерживая смех. Тина очарована этими шутливыми нотками; она задается вопросом, как в сухом, аккуратном почерке может таиться такое веселье? «Неправда. Ну ладно, может и красовалась. Но это вышло совершенно непроизвольно. Я просто хотела, чтобы меня не дергали до конца урока и спокойно дали…» Тина замирает, так и не закончив послание; чернила капают ей на руку, смывая слова и смысл, но она не обращает на это внимание. Как-то подозрительно быстро господин Аврор занял место в списке ее приоритетов. Нет, конечно, симпатия, их связь и та ситуация очень многое объясняют, однако столь быстро возникшие доверие и желание стать ближе пугают Тину до чертиков. Она прикусывает губу и резко стирает все написанное, а он уже пишет обеспокоенно-серьезное: «Что такое?» Когда она стала открытой книгой дня него? «Почему ты обо мне беспокоишься? — хочется спросить ей. — Я больше не маленькая девочка, потерявшая своих родителей. То есть, конечно, я все еще она, но я стала мудрее и сильнее, у меня есть Куинни и мои друзья, я почти поднялась на ноги, почему же ты до сих пор?..» Странный, непонятный человек, ведомый далеко не чувством вины. И даже не чувством благодарности, смешанной с жалостью. Кто же ты?.. Она делает длинный и глубокий вдох. На выдохе ей кажется, что все не так уж и плохо. «Прости, я отвлеклась. Профессор Коулман назначил дополнительные занятия», — наконец пишет Тина, уже немного успокоенная. Его ответ возникает почти мгновенно и вызывает у нее легкий смешок. «Поздравляю?» «И бонусом больше домашнего задания». «По мне, так это прекрасный комплимент твоим способностям». «Между прочим, мистер Аврор, это и твоя вина тоже. Так что, ты просто обязан мне помочь хотя бы со свитком сочинения». Их шутливая переписка продолжается до конца урока. Он отнекивается, вежливо сетуя на то, что совсем забыл школьную программу. Тина в ответ фыркает и насмешливо интересуется, как можно всего за несколько лет забыть информацию о таком простом заклинании. К ней снова возвращается ее спокойное, легкое настроение. Ни он, ни она так и не вспоминают о предложенном соглашении.