Кто ты?..

Марк смеется над ней добрых пять минут. А потом еще две, вытирая выступившие на щеках слезы; он даже героически пытается объяснить ей причину своей бурной радости. Попытка заканчивается полным провалом, и Марк, хмыкнув, закрывает лицо ладонями и считает до десяти вслух. По-китайски. Тина вздыхает, вслушиваясь в странные, слегка растянутые и резковатые звуки. Не такой реакции она ожидала, рассказав ему о дополнительных занятиях с профессором Коулманом. — Да ты хоть знаешь, как давно я мечтал попасть к нему в учебную группу? — Марк уже спокоен, но в его глазах все еще пляшут искорки смеха. — Откуда?.. Я и фамилию твою узнала только несколько часов назад, — пожимает плечами она. И ей даже почти не стыдно за это. Почти. Но он только отмахивается. — Серьезно, Голдштейн, с меня бутылка сливочного… гм, — Марк бросает на нее острый взгляд и поспешно исправляется. — То есть, я хотел сказать, кружка какао. Да. Две кружки какао. И, как ты любишь говорить, бонусом к нему что-нибудь сладкое. У тебя же нет планов на рождественские каникулы? Тина качает головой. — Только отдыхать и стараться не влипать в неприятности, — с усмешкой говорит она. — Вот и отлично. Напиши, как выдастся свободный день, и мы где-нибудь посидим. У нее на языке вертится совершенно глупый вопрос — уж не свидание ли это? — но Тина, разумеется, не задает его вслух. Ей кажется, что она слишком много общается с романтично настроенной Алексис. — Я знаю одно место, — отвечает она, вспоминая дружелюбного Эдвина, тихое умиротворение в душе и сладость белых зефиров на языке. На миг ее сердце сжимается в предчувствии чего-то прекрасного, и Тина глубоко вздыхает. Почти счастливо. Марк щурится и совершенно естественным жестом накрывает ладонью ее слегка дрогнувшие пальцы. — Спасибо, — благодарит он очень серьезно. Тина улыбается ему, и они возвращаются к своим учебникам. *** Следующие полторы недели проносятся перед глазами так быстро, что Тина не успевает оглянуться. Экзаменационные контрольные забирают почти все ее свободное время; она почти не общается с Марком и изредка гуляет с Куинни по снежному лесу, которая ничуть не обижается и, смеясь, слегка поддразнивает ее, советуя перевестись на факультет Рогатого змея. С господином Аврором она тоже почти не переписывается: Тина предупреждает, по их недавней договоренности, что у нее экзамены, и получает в ответ ироничное пожелание удачи. Всего одна строчка — а ей с трудом удается сдержать глупую улыбку. Должно быть, сила слов зависит от человека, который их пишет. Это простая истина, известная всем волшебникам, но для Тины она открывается с совершенно новой, неизведанной стороны. Ей многие желали удачи перед экзаменами — в самых разных формах, и хотя эмоциональный посыл был одним и тем же, на пожелания Тина реагировала по-разному. Легкая улыбка, пожатие плеч, кивок, тихое «спасибо»… Глупой улыбки в этом списке не было. Этот странный человек-загадка даже простыми словами умудряется сказать очень многое. За его словами стоит сила; Тина всегда чувствует в них сдержанную теплоту и уверенность (в нем, в ней, в мировом порядке, который все расставляет по своим местам). И размышляя об этом, приходит к любопытному выводу. На расстоянии она не так хорошо его чувствует, вернее даже сказать, почти не чувствует — это просто интуитивное знание, что где-то там есть он; но когда они переписываются, она ощущает его так ярко, словно он сидит рядом. Кокон из легкой иронии, некоторой усталости, смешинок, прячущимися за спокойствием и зачаровывающей логики. Сверху него эмоции, а под ним — темная-темная глубина. Вот только Тина пока плохо представляет где причина, а где следствие — иногда его настроение и мысли сложно понять и объяснить. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, мистер Аврор ей кажется очень зрелым и рассудительным, как будто он прожил треть века, а то и больше. Как будто он молчит об очень и очень многом. Даже их соглашение он умудряется скорректировать таким образом, что оно не задевает чьих-то личных границ. Все очень просто. Во избежание повторения истории с рунами и прочих недоразумений, связанных с порою очень ясным ощущением эмоций друг друга, было решено «работать на предупреждение». То есть сообщать, если предстояло что-то важное или тяжелое. Разумеется, это не означало раскрытие секретов или личных подробностей их жизней. Скорее, это больше похоже на правила хорошего тона: оповещают же студенты Ильверморни своих соседей по комнате, что вечером приведут друзей и поэтому будет шумно, или, наоборот, просят сохранять тишину в комнате, потому что через два дня будет важный экзамен. Прагматичные, продуманные правила, которые заботятся об обеих сторонах. Но у Марка почему-то другое мнение на сей счет. Невольно став свидетелем их переписки, он только качает головой и бормочет себе под нос быстрое выражение на ирландском, смысл которого Тина не вполне понимает. Она не успевает переспросить, потому что господин Аврор неожиданно присылает пару обещанных фактов о том злополучном заклинании Трансфигурации, а ниже пишет название одной книги, которую «очень многие обходят стороной из-за непритязательного названия и вида, хотя она очень и очень полезна и может пригодиться на экзаменах». Когда они находят книгу в одной из дальних полок библиотеки и бегло просматривают ее содержание, Марк восхищенно присвистывает: — Это настоящее сокровище… Кем бы он не был, он явно был одним из лучших учеников школы. Тина знает это. По их переписке и его профессии легко сделать такой вывод. Она видит лазейку, которую ей показывает Марк: проверить списки лучших учеников, поспрашивать учителей и выяснить имя. Слишком сложный путь, когда можно просто спросить. Возможно, когда-нибудь она наберется решимости и задаст простой вопрос, чтобы сократить расстояние между ними и приблизить границы. Все-таки, имя открывает очень многое. Когда спрашиваешь, нужно быть готовым к переменам, которые последуют за этим. К тому же, пока ей приятнее и привычнее звать его просто «господин Аврор». Тине немного любопытно, как в мыслях зовет ее он. *** Они уговариваются встретиться за несколько дней до Рождества; в письме Тина подробно объясняет, как пройти к кофейне и шутливо признается, что в прошлый раз не запомнила ее названия. Конечно, Марк не может удержаться от легкого поддразнивания, но у Тины слишком хорошее настроение, чтобы дуться или придумывать в ответ остроумную реплику. « Я скучаю» — пишет она вместо этого. И прибавляет: «до завтра». Тина спит урывками, ворочается в постели и каждый раз, едва открыв глаза, смотрит в окно, из которого видно кусочек темно-синего неба и россыпь звезд. Она вслушивается в тихий шепот праздничной тишины, обещающей ей самый замечательный подарок на свете, и засыпает лишь под утро.